Prince of Bones

      Хонджун проснулся, будучи прижатым к груди Сонхва. Его обвили тёплые руки мужчины, он чувствовал, как его медленное дыхание щекочет его волосы. Сонхва крепко спал.       Потребовалось много времени, чтобы Хонджун успокоился.       Накануне вечером он проплакал несколько часов, не переставая, даже когда Сонхва осыпал его лицо поцелуями-бабочками и убеждал, что всё будет хорошо. Какая-то маленькая и глупая часть внутри Хонджуна хотела, чтобы его снова избрали, надеялась, что они смогут вернуться к нормальной жизни (ну, насколько это возможно). Но теперь не он один думал, что совершил огромную ошибку.       Теперь так считала и вся его команда.       Эта мысль сломила его, заставила хватать ртом воздух, когда казалось, словно его сердце вырывали прямиком из груди, и никакой Сонхва не мог умерить его отчаяния.       Хонджун вспомнил, что в какой-то момент оттолкнул Сонхва, сказав ему, чтобы он уходил. Он вспомнил, как кричал на него и при этом жалко плакал, а глаза Сонхва были слишком понимающими, слишком нежными, чтобы он мог вынести их взгляд.       Хонджун ненавидел это.       После этого Сонхва ушёл, и ему стало ещё хуже. Он только и делал, что разочаровывал людей вокруг себя.       Обычно, когда возникали подобные проблемы, Хонджун привык топить их в алкоголе, добровольно впуская в своё тело сладкий яд, смывающий любые беспокойства и заполняющий разум теплом, оставляя после себя блаженную пустоту. Только таким способом он мог успокоиться.       А Сонхва всё равно вернулся. Он подобрал все кусочки, на которые разобрал себя Хонджун, и с необыкновенной тщательностью склеил их воедино, заключив его в объятия и уложив спать.       Хонджун его не заслуживал. И в то же время он боялся потерять его.       Когда эмоции снова захлестнули Хонджуна, он слабо попытался вывернуться из хватки Сонхва. Прямо сейчас ему нужно было побыть наедине с собой, собраться с мыслями, прежде чем снова встретиться с командой. Может быть, ему стоит отправить Сонхва домой как можно скорее? Он больше не мог бороться с этой дилеммой.       Хонджун просунул голову под руку мужчины, ему почти удалось высвободиться, но Сонхва внезапно пошевелился. Пират охнул, когда он схватил и притянул его обратно к себе. Подсознательные движения Сонхва были слишком умилительны, чтобы он мог им противиться.       Поэтому он остановился и подождал, пока Сонхва не затихнет снова, а затем попытался незаметно улизнуть во второй раз.       Однако на этот раз, когда Сонхва дёрнул его назад, у него это получилось слишком сильно, чтобы можно было списать на сонный инстинкт. Хонджун коротко проскулил, когда внезапно его спина оказалась прижатой вплотную к груди Сонхва. Мужчина держал его железной хваткой, совсем не желая никуда отпускать.       — Сон...       — Кто разрешил тебе уходить?       Сердце Хонджуна замерло от глубокого и хриплого голоса. Может быть, он совсем чуть-чуть ближе придвинулся к своему возлюбленному.       — Мне просто нужно проветриться. Я вернусь, и мы сможем поговорить, — едва слышно ответил Хонджун, снова приготовившись вставать, когда Сонхва внезапно схватил его за бёдра и развернул на спину.       Они устроились так, что Сонхва лежал над Хонджуном, а пират удобно обхватил ногами его тело. Черноволосый приподнялся на локтях над Хонджуном и вопросительно уставился на него сверху вниз.       Хонджун был абсолютно уверен, что выглядит жалко: покрасневшие и воспалённые глаза, припухшее лицо, спутанные волосы.       Даже губы болели от того, что он слишком сильно кусал их, и ещё на его лице точно были следы от простыней.       Всё это не мешало Сонхва смотреть на него с нескрываемым обожанием.       — Что такое? — нервно избегая глаз Сонхва, Хонджун прочистил горло, когда его голос сорвался.       Он не хотел показывать ему свою слабую сторону. У Сонхва и без того было достаточно проблем, и Хонджун не хотел обременять его ещё и своими. Теперь он ощущал острую вину.       — Я просто... поражён. Вспоминая нашу первую встречу и глядя на тебя сейчас... Я восхищен тем, какой ты человек.       