Глава 23: Отец и дочь
5 февраля 2026 г., 22:48
🎧Linkin Park — Leave out all the rest
Сэм только успела войти в дом и почувствовать тепло маминых объятий, как знакомый рёв ионных двигателей заставил стекла в окнах задрожать. Звездолёт не просто вернулся — он бесцеремонно завис прямо над лужайкой, примяв траву мощными потоками воздуха.
Трап с грохотом опустился, и оттуда высунулась ухмыляющаяся морда Ракеты.
— Эй, малявка! — крикнул он, перекрывая шум моторов. — Мы тут посовещались и решили: ну как мы могли полететь и не взять тебя с собой на Ксандр? Там сейчас такая заварушка с восстановлением, а у нас... ну, скажем так, не хватает рабочих рук с земным энтузиазмом.
Сэм замерла на крыльце, всё еще прижимая к себе Коди, который просто раскрыл рот от изумления, впервые видя инопланетян.
— Но у меня больше нет силы, Ракета! — крикнула она в ответ.
— Не думаю, что она будет тебе чрезвычайно нужна, — из-за спины енота показался Питер Квилл. Он выглядел серьезным, держа в руках планшет с бегущими строками кода. — Сэм, пока мы выходили на орбиту, наши сенсоры поймали это.
Он активировал голограмму. Сквозь помехи и шум космоса прорвался слабый, едва различимый голос, от которого у Сэм перехватило дыхание. Это был не Мировой Разум и не эхо шлема. Это был живой голос.
"...Александр... Ксандр... Сэм, если ты слышишь... я жду...".
— Это Титан, — сказал Дракс, появляясь на трапе. — Мы уловили обрывки сигналов твоего отца. Он жив и ждёт тебя.
Девушка почувствовала, как сердце, которое она только что пыталась приучить к спокойной земной жизни, снова пустилось вскачь. Она посмотрела на маму. Та лишь медленно кивнула, вытирая слёзы, и легонько подтолкнула её в спину.
— Иди, Сэм. Ты должна закончить это. Теперь ты спасаешь не вселенную, а свою семью.
Сэм обернулась к Коди, поцеловала его в макушку и, не оборачиваясь, побежала к кораблю. У неё не было лазурного сияния, не было способности летать, но внутри горело нечто более мощное — надежда.
— Ракета, если ты еще раз назовешь меня малявкой, я выкину тебя в шлюз! — крикнула она, взбегая по трапу.
— Вот это я понимаю, старая добрая Сэм! — хохотнул енот. — По коням! Курс на Титан, а потом — на Ксандр!
***
"Милано" совершил жесткую посадку на пыльной поверхности мёртвтой планеты. Сэм выскочила с корабля первой. Здесь, среди обломков величественных монументов и ржавых скелетов машин, царила полная тишина, но её сердце, лишенное суперсилы, колотилось так, что заглушало шум ветра.
Она бежала к источнику сигнала, спотыкаясь о камни. Стражи едва поспевали за ней.
— Сэм, осторожней, тут могут быть ловушки! — крикнул Квилл, но она не слушала.
За поворотом скалы, у входа в полуразрушенное убежище, сидел человек. Его одежда превратилась в лохмотья, волосы поседели, а лицо было изборождено морщинами, которых Сэм не помнила. Но когда он поднял голову, она узнала этот взгляд — глаза Джесси Александра.
— Папа? — прошептала она, замедляя шаг.
Джесси медленно поднялся, не веря своим глазам. Он протянул дрожащую руку, и когда русоволосая коснулась его ладони, он судорожно вздохнул.
— Сэм... — его голос сорвался. — Я почувствовал вспышку. Я знал, что это ты. Ты пришла за мной... без шлема?
— Шлема больше нет, папа. И силы тоже, — Сэм прижалась к нему, вдыхая родной запах, который не смогли стереть годы на Титане.
Джесси крепко обнял её, закрыв глаза.
— Ты отдала искру, чтобы спасти жизнь... Это именно то, что сделал бы истинный Нова. Ты — величайшая из нас, дочка.
Сзади подошли Стражи. Ракета демонстративно шмыгнул носом, а Дракс торжественно объявил:
— Семья воссоединилась. Теперь мы можем лететь туда, где есть нормальная еда?
Сэм улыбнулась сквозь слезы, глядя на отца. Вселенная была свободна.
И пусть её руки больше не светились сапфировым светом, она знала: самая главная сила всегда была в том, чтобы просто вернуться домой.
Они поднялись на борт «Милано», оставляя мертвый Титан позади. Впереди был Ксандр, где их ждала работа по восстановлению, и Земля, где мама уже накрывала стол на четверых.
Но потерь было много. И воспоминания о них резали по сердцу тупым лезвием.
Когда русоволосая рассказывала папе о своей жизни на Ксандре, начала всхлипывать, а как только она упомянула имя Кристофа, то зашлась горьким плачем тоски по тому миру, что разрушило безумие Таноса.
Её рыдания подхватил сразу Квилл, вспомнив про Гамору, а потом и остальные Стражи.
Один реактивный енот, сидя за штурвалом, шмыгнул носом и сказал:
— Ну и что теперь? Их назад не вернёшь... Приготовьтесь, мы входим в атмосферу.
