Prince of Bones

      Три дня спустя Хонджун вновь увидел Ханбёля.       Пират выглядел нездорово, с уставшим взглядом и согнутой спиной от того, что его пригвоздили к скелету вендиго за алтарём. Он ненормально вписывался в его форму: его ноги были привязаны к ногам монстра, а всё остальное тело поддерживалось рёбрами статуи, окружавшей его. Руки Ханбёля были раскинуты в стороны. Большие ржавые гвозди поддерживали его, будучи вбитыми под его плечами и между ног. Его распяли прямо возле алтаря.       Когда Хонджун в первый раз увидел его неподвижное тело, в нём вскипела слепая ярость. Он сорвался и накинулся на существ в мантиях, сопровождающих его, выплёскивая на них весь свой гнев, пока им не удалось снова его сдержать. Он расправился с немногими и подозревал, что у них есть магические целительные способности. Но всё равно дрался до последнего, пока существам не пришлось оглушить его и потащить обратно.       Больше его и близко не подпускали к алтарю и заставляли работать на кухне, либо помогать с украшениями для торжества, которое они готовили для Сонхва.       Самая бредовая чертовщина, в которую когда-либо попадал Хонджун.       Три дня ему не разрешали видеться ни с кем из своих, три дня его не пускали к Сонхва и вынуждали работать, угрожая всем членам его команды. Мозг Хонджуна корпел над тем, как найти выход из этого злоключения и уничтожить как можно больше непонятных полулюдей. Однако отдыхать ему почти не давали, не обращая внимания на болезненную бледность лица и посиневшие губы.       Сонхва не принц, никто не имеет права просто взять и забрать его. Хонджун готовился отомстить и за раны Ханбёля. Он ничего не добился от существ, крича и требуя ответа на вопрос, почему мужчина висел там, совершенно не подавая признаков жизни.       Хонджун кипел от гнева, его внутренности будто варились в горячем котле, а челюсти сжимались до боли. Всякий раз, когда рядом с ним проходила очередная мантия, Хонджун чувствовал, как напрягаются его кулаки, и еле сдерживался, чтобы не начать драку.       Судя по всему, Сонхва охраняли только для того, чтобы использовать его в каком-то извращённом ритуале, но ответственность на Хонджуне лежала за всех троих. Он должен сохранять спокойствие ради защиты команды.       Но ему нужны ответы.       Он не смог ничего вытянуть из существ: большинство из них даже не могло говорить, а единственный, с кем он беседовал за всё это время, оставался непреклонным. Хонджуну нужно было узнать полное пророчество, чтобы доказать, что Сонхва точно не тот, кого они искали, и для этого у него, к счастью, был свой козырь в рукаве.       Никто толком не заметил, когда тень отделилась от него и скрылась в тёмных углах пещеры, из которой, казалось, вообще не было естественного выхода.       Пока его двойник собирал информацию, Хонджуну удалось встретиться с Сонхва за день до празднества, после того, как он послушно почистил картофель и сварил его в огромном котле, потратив на это уйму времени.       — Принц желает тебя видеть, — никаких подробностей от существа, которое Хонджун начал про себя называть их лидером, он не получил. Капитан закатил глаза.       — Он не принц, он – пират. Было бы славно, если бы вы смогли посмотреть в лицо правде, но увы и ах, смотреть же вам нечем. — Несмотря на острые слова, он покорно последовал за главарём. Тот привёл его к камере Сонхва, по пути ворча что-то о комфорте принца.       Хвала богам, мантия оставила их наедине, и Хонджуна никто не остановил, когда он схватился за прутья решётки, снова безрезультатно дёргая их. Сонхва подошёл ближе и выглядел таким же испуганным, каким чувствовал себя Хонджун. Он, наверное, сходил здесь с ума в одиночестве, пока кошмарные существа готовили его к ритуалу.       — Хонджун, — тепло прошептал Сонхва, бережно отцепляя его побелевшие от напряжения пальцы от железных прутьев. Он взял руки пирата в свои, встревоженно осматривая разлагающуюся плоть на левой, что сам Хонджун уже почти совсем не ощущал. Выражение лица Сонхва стало таким, будто ему тоже больно от одного вида.       — Я вытащу тебя отсюда. Как они посмели отнять моего принца у меня. — Хонджун чувствовал, как его рассерженное сердце горит ревностью и страхом за возлюбленного. Он медленно поднял правую руку, мягко сжимая подбородок Сонхва и притягивая его ближе, чтобы поцеловать. Пекарь охотно поддался прикосновению. Они оба не обращали никакого внимания на холодное железо между их телами. Пират почувствовал, как кольнуло сердце от ощущения тёплых, желанных губ Сонхва на своих.       Они отключились от всего мира, существовал только неторопливый поцелуй между ними, который успокоил мечущиеся мысли и напряжение в теле Хонджуна.       Когда Сонхва остановился, он не отодвинулся совсем, а обнял Хонджуна своими слишком нежными и драгоценными руками, которых тот не заслуживал.       — Они тебя кормят? Ты неважно выглядишь.       Хонджун фыркнул, пока пальцы Сонхва огладили его скулы, которые действительно стали острее за последние дни. Атмосфера вокруг была тяжёлой и словно ленивой. Хонджун предполагал, что это из-за душного воздуха, и вправду заметил изменения.       — Нет. Они едят намного меньше чем мы, а теперь ещё и ждут завтрашнего праздника. Осторожнее с тем, что будешь есть. Пока что я видел только нормальную еду, но они могут отравить тебя, чтобы заставить подчиниться. Я скоро найду выход. Моя умбра ищет зацепки.       — Умбра?       — А, точно. Я не сказал тебе. — Хонджун быстро огляделся по сторонам, прежде чем наклониться чуть ближе, побуждая Сонхва сделать то же самое. — После твоего ухода мы много времени потратили на изучение заклинания Лив. В своём проклятии она использовала слово умбра – тень. Поэтому мы тоже стали их так называть. Насчёт всего этого ритуала... Я не знаю, что они собираются делать и сработает ли это, но тебе нужно будет притвориться после всего, что ты одержим их богом. Уверен, именно это они приняли за твою магию.       — Они попытаются убить меня на алтаре?       Когда Хонджун заглянул Сонхва в глаза, он увидел там неподдельный страх. Его взгляд был скорее затравленным, чем уставшим, и Хонджуну безмерно захотелось разломать эти прутья голыми руками. Он должен был обнять Сонхва, вывести его под звёздное небо и любить до скончания времён, чтобы он навсегда остался в его руках, укрытый от всех печалей и тревог.       — Нет. Я смогу найти выход до этого, тебе придётся потерпеть ещё немного. Сделаешь это ради меня? Доверься мне.       Хонджун вспомнил, когда видел такой же взгляд. В их самую первую встречу, пока Сонхва ещё был пугливым и покорным мальчишкой, с которым каждый из команды хотел порезвиться. Хонджун даже обсуждал с Саном, насколько невинный ягнёнок будоражил кровь в жилах и как все хотели заполучить этот лакомый кусочек.       Хонджун не жалеет, что не позволил им тогда. Он ненавидел выражение страха на лице Сонхва.       — С Ханбёлем и Юджином всё в порядке?       — Я ещё не нашёл Юджина. А Ханбёль, он... Он очень болен.       Сонхва обеспокоенно кивнул, опираясь лбом о железо и расслабленно закрывая глаза. Хонджун предположил, что у него не хватало смелости сделать это, когда он был абсолютно один.       Они простояли так несколько минут, не произнося ни слова, но Хонджуну пришлось поднять голову, когда к нему приблизилась тёмная фигура. На ней не было мантии. Но она носила шляпу, а лицо, ухмыляющееся из-под полей, в точности походило на лицо Хонджуна.       Пират кивнул, позволяя говорить.       — Как мы и думали. Они приняли его слияние со своей тенью за предполагаемые силы их принца. Однако это пророчество довольно неоднозначно, — он передал лист Хонджуну, и тот быстро прочёл несколько строк вместе с Сонхва, выглядывающим из-за его плеча.       — Тут почти ничего конкретного. Описываемый принц – это просто сильный человек, который смог бы совладать с их богом. Значит, у него должны быть магические способности. Они, по всей видимости, и Ёнгука забрали бы к себе, если бы увидели, как он зажигает огоньки на своих пальцах, — подвёл итог Хонджун, угрюмо нахмурив брови, и вручил бумагу своему двойнику с разочарованным вздохом.       — Есть кое-что ещё. Их бог, по сути, лишь тьма. Они молятся теням.       — Я думал, эту роль играет вендиго.       — Нет-нет, оно больше как их тотемное животное. Их бог – это сгусток тьмы, который в книжках рисуется как чёрная тень. Угадайте, чьё имя упоминается в их древних архивах.       Сонхва тихонько заговорил:       — Лив, да?       Умбра Хонджуна кивнула с потемневшим взглядом, мягко оглаживая щёку Сонхва, за что получила неласковый шлепок по руке от настоящего капитана. Тот ещё больше помрачнел.       — Мне кажется, они следили за нами. Может быть, она успела выдать нас перед своей смертью.       Хонджун грубо выругался, потирая виски. Эта чертовка была одной огромной проблемой. Он снова напомнил себе, что теперь при встрече с любой женщиной будет спрашивать её, является ли она ведьмой.       — Но она не была одной из них. Она давным-давно покинула клан. Но проклятие, которое она использовала, связано с их магией.       — Тогда не знают ли они о проклятии? Они могут заметить тебя?       Второй Хонджун пожал плечами.       — Пока ведь не заметили. Вполне возможно, что Лив смогла более свободно развивать свои навыки, когда ушла. Эти существа уже совсем не люди.       Он был прав. Всё это значило, что Лив могла сделать это ненамеренно. Конечно, понимая, к чему это приведёт, но вряд ли она хотела доставить удовольствие своему клану.       — Значит, это не культ, а ведьмы? — С каждой секундой Сонхва впадал всё в большее замешательство, и Хонджун сочувствующе взглянул на него.       — Это самая настоящая могила. И мы выберемся отсюда, потому что нам здесь не место. Ты нашёл выход?       Его двойник покачал головой, резко оглядываясь через плечо, прежде чем тут же растаять в воздухе и стать обыкновенной тенью под ногами Хонджуна. Не прошло и десяти секунд, когда из-за угла показался главарь культа, жутко подплывая ближе.       — Время идти.       Хонджун не стал с ним спорить, не желая, чтобы ему опять показали окровавленный зуб Юджина, когда он начнёт пререкаться. Вместо этого он повернулся к Сонхва, прижимаясь к его губам.       — Я вернусь, — прошептал он, позволив Сонхва ещё раз сжать свою руку перед уходом.       Синяя мантия проводила Хонджуна в его собственную камеру.       — Какие отношения связывают вас с принцем? Вы лишь капитан для него?       — Он мой возлюбленный, и я оказываю ему знаки внимания, как сделал бы любой другой. У вас ещё есть понятие об ухаживаниях? — Хонджун старался не звучать слишком едко.       — Мы не заботимся о подобных вещах. Я надеюсь, вы понимаете, что ваши планы ухаживаний за ним больше не будут осуществимы, как только наш бог возьмёт верх. Хотя он может быть заинтересован в сексуальных утехах, романтика ему явно не нужна.       — Будто я захотел бы приударить за каким-то странным существом... — негромко ответил Хонджун, не поясняя дальше. Мантия тоже промолчала.       — Юджину и Ханбёлю позволят принять участие в торжестве? — продолжил пират, не оставляя попыток выудить хоть какую-нибудь полезную информацию.       — Да. Завтра они будут помогать на кухне, пока ты займёшься украшением алтаря и залы. Их здоровье не выдержит большего.       — Тогда почему бы вам не приберечь своих работников и не давать им заболеть ещё сильнее?       Ответом был глухой и безжизненный смешок.       — В этом виноваты не мы. Само это место постепенно превращает вас в тех, кем являемся мы. Это естественное изменение, и совсем безболезненное, займёт всего несколько недель, — он сказал с такой необычайной гордостью и уверенностью, что Хонджуну захотелось вскрыть его череп и узнать, не прогнили ли там мозги окончательно.       — Но зачем?       — Это благословение нашего великого бога. Он дарует нам вечность, избавляя от надоедливых человеческих забот, и помогает жить дольше. Ты должен быть благодарен за это, пират.       — Мы пробудем здесь не настолько долго, чтобы это случилось. Не пытайтесь укротить меня. В скором времени мы уйдём.       Ещё один сухой смешок, на этот раз с ноткой юмора.       — Конечно.