Уйти и не вернуться

«Можно долго протянуть наедине с воспоминаниями? Они как любимый мягкий шарф на шее, на котором рано или поздно сообразишь повеситься». Эльчин Сафарли, «Мне тебя обещали»

Гарри, Драко и чета Малфой прошли в одну из многочисленных гостиных Менора. Старшие Малфои ждали объяснений, а младшие Малфой-Поттеры хотели побыстрее пройти самую неприятную часть — непонимание. Пока они не дадут внятных объяснений, их не поймут… Когда все расселись по диванчикам Гарри начал рассказ: — Когда-то 31 июля 1980 года в Годриковой впадине в семье Поттер родился малыш, названный Гарри Джеймсом Поттером. Его очень любили, но любили не долго. Когда малышу был лишь один год, пришёл страшный тёмный волшебник, дабы убить его. Но он не смог справиться с младенцем, потому что мать защитила его силой своей любви, — Гарри вздохнул, — как видите, так начиналась моя история. Для всех. Но на самом деле моя мама наложила на меня перед смертью защиту рода. Так я и выжил. — Мистер Поттер, это всё очень интересно, но как это относится к вашим, с моим сыном, отношениям? — Люциус приподнял одну бровь, выражая недоумение. — Очень сильно относится, — Гарри нахмурился, и Драко приобнял его, ободряя, — не зная всей истории, как вы будете судить обо всём происходящем? А, впрочем, зачем рассказывать, если можно показать… Драко, веди в комнату Памяти! — Ты уверен, Гарри? По нам может ударить откат… — Магическая клятва. Лорд, Леди, поклянитесь, что не скажете ни слова о том, что увидите и услышите в ближайшее время, — слова прозвучали резко, но клятва была необходимостью. Если магия примет её, значит, она решила, что эти маги достойны знать тайны времени и что они действительно не собираются эти тайны выдавать. Нарцисса и Люциус переглянулись, понимая, что они готовы на всё ради того, чтобы понять. От этого также зависели их отношения с сыном и его… супругом? — Я, Нарцисса Друэлла Малфой, магией и жизнью клянусь ни словом, ни действием не рассказывать, не показывать и не упоминать ни одной живой душе о том, что услышу и увижу в ближайшие три часа от Гарольда Джеймса Поттера и Дракониса Люциуса Малфоя до их разрешения. — Я, Люциус Абраксас Малфой, магией и жизнью клянусь ни словом, ни действием не рассказывать, не показывать и не упоминать ни одной живой душе о том, что услышу и увижу в ближайшие три часа от Гарольда Джеймса Поттера и Дракониса Люциуса Малфоя до их разрешения. Слова магических клятв, считавшихся огромным риском для волшебников, с лёгкостью слетали с уст супругов Малфой. Они считали, что сейчас их собственное благополучие не играет роли, сейчас, когда их сыну, наследнику и его близкому может грозить опасность, или им больно и тяжело… — Спасибо вам за доверие, — Гарри боялся столкнуться с холодностью и непониманием, но его опасение, к его радости, были напрасными. Драко был прав, холодными старших Малфоев сделала война. Постоянный страх за свою жизнь и жизнь сына изматывал их, делая безразличными и жесткими. «А вдруг Снейп тоже другой?» — с надеждой подумал Гарри. Снейп был одним из тех, кого он потерял в прошлом, и ему отчаянно не хотелось быть против него здесь. Тем более профессор был крёстным отцом Драко, а Гарри не хотел, чтобы его супругу пришлось идти против своего близкого человека. Это всегда тяжело… Также, как и тяжело разочаровываться в людях… Гарри очнулся от раздумий и коснулся руки Драко, смотря ему в глаза: — Драко… — лишних слов не требовалось, ведь супруги понимали друг друга и молча. — Тинки! Перенеси нас в Комнату Памяти! Один щелчок узловатых пальцев, и Гарри и Драко перенеслись в комнату, ещё один — и туда же перенеслись Нарцисса и Люциус. «Какая же, всё-таки могущественная магия у домовых эльфов…» — подумал Гарри. Почему он не заинтересовался этим раньше? В Комнате Памяти Малфой Менора