Уйти и не вернуться

«You’re all that I need,

Just tell me that you still believe» Skillet, «Believe»

…Профессор Макгоннагл? — ответ мальчика вызвал у Минервы недоумение. Откуда он мог знать? И ещё эта горечь в изумрудных глазах. Он не так прост как кажется. — Мистер Поттер, откуда вам известно моё имя? Не скрывайтесь, я не враг вам. — Гарри отчаянно не знал, что делать. С одной стороны с профессором могли договориться только Драко или Люциус (свёкра Гарри уже давно называл по имени), а с другой Макгонагл могла быть за одно с Дамблдором и всё ему рассказывать. Надо было прощупать почву. — Профессор… Могу я сначала задать один вопрос? — Задавайте, мистер Поттер, — Минерва не понимала как относиться к этому ребёнку… И ребёнку ли… — Я услышал одно имя… Люциус Малфой… Его назвали плохим… Но он же тоже волшебник. Вы с ним знакомы? Какой он? И они упоминали сына… — этим вопросом Гарри пытался узнать отношение Макгоннагл к Люциусу. Могла ли она прийти по его просьбе? — Видите ли… Люциус Малфой действительно тёмный волшебник. Но он не опасен, как о нём говорят. Тем более его сын, он будет учиться с вами… Лорд Малфой — человек, которому я доверяю… — теперь сомнения Гарри немного развеялись. Он решил не скрывать факт переноса от профессора. Ему было нужно… нет, необходимо доверенное лицо со «светлой» стороны. — Раз так, то слушайте: в семье Блэков хранится один любопытный артефакт… — К чему это? — у Минервы начали закрадываться подозрения, но они были абсолютно неправдоподобными. — Откуда вы… — Так вот, — Гарри понизил голос до шёпота. — Это был артефакт переноса. И мы его применили. — Вы — это? — сказать, то что профессор была в шоке — ничего не сказать. Но она похоже поняла мотивы поступка Люциуса. — Гарри Поттер и… — Драко Малфой, — закончили они вместе. — И сколько вам лет, мистер Поттер? — Мне девятнадцать, профессор, — эти слова, прозвучавшие из уст ребёнка, вызвали у Макгоннагл «лёгкий» когнитивный диссонанс. — Этот вопрос давайте отложим на потом… — После вашей клятвы о неразглашении, — отрезал Гарри. — Ладно. Я, Минерва Макгоннагл, магией и жизнью клянусь ни словом, ни действием не рассказывать, не показывать и не упоминать ни одной живой душе о том, что услышала от Гарольда Джеймса Поттера до его разрешения. Давайте направимся на Косую Аллею, — Гарри удивило с какой лёгкостью профессор дала такую клятву. Неужели кроме Драко появился человек, которому можно доверять? — Одну минуту, профессор, пожалуйста, — Гарри вдруг вспомнил о том, что может связаться с Драко с помощью ментальной брачной связи. Она возникает в особо крепких магических браках и позволяет мысленно связываться с супругом или супругой на любом расстоянии. Гарри напрягся и ухватился за невидимую ниточку. Почувствовав ответное натяжение, он начал долгожданный диалог: «Драко?» — ответа не было. — «Драко!» «Мерлин! Гарри, любимый, у нас получилось!» — когда Поттер услышал голос Драко внутри него всё перевернулось, а на глазах выступили слёзы счастья. До этого момента он не мог до конца осознать, что они снова будут вместе и всё исправят. «Драко, это ты послал Маккошку? Признавайся! Это важно, потому что я рассказал ей о переносе, а она дала клятву о неразглашении». «Это я, не волнуйся. И да, мы тоже идём на Косую Аллею!» «Мерлин, я так хочу тебя увидеть!» «До встречи, любимый!» — Я готов профессор, простите за заминку. — Всё хорошо, мистер Поттер, давайте руку, будем аппарировать.

***

Люциус Абрахас Малфой сидел в своём кабинете и размышлял. Было сложно. Потому что думы — это тяжело, а думы о будущем — это тяжело вдвойне. В истории сына что-то цепляло… Поттер, этот мальчишка точно при делах. Он просто не мог быть не при делах. Первой мыслью на эмоциях было предположение о том, что Поттер супруг его сына. Эта мысль прочно обосновалась в его голове и не хотела уходить. Интуиция вопила, что он прав, предполагая, но… Мерлин! Его сын и Поттер! Пора было спускаться к камину, и Люциус пошёл вниз. Выйдя из своего кабинета, он спустился по лестнице, проводя рукой по резным перилам, сел в кресло, неосознанно потирая в руках трость с палочкой внутри, и стал ждать сына. Услышав неспешные шаги, он повернул голову и увидел Драко, чинно вышагивающего по лестнице. — Я готов отправляться, отец, — было очень сложно удерживать на лице маску безразличия, когда внутри всё ликовало, но Драко на то и Малфой, чтобы уметь держать лицо в любой ситуации. В этот момент из камина вышла Нарцисса. Она была как всегда прекрасна, но холодна как лёд. — Отправляемся! — Люциус окинул взглядом семью и первым шагнул в камин.

