Уйти и не вернуться

«Ничего не бывает случайного, все имеет первопричину»

Фрейд

Он бежал куда-то в темноту, подгоняемый тревогой, с ужасающей скоростью перерастающей в панику. Ноги сводило судорогой, горло нещадно драло, а голова кружилась от недостатка кислорода. Но остановиться было выше его сил, что-то такое было позади, что внушало почти животный страх, нет, даже ужас, оно леденило душу, пронизывая до костей сплошной волной непонятной тревоги, которая заполняла всё тело. Он бежал вперёд и вперёд под насмешливое карканье неизвестно откуда слетевшихся воронов, окруживших его со всех сторон, ослепляя, ударяя крыльями. Он бежал. Бежал отчаянно, бежал в неизвестность. Бежал, бежал, бежал, бежал, медленно растворяясь в белёсом, окутывающим его со всех сторон тумане. Бежал, бежал, бежал… Он видит перед собой весну, поющих птиц, нежное солнце, подмигивающее ласково с голубого неба, белые, словно ватные облака. Бесконечно прекрасная и яркая картина. Вот только она быстро растворяется в белёсом тумане, превращаясь в настоящий ад. Горящий, объятый пламенем Хогвартс, выкрики заклинаний, предсмертные вопли и кашель людей, сраженных заклинаниями, захлёбывающихся собственной кровью. Он понял, что он вновь там. 1998 год. Весна. Битва за Хогвартс… Он вновь переживает эти страшные минуты. Минуты, где ему отводили роль палача. Но он не сдался тогда, он боролся против «своих же», боролся ради этих ярких зелёных глаз. Все они боролись, потому что верили, что Поттер сможет. И он ведь правда смог… Вновь белый туман окутывает всё, только теперь Драко, а это был он, видит перед собой пепелище. Он оглядывается, несколько раз поворачивается вокруг себя и с ужасом осознаёт, что на этом месте раньше стоял Малфой Менор. «Нет… Нет, нет, нет!» — в его голове проскальзывают отчаянные мысли. Он не может поверить в то, что сейчас видит. На пепелище стали собираться люди. Драко с удивлением замечает Дамблдора и Волдеморта, стоящих на одной стороне, напротив него. Драко чувствует, что Гарри стоит рядом с ним. Он достаёт палочку, медленно произносит первое заклинание, и Драко вновь попадает в ад. Теперь уже на месте его рождения происходит кровавое месиво, очерняя и оскверняя. Драко видит отца и крёстного, они уставшие и измученные. Волосы Малфоя старшего свалялись в единый, неразделимый комок, который позже, наверное, нереально будет распутать. Глаза обоих мужчин ввалились, под ними красовались чёрные круги от усталости, изнеможения и недосыпа. Но оба они смотрят куда-то в сторону и, резко сорвавшись с места, бросаются туда. Драко тоже поворачивает голову, но в следующее мгновение видит то, что тут же хочет забыть. Боль разрывает его, сердце заходится в учащённом ритме. Хочется отчаянно закричать, срывая голос. Вновь лишь одна мысль бьётся в его голове: «Нет… Нет, нет, нет!». Но Драко не может забыть. Будто в сетчатку глаза ему впечатывается одно мёртвое тело… Снова белёсый туман, но теперь Драко в комнате. Он видит отца и крёстного, они сидят, всё такие же изнеможденные, только глаза их теперь красные от слёз. Они пьют крепкий коньяк, уже не первую бутылку. На столе перед диваном в гостиной расположилось несколько бутыльков, возможно с антипохмельным зельем. Снейп и Малфой старший отчаянно целуются, и Драко хочется уйти, не смотреть на них, но что-то заставляет его задержаться. Слишком много горечи было. Слишком много отчаяния сквозило в их действиях. Слишком… Драко не хочет думать о том, что произошло, что так повлияло на этих двух сильных мужчин. Он видит как они тянутся за пузырьками, и Драко надеется, что это всё же антипохмельное. Но белёсый дым вновь окутывает всё, и Драко лишь успевает ухватиться взглядом за закрывающие глаза мужчин, всё ещё держащихся за руки. Драко в этот раз не понимает, где находится. Он лишь видит каменные стены, решётки и сырую землю. В воздухе витает запах затхлости и сырости. Напротив него сидят два темноволосых юноши, они удивительно похожи. В одном из них Драко, с изумлением узнает Тео, по его жестам, поведению, а вот личность второго он распознать никак не может. Что они делают в этом странном месте? Вдруг, к ним в камеру заходят два мужчины, одетых в военную форму и выволакивают обоих юношей из неё, тащат куда-то. Драко поднимается и идёт за ними, он понимает, что ничего хорошего не будет. Будет только боль, страх, отчаяние. Кажется, это понимают и юноши, идущие под конвоем, ещё не сломленные, с гордо поднятой головой. Наконец, их приводят к массивной металлической двери, за которой слышится шум и всплески. Охранник открывает её, и за ней действительно распростёрто бескрайнее море. Кажется, Драко уже понимает, что ждёт юношей. Это понимают и они. И поэтому они шагают в пропасть, подталкиваемые сильным удар в спину, напоследок слившись губами в прощальном отчаянном поцелуе. А Драко окутывает белёсый туман. Он вновь в тёмной комнате, точнее не комнате — камере. Драко осматривается и натыкается, взглядом на две фигурки, сжавшиеся в углу маленькой тесной комнатушки. Панси и Блейз, — понимает он. Они были связаны друг с другом плотными верёвками по запястьям и лодыжкам, на талии и груди. Их тела покрыты гематомами, они оба обнажены. Грудь Панси была неестественно впалой и её украшало множество шрамов, практически полностью покрывающих серую от истощения кожу. Как?! Драко не понимает, — как это произошло? Его друзья явно подверглись пыткам и насилию, а ещё не видели солнечного света уже очень долго. Дверь в комнату открывается и туда заходят несколько человек. Не развязывая всё, только одни из рук и ног, и лишь немного ослабив остальные верёвки, чтобы поменять положение, они кладут Панси и Блейза животом на лавку, которую Драко ранее не заметил в комнате. То что произошло дальше заставило Драко закричать срывая голос, хотя крик всё равно вышел беззвучным. Он видел многое, но никогда не сможет забыть то, как его друзей пытали у него на глазах. А белёсый туман вновь окутал помещение. Драко вновь возле Хогвартса, вот только теперь не горит уже огонь, всё затихло, будто помертвело. Драко помнит этот момент, и «Мерлин! Нет… Нет, нет, нет!», он не вынесет этого ещё раз. Это слишком страшный и болезненный момент, слишком глубокое потрясение было у него тогда. Тогда все были в отчаянии и почти потеряли надежду. Лишь несколько человек тогда ещё не потухли, они боролись до конца и боролись не зря. Подозрения Драко к сожалению оправдались, и на поляну вошла группа Пожирателей во главе с Волдемортом, а за их спинами был Хагрид, несущий на руках тело Гарри Поттера. — Гарри Поттер мёртв! — торжествующий крик Тёмного Лорда смешался с множеством звуков: кто-то смеялся, кто-то рыдал, кто-то кричал от боли. Драко не замечал этого всего. Всё его внимание было приковано к хрупкой фигурке, повисшей на руках Хагрида. Драко подбежал к нему и отчаянно закричал: — Гарри! Гарри, очнись, прошу тебя! — слёзы застилали глаза, но Драко вдруг услышал тихий ответ. — Драко… Драко… — голос постепенно отдалялся.