Гарри ранее был только один раз. Комната была полна различных непонятных приспособлений, по её стенам были расставлены шкафы, сверху донизу наполненные сосудами, в которых мягким голубым светом сияли воспоминания. Они хранили память многих поколений семьи Малфой. Они завораживали и притягивали взгляд, но не так, как омут памяти. Огромная окружённая узорами чаша, светящаяся таким же голубым светом, находилась по центру довольно большой залы и притягивала внимание каждого, кто зашёл в эту комнату. Переглянувшись, Гарри и Драко начали извлекать воспоминания. Руками, не занятыми палочками, они крепко держались друг за друга, даря поддержку. Было невероятно сложно переживать самые болезненные моменты своей жизни ещё раз. Закончив, они ещё раз посмотрели друг другу в глаза, и, решившись, указали старшим Малфоям на омут, в котором плавали сотни слитых ими воспоминаний, содержащих ключевые моменты их жизней и, в том числе, развитие отношений. Как только Люциус с Нарциссой подошли к ним, Гарри и Драко, всё ещё держась за руки, глубоко вздохнув, нырнули в омут, чтобы встретить там чету Малфой, последовавшую за ними. Первое воспоминание было тяжёлым с первого мгновения. Супруги Малфой ожидали увидеть кого угодно и что угодно, но не маленького мальчика, сжавшегося в комочек в какой-то то каморке. Гарри спрятал голову на груди Драко. Он не хотел смотреть на то, что будет происходить дальше. Вдруг сверху раздался грохот, и на голову мальчика посыпалась каменная крошка. Затем в дверь каморки постучали. Ну как постучали… Скорее подолбились. Мальчик сжался ещё больше. Послышался мерзкий писклявый голос: — Эй, ты, мерзкое отродье! Сегодня Вернон дома, поэтому иди и приготовь всем завтрак и закуски для него! Мальчик приподнял голову и будто посмотрел на невидимых зрителей, прежде чем открыть дверь и выйти из чулана под лестницей. Нарцисса прижалась к мужу, узнавая в мальчике Гарри, чувствуя невыносимую горечь за него. Его не любили. Его терпеть не могли, презирали. Но Нарцисса не знала тогда, как её заденет увиденное ею в следующие минуты зрелище. Не знала, что в приступе ярости потянется за палочкой. Не знала, что её муж будет сдерживать порывы опробовать многие пыточные заклинания на двух совершенно отвратительных людях… Мальчик прошёл на кухню, под конвоем тяжёлого взгляда тёти. Казалось, она хочет просверлить им дырку в Гарри. — Яичница с беконом! Быстро! — мерзко прокричала женщина и удалилась. Мальчик взял сковороду, чуть пошатнувшись. Она была для него слишком тяжёлой. После он поставил сковороду на плиту, подставив табуретку, открыл холодильник чтобы достать яйца. Холодильник был полон еды. Мальчик потянулся было за бутербродами, оставшимися после вчерашнего ужина, но одёрнул руку сразу же после того, как вспомнил, что ему за это будет. — Твари… — прошипела Нарцисса сквозь зубы. Сейчас она напоминала разъярённую кошку, у которой пытаются отобрать её котят. Материнская часть женщины бушевала при осознании того, как с маленьким мальчиком обращались. Гарри, тем временем, начал готовить. Безупречные, отработанные движения… Сколько лет ему было? Почему он делал это настолько идеально? Мальчик был слишком мал. Налив масло на сковороду, Гарри разбил туда же яйца и накрыл крышкой. После этого он вымыл бекон и, потянувшись за тарелкой для него, нечаянно смахнул с края стола две тонкие фарфоровые чашки. Те, упав на пол, с оглушительным звоном разлетелись на осколки… Гарри ещё крепче прижался к груди супруга в ожидании самой неприятной, болезненной части воспоминания. Мальчик расширенными от ужаса глазами посмотрел на осколки чашек из любимого сервиза его тёти и кинулся за веником и совком. Он надеялся успеть убрать всё до того, как на звон придёт тётя или, хуже того, дядя. Но его надежды были напрасны. Не успел