***

Только оказавшись на Косой Аллеи, Гарри сразу стал выискивать в шумящей толпе знакомый силуэт. В грудь как будто поместили тёплый комок. Осознание близкой встречи грело душу. — Профессор, мне нужно будет встретиться с одним человеком. Это очень важно! — Гарри решил предупредить Макгоннагл заранее, чтобы позже не возникло недоразумений. — И кто же это, если не секрет? — профессор заинтересованно наклонила голову. — Драко Малфой. Большего не могу сказать. Только то, что встреча с ним — самое важное для меня. — Только учтите, я за вас отвечаю, и даже то, что вам в душе девятнадцать, не спасёт вас от отработок с самого начала года, — Макгоннагл улыбалась, но было видно, что она не шутит. — Да, профессор, — лицо Гарри посветлело, и на нём расцвела улыбка. Он наконец смог выхватить из толпы такую знакомую макушку. И Гарри кинулся, раздвигая руками людей, к своему мужу, самому родному человеку в его жизни. Выходя из камина в Дырявом котле Драко боялся лишь одного — не успеть. Не пересечься, не встретиться, не обнять. Воспитание не позволяло ему показывать своё беспокойство, но внутри у него всё переворачивалось. Магия не даст второго шанса, а полагаться на связь было слишком опрометчиво. Он это чувствовал. Когда семья Малфой чинно прошла через арку, Драко сразу же начал вглядываться в толпу, надеясь увидеть супруга. Вдруг, повернув голову, он увидел, как к нему летит его счастье. Серые глаза столкнулись с зелёными и внутри Драко как будто бы всё перевернулось. Он бросился навстречу, не замечая непонимающих взглядов родителей и почти сразу влетел в крепкие объятия. Этот момент Гарри и Драко запомнят навсегда. Будут помнить трепет возникший в груди, чувство, как будто сердце сейчас прорвётся сквозь грудь и выпрыгнет наружу. Будут помнить как боялись, что этого момента никогда не случится. Боялись, что больше никогда не будут вместе. Но теперь… Больше никогда. Их жизнь… Теперь одна на двоих. Они стояли, обнявшись, не замечая недоуменных взглядов прохожих. Невозможно было сейчас расстаться хоть на секунду. Отпустить от себя. Страх ещё не отпустил их сердца. Казалось, что если они отпустят руки, то растают как галлюцинация, счастливое видение. — Я… Я скучал, Драко… — шептал Гарри куда-то во впадинку между ключицами срывающимся от слёз голосом. Его била мелкая дрожь. — Я знаю, родной, я тоже. Всё хорошо. Подними голову. Посмотри на меня. Мы снова вместе. Это не сон, — подняв голову, Гарри посмотрел в серые глаза, которые тоже блестели от слёз, и провёл рукой по бледной щеке. — Просто поверь мне. Нежные поглаживания успокаивали Гарри. Плечи постепенно переставали дрожать, а дыхание выравнивалось. На губах вновь расцвела улыбка: — Мы справились! — Да, любимый… Осталось всё исправить… — Мы справимся… Поверь… Лорд Малфой с удивлением наблюдал за сыном. Поттер, значит. Он был прав: мальчишки в близких отношениях. Весьма неплохо. Это было заметно по крепким объятиям, нежным прикосновениям и… взглядам. Так смотрели только безумно любящие люди. В глазах обоих мальчиков стояли слёзы счастья. То, как они держались друг за друга… Во всех действиях был трепет, невероятная осторожность и немного неверия в то, что человек, стоящий напротив, — реальность. Две души, нашедшие друг в друге весь свой мир, вот как можно было описать зрелище, открывшееся невольным наблюдателям этой картины. Нарцисса, смотря на них, понимала, что они не посмеют их разлучить, как бы не было против этого союза высшее общество, незаменимой частью которого являлась семья Малфой. — Драко? — осторожно позвала она. — Давайте отправимся домой. Нарцисса подошла к вцепившимся друг в друга мальчикам и коснулась их рук. Драко посмотрел на неё. — Я не отпущу его, — он ещё крепче прижал к себе Гарри, отмечая его чрезмерную худобу и в который раз мысленно убивая Дурслей. — И не надо. Драко, я не собираюсь вас разлучать! Но вы обязаны всё рассказать, — эти слова немного успокоили младшего Малфоя. — Покупки сделаем в следующий раз. А мистер Поттер идёт с нами, — сказала она, отвечая на незаданные вопросы. Люциус же решил не вмешиваться, оставив жене, как более чуткой, разбираться с младшим поколением. Он послал патронуса