***

— Драко! Драко, проснись, пожалуйста! — Гарри не мог добудиться своего супруга, что кричал во сне, страшно, отчаянно. Кошмары были их постоянными спутниками после ужасов войны, но такие — с дрожью во всём теле, с громкими криками, будящими всех вокруг, с истерикой — стали появляться гораздо реже с того момента, как они начали спать вместе. Послышался тихий всхлип, и Драко открыл глаза. Когда Гарри облегчённо выдохнул и, задёрнув полог кровати, лёг на кровать к супругу. Тот лишь прижался к нему в поисках тепла и поддержки. Гарри обнял Драко в ответ и, поцеловав в мокрую от пота макушку, прошептал: — Расскажешь, что приснилось? — он взял кисти рук Драко в свои, даруя нежность и давая понять, что он рядом и готов выслушать и поддержать. — К…кош… — вновь тихий всхлип, — …мар. Все… умирают… и ты… — Драко крупно дрожал в объятиях супруга, не в силах успокоиться. Гарри, понимая, насколько ему сейчас плохо, не стал говорить длинных фраз, лишь нашёптывал на ушко: — Я рядом, все живы. Твой отец и мама в Меноре сейчас крепко спят. Крёстный, наверное, тоже спит у себя в покоях. Тео и Блейз спят на соседних кроватях. Тшш… Успокаивайся… Мы со всем справимся, главное вместе. — Только не уходи, — Драко ближе прижался к Гарри, обнимая его и крепко сжимая. — Я никуда не ухожу, любимый, — Гарри с трепетом провёл рукой по щеке супруга, вкладывая в этот жест всю ласку и нежность. Но вдруг их прервал голос, донёсшийся, с соседней кровати: — Что у вас были за крики? — он звучал обеспокоенно. Это был Блейз, который скорее всего проснулся уже давно, и сейчас находился в недоумении. Заглушающее иногда давало сбои из-за не до конца развитого магического потенциала, и сейчас, видимо, была именно такая ситуация. — Кошмар приснился, ничего серьёзного, — опять чистая ложь, но по-другому никак. — Спи, всё хорошо. — Как бы не так. У тебя голос дрожит, — Блейз всегда умел подмечать мелкие детали, и сейчас прекрасно понимал, что всё очень плохо. Об этом твердило всё: прерывистое дыхание Малфоя, срывающийся голос Поттера. — Принести вам воды? — о том, что делать в подобных ситуациях, Блейз знал очень мало, поэтому действовал наугад. Он не понимал, зачем вообще помогает этим двум, но чувствовал, что делает правильно. Блейз поднялся, произнёс Люмос и нашёл на столике стеклянный стакан, с помощью Агуаменти заполняя его водой. Полог кровати Малфоя отодвинулся и откуда поднялся Поттер, с благодарностью принимая стакан. Отвернувшись, он проверяет его на примеси, на что Блейз даже не обижается, ведь одно из главных правил слизеринцев — доверяй, но проверяй. После этого Поттер садится на кровать и легонько тормошит Малфоя за плечо. Тот скорее всего не спал, а лишь задремал, и поэтому быстро поднялся и выпил протянутый стакан воды, прошептав сорванным от криков голосом: — Спасибо… — он поднял голову, сел, но, увидев Блейза, стоящего напротив них, прижался к плечу Гарри, и из его глаз вновь хлынули слёзы. Образы, увиденные в кошмаре не отпускали его, заставляя снова и снова переживать увиденное. — Ложись спать, Блейз, пожалуйста… — у Гарри не было сил разбираться ещё и с чужим интересом, достаточно того, что Драко сейчас очень плохо. Забини не стал ничего говорить, лишь молча лёг к себе в кровать, задёрнув полог. Он хотел послушать, что будет дальше происходить, не вылезая с расспросами, но видимо Малфой и Поттер наложили заглушающее. Поэтому он с чувством лёгкого разочарования укутался крепче в одеяло и уснул. Утро встретило Гарри и Драко ужасной головной болью. Было очень тяжело вставать, но встать надо было. Гарри, вздохнув, призвал два флакона из аптечки, которую они собрали в