он открыть шкаф, как за его спиной раздался раздражённый голос: — Отродье! — Гарри повернулся и увидел стоящего с ремнём в руках и очень, очень злого дядю. Послышался свист рассечённого воздуха, а за ним последовал резкий удар. Мальчик вскрикнул от боли и попытался увернуться от тяжёлой металлической пряжки, но у него ничего не вышло. Удары сыпались один за другим, сопровождаясь изредка краткими обидными комментариями. «Урод!»; «Ты ничего не стоишь!»; «Вся твоя магия бред!»; «Ты только всё ломаешь!»; «Никакой от тебя пользы!»; «Мать твоя была шлюхой, и сын, видать, в неё!»… Слёзы лились дорожками по щекам, всё тело покрыто синяками и кроводтёками, в некоторых местах даже порезами — в таком состоянии Гарри бросили в чулан. Дальше воспоминание начало темнеть и в конце концов оборвалось. Гарри потерял сознание. — Суки! — прошипела разъярённая Нарцисса. Какой бы холодной она ни казалась, она была в первую очередь женщиной и матерью. И сейчас, смотря на ребёнка, которому причиняют боль, не в силах ничего сделать, она была в отчаянии. Ей хотелось укрыть его, вылечить и приласкать. — Всё уже в прошлом, Леди Малфой, — попытался успокоить её Гарри. — Мерлин, как же мы ошибались… — задумчиво проговорил Люциус, обнимая жену. — Пожалуйста, только не надо… извиняться… — Гарри терялся, сталкиваясь с таким обращением. Воспоминание кончилось и все переместились в следующее. Грамотно подобранные, они дополняли друг друга, позволяя увидеть некоторые моменты с нескольких сторон и просто раскрывая полную картину. Перед глазами «зрителей» проносились годы учёбы. Вот Гарри получает письмо из Хогвартса. Вот он уже с неверием и невероятным счастьем смотрит на Хагрида, с уст которого слетают слова, навсегда поменявшие жизнь мальчика: «Ты волшебник, Гарри!». Вот Гарри на вокзале Кингс Кросс пытается найти вход на платформу девять и три четверти и встречает первых магов в своей жизни, как и первых предателей — семью Уизли. Вот Гарри встречает Грейнджер и Лонгботтома — тогда ещё немного застенчивого рохлю, который потом вырастет настоящим львом. Вот Драко предлагает Гарри дружбу, но тот её отвергает. — Это всё потому, что ты был высокомерным засранцем! — прошептал Гарри, смотря на расстроенное лицо мужа, а после прижался губами к чувствительной точке за ухом. Драко до сих пор немного болезненно воспринимает этот случай. — А ты — маленьким гриффиндурком! — возмутился он, млея от лёгкой, но чувственной ласки. Вот происходит распределение: Драко, не просидев под шляпой и секунды, сразу же попадает в Слизерин. А Гарри, наоборот, сидит минуту, две, три и, в конце концов, шляпа всё же выкрикивает, хоть и неохотно: «Гриффиндор!». Драко с гордостью за супруга пояснил родителям: — Шляпа хотела отправить его в Слизерин. — Но ты был высокомерным засранцем, поэтому я пошёл в Гриффиндор! — смеясь, оборвал его Гарри. — Да, Драко, ну и попортил ты крови своему будущему супругу… — задумчиво произнёс Люциус. — Ох, Лорд Малфой, вы невероятно правы! — Гарри всё ещё смеялся. — Ваш сын, был полной задницей, но и я был не меньшей. Супруги обнялись. Вспоминать школьные годы было гораздо приятнее чем то, что было до и после них. Малфои и Малфой-Поттеры смотрели на то, как проходили дни в Хогвартсе, ни один из которых не проходил без взаимной перепалки тогдашних врагов, на то как Гарри становится самым молодым ловцом за последние сто лет, побеждает тролля и, самое главное, побеждает Квиррелла и спасает Философский камень. — Значит, эта мразь возродится? — Малфои не могли поверить своим глазам. Это было не просто плохо, это было ужасно. Они только-только отмылись от событий предыдущей войны, как на горизонте замаячила новая, и Малфои с метками на предплечьях будут явно не в почёте. — Вы правы, к сожалению. Прошу, дальше всё будет только хуже.

