прах и кости

      

Гнев твой был словно буря, меч в бою — словно молния над полями. Голос гремел, как поток после ливней, как гром на дальних холмах. Многих сразила рука твоя, испепелило пламя твоего гнева.

«Песни в Сельме»

                     Птица та была гигантским ястребом, что обитал на вершине Башни Грез и подчинялся велениям Владычицы Озера. Когти его пробили кольчугу Рыцаря-Призрака и оставили на теле кровоточащие раны. Приблизившись к земле, ястреб сбросил Рыцаря-Призрака на гладкую зеленую поляну, а затем, раскрыв широко и яростно свои могучие густоперые крылья, взлетел обратно к Башне Грез.       Так Рыцарь-Призрак вновь остался в одиночестве. Однако теперь перед ним, прорываясь из зарослей травы, стелилась каменная тропа, ведущая вперед, через долину, за которой виднелась высокая желтая башня, что звалась Башней Гимнов и принадлежала сестре Владычицы Озера — леди Вивиан.       В долине той среди могучих зеленых деревьев стояли каменные статуи воинов, высеченные так прекрасно, что своей точностью деталей напоминали живых людей. Когда же Рыцарь-Призрак ступал мимо, статуи вдруг ожили и напали на него, ибо чувствовали в нем чужака, не достойного войти во владения их госпожи. Тогда Рыцарь-Призрак поднял меч и стал защищаться. Трудна была для него та битва, потому как уже он ослаб после боя с сэром Пелеасом, а теперь приходилось ему разить не плоть, а камень, и меч его с каждым ударом все сильнее затуплялся, пока не раскололся на две части. Не мог он голыми руками разить камень и не осталось при нем оружия, способного противостоять такой магии. Тогда начал он сражаться умом и ловкостью, направляя каменных воинов друг против друга, пока не сокрушили они один другого и не осталось в долине ничего, кроме деревьев и каменных обломков, из которых весь дух вышел.       Направился Рыцарь-Призрак дальше и вскоре услышал прекрасное девичье пение. Последовав за голосом, он вышел к подлеску, где густо и обильно цвели кустарники с ягодами: дикой малиной, ежевикой и черникой. Там собирала ягоды дева, прелестнее какой было мало, и руки ее были испачканы красными и синими соками. Увидав Рыцаря-Призрака, она завершила свою песню и обратилась к нему так:       — Достопочтенный господин, вижу я на вас доспехи и кровь, а на груди вашей изображен герб. Скажите мне: вы рыцарь?       — Именно так, — отвечал ей Рыцарь-Призрак.       — А ежели так, где же ваш меч, которым вам полагается разить врагов?       — Он был сломан в бою.       И он показал ей острый обломок лезвия с простой, без украшений, рукоятью. Грустно стало деве от этого зрелища, ибо каждый воин должен был обладать оружием ему по силам, а она видела, что перед ней стоял муж сильный, но лишенный своего оружия.       — По доспехам вашим и крови я вижу, что вы сильны в бою, и, если добрались вы сюда, значит, многие испытания уже прошли. Примите же мою любезную помощь, ибо думаю я, что такого, как вы, моя госпожа будет рада видеть в своих владениях.       — Кто твоя госпожа?       — Дева Вивиан.       — Тогда я принимаю твою помощь, ибо к ней и лежит мой путь.       И дама повела его через лес, подсказывая ему, где деревья не спали и могли раздавить его своими толстыми корнями, а где следовало ступать по мху, дабы избежать опасных подземных ловушек. А была та долина предназначена для того, чтобы отделить трусливых от храбрых и привести к Башне Гимнов только достойнейших по уму и силе путников. Сама дева Вивиан зачаровывала эту долину, и неважно ей было, кто в конце концов предстанет перед ней: дитя или старик, добрый человек или злой, клятвопреступник или честный — она принимала всякого, кто проявлял бесстрашие и был искусен в бою.       Вскоре оказались они у рва, наполненного хищной рыбой. Тот, кто опустит в эти воды хотя бы ногу, тут же лишится ее, ибо челюсти этих рыб способны были сжирать все, даже кости и камни. Тогда дева спросила у Рыцаря-Призрака:       — Как вы намереваетесь преодолеть этот ров?       — Остатком своего меча я спилю дерево, чей ствол достаточно широк, чтобы я смог пройти по нему.       — Но это же будет так долго, — ахнула дама.       — Значит, быть посему, — ответил Рыцарь-Призрак.       И нашел он подходящее дерево и начал его распиливать зазубринами своего меча. Не меньше того времени, что прошло между двумя опаданиями листвы с Великого Древа, он пилил, а дева ела ягоды и наблюдала за ним, не предлагая ему помощи. В конце же концов убедилась она, что намерение его серьезно и сдаваться он не собирался, и тогда тихо зачаровала обломок его меча, а именно сделала лезвие таким острым, что оно могло мгновенно рассекать любой материал. С ее помощью спилил Рыцарь-Призрак дерево за считанные мгновения, а затем на своих раненых плечах перенес его ко рву. А пока он переходил через ров по стволу, дама ступала по воде, и ни одна капля не промочила подол ее платья.       Так преодолели они долину и снова оказались на каменной дорожке, ведущей прямо к Башне Гимнов. Стала слышна музыка, разносились во все стороны песнопения — это обитатели Башни Гимнов праздновали очередное время, проведенное в веселье и забавах. Дамы в прекрасных нарядах и мужи в доспехах начали встречать их еще прежде, чем они достигли конца пути, ибо повсюду велись охоты и люди пировали свежей добычей, готовящейся на огне. И никто не опасался Рыцаря-Призрака и не презирал его за неподобающий вид, а наоборот, все чтили его за воинские свершения и раны, свидетельствующие о трудных сражениях. Однако Рыцарь-Призрак с ними не говорил и не принимал от них ни еду, ни питье. Празднества не оживляли его сердца, а дружелюбие не грело душу — было ему в самом деле все равно, любили его или ненавидели в местах, где он шел. Все люди в мире были для него чужаками, кроме одного, которого он любил и за которым пришел.       Именно потому все люди во всех землях отвергали его. Они ясно видели его внутреннюю силу, но также и ясно понимали, что ни их доброте, ни их корысти не добраться до его сердца, и проклинали его за собственную беспомощность перед чем-то, что было вне их власти или понимания. Ведь равнодушие — худшее из чувств, какое можно обратить к другому.       Дама проводила Рыцаря-Призрака к Башне Гимнов, и никто не чинил им препятствий. В Башне же люди веселились и танцевали под музыку и радостные песни. Все залы были ярко украшены — повсюду висели цветные флаги, горели разноцветные огни, пар шел от горячих блюд и выпечки, расставленной на столах, и чаши звенели от тостов и никогда не пустели от вина. Среди этого пиршества во главе стола восседала вторая из Девяти Дев, госпожа Вивиан, светловолосая и лучезарная, с молодостью, струящейся в каждом жесте, и с резкой живостью, запечатленной в чертах лица. Все в ней было не смягченным, как у Владычицы Озера Нимуэ, а заостренным и выразительным: скулы, линия губ и улыбки, росчерк глаз и тонкость носа. Одежды ее были белыми и открытыми, тонкие вплетения кольчуги и металла прикрывали ее плечи и торс, не сковывая движений гибкого тела. Сильные, но и изящные руки были смело обнажены, украшенные браслетами.       Рядом с ней, противоположность ее величественной красоте, восседал муж, на которого, несмотря на его красоту, вовсе не хотелось глядеть — настолько он был мрачен и в своей мрачности неколебим. Ни смех, ни полный стол еды, ни вино, ни прекрасная музыка, ни всеобщее веселье не задевали его, а проходили как бы мимо него, будто ему не доступные.       Когда в сопровождении девы Рыцарь-Призрак вошел в главный зал, музыка начала медленно стихать, а все танцующие расступались, чтобы дать им дорогу. Дама остановилась возле того места, где восседала вторая из Девяти Дев, и, сделав реверанс, молвила так:       — Госпожа Вивиан, в лесу я встретила незнакомца, который искал с вами встречи. Я наблюдала за его путешествием и лично убедилась в том, что его воля сильна, и потому прошу вас выслушать его.       — Возлюбленная моя дева, — отвечала ей госпожа Вивиан сильным, глубоким и мелодичным голосом, — нет ничего, что способно остаться в тайне под моим взором; все это время я ведала о том, что в землях песен появился чужак, и неотрывно наблюдала за тем, как он преодолел все опасности, подстерегавшие его в долине. Ты доказала, что твое суждение достойно моего доверия. За то ты будешь вознаграждена.       Дама присела в еще более глубоком реверансе.       — Давайте же выслушаем, что привело незнакомца к нашим дверям, — произнесла госпожа Вивиан. — Но прежде того, незнакомец, ответь — зачем тебе эта маска?       — Маска — мое покаяние за ошибки и наследство, доставшееся мне от отца, — отвечал Рыцарь-Призрак.       — Я вижу редкое чувство за твоими словами. Немногие рыцари решились бы на такой поступок, какой совершил ты, и еще меньше осмелились бы нести свое покаяние так открыто. Как твое имя?       — У меня нет имени.       — Тогда, воин без имени, открой нам причину, по которой ты явился сюда.       — Я ищу благословения Девяти Дев, дабы вернуть того, кого утратил во внешнем мире.       Госпожа Вивиан поднялась со своего кресла и подняла золотую чашу.       — Разве же это не благородная цель? — воскликнула она, и все ее гости и подданные вместе с ней вскинули чаши в большом тосте.       Рыцарь-Призрак оставался бесстрастен и тих, и его высокая темная фигура, покрытая черными доспехами и кровью, напоминала скорее ожившего мертвеца, чем варвара, среди этого яркого и оживленного празднества.       Госпожа Вивиан выпила из чаши и утерла розовую каплю вина со своей белой кожи.       — Однако, воин без имени, заслужить мое благословение нелегко. Придется тебе доказать, что ты достоин его. Проведем же турнир! За кем победа, за тем и правда!       Зал возрадовался, и Башня Гимнов ожила от чествующих битву голосов.       — Моя возлюбленная дева, — обратилась госпожа Вивиан к даме, что сопровождала Рыцаря-Призрака в лесу, — пусть этот воин выйдет на поле боя от твоего имени. От своего же имени я выставлю другого, того, кто всегда выходит биться за меня.       — Да будет так, госпожа, — ответствовала дама.       И люди, громко предвкушая сражение, вышли в просторный двор, где уже все было подготовлено для битвы, ибо сражения в Башне Гимнов проводились так же часто, как и пиры, и охоты. Была там и поляна, расчищенная для пешего поединка, и поляна для конных битв, и стрельбище, и места для народа. Когда все от мала до велика, кто населял Башню Гимнов, расположились во дворе, госпожа Вивиан приказала:       — Выдайте же воину без имени меч, который будет достоин сражения, которое он ведет.       И принесли Рыцарю-Призраку новый меч, украшенный узорами и драгоценными камнями, хорошо заточенный и разящий без промедления и пощады.       — Вот каковы условия турнира, — продолжила госпожа Вивиан. — Сперва вам придется показать свои способности в стрельбе из лука. Если же преуспеете, тогда начнется бой на мечах. Вы, безымянный рыцарь, будете защищать честь той, которая за вас говорила. От моего же имени выступит сэр Балин, Рыцарь-о-Двух-Мечах. — И она указала на мрачного рыцаря, что молчаливо и послушно стоял позади нее, хотя и не выражал никакого пристрастия к словам ее. — Битва эта не на жизнь, а на смерть. Если проиграете, умрете. Впрочем, за сэра Балина не беспокойтесь. Сколько бы ран вы ему ни нанесли, он не умрет. Но вы должны нанести достаточно, чтобы любой другой на его месте погиб. Теперь — начинайте!       Сэр Балин вышел вперед, и они с Рыцарем-Призраком заняли места на стрельбище. Юные пажи вынесли им длинные луки из дерева с тетивами, поющими от легчайшего прикосновения, и стрелами, оперенными серебристыми гусиными перьями. Взяли они каждый по луку и стреле, возложили стрелы и натянули тетивы, и, когда был дан сигнал, выстрелили по мишеням. Обе стрелы с величайшей точностью нашли свои цели, и толпа вокруг ахнула в неподдельном изумлении — ибо никогда прежде они не видели таких искусных стрелков, пришедших из иных земель. Тогда было произведено еще два выстрела, и каждая последующая стрела разламывала предыдущую, пока от тех не остались только скрученные щепки.       