Хонджун растерянно моргнул, глядя на умиротворенное лицо Сонхва. Мужчина одарил его мягкой улыбкой, правый уголок его губ приподнялся чуть больше левого, из-за чего она получилась чуть кривоватой.       К этому моменту Хонджун начал кое-что подозревать. Он прищурился, оглядывая Сонхва с ног до головы, глубоко в душе млея от его нежного и сонного вида.       — Я что-то вчера сказал? Или сделал?       — О, ничего такого. Только сказал около тринадцати раз, что любишь меня.       Ах, так вот почему его глаза так сияли.       Хонджун закрыл лицо руками, притворяясь, что не краснеет, и сокрушённо застонал.       Он не должен был услышать это именно так. Хонджун планировал ухаживать за ним, как подобает приличному мужчине, осыпать подарками и комплиментами, но при этом оставить ему возможность в любое время уйти. Признание он планировал на гораздо более позднее время.       — Это... я был пьян, не слушай меня. Пьяный я любит всех.       — Я давно понял, что от пьяных людей можно услышать намного больше нового, чем от трезвых. Особенно, когда это упрямые пираты, — Сонхва нежно посмотрел на него сверху вниз, и внутренне Хонджун засмущался и едва не опьянел снова.       Почему, ну почему Сонхва должен был быть таким красивым и обаятельным? Как Хонджун мог сопротивляться?       — Ну правда. Когда я пьян и люблю тебя, это ужасно. Не слушай этого идиота, — попытался он снова, ещё надеясь спасти свои планы.       — Хм, значит, трезвый ты меня не любишь? Я был бы рад, если это не так, — теперь он надулся, и Хонджун тут же опустил взгляд на его губы и остановил его там, словно загипнотизированный. Для чего они выглядели так маняще и мягко?       — Трезвый я расскажет тебе больше об этом, когда наступит нужное время. Сейчас нам нужно приготовить корабль и спросить Са... Капитана о том, что делать с тобой. Теперь решение не за мной.       Это спустило с небес на землю их обоих. Но по крайней мере, слёзы Хонджуна уже высохли, и он больше не станет тратить драгоценное время на то, чтобы порыдать, как ребёнок. Он всё ещё был чёртовым пиратом, его ждали разбой, грабёж деревень и никем не найденные сокровища.       Тогда Сонхва отпустил его, убирая руку, чтобы он мог подняться с кровати. Хонджун быстро вскочил на ноги и начал одеваться, вновь избегая взгляда Сонхва.       — И когда ты мне скажешь? Это время вообще придёт? — Сонхва устроился на краю кровати, сосредоточенно разглядывая свои руки, будто они были самой интересной вещью на свете.       Хонджун почувствовал себя так ужасно.       Он снова приблизился к мужчине, поднимая его голову за подбородок пальцем, заставив Сонхва смотреть на него снизу вверх.       — Придёт. Но только после того, как я разберусь со своими проблемами. Я давно решил не отпускать тебя и не давать жить прежней жизнью. Пират положил на тебя глаз. Поэтому, пожалуйста, просто подожди, пока я не буду готов. Я заставлю тебя так сильно полюбить меня, что ты никогда даже не подумаешь уйти, — пообещал он, заметив, как губы Сонхва распахнулись на неслышном выдохе, а его глаза стали такими покорными и жаждущими.       — Почему ты так уверен, что этого ещё не случилось? Мне не нужны сотни цветов и стихотворений, чтобы легкомысленно влюбиться в тебя, Король Пиратов.       Хонджун знал. Так же, как и Сонхва понимал это и безо всяких слов.       Но он всё равно хотел ухаживать за Сонхва. Он заслуживал этого.       — Тогда позволь мне подарить тебе сотни цветов и прочитать столько же стихотворений, просто чтобы убедиться, что всё останется как есть. Я не забуду об этом, не волнуйся.       Затем Хонджун наклонился, чтобы поцеловать его, распробовать ласковые губы, которые послушно раскрылись под его напором. На несколько минут они забылись в друг друге, ни один не хотел отстраняться.       Однако время шло, и вскоре нужно было идти. Им следовало поговорить с Саном и узнать, что они могут сделать за оставшееся время на земле.       Было приятно чувствовать, что не ему приходится всем управлять. И пока что Хонджун мог просто отдохнуть и предоставить всё своей команде.       