***

Перед глазами проносился второй курс: сумасшедший эльф Добби, суицидальная выходка Гарри и Рона, бредовый преподаватель, начавшиеся после прибытия в школу странные нападения. Общество считало Поттера наследником Слизерина, из-за чего его массово травили и сторонились. И на фоне этого было незаметно, что сами последователи Салазара не особо и стремятся унизить героя. А всё потому что они негласно были на его стороне, но не могли открыто это показать. Их положение было слишком уязвимо. В воспоминаниях Драко ясно видно, как слизеринцы, сидя в своей факультетской гостиной, обсуждают события прошедшего дня и совершенно не строят планы по уничтожению Поттера (как некоторые гриффиндорцы например), а наоборот, напоминают своим сокурсникам, что не стоит трогать героя. Дальше шло воспоминание о Тайной Комнате. Дневник Тома Реддла произвёл на Малфоев незабываемое впечатление. Леди, обычно холодная, со всего маху влепила пощёчину своему супругу. Тот, ни капельки не расстроившись, усмехнулся, наклонился у уху жены и, что-то прошептал. Она, казалось, успокоилась, подняла голову и замерла, увидев, как выползает из стены огромный василиск. Наблюдая, как маленький мальчик, дерётся с древней, смертельно опасной змеёй, Нарцисса побледнела, а Люциус не смог сдержать порывистого вздоха. Внутри всё сжималось от беспокойства за ребёнка, он слишком юн был для такой схватки. «Как Дамблдор это допустил?» — неприятно было узнавать о чужих грехах, особенно по отношению к детям. Нет, директора Хогвартса Малфои и до этого не особо уважали, но закрыть глаза на такое… Это было выше понимания здравого смысла. Это же ребёнок, пусть он и герой Магической Британии! И всё же он справился, выжил в который раз, приобрёл себе в крови чудной коктейль из яда василиска и слёз феникса. Как оказалось, яд расщеплял почти все лечебные зелья, а слёзы — многие яды. После этого воспоминания они посмотрели остальные, оставшиеся за второй курс. Одним из последних была сцена с отобранным у Люциуса домовиком. И она, к слову, заставила Малфоя-старшего заволноваться: — Откуда у них мои волосы?! — он нахмурился и пояснил на непонимающий взгляд Гарри. — У нас никогда не было эльфа с именем Добби. А они не появляются из ниоткуда. Я бы уже узнал о появлении домовика в Меноре. А это абсолютно не относящийся к нашему Роду и Менору домовой эльф. А значит я априори не мог освободить его. А ещё вы бы не смогли освободить моего домовика, мистер Поттер. И поэтому всё выше просмотренное — бред, срежиссированный Дамблдором. И, как я понял, это не первый и не последний его промах.

***

Третий курс начался с воспоминаний о сбежавшем Сириусе Блэке. Малфои тогда отреагировали на эту новость очень положительно. Они считали, что кровь не вода, и своих родственников нужно ценить, пускай они и по другую сторону баррикад. Впрочем, Нарцисса и сейчас была рада видеть, что её двоюродный брат не безнадёжен. Но, к её удивлению Гарри с Драко мрачнели с каждой минутой воспоминания. Они-то знали, что Блэк совсем не любящий крёстный, а отвратительный предатель, отказавшийся, бросивший своего крестника в надвигающейся войне с абсолютно безумным Волдемортом. Гарри из воспоминания также был не особенно рад появлению своего крёстного отца, ведь каждый встречный вталковывал ему, что тот был «на стороне Того-кого-нельзя-называть»… Перед глазами проносились сцены: вот Гарри едет в поезде, где встречает своего нового профессора ЗОТИ — Ремуса Люпина. Вот Гарри падает в обморок от воздействия дементоров. Вот Драко уже стебёт его за это. Вот Дамблдор объявляет: школу будут охранять дементоры. Вот Гарри учится вызывать патронуса с помощью Ремуса. Вот в Хогвартсе находят множество следов пребывания Сириуса Блэка. А вот Гарри уже идёт в Визжащую хижину, следуя за псом. Вот перед глазами проносится разговор между Сириусом и Гарри. Невольные свидетели его: Северус, Ремус, Рон и Гермиона стояли в стороне, изредка вмешиваясь. После этого они уже убегают от оборотня, которым стал Люпин. А вот Гарри уже лежит с Блэком на берегу чёрного озера. Сириус… Казалось его душу уже забрали дементоры, но вот чей-то патронус отогнал их. Вот Гарри очнулся в больничном крыле, рядом стояла Гермиона. А вот они уже использовали маховик и переместились на несколько часов назад. Вот они спасают Блэка, а ещё… гиппогрифа. Люциус видит себя и не понимает, какого Мордреда?! Это ведь лишь животное, ему бы и в голову не пришло убивать его. Даже если оно и тронуло его сына. Да — ограничить контакт с учениками, но не убивать. Кем он стал за два года… Или это тоже было оборотное? Теперь Люциус, да и Нарцисса, понимали зачем Драко с Гарри решили рассказать всё с начала. Потому что их история не то что была странной, — она была сплошной непоняткой.

