Ночь темных сказок.

Стоя на берегу, женщина с разными глазами, держала на руках своих дочку маленькую, которая то и дело пыталась вырваться. Они на берегу стояли, каменистом, да смотрели, как Олаф и Ульвар лодку снаряжают. Отправиться порыбачить хотел отец с сыном, научить ремеслу нехитрому. Вот и собирались, а дочь маленькая всё норовила тоже в ладью забраться. Вот и держала её мать на руках. А та и не понимала от чего вдруг ей с отцом и братом нельзя. Улыбалась мать, отвечая. —Маленькая ты ещё, Виги. Можешь не удержаться на волнах морских, опасных. —Нет, мам! Я удержусь. Честно честно. Можно я с папой поплыву? —Нет, родная. —Отрезала чётко женщина, целуя подошедшего мужа. —Вот когда подрастешь, как Ульвар сейчас, тогда и посмотрим. Потрепал по светлым волосам варяг свою дочь, следком к лодке отходя. А как уплыли они на сто шагов, так княжна села на бревно, на обиженную дочурку глядя. С нежностью глядела, но усмехнувшись с обиды детской, повернулась к морю. —Я расскажу тебе сказку, хочешь? —Глянула мельком на дочь. —Ну конечно. Стала княжна рассказывать, что там, далеко где-то, да давно уже. Бог Тор, ярый защитник богов и людей, на рыбалку отправиться решил. Но вот что удивительно - не один, а вместе с великаном великим, Гимиром. Тот часто рыбу ходил ловить в угодьях Мидгарда, но обычно простую рыбёшку, камбалу, хотя легенды ходили, будто однажды и двух китов достать он из моря сумел. Не захотел Гимир бога Тора брать с собой на рыбалку, не дал ему лодки, не дал и наживки. Отплыл сам великан. А всё-таки в хороших отношениях он с Асами был, с людьми, да с существами всеми. Принял за вызов ас могучий сию рыбалку. Взял он, да отрубил голову быку, да непростому, а огромному, что великану этому принадлежал. Решил её в качестве наживки и использовать, по бурным волнам самому на лодке до места того доплыть. А сумел всё таки Одина сын. Но посчитал, будто близко к берегу они, сказал Гимиру, что дальше поплыть можно, там, дальше в море и улов богаче наверняка будет. Предостерёг его великан, что дальше сам не поплывет, и Тору не советует, ведь в мировом океане змей обитает, страшный и огромный Ёрмунганд. Так звали сына бога Локи. Старшим он родился от хитрого бога и великанши из Ётунхейма. Да сразу после рождения стало ясно, что змей не простой, а мировой, вырастет быстро, великим будет, смерти понесёт в мир. Отличался от брата и сестры своих, от Фенрира и от Хель. Невзлюбили его боги в асгарде. Достался сестре её мир целый, младший брат средь богов остался. А змеёныша маленького взял один в руку, да в океан кинул, прямо в Мидгард угадил змей. Да со временем разрастаться начал, до размеров невиданных. Стал он таким огромным, что весь людской мир по воде обвивал, да за хвост себя кусал. Не напугали аса рассказы великана, считал что всё нипочем ему, поплыл дальше всё равно. Долго по морю он плутал, но наконец насадил голову бычью на крючок, да за борт выкинул. Сидит, ждёт дальше, уж рыбы казалось всё обглодали, но не тут то было. Далеко и быстро вкус крови по морю распространялся. Открыл глаз свирепый змей Мидгардский. Да море зашевелилась вместе с чешуёй змея того. Поплыл он к источнику столь дивной пищи. Огляделся, видит - голова бычья в море болтается, пасть зубастую открыл, да проглотил голову бычью. А крюк же впился в нёбо его, больно, глубоко почувствовал это змей, звуки издавать начал, да наподобие рычания. Извилось тело его, да дёрнул яростно головой огромной, почувствовал Тор это, как только руки его, удочку державшие, о борт с силой огромной стукнулись. Разозлился Ас, улов удержать пытаясь. И так и этак не мог. Море волновалось сильно, пенились волны, становясь не синими, а белыми, словно облака, но по прежнему мокрыми. Гневался Одина сын, отчего сила его в нём возросла, да упираясь, не давая, дергающемуся Ёрмунганду отцепиться, пробил ногами могучими он дно лодки своей. В дно морское ногами он упёрся, не ослабил хватки, шагами могучими, большими, а вывел он змея сперва на мелководье, а следом и на берег вытащил. Извивался змей, воду мутил, а поделать ничего с бога силой не мог. Злой Тор пригвоздил змея к камню, леску держа, и леской же обмотав пасть его, с валуном соединив. Подоспел благо вовремя великан, не желал он смерти змею великому, ибо и вёльва прорицала, что нужен Ёрмунганд, во время Рагнарёка не малую рель сыграть он должен. Тут славный приходит Хлодюн потомок, со змеем идет биться сын Одина, в гневе разит Мидгарда страж, все люди должны с жизнью расстаться, — на девять шагов отступает сын Фьёргюн, змеем сраженный — достоин он славы. Солнце померкло, земля тонет в море, срываются с неба светлые звезды, пламя бушует питателя жизни, жар нестерпимый до неба доходит. Тора убить сам Ёрмунганд сможет. Ни сейчас и не завтра. Так отчего же не жить ему? Взял Гимир топор свой остро наточенный. Да видя что Тор голову змея молотом своим, Мьёльниром, да по камню размазать желает, не дал сему случиться. Падал с зубов змея яд, лужей стекая под ноги Аса. Но ни одна капля тела Тора не достигла. Перерезал леску великан. А змей же тёмный, Локи сын, как почувствовав свободу и шанс, возможность - тут же в глубины бросился, избегая тора могучего. Увидели люди лишь как камень огромный от удара бога грома раскололся на сотни малых камушков. Остался ни с чем в тот раз Одина сын, да в злости на великана смотрел. А змей то на дно улёгся, вокруг земли кольцом обернулся, за хвост себя кусая. А так обозлился на рыбаков он. И каждый раз, как просыпается он теперь, да рыбацкие лодки в обзор глаза огромного попадают, так море страшным становится. И спокойный мировой океан начинает пеной идти, от шевеления змеиного. Не нападает, но рыбу распугивает сын Локи, дитя Рагнарёка, да смертью грозит, рыбакам опрометчивым. И каждая потому рыбалка - испытание на стойкость для людей. В какой же момент змей великий проснётся? Не попасть бы малым, да неокрепшим под действия смертельные Ёрмунганда. Всё также сидела, объясняла дочке легенду мать. Но сейчас же девочка внимательно сидела и слушала, волосы её светлые развивал ветер, на них же отражался красный закат. С любовью обнимала мать девочку, улыбаясь, на закат всё оборачиваясь. А там уже и лодка виднелась. Подмигнула княжна дочке, кивком лишь указывая в сторону моря. Обернулась девочка, вскочив, к воде подбежав рукой махать начала. Да только сошли домочадцы на берег, как наблюдать стали. Ведь там... На фоне заката... И море начало вспениваться...