Ты – мой любимый фильм.

Мой мармеладный, я не права.

В таком месте довольно одиноко. На счет этого ему не привыкать. Но так же из минусов была атмосфера я не позволяющая расслабиться, даже если Бруно нет рядом. Чувствуешь себя ещё хуже, чем в углу. Наверное, всё же «фас» было лишним. Блондин неподвижно сидел в приглянувшемся углу, обхватив руками согнутую в колене ногу. Со второй так сделать нельзя было, сломана… Дожились. Сидеть в подвале этого придурка. И за что ему все это. За что перелом, за что раны на теле. Ещё и бедро болело из-за не самого мягкого приземления в этот подвал. Нужно было оставить этот осколок у себя любой ценой. Хотя бы вскрыться можно было бы. Руками себя не задушишь. Может одежду порвать, чтобы оборвыши затянуть на шее? Да ну, бред. Он обязательно высвободиться и сможет жить так же, как раньше. Выберется же? … Находиться наедине с собой несколько часов — слишком суровое наказание. В ванной хотя бы были предметы, которыми можно себя развлечь. Да та же вода. Стоишь, руки греешь в теплой воде и все, тебе весело. По крайней мере веселее, чем сидеть вообще без ничего. Так же можно было понюхать все шампуни, ну или на крайняк зубы чистить. Он и вправду заслуживает всё это? Чтобы скоротать время было бы славно поспать. Осталось ещё как-нибудь заснуть. В постели не всегда получается из-за всяких мыслей, а здесь положение ещё хуже. А что же в это время делал Бруно? После уборки в комнате он посчитал, что заслуживает отдыха, поэтому отсиживался на кухне, смотря в окно и кушая печеньки. 20:17. К тому времени Леоне все же смог уснуть, и то проспал всего примерно полчаса. По его ощущения, настенные часы, как он понял, были только на кухне. Через некоторое время его все же решил навестить этот конченный. Сев напротив его на корточки, Бруно усмехнулся с вижа Леоне. — Ну что, бабай, живой? — Полуживой, — тихо ответил Аббакио, переведя взгляд на синие глаза. — Выглядишь как маринованныц огурец. — Более оскорбительного комплимента мне слышать не удавалось. Только Бруно хотел ответить, как собеседник обнял его за шею. И не возразить, и спасибо не сказать. — И в честь чего ты прилип ко мне? — Холодно. — Чудо ты моё. Жаль, я тебя на руки взять не могу, так на спине придётся. Ну как на спине, скорее на плечах. Блондин не решил добираться до комнаты сам, хотя вполне мог это сделать. Ещё и был плюс, что его дотащат на спине. — Пх, ты в спальне убрался. Чего ж себя напрягать, я бы сам все убрал. Зачем тебе силы на такое тратить. — В таком случае могу развести свинарник обратно, раз тебе что-то не нравится. Весь дом убирать будешь, раз что-то не нравится. Ему ещё и возмущаться наглости хватает. — Ты не так понял. Я имел ввиду… Знаешь… Аббакио остановил капо в дверном проёме, оперевшись в пол здоровой ногой. — Знаешь, вот когда мизинцем ударяешься об угол, вот прям больно так… После чего Леоне оттолкнулся от той же ноги, только уже в сторону стены. А так как Бруно находился ближе к стене, то ударился он. Пока тот не успел сообразить, Леоне схватил капо за волосы и, как можно сильнее, въебал его лбом в угол. Удар специально пришёлся на голову, чтобы не ныл из-за удара затылком об тумбочку. — Какого хуя творишь, паскуда?! Аббакио промолчал, толкнув Бруно в спальню, а сам закрыл дверь, оказавшись за пределами комнаты. Теперь тот принялся думать, что сделать с следующий раз. Спустившись на пол, блондин вздохнул. — А я знаю где ты нож спрятал, — начал Леоне, чтобы специально ещё больше разозлить капо. — Не ври, бабайка чёртова! — Ты покричи, покричи. Голова сильнее заболит только. – Я-то тебе припомню, неделю не выйдешь из ванной! – Буду только рад, тебя видеть не придётся. Шучу конечно.