Искра в тишине

🎧 Nickelback — The Hammer's coming down Сэм всё так же сидела в нижнем отсеке, когда Звёздный Лорд и Гамора спустились к ней. Они выглядели измотанными, но в их глазах горел странный азарт, смешанный с тревогой. — Сэм, послушай, — Квилл присел перед ней на корточки. — Мы ведь не просто так опоздали на Ксандр. По дороге туда мы поймали сигнал бедствия с асгардского судна. Его разнесло в щепки. Мы вытащили из открытого космоса одного парня... ну, как парня. Бога. Сэм медленно подняла голову, глядя на Питера сквозь пелену оцепенения. — Его зовут Тор, — продолжила Гамора, присаживаясь рядом. — Танос напал на его народ раньше, чем на Ксандр. Он потерял брата, друзей, свой дом. Но он не сломлен. Он собирается лететь на Нидавеллир, к космическим кузнецам, чтобы выковать оружие, способное убить Таноса. — Тор? — устало переспросила девушка. В любой другой момент она, скорее всего, обалдела от счастья видеть Могучего Мстителя. Но не сейчас. Ракета, зашедший в отсек с её треснувшим шлемом в лапах, подбросил его и поймал. — Слышь, малявка. Нидавеллир — это не просто кузня. Там работают с металлом звезд. Если кто-то в этой дырявой вселенной и может перековать твой шлем и вернуть в него искру, то это Эйтри. Гномы делают вещи, перед которыми пасует любая электроника. Сэм посмотрела на шлем. Трещина на золотистом визоре казалась ей шрамом на собственной душе. Без Криса её сила спала, но мысль о том, что она может получить шанс на реванш, заставила её сердце забиться быстрее. — Тор идет за тем, чтобы отомстить и остановить Таноса, — тихо сказала Сэм. — И я иду за тем же. — Квилл, Дракс и я летим на Забвение, — сказала Гамора. — Мы должны попытаться забрать Камень Реальности раньше Таноса. Но тебе там делать нечего с "пустым ведром" на голове. Лети с Тором. Ракета и Грут присмотрят за тобой. Сэм поднялась на ноги, превозмогая слабость. Она подошла к Ракете и забрала у него шлем. Теперь в её взгляде не было оцепенения — в нём зажглась холодная решимость. — Значит, Нидавеллир, — произнесла она, и её пальцы крепко сжали треснувший металл. *** Через час команда разделилась. Тор, Ракета, Грут и Сэм пересели в спасательную капсулу. Когда люк закрылся, Сэм бросила последний взгляд на Квилла и Гамору. — Удачи на Забвении, — прошептала она. — Тебе она нужнее, Нова, — подмигнула ей Гамора, запуская двигатели. *** Капсула неслась сквозь холодную пустоту. Тор — грозный высокий полубог — сидел у иллюминатора, глядя на проносящиеся мимо звезды взглядом человека, который видел, как рушится его мир. Сэм пристроилась в углу, на коленях у неё лежал треснувший шлем. Она машинально проводила пальцем по щербине на металле, чувствуя себя такой же сломанной. — Ты потеряла его там, на той планете, да? — Громовержец не оборачивался, но его низкий, рокочущий голос заполнил тесное пространство. Сэм вздрогнула. — Его звали Кристоф. Он был... был для меня всем. А я просто смотрела, как он умирает. И когда он ушел, он забрал с собой всё. Мою силу, мой свет. Я больше не могу даже зажечь искру, Тор. Я — пустое место. Тор медленно повернул голову. Его единственный глаз смотрел на неё с тяжелым пониманием — пониманием того, кто сам только что видел гибель своего народа и смерть брата. — Ты думаешь, твоя мощь была в нём? — Тор горько усмехнулся. — Я потерял отца. Потерял молот, который считал источником своей силы. Танос думает, что лишил нас всего, Сэм Александр. Но он ошибается. Он подошел и сел напротив Сэм на корточки, положив огромную ладонь на её плечо. — Твой возлюбленный... не был источником. Он был лишь зеркалом, которое помогало тебе увидеть солнце внутри себя. Сейчас зеркало разбито, и ты во тьме. Но солнце никуда не делось. Сэм посмотрела на него. В словах сына Одина была простота воина, который уже прошел через ад. — Эй, вы двое! — Ракета, не отрываясь от