Ты – мой любимый фильм.

Леоне стремительно шёл на поправку. Через пару дней он уже чувствовал себя как прежде, только шрамы, конечно, останутся. Ну а как без этого. Жаль, что раны не могут зарастать без следов. И не только раны на теле. Аббакио доел свою порцию, встал из-за стола и поставил тарелку в раковину. Он бы помыл, если бы Бруно не угрожал ему оторвать руки, если тот все же помоет за собой посуду. Без рук остаться не хочется, приходится слушаться. — Спасибо, как всегда вкусно, — Леоне повернулся, чтобы посмотреть на капо, всё ещё сидящим за столом. Его взгляд был прикован к одному из шкафчиков. Насколько блондин знает, в этом шкафчике находятся тарелки. Он гипнотизировал дверцу шкафчика, чтобы та открылась? Странно, мог хотя бы в окно смотреть что-ли. — Ну, я тогда пойду, как и обещал. И так уже на твоей шее сижу около недели. — Три дня… — тихим голосом ответил капо. — Ах, а по ощущениям будто неделя. Все равно же я не хочу, чтобы ты тратился в два раза больше из-за меня. И делить одну кровать на двоих тоже не вариант. Пока-пока? — Иди, я щас воды попью, — Бруно все же удосужился просмотреть на Аббакио. И только для того, чтобы убедиться, что его нет в комнате. Буччелати встал из-за стола и подошёл к шкафчику, который и «гипнотизировал». Руки слегка тряслись… Леоне стоял к нему спиной, надевая на себя обувь. Буччелати подошёл к нему как можно тише. И, вроде бы, сероволосый его ещё не заметил… Стоило ему выпрямиться, Буччелати резко приблизился к нему, одной рукой обхватив его шею, а второй приложив марлю, пропитанную чем-то, к носу. Тот сопротивлялся в недоумении недолго: через несколько секунд синеглазый почувствовал, что Аббакио не такой и лёгкий, как он ожидал. Но не такой и тяжёлый, чтобы уронить его. Всё же донести его у себя на спине он смог. Ох уж эта разница в десять сантиметров… — Как так можно отрыто одеваться и не стыдясь выходить на улицу? Все же внимание на грудную клетку. Ну ничего, теперь тебя никто видеть не будет. Кроме, конечно же, меня. Веревки хранились во втором ящике тумбочки начиная с верхнего. Веревки достаточно крепкие, чтобы из них нельзя было выбраться. Бруно-то проверял. На девушке, которая была слишком приставучая по отношению к Леоне. Как так. Шнуровка на груди хорошо смотрелась. Бруно все же оставил ее только для того, чтобы самому любоваться полуголой грудью. Извращенец. Кляп можно сделать из ткани, просто запихав ее в рот жертве. Или же купить. Буччелати давно готовился к этому дню, поэтому давно ещё приобрёл эту полезную вещь. Лучше, чем давиться тканью. Вроде он ничего не забыл. Выбраться из верёвок не сможет. Докричаться до кого-то тоже. Сопротивляться в том числе. Хоть Бруно и мог легче обездвижить Аббакио, но ожоги от верёвки на запястьях и других частях тела ему безумно нравились. Нож на тумбочке. Леоне на кровати в сидячем положении. Руки дрожат. Последний пункт не входил в планы. Наконец-то спящее тело начало приходить в себя. И да, как же долго пришлось ждать это непонимание и страх в глазах. Особенно при виде ножа. Глаза Аббакио метались с одного предмета на другой. Забавно. Капо молча сидел на полу до первого вопросительного, а может куда более многозначительного, мычания, выдавленного из жертвы. После этого звука синеволосый поднялся на ноги, взял с тумбочки нож и уселся Леоне на колени. А тот даже назад попятиться не мог — сзади угол. Сейчас ощущение заданности в угол было слишком сильным, потому что так и было. — И куда ты хотел пойти от меня? А ничего удушающего на шее не заметил? Ну, не знаю, насколько это удушающе. На себя ошейник я не надевал. Ошейник? Походу, утопая в волнах тревоги и страха, тот не заметил на своей шее ошейник. «Гав-гав»? — Ах, думаю, веревки редко понадобятся. Но для профилактики можно будет. Ну так что, опять на вопрос не отвечаем? Знаешь, игнорировать плохо. За это и получить можно, знаешь? Аббакио пару раз быстро кивнул головой. — Хотя бы здесь не игноришь. Хотя бы что-то. Но получить ты все равно должен. Правая рука, в ладони который был нож, приподнялась до уровня лица блондина. Только острие еле коснулось его щеки, так капо усмехнулся, переставив нож к груди жертвы. — Не буду я тебе лицо колечить. Слишком уж оно у тебя красивое. Я не имел ввиду, что остальное у тебя не красивое. Грудь шрамы будут украшать. Понимаешь?.. Опять молчишь. Лезвие ножа пришлось по груди, недалеко от ключиц. Больно. Из-за этого Аббакио поморщился, отвернув голову в сторону. Красные капли начали появляться из раны. Конечно, хотелось бы больше крови, но Леоне нужно дать привыкнуть. — Даже извиниться не хочешь? Хм. Издевательски усмехнувшись, Бруно провёл языком по небольшому порезу, слизав кровь. Сладко… Буччелати пожалел Аббакио, поэтому свободной рукой вытащил из его полости рта затыкающий предмет. Не закричал. На этом хорошо. — П-псих… Аббакио получил пощечину за такие выражения. Поняв, что ни к чему это не приведет, блондин виновато опустил глаза. — Правильно. За такие слова в следующий раз ещё один штрих ножом на тебе будет. Вроде простое слово, а такие угрозы. Через несколько секунд сероволосый кивнул. Довольно улыбнувшись, Буччелати положил руку на чужой затылок, втянув блондина в поцелуй.