Макгоннагл, в котором рассказал о том, что они забирают Гарри и сходят с ним за покупками позже, а так же попросил позаботиться о рассказе Дамблдору «абсолютной правды». Увидев, что все готовы отправляться, Люциус протянул руку Нарциссе, а та взяла Драко, всё ещё прижимающего к себе Гарри, за плечо, и все вместе они аппарировали в Малфой Менор. Как только все оказались на аппарационной площадке, Гарри начал оглядываться. В душе разливалась горечь, когда он увидел, каким был Менор до войны. Да, за те два года после победы Малфои как могли восстанавливали свой дом, но война оставила свой отпечаток и на нём, поселив воспоминания об ужасах, которые творил незваный гость. И теперь они с Драко должны не допустить этого. Не допустить всех бессмысленных смертей. Не допустить разрухи. Отчаяния. Боли. Почувствовав, как плечи Гарри поникли, Драко чуть сжал его ладони в своих и прошептал: — Всё прошлом… И никогда не повторится Мы не допустим, — младший Малфой прекрасно понимал чувства супруга, ведь, увидев Менор после перемещения, он ощущал тоже самое. — Мы пойдём, отец, мама. — Идите. Но учтите, мы до сих пор ждём от вас объяснений. — Конечно… Тибби! — перед ними шлёпнулся домовик. Его огромные, как два чайных блюдца голубые глаза смотрели на Хозяев с преданностью, а одет он был в белоснежную наволочку с гербом семьи Малфой. — Перенеси нас в мою спальню. Быстро! — Да, молодой Хозяин, — эльф щёлкнул пальцами, аппарируя вместе с мальчиками в комнаты Драко. Гарри уже много раз был в этой комнате, но сейчас она выглядела совсем по другому. В ней ощущалась кожей атмосфера детства. Её создавали голубые стены, в будущем ставшие белыми, картина, изображавшая мальчика, держащего в руке золотой снитч. Приглядевшись, Гарри понял, что на картине изображён сам Драко. Но блондин не дал ему долго рассматривать комнату, почти сразу опрокинув на кровать и втягивая в сладкий поцелуй. Руки блуждали по такому родному телу. Мозгу и чувствам нестерпимо хотелось большего. Почувствовать, осознать, что любимый человек действительно рядом. Но тело явно намекало о своей неготовности к таким экспериментам. Супруги сделали себе заметку заняться этим делом, но не сейчас. Не сейчас, когда единственное, что приносит покой, это родные руки, знакомый, пускай детский, ещё не ломавшийся голос, шепчущий на ушко нежности. Драко приподнял голову, и посмотрел в любимые зелёные глаза, в которых плескалась невероятно трогательная привязанность. Гарри, смотря в тёплые стальные омуты своего мужа, не выдержал и вновь обнял его крепко-крепко прижимая к себе. — Мерлин, Драко… — он потёрся носом он твёрдую грудь. — Что бы я без тебя делал? — Ну нет уж, Поттер! — Драко усмехнулся. — Герой у нас — ты. — Нет… Не я… — перед глазами, как на маггловском кассетном проигрывателе, пролетали сцены горящей Выручай Комнаты, битвы за Хогвартс, того приёма, круто поменявшего жизни их обоих на все сто восемьдесят градусов. — Ты… — Гарри? Ты правда считаешь меня… Таким, — в той жизни Гарри не раз утверждал Драко, что тот самый лучший для него человек, самый смелый и храбрый. Самый… В общем, просто невероятный. Но всё равно, привитая жестоким военным и послевоенным временем неуверенность копилась в нём, отравляя ему жизнь и иногда выбиралась наружу в виде вот таких приступов. В остальное время Драко хотелось быть каменной стеной для своей семьи, стоять гранитным изваянием, защищая супруга. Но на деле именно Гарри был фундаментом этой уверенности, именно за него держался Драко, именно он, сам того не понимая стал якорем удерживающим это чувство. Удерживающим одними лишь простыми словами: — Драко, послушай! Ты! Именно ты (!) вытащил меня после войны! Ты не сдал меня Тёмному лорду! Ты сражался в битве за Хогвартс за нас! Ты не сдался! И даже если все не считают тебя героем — то так считаю Я! Я люблю тебя, Драко… — И я тебя люблю… — Драко вновь притянул Гарри в объятия. Супруги не могли насытиться друг другом. Слишком страшно было. Слишком близко прошла перед ними угроза вечного расставания. Полежав так минуту, Гарри приподнялся и, перекатившись на бок, спросил: — Драко… А мы скоро будем кушать? — осознав, о чём его спрашивают, Малфой почувствовал