Хонджун оторвался от сладких губ, помогая Сонхва подняться на ноги, и затем они наконец собрались и направились к кораблю. На самом деле, он выглядел вполне готовым, возможно, они бы могли отправиться в плаванье дня через два или три. Хонджун боролся с чувством вины при мысли о том, что все так усердно трудились, а он в ответ лишь всё испортил.       Сан стоял, прислонившись спиной к перилам у лестницы, а Уён расположился между его ног – они о чём-то тихо разговаривали. Хонджун никогда не понимал, зачем им нужно было стоять так близко друг к другу, чтобы просто поговорить, но он не стал задавать никаких вопросов. Они с Сонхва поднялись по трапу, негромко поздоровавшись с двумя влюблёнными.       Взгляд Сана всё ещё был хмурым и холодным. Когда он посмотрел на них, его руки крепче прижали к себе Уёна.       — А, как раз те, кого мы ждали. Юнхо, Минги, — он велел им подойти лёгким движением запястья, и Хонджун расстерянно перевёл взгляд с одного на другого, когда заметил, что их умбры тоже идут вместе с ними в человеческом обличье.       — Вы знаете, что делать. Разденьте Сонхва и привяжите его ремнями к моей кровати, я поиграю с ним позже. А Хонджуна... что ж, сегодня время оргии. Мы слишком долго ждали этого дня. Подготовьте его сейчас в лазарете и решите, в каком порядке хотите брать его, чтобы потом не дошло до драки.       Хонджун тупо уставился на него.       — Что ты сейчас сказал?       Он был слишком ошеломлен, чтобы сопротивляться, когда Юнхо и Минги не церемонясь схватили его за руки, а их умбры проделали то же самое с Сонхва. Когда Хонджуну наконец удалось заговорить, его уже волокли прочь.       — Сан! Сан! Какого хрена ты делаешь, что это значит?! Сан!       Мужчина не ответил, занятый глубоким поцелуем с Уёном, и Хонджун почувствовал, как внезапное замешательство перерастает в нарастающую тревогу, когда заметил беспомощные взгляды Сонхва и то, как он пугливо смотрел на ожившие тени, на Сана и Хонджуна, которого тащили совсем в другую сторону.       Хонджун в сердцах наступил Минги на ногу, привлекая его внимание.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит, прошу, скажите, что вы, паршивые псы, шутите, — угрожающе прорычал он, по крайней мере, теперь достаточно придя в себя, чтобы попытаться вырваться из их хватки. Всё становилось слишком подозрительным.       — Нет. А чего ты ожидал от Сана, ставшего капитаном? Он жаждал заполучить Сонхва с самого первого дня, — Юнхо закатил глаза, а Хонджун резко уперся ногами в землю, пытаясь вырваться.       Конечно же. Сонхва был в полнейшей безопасности, только пока сам Хонджун был капитаном. Сейчас он не мог его защитить. И Сан собирался воспользоваться этим.       Юнхо и Минги были слишком сильны, они грубо перехватили его предплечья и продолжили вести в лазарет (теперь он находился над палубой), и в конце концов повалили на кровать.       — Если он только попробует прикоснуться к нему, клянусь, я...       — Устроишь бунт? Не смеши. И вообще, разве тебе не стоит побеспокоиться о себе?       Юнхо подошёл ближе и рывком сорвал рубашку с плеч Хонджуна. Его обычно добродушное лицо превратилось в свирепую маску жестокого пирата. Хонджун вздрогнул.       — Что это значит? Мы устраивали групповухи для Сана и Уёна, но не для меня!       Хонджун смущённо пнул Юнхо, когда тот нетерпеливо стянул с него штаны, и Минги пришлось крепко держать бывшего капитана, чтобы он не набросился на них обоих.       Что здесь произошло всего за одну ночь?       — Айе, но все хотят урвать кусочек тебя, джентльмен удачи. И до сих пор мы не могли пойти против твоих приказов, потому что это означало бы мятеж. Но поскольку ты теперь самый обыкновенный член команды... — он оставил это предложение незаконченным и лишь развёл руками. Хонджун пнул его в плечо с большей силой, забившись в хватке Минги, когда он проворно усадил его к себе на колени, зажимая его руки и ноги своими.       Хонджун едва мог пошевелиться, а Юнхо снова сделал шаг вперёд, держа в одной руке баночку с маслом, а в другой – одну из самых больших игрушек в коллекции Хонджуна.       Хонджун попытался убить его одним взглядом, но в ответ получил только пренебрежительную ухмылку.       — Приказ капитана.