Ты – мой любимый фильм.

— Ну ты и извращенец, — усмехнулся Леоне, отпустив чужое горло. После этого капо сразу начал пытаться отдышаться, жадно глотая ртом воздух. — Д-давай, отстёгивай. — Нет. Бруно нахмурился отказу, несильно пнув Леоне для того, чтобы у него появилась мотивация сделать то, что просят. Хмыкнув, Аббакио отрицательно покачал головой, отползая подальше. При следующей попытке пнуть блондина у Бруно ничего не вышло, не доставал уже. … Темно. Все же как никак ночь. Почему ему что-то в голову ударяет именно ночью, когда в темноте с этого психа ещё страшнее. Сейчас он без особых трудностей тащил свою жертву, держа за воротник. Страшно, особенно с того, что с ним могут сделать. Ну, Леоне не в первые в такой ситуации, переживёт наверное. — С к-каких пор ты с такой лёгкость м-можешь таскать меня… В ответ ничего. Бруно во время приступов ещё более неадекватного поведения не любил разговаривать. Вот Леоне бросили на кровать и послышался привычный звон цепи. Которая через несколько мгновений болезненно туго обвили запястье блондина, а в след за ним и второе. Как только капо хотел отстраниться, скорее всего чтобы пойти на ножом, Аббакио попытался приподняться насколько это было возможным. — Не уходи, пожалуйста… Мне в темноте страшно. Хоть он и знал, что сейчас до его «страшно» никому дела нет, но все же осмелился произнести это. — И что ты мне предлагаешь делать? — Д-да хоть облапай, просто хочу чувствовать тебя рядом. Что я не один… Хмыкнув, Бруно сел рядом с Леоне и разлёгся на чужое туловище. Через несколько мгновений тот вопросительно хмыкнул, молча спрашивая «нормально?» или что-то на подобии. Выдохнув, Леоне впервые за пять минут, что привязан цепью, разжал ладони. А сжаты те были, естественно, из-за страха. Пытаться закрыться руками — только хуже себе сделать, что цепь просто передавит все запястья. Так что хотя бы какой-то способ попытать пережить это насилие. В ответ робкое «угу». Ну и ладно. Аббакио соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Почему-то ему для начала нравилось, как по-хозяйски капо швыряет на кровать, после чего ещё и обездвиживает. Ему нравилось то, что в таком положении его касается Бруно. Чувствуешь себя таким незащищённым, хрупким, что прикосновения чужой руки казались как тот самый момент, который при воспоминании о нем вызывает тревогу. В то время как ладонь скользит по его грудной клетке, иногда заходя на живот, пальцы кисти будто бы внедряли в блондина тревожное состояние, укутывали в пелену беспокойства. И ему это нравилось. Чувствовать себя не в безопасности? … Что именно в этом ему нравилось? Иногда капо не наносит ему увечья в такие моменты, значит, ему нравится чувствовать себя слабым и при этом когда Бруно не пользуется его положением на все сто? Хм. … Естественно, про темноту он наврал. Все же на боязнь капо уходило слишком много времени и сил, чтобы успевать бояться таких мелочей, как отсутствие света. Вот он снова лежал в этой темной комнате, только уже не привязанный. Шаги капо давно не слышно. Наверное, засел где-нибудь на кухне. Да и выходить как-то страшно, разрешения же на это не давали. Леоне пытался долго с собой бороться, чтобы не пойти искать капо, но все же переживания оказались сильнее. Аккуратно встав с кровати, он как можно тише поплелся к выходу из комнаты. Было бы обидно, если дверь окажется закрытой. Рука Леоне слегка толкнула дверь, а та поддалась. Все же не запер. Только тот благодаря стене вышел из комнаты, как почувствовал тяжесть чужого тела на своей спине, что чуть не сбило Аббакио с ног. Тот сразу же попытался понять, что это вообще такое, но его остановил голос Бруно. — Чего опять не спим, м-м? — Не могу. Без тебя уж… — Ты щас серьёзно? Ты же не можешь быть спокоен, пока я в твоём поле зрения или же просто нахожусь рядом. — Еще как могу, — промолвил Леоне, приснившись плечом к стене. — Нет, не можешь. Тогда почему день через день не спишь? Почему тебя так часто мучают бессонницы? — Потому что я не могу решиться поцеловать тебя, — печально усмехнулся блондин, желая списать это все на шутку. — Ну ты щас серьёзно? — Нет, что ты, я шучу, шучу. Чужие руки крепче обняли Леоне за плечи, что ещё бы немного, и эти объятия стали приносить ему боль. Через несколько секунд тишины Аббакио решил ее прервать. — Можешь еще что-нибудь говорить? Даже самый нелепый бред, который ты знаешь… — Ха, ну слушай… … Ладонь Леоне осторожно сжимала чужую ладонь, будто бы ее можно было сломать. — Твои руки больше не такие тёплые, как раньше, Бруно… — Ты так уверен? — Ну да. Раньше я чувствовал от нее приятное, родное тепло. А сейчас от этого есть только остатки, остальное просто ничего… Будто и не часть тебя вообще. — Может, это ты просто стал теплее? То есть твои руки. Вдруг это просто твои ладони стали теплее, вот и нет такого контраста. С того момента Леоне как можно больше держал свои ладони подальше от туловища или любого, обо что можно согреть ладони. …