Ты – мой любимый фильм.

Сколько времени он не выходил на улицу? Два месяца? Три? Полгода? Сколько он не видел солнечного света, сколько не наслаждался проходным ветром? С каждым днём погулять хотелось все больше и больше. Но с третьей просьбы отпустить на улицу Бруно не стерпел и вдарил блондину пощёчину. С того момента тот лишь в мыслях просил, чтобы ему позволили прогуляться. Пытаться сбежать от этого психа бессмысленно. Кто ищет, тот всегда найдёт. Отыщет, изобьет и на цепь посадит. Лучше уж так сидеть. В последнее время спать с ним в одной кровати не очень и хотелось. Появилось какое-то отвращение к этому человеку, такое же, что и было в начале всего. Он не способен любить так, как требовалось Леоне. И это очень раздражало его. — Леоне, почему ты перестал обнимать меня? — Раны на груди болят, прижимать тебя к себе очень больно, понимаешь? — с натянутой улыбкой повернулся Аббакио к синеволосому. — Понимаю, — с ноткой вины ответил капо, осозновая, что эти раны из-за него. Но естественно это не из-за боли. Хотя нет, из-за боли, но не физической. Бруно догадывался об этом, но пытался верить в слова его «любимого». — Всё я понимаю… — повторил Буччелати, встав с кровати. Его взгляд устремился на блондина, который сидел около тумбочки. Через несколько секунд он грустно вздохнул, направившись к выходу из комнаты. Аббакио продолжил сидеть, обнимая свои ноги, почти что не двигаясь. Через некоторое время вернулся Бруно. Блондину было лень следить за временем, поэтому ему показалось возвращение почти мгновенным. Синеволосый выключил в комнате свет, закрыл окно шторой и уселся на кровати. Оба так и не осмеливались заговорить. Просидев так несколько минут, капо всё же лег на кровать, после чего укрылся одеялом, уже не ожидая, что блондин что-то скажет или же попросится в кровать. Только тот начал засыпать, так ему помешал чужой голос. — Убей меня. — Пх… Чего? — Бруно поднялся на локтях, чтобы вопросительно посмотреть на собеседника. — Ты слышал. На этот раз Леоне говорил слишком уверенно, по сравнению с обычной его манерой. — Золотце, ты чего? Тебя что-то тревожит? Давай поговорим. Чего это у тебя такие мысли. — Говорить с тобой бессмысленно. — Леоне, с чего ты это решил? Я всегда предлагаю тебе разъяснить тему разговором, — с каждой секундой настроение Бруно ухудшалось. — Предлагать одно, а решать все силой другое. — Ты не хочешь говорить со мной? — положительный кивок. — Тогда чего говоришь мне это, зная, что я не осмелюсь убить тебя? В ответ только тишина. Не дождавшись ответа, Бруно лёг обратно, только уже с лёгкой улыбкой, как до этого. … — Мне всегда нравился твой запах. Почти всегда. — К чему ты это говоришь, Леоне? — Да так, нужно же говорить, что считаешь нужным. И лучше сказать это сейчас, чем до самой смерти умалчивать об этом. И так не сказать… — Погоди. Бруно вышел из комнаты. И зачем? Хотя, Леоне уже не видел смысла задаваться этим вопросом. За ножом, пусть за ножом. Мыслями он только себя накручивает, а на ход событий это никак не повлияет же… Вернулся. Услышав приближающиеся шаги, блондин неспеша открыл глаза и поднял голову из-за положения. Капо протягивал букет. Фиолетовые цветы… — Спасибо, — тихо пробормотал Аббакио, взяв букет в руки. Благодарность была такая принуждённая, в которой ни капли искренности. Леоне принялся пересчитывать количество цветов в букете. Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Всё. Чётное количество цветов? Нет, не может быть так, просчитался. Тот принялся пересчитывать их. …Тринадцать, четырнадцать. Точно четное количество. Аббакио поднял взгляд, чтобы вопросительно посмотреть на Бруно, но тот уже куда-то пропал. А тот и не заметил. — Почему их чётно?..