Все пребывали в чрезвычайном волнении, однако не раздавалось ни ободрений, ни оскорблений. Люди в землях песен видели удовольствие в самом сражении, но не в тех, кто это сражение вел. Им были интересны неведомые ранее приемы и необыкновенные достижения, и они восхищались вещами, а не тем, что эти вещи порождало. Именно потому было так велико изумление перед способностями Рыцаря-Призрака: никто прежде не мог сравниться в мастерстве стрельбы с сэром Балином, кроме сэра Ланселота и сэра Пелеаса, и все с нетерпением ожидали замечательной битвы, что должна была последовать далее.       Когда было решено, что в стрельбе невозможно определить победителя, госпожа Вивиан объявила начало следующего сражения. Сэр Балин без колебаний обнажил свой меч и твердым шагом направился к Рыцарю-Призраку, намереваясь первым же ударом его зарубить. Но Рыцарь-Призрак сдержал силу его натиска и всего двумя взмахами сумел не только отвести его меч, но и оставить ему глубокую рану поперек живота. Это, однако, не остановило сэра Балина, и он снова вступил в бой, яростно сыпля ударами, на которые Рыцарь-Призрак столь же яростно отвечал.       Целый час рубили они друг друга, пока сэр Балин не оказался так же обильно залит кровью, как и Рыцарь-Призрак. Оба они были сильными и достойными рыцарями, но в то же время оба были равнодушны друг к другу и непреклонны в своей воле к победе. Потому исход поединка решало мастерство боя. Множество честных и нечестных схваток прошел Рыцарь-Призрак — бился он не только на рыцарских поединках с благородными мужами, требовавшими к себе уважения, но и в бесчисленных войнах, где приходилось ему обманывать своих противников, обходить их и наносить удары со спины. И сэра Балина победил он хитрым приемом: обнажил свой бок, чтобы именно туда сэр Балин направил силу своего удара, а затем ловко развернулся, уклоняясь, и вонзил меч ему в спину, отчего сэр Балин повалился наземь, подобно трупу, даже если не мог в самом деле умереть.       Народ закричал в восторженном удивлении; люди возбужденно били друг друга по плечам, указывали пальцами, качали головами, вскидывали руки, голоса сталкивались и разбивались над двором Башни Гимнов громко, как армии на поле боя.       Тут госпожа Вивиан хлопнула в ладоши, и люди мгновенно замолкли, прислушиваясь к ее речам. А говорила она вот что:       — Ты показал себя умелым и стойким бойцом, неизвестный рыцарь, и потому при моем дворе тебе окажется особая честь. Теперь я буду сражаться от своего собственного имени, а ты — от своей безымянности. Мое благословение будет дано тебе, если ты сделаешь то, что под силу лишь самым выдающимся воинам.       Она сняла со своей шеи золотое украшение из переплетенных цветов, а затем приподняла голову и обнажила белое горло, на котором острой красной линией выделялся глубокий шрам, иссеченный черными нитями.       — Если сумеешь снять мою голову с плеч, тогда продолжишь свой путь, к чему бы ты ни стремился. Если же проиграешь мне, останешься у меня в услужении и будешь сражаться вечно.       — Да будет так, — произнес он, и в то же мгновение стрела, выпущенная госпожой Вивиан, пронзила его шею насквозь.       Госпожа Вивиан стреляла из лука с самого детства и была непобедимой лучницей. Великаны падали от ее стрел, и в охоте ей не было равных. Оружие, которое создавалось ею, обладало волшебными свойствами скорости и силы — именно она создала когда-то меч Экскалибур и волшебные его ножны. Потому ни одна живая душа не могла бы угнаться за скоростью ее движений и уклониться от ее стрел.       — Я победила тебя в стрельбе, — холодным голосом произнесла госпожа Вивиан. — Теперь же поднимись и попробуй одолеть меня своим мечом.       Однако ее повеление не было исполнено: Рыцарь-Призрак лежал на земле, и из его шеи била кровь, впитываясь в сухую землю поляны. Тогда она решила, что победила его, и сей факт омрачил ее дух, ведь надеялась она, что встретила достойного соперника. И гордость подвела ее к нему, дабы могла она залечить его рану и сделать его своим вечным слугой.       