Малфой Меноре. Там было буквально всё: от перечного до сложных составов, блокирующих темномагические проклятия. После зелья стало гораздо легче, и поэтому Гарри и Драко пошли в общую ванную, чтобы умыться и принять душ. Было очень непривычно после Малфой Менора, где у них была своя ванная и тем более после нескольких лет жизни в своём доме, где в отсутствие гостей можно было ходить по дому даже без одежды. Но выбора у них не было — ванная старост откроется им ещё не скоро, поэтому придётся мыться там, где есть. После принятия душа Гарри и Драко надели форму, что тоже было уже действием для них непривычным, особенно для Гарри, который из слизеринской формы носил только старые свитера Драко, которые просто обожал. К слову, к этому моменту уже проснулись Блейз и Тео и ушли в душ. До завтрака оставалось полчаса, а до общего сбора — двадцать минут, за которые Гарри и Драко планировали хотя бы немного посидеть в гостиной с книгами. В это время мало кто спускался туда — все собирались на завтрак. Но были и те, кто тоже встал раньше и уже был готов идти. На диванчике перед камином сидела Панси Паркинсон, скрывая лицо за книгой по магической психологии — Драко помнил, как она увлекалась ей в той жизни, и, видимо, это увлечение пошло с самой юности. От девушки веяло уютом и теплотой, она своей мягкой позой, лёгкими, воздушными жестами, тихими смешками над книгой очень сильно располагала к себе. Гарри и Драко ощутили себя так, будто рядом с ними находится старшая сестра. Они сели на соседний с ней диванчик, обитый кожей изумрудного цвета, и открыли книги: Гарри — по артефакторике, Драко — по целительству. Привезённые из библиотеки Малфой Менора, их замаскировали под школьные учебники, чтобы не вызывать лишних вопросов, ведь первокурсники, читающие углублённый курс не самых простых наук — это по меньшей мере странно. Книги были очень толстыми и написанными на не самых актуальных на тот момент языках, но Гарри и Драко были готовы пожертвовать многим ради знаний в приглянувшейся-таки области. Но время до завтрака для увлечённых книгами Гарри и Драко прошло очень быстро, и они вместе с остальными слизеринцами пошли в Большой зал. К началу завтрака приходили немногие — большая часть людей жертвовала этим временем в пользу сна. Лишь только Слизерин, да часть Рейвенкло уже сидели за столами и тихо переговаривались. Через пару минут на столах появились блюда и чаши с едой: были и каши, и сосиски, и глазунья, и даже варёный картофель. Набор блюд сильно смущал Гарри и Драко. Как можно на завтрак есть настолько тяжёлую пищу? У Гарри со времен детства у Дурслей появилась стойкая неприязнь к «классическому английскому завтраку», который ему приходилось готовить ежедневно. Он гораздо больше любил овощи, тосты с рыбой или белым мясом, салатом и творожным сыром, лёгкое сладкое — всё, что любил и Драко. Того вообще с детства приучали питаться правильно и полноценно, правда на время войны это правило у всех отошло на дальний план — тогда ели что было и когда было. Пропустишь — неизвестно, когда поешь в следующий раз. Но всё же сейчас была не война и не голод, и поэтому Гарри и Драко тщательно выбирали то, что будут есть, параллельно проверяя еду на добавки. Да, вряд ли кто-нибудь будет им что-то подливать, но лучше было перестраховаться, чем оказаться под влиянием чего-либо неприятного. Потому что повод был: Гарри — мальчик-который-выжил, герой Магической Британии, наследник рода Поттер; Драко — наследник Малфой, будущая влиятельная фигура на политической арене (по прогнозам обывателей конечно. Драко и не смотрел на политику, слишком большое отвращение после войны он к