себя последним ублюдком. За всеми переживаниями он абсолютно забыл о том, где, а точнее, с кем был его супруг последние два дня. — Мерлин, Гарри, прости меня! Я… Мне сложно осознавать то, что сейчас происходит… И… — Драко хотел было продолжить, но Гарри перебил его: — Не надо извиняться, любимый… Всё хорошо. И не вини себя ещё и в такой мелочи… — И всё же они… — Да, — Гарри нахмурился. Было видно, что ему была неприятна эта тема, даже спустя десятки часов откровенных разговоров с супругом о детстве. — Пойдём кушать, родной! — Драко сжал кисть мужа и вновь позвал домовика. — Тинки! Попроси мою маму распорядиться об обеде! Живо! — Тинки сделает, — эльф поклонился и, щёлкнув пальцами, аппарировал. Полежав ещё минуту, мальчики решили спуститься в гостиную. Вопреки ожиданиям, внизу их ждали. Нарцисса Малфой стояла, скрестив руки на груди и вопросительно смотрела на сына. — Ничего не хочешь рассказать, Драко? — в голосе за деланным спокойствием была нотка осуждения и даже некой паники. Было видно, что просьба о раннем обеде смутила её. — Драко? Блондин опустил глаза, обдумывая ответ. Решив что-то для себя, он склонился к уху Гарри, видимо спрашивая, и уже после этого, глубоко вздохнув, он ответил: — Понимаешь, мама, родственники Гарри — не самые лучшие люди… И они… — Нарцисса резко втянула воздух, скорее всего, догадавшись, о чём идёт речь. — Они… — Мистер Поттер… — Зовите меня Гарри, миссис Малфой, — поправил её Гарри. — Гарри, твои родственники, плохо с тобой обращались? — Леди Малфой не нужно было много слов. Она видела, как мальчик прижался к её сыну, как дрогнули уголки его губ, опускаясь вниз. Едва слышно, он прошептал куда-то в плечо Драко: — Да… Эти слова подняли бурю в душе Нарциссы. Она просто не понимала, КАК можно так обращаться с ребёнком. Дети — продолжение рода, душа, жизнь. Эти — ответственность. И нельзя просто так взять, и отобрать у ребёнка то, в чём он нуждается. — Обед сейчас же, и это не обсуждается! — отрезала Нарцисса и быстрым шагом покинула гостиную, дабы распорядиться о трапезе и позвать мужа. — А почему ты сам не распорядился об обеде? — тихо спросил Гарри, когда она вышла. Блондин очаровательно покраснел. — Понимаешь… После одного случая в детстве… Я до шестнадцати лет не мог выпросить у домовиков еду, — сказал Драко и, увидев, как подобрался его супруг, добавил. — Если я был не один, конечно. Гарри рассмеялся. — Ага! Попался! Великий «Я-мистер-ледышка» Драко Малфой выпрашивал у домовиков сладости? — Гарри! — Драко попытался замять тему, но видя то, что супруг непреклонен, сдался. — Ладно-ладно… Сдаюсь! Ты прав, — произнёс Драко и тоже улыбнулся. — Я знал, Драко, что ты даже в детстве был не таким, каким хочешь казаться. И я люблю тебя! Люциус с Нарциссой стояли за дверью и с улыбками на лице слушали разговор, доносящийся из гостиной. Было интересно узнать больше о путешественниках во времени. Наконец, когда Лорд и Леди Малфой решили, что услышали достаточно, они открыли дверь и зашли в комнату . На них тут же уставились две пары глаз. — Мы пришли сказать, что обед накрыт в малой столовой. Они вместе прошли до обеденной залы, которая располагалась совсем недалеко от гостиной. По пути супруги оглядывались: Гарри изучал, а Драко вспоминал. Малая столовая абсолютно точно не была маленькой. Посреди огромной комнаты стоял стол, за который можно было усадить минимум двадцать человек. На одной из стен располагалось огромное панорамное окно, занавешенное по краям тяжёлыми портьерами. А на столе, что так привлекал внимание, было накрыто четыре места. Как только все сели за стол, Гарри потянулся к вилке, но после, сразу же вспомнив о приличиях, осёкся. Только дождавшись объявления хозяина о начале трапезы, он начал есть, стараясь при этом не создать впечатления невоспитанного мальчишки. Нет, Драко было бы всё равно, но вот его родители… Они не знали всего и не смогли бы понять. Но всё же последние два дня давали о себе знать порывистостью движений и чуть подрагивающей рукой, держащей вилку. Вскоре с обедом было покончено и Люциус объявил о его окончании. Когда все встали из-за стола, Нарцисса произнесла: — А теперь, пожалуй, мы ждём объяснений.