штурвала, ткнул лапой в лобовое стекло. — Кончайте свои божественные сопли. Мы на месте. Но, кажется, в этой кузне давно никто не раздувал огонь. Сэм прильнула к иллюминатору. Впереди, в кольце застывших мегаструктур, висела мёртвая, серая звезда. Нидавеллир молчал. *** Когда капсула пристыковалась к застывшим кольцам Нидавеллира, Сэм первой вышла на холодные плиты кузницы. Огромный гном Эйтри, чей взгляд был полон бесконечной скорби, взял треснувший шлем из её рук своими закованными в металл пальцами. Он долго изучал его, поднося к гаснущему свету нейтронной звезды. — Я не могу это починить, девочка, — Эйтри вернул ей шлем. Его голос был подобен камнепаду. — Это технология Ксандра. Трещина слишком глубока. — Но без него я ничего не могу, — прошептала Александр, прижимая холодный металл к груди. — Сила ушла вместе с тем, кто помогал мне её контролировать. Я никто без шлема. Эйтри наклонился к ней, и его огромная тень накрыла Сэм. — Ты ошибаешься. Сила не в этом золоте, она внутри тебя. Но пока ты ищешь её в вещах или в других людях, ты будешь оставаться слабой. А если ты никто без шлема — ты его недостойна. Сэм ничего не ответила. Она ушла в небольшую каменную келью, отведенную ей для отдыха. Села на пол, прислонившись спиной к шершавой стене, и положила разбитый артефакт рядом. За стенами кузницы раздавались тяжелые удары, крики Тора и рев пробуждающейся звезды — Громовержец пытался выковать свой новый молот, Громсекиру, рискуя собственной жизнью. *** Сэм сидела в тишине часами. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить тепло Криса, его голос, его наставления. Но вместо тепла приходила лишь пустота. — Сила внутри меня... — повторила она слова гнома. Она начала понимать: Крис не был её силой. Он был её миром, но мощь всегда принадлежала ей. Она вспомнила, как они бежали от патруля, как она освещала ему путь в архиве... Она не была просто кадетом. Она была Новой. Вдруг Сэм почувствовала, как её ладони, лежащие на коленях, начали едва заметно покалывать. Это не был резкий разряд, как раньше. Это было глубокое, ровное тепло. Она не открывала глаз, боясь спугнуть это чувство. Впервые за долгое время она попыталась потянуться к этой энергии не от отчаяния или ярости, а от принятия своей судьбы. Тепло разлилось по пальцам, обещая вернуть утраченное сияние, но стоило ей подумать о Крисе, как горький ком в горле пережал дыхание. Искра дрогнула и погасла, оставив после себя лишь холодный пепел разочарования. — Всё равно ничего... — прошептала она, сжимая кулаки. В этот момент за стеной раздался оглушительный грохот, за которым последовала зловещая тишина. Сэм вскочила и выбежала в центральный зал кузницы. *** Картина была жуткой: горн пылал затухающим золотом, а посреди платформы, обгоревший и израненный яростью нейтронной звезды, лежал Тор. Громсекира была закончена, но Громовержец казался безжизненным. — Тор! — Сэм рванулась к нему. Она подхватила его за плечи, готовясь к тому, что массивное тело бога прижмет её к земле. Но произошло странное: Тор, со всеми его литыми мышцами и весом асгардского воина, показался ей невероятно лёгким, словно он был сделан из пуха. Сэм приподняла его и посадила, держа его плечи. — Эй, Златовласка, дыши! — крикнул Ракета, подбегая с другой стороны. — Сэм, держи его, не дай ему отключиться! Тор едва приоткрыл глаз, мутно глядя на Сэм. Его рука нащупала рукоять Громсекиры, и едва его пальцы сомкнулись на топорище, по залу пролетел первый разряд молнии. — Нам... пора... — прохрипел Тор, и его тело начало наполняться силой. — В Ваканду. Сэм помогла ему встать, всё еще поражаясь тому, насколько послушным было её собственное тело. Она не могла сиять или летать, но она всё еще была живым оружием. — Ракета, Грут, за мной! — Тор взмахнул топором, открывая радужный мост. — Сэм, если хочешь достать Таноса, это твой шанс.