Но стоило ей подойти, и Рыцарь-Призрак поднялся с земли, взмахивая острием своего меча и пронзая правую часть ее шеи так, что половина швов, удерживающих голову, оказалась разрублена. Однако госпожа Вивиан в тот же миг догадалась о его обмане и отошла назад, где его меч не мог достать ее и сорвать остальные швы.       Рыцарь-Призрак медленно поднялся с земли, принимая боевую стойку. Его заливала собственная кровь, струящаяся из шеи и изо рта, и всем наблюдающим казалось, что это череп мертвеца на его лице вдруг ожил и начал отхаркивать кровь. Но битва была столь неожиданной и занимательной, что никому не было дела до смерти и умирания — все только ожидали увидеть, как он будет сражаться дальше.       Госпожа Вивиан вернула лук на спину и достала из украшенных ножен на своем поясе меч. Шея ее с одной стороны была красной и раздраженной, а с другой все еще держалась на толстых нитях. Так вступили они в бой, оба смертельно раненные, и то была столь великая схватка, что говорить о ней продолжали и десятилетия спустя. Госпожа Вивиан так бесстрашно и умело наносила удары, что почти подавила своим упорством и скоростью Рыцаря-Призрака, и тому, неспособному больше выдерживать натиск, пришлось броситься в сторону, чтобы меч не раскроил ему голову. Сила уходила из него вместе с кровью, и все перед его глазами плыло и кружилось. Однако любой способный рыцарь, прошедший тренировки ловкости и отваги, мог вести бой и с завязанными глазами. А в бою Рыцарю-Призраку было мало равных.       Когда он рухнул на землю, кровь выплеснулась из него прямо ему на руки, и своим искрящимся зрением он едва мог различить оттенки красного. Госпожа Вивиан, занеся меч, приблизилась к нему, готовая совершить последний удар. Однако прежде чем меч ее начал опускаться, в голову ей сильно прилетел камень, что в тот момент оказался ловко припрятан под рукой Рыцаря-Призрака. Голова госпожи Вивиан накренилась в сторону…       И тогда разорванные нити, удерживающие голову на месте, рапустились под ее весом. Голова упала на землю в ореоле волос и подняла пыль.       Народ затих, и такой тишины земли песен не слышали с давних времен. Потом тишину нарушил смех — голова госпожи Вивиан громко хохотала.       — Прекрасное сражение, господин рыцарь! — воскликнула она. — Победа в этом поединке за тобой!       Вокруг начали разноситься хлопки — люди чествовали победителя и кричали, за неимением имени, «в славу и честь!», признавая победу за Рыцарем-Призраком. Сэр Балин вышел на середину поля и поднял с земли голову госпожи Вивиан, а ее тело изящно поднялось само, словно на нем все еще была голова, ясно видевшая и слышавшая.       Госпожа Вивиан приказала оказать гостю самые лучшие почести и позаботиться о его ранах, но к тому времени Рыцарь-Призрак уже был на краю смерти от кровопотери и ничего не чувствовал, кроме безутешного горя, толкающего его сердце упорнее и оттого сильнее выплескивающего из него кровь. Однако жизни его ничто не грозило, ибо магия Девяти Дев была связана с самой природой, и вся сила природы, подвластная госпоже Вивиан, была направлена на излечение тяжких ран Рыцаря-Призрака. И пока он выздоравливал, лучшие кузнецы исправили его сломанные доспехи и выковали ему достойный меч, украшенный старинной гравировкой, дабы столь славный воин обладал оружием ему по силам и по чести.       Когда же стал он полностью здоров и снова снарядился в путь, госпожа Вивиан дала ему, как и обещала, свое благословение, а также наградила его крепким вороным конем, чтобы мог он преодолевать пространства без промедлений, устремленный к своей цели. И с тех пор не надевала она снова свою голову, а носил ее сэр Балин, извечно обреченный следовать за ней, и голова всегда была у него в руках. Но в ином и не было нужды — ибо даже без головы на плечах госпожа Вивиан, вторая из Девяти Дев острова Авалон, побеждала каждого, кто осмеливался принять ее вызов.