***

Четвёртый курс… Его Гарри, да и Драко до сих пор вспоминают с ужасом. Возрождение Волдеморта, Турнир трёх волшебников, учитель-пожиратель… А началось всё с чемпионата по квиддичу на котором было совершено первое за столько лет нападение пожирателей. И нет, Люциус не участвовал в нём, хотя очень многие считали иначе. Малфой-старший никогда не стремился к обеспечению террора, будучи в рядах пожирателей, и его ужасало то, что творил Волдеморт когда стал безумным. После нападения шло воспоминание о том, как Дамблдор объявляет о проведении в Хогвартсе Турнира Трёх Волшебников. А вот уже и объявление чемпионов… Из Дурмстранга был избран Виктор Крам — восходящая звезда Квиддича; из Шармбатона — Флёр Делакур, вейла; а из Хогвартса — Седрик Диггори, его Люциус помнил по отцу, который работал в отделе регулирования магических популяций в Министерстве. И это была бы самая обычная церемония выбора чемпионов, насколько она могла таковой быть, если бы Кубок не выплюнул четвёртое имя… «Гарри Поттер». Роковое мгновение, потянувшее за собой череду страшных и ужасных событий. Не будь его, Волдеморт, возможно, никогда бы не возродился… Но об этом потом. А сейчас супруги Малфой наблюдали, как их сын гнобит и унижает собственного будущего супруга. Но в травле участвовал не один Драко, а весь Хогвартс и не только. В такой обстановке прошло первое испытание, второе… А вот, заходя в лабиринт на третьем испытании, чемпионы Хогвартса ещё не знали, на что обречён магический мир и они сами. Возрождение Волдеморта… Воспоминание об этом до сих пор пропитано ужасом и отчаянием. Первая смерть, увиденная Гарри. И Люциус, стоящий в кругу пожирателей, изображающий ликование и радость, в белой маске, скрывающей отвращение. А после - возвращение Гарри с телом Седрика на руках. Его заявление о возрождении Того-кого-нельзя-называть и объявление Героя магического мира сумасшедшим. Люциус Малфой с замиранием сердца наблюдал воспоминания сына о том, как это чудовище поселилось в Малфой Меноре, притащив с собой некоторых ПСов. Старшие Малфои, да и Драко, боялись сделать лишний шаг, издать громкий звук, чтобы не быть наказанными. На что Абрахас Малфой обрёк своего наследника и остальных членов рода…

***

Пятый курс Гарри Поттер начался с суда. С суда, которого не должно было быть априори. Люциус, прекрасно разбираясь в законах, недоумевал над глупостью Министра, который, вместо того чтобы налаживать контакт с Мальчиком-который-выжил, решил натравить на него дементоров и обвинить в самообороне. А ещё он не понимал себя, поддерживающего Фаджа. Или делающего вид, что поддерживающего. Он всё равно явно сошёл с ума тогда… Впрочем, помимо Министра, в травле Гарри активно участвовали и газеты, что невзлюбили его ещё с Турнира. В Хогвартсе ситуация не улучшилась, хотя бы потому что из пресловутого Министерства туда прислали сотрудницу — мерзкую женщину, как на вид, так и внутренне, которая казалось ненавидела всё, что связано с Дамблдором, Гарри Поттером и Волдемортом в придачу. Но помимо неё были и другие проблемы. Постоянные конфликты, видения и кошмары, сопровождавшие каждую ночь, травля со стороны однокурсников, некоторых преподавателей — всё это выматывало Гарри в тот период. Но всё же, не без помощи тогда ещё друзей он смог организовать клуб занятий ЗОТИ, который после небезызвестных событий стал называться Отрядом Дамблдора. А ещё были занятия окклюменцией со Снейпом. Вообще Люциус не понимал Северуса из воспоминаний. Какого Мордреда он гнобит ребёнка! А ещё Снейп множество раз говорил Малфою, что дорожит сыном Лили и хочет стать ему кем-то близким. Но почему тогда он не просто недолюбливает Поттера, — а ненавидит. Ну не мог этот человек настолько кардинально изменить своё мнение в столь кратчайший срок! И эта взаимная (?) ненависть однажды привела к ужаснейшим последствиям. Битва в Министерстве Магии… Команда взрослых пожирателей, мужчины, дерутся против детей. Как же это мерзко. И Люциус во главе отряда. А ещё убийство Блэка, которое тогда очень сильно морально подорвало Гарри. И Нарцисса, сейчас наблюдая за этим, не смогла сдержать слёз. Её собственная любимая, несмотря ни на что, сестра убила своего двоюродного брата. Вообще Леди Малфой была, наверное, самой доброй из своей семьи. Она придерживалась идеалов чистоты крови, но она любила своих родственников, всех, без исключения и очень расстроилась, когда сбежали Андромеда, а потом Сириус, и погиб Регулус. А сейчас Люциус обнял её и вытер слезинку, сбежавшую по щеке. В этот день Азкабан пополнился заключёнными, и, к сожалению, Малфой-старший был в их числе. Драко с Нарциссой остались в Меноре почти наедине с Тёмным Лордом. Это было ужасное и страшное время. А ещё, в наказание за провал отца, Драко пришлось принять тёмную метку…

***

Шестой курс ознаменовался началом конца. Драко получил задание от Тёмного Лорда, которое он не смог и никогда не сможет выполнить — убить Дамблдора. Люциус с Нарциссой с отчаянием и болью наблюдали, как их сын страдает за их ошибки, как они сами запоздало пытаются их исправить. Северус клянётся Нарциссе защитить Драко. Гарри, тем временем, погружается в историю детства Реддла, помогает директору со Слизнортом… И узнаёт про крестражи. Отвратительная даже для тёмных, это магия о которой не следует даже думать. Расколоть душу — значит повредить разум и тело. Драко тем временем пытается выполнить задание сам. Неловкие попытки, от которых страдали лишь третьи лица и ни капли — сам директор. И Малфой не выдерживает, он срывается где-то в заброшенном туалете для девочек, где лишь призрак Плаксы Миртл — единственный свидетель. Там же произошёл случай с сектумсемпрой, за который Гарри до сих пор не может простить себя. Он чуть не убил Драко, и лишь благодаря Снейпу тот жив. Дамблдора убили. Он вернулся с Гарри из похода за крестражем, а через пару минут уже летел вниз с Астрономической башни. Поттер из того времени ненавидел Северуса, а сейчас — понимал. Обет, метка, просьба директора — всё это давило на него. Дамблдор просил его убить и умирал сам. Так закончился шестой курс.

***

Седьмого курса у Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер фактически не было. Поиск крестражей занял всё время. Они скитались по лесам, не имея ни нормального количества пищи, ни возможности спокойно поспать, не опасаясь быть убитыми. Но в один день их всё же поймали и отволокли в Малфой Менор — тогдашнюю резиденцию Тёмного Лорда. В своём собственном доме Малфои почти никак не могли помочь пленникам, лишь отправляли к ним домовиков с достаточным количеством еды и воды. Гермиону пытала Беллатриса, Гарри — Долохов. А ещё пожиратели пытались понять действительно ли он — Гарри Поттер. И определить это предстояло Драко. Конечно, он прекрасно узнал школьного врага. Узнал, но не выдал. Он лгал, смотря в глаза женщине, которая убила своего брата и могла убить и его также. Но всё же Гарри, и Гермиона сбежали. Следующий крестраж был в Гринготтсе, откуда Гарри его вытащил, прихватив с собой дракона. Остался лишь Хогвартс, где хранилась Диадема Ровены Рейвенкло. К слову о Хогвартсе… Для Драко это был сложный год. Существовать под ненавидящими взглядами другого факультета было тяжело. Все считали, что слизеринцы виноваты во всех их бедах. Но они были детьми. Такими же детьми, как и гриффиндорцы, рейвенкловцы и хаффлпафцы. Усугубляло ситуацию то, директором был Северус. Но он оберегал всех, кого мог без вреда для них же. Последняя битва была страшной. Множество невинных жертв было с обеих сторон. В адском пламени Выручай-Комнаты погиб Крэбб. Правда погиб он из-за своей же глупости… Ремус и Тонкс умерли вместе. Фред Уизли погиб под обломком родной Гриффиндорской башни. Замок был поглощен огнём, а заклинания летали во все стороны цветными лучами, нередко кислотно-зелёными. Люди были жестоки, не щадя никого. Дети выходили бороться наравне со взрослыми. Тела падали на холодную землю, залитую кровью. А ещё во всём этом, Люциуса поразила смерть Северуса. Как?! Ну как зельевар мог умереть от яда. Этот вопрос сильно тревожил его, но он решил разобраться с этим позже. И вот уже Гарри идёт на поляну и получает Аваду прямо в грудь. Конец? Нет, конец этой истории не здесь. Призрачный вокзал, решающая ложь Нарциссы, брошенная Драко палочка, и вот — величайший тёмный волшебник двадцатого столетия Лорд Волдеморт рассыпается прахом…

***

Пускай битва закончилась, как и открытое противостояние, но состояние холодной войны не покидало Англию ещё долго. Пока хоронили погибших, отлавливали беглых пожирателей, вели суды, восстанавливали здания… Всё дышало скорбью и болью. Это состояние не обошло и Гарри с Драко. Пока Малфои, пребывая под стражей, пытались пробить себе дорогу к свободе, мальчик-который-выжил-и-победил собирал себя по кусочкам на Гриммо 12. А после всего этого, казалось, в их жизни, уже одной на двоих, началась белая полоса. Они преодолели все последствия войны; построили карьеру Гарри — в артефакторике, а Драко, неожиданно для родителей, — в целительстве; поженились и в целом были счастливы. Но всегда останется одно «но». В один из дней, как ни в чём не бывало, они получили утреннюю почту и… Умерли внутри. Предательство самых близких людей. «Воскрешение», хотя всем понятно, что их смертей никогда и не было. Вопрос был только в том КАК и КОГО они протолкнули на свои места. — Мордред! — сказать, что Люциус был в шоке, — ничего не сказать. А каково будет Снейпу… Хотя… Он дорожил Лили как своей лучшей подругой детства, не более. — Как вы это пережили? — А мы и не смогли. И поэтому мы тут. Было видно, как тяжело даётся младшей паре просмотр этих воспоминаний. Они терзали душу своим содержанием, напоминая о потерях и предательствах… Воспоминание о переносе завершило историю. Они вынырнули из омута…

***

Все они были бледны, у Люциуса сильно дрожали руки, он прижимал к себе Нарциссу, по лицу которой текли слёзы. Это были тяжёлые воспоминания, они содержали в себе огромную боль. — И какова ваша цель? — всё же нашёл в себе силы спросить Малфой-старший. — Мы хотим не допустить того, свидетелями чего вы только что стали. — Изменить и предотвратить. — Вы можете всегда, абсолютно всегда, положиться на нас, пожалуйста, помните это, мальчики, — срывающимся голосом произнесла Нарцисса. — Мы будем с вами…