Ты – мой любимый фильм.

Опять в комнате повисло молчание. Леоне уставился на свою ладонь, а точнее на красноватое пятно на ней. Бруно уставился в чужие глаза. Сейчас он колебался между выбором продолжить любоваться сие красотой, ну или же ложкой… Всегда хотелось поглядеть на глазное яблоко. Но не так, когда оно находится в нужном месте. А в ладони, когда можно посмотреть со всех сторон. Любопытство — дело интересно. В это время Аббакио чувствовал на себе его взгляд. Такое отвратительное чувство. Осознавать, что этот человек видел тебя и обнажённым, и в слезах. Да он одет сейчас в чужую одежду. Что может быть ещё хуже. Вторая сломанная нога, наверное. Очень не комфортная атмосфера. Вдруг ладонь капо коснулась чужих передних прядей, чтобы заправить их за ухо. Испугавшись неожиданного прикосновения, блондин поднял свои глаза, остановив их на чужом лице. Он будто бы ждал подходящего момента, чтобы сделать это. После этого жеста Леоне мгновенно забыл о некомфорте и отвращении к человеку, на которого сейчас смотрел. Может, даже любовался… Через несколько мгновений прядь вернулась в то же положение, что и несколько секунд назад. Что вызвало ухмылку у капо. — Что смешного? — Ты. — Ты смешнее, в зеркало глянь. Аббакио взял с тумбочки осколок зеркала и протянул его товарищу. Ах, порезался. Ну, по сравнению с другими ранами, «украшающие» его тело, это была неважная мелочь. Поэтому он и решил не обращать на не особое внимание. Капо взял осколок и пытался рассмотреть своё лицо в отражении. — Ну и ну, ничего необычного вроде, — Бруно хмыкнул, кинув частичку зеркала обратно. — Ну что, волосы стричь не надумал? — В честь чего, я их отращивал несколько лет. — А вдруг захотел себе каре. Хотя, скорее всего, оно тебе не пойдет. Буччелати отодвинулся назад и протянул вперёд руку, чтобы ладонью закрыть все ниже плеч собеседника. — Ну и ну, ты реально Бабайка. Бруно усмехнулся, вернувшись в прежнее положение. — Может я сам буду выбирать, когда мне стричься? — Ну я ж как лучше хочу, че ты так. — Ага, так и поверил. Молчание. Что он опять не так сказал, что обломал весь более менее мирный диалог? Леоне перевёл взгляд в сторону, как вдруг капо положил ладонь ему на затылок, втянув в поцелуй. … — Какого хера ты опять творишь? — возмущался Аббакио, находясь под Бруно, так ещё с прижатыми к кровати руками так, что ими не двинуть, ничего не сделать. — Ну это уж лучше, если бы я сломал тебе вторую ногу. И ещё скажи спасибо, что я стараюсь ее не трогать, чтобы тебе больно не было. — Да за что я опять подстилка, причем здесь ноги мои. И вообще иди умойся, у тебя вся грудь почти в порезах. И не только грудь. Вместо того, чтобы продолжить возражать, капо наклонился, обхватив губами небольшой участок на чужой шее, чтобы оставить там засос. — Да бля- аргх. Сопротивляться было бессмысленно, поэтому он просто смирился. Такое странное чувство. Одновременно неприятное и наоборот. Отстранившись, Бруно самодовольно смотрел на красноватый след. — А знаешь, где можно очень быстро сделать засос, который будет куда более выразительнее? — Зачем мне это знать? — А я проверял, — отпустив чужие руки, Буччелати завернул рукав Леоне, после чего прислонился губами к внутренней стороне локтя. Через короткий промежуток времени он отстранился, оценивающе глядя на, и правду более выразительный, красный след. — И зачем. — На шее чтобы такой сделать нужно больше усилий, и то больно скорее всего будет. — Боюсь представить, как ты это обнаружил. Пожав плечами, Бруно опустил обратно чужой рукав. Теперь его взгляд бродил по телу под собой. Что же теперь с ним сделать. Укусить? Ожидаемо. Леоне уже так это достало, что он неподвижно лежал, пытаясь принять все происходящее с ним. В то время как чужая ладонь медленно опускалась по его грудной клетке, считая рёбра. Рёбра, сука! И как ему в голову могла прийти такая идея. — Ну вот, они у тебя прощупываются плохо. — Так ты и не щупай. — Не, так не интересно. Ладно, поверю наслово, что двадцать с чем-то… Натянув на лицо ехидную улыбку, капо неспеша опустил ладонь на чужой бок. И через несколько мгновений начал щекотать блондина. Естественно это ему не понравилось и Аббакио пытался оттолкнуть этого садиста от себя. Что удалось через несколько секунд, но только головой об тумбочку. Выругавшись, Бруно положил руку на затылок, отвернувшись от Леоне. Начали за здравие, закончили за упокой. Аббакио коснулся чужого плеча, продвинувшись к пострадавшему. — Что, сильно больно? Не до крови хотя бы? Я ж не хотел. В такие моменты себя же вообще не контролируешь, — Леоне аккуратно убрал чужую руку от затылка, чтобы та не мешала осмотреть. Крови вроде не было. Хотя бы так. — Ну все, чего драматизируешь так. Тут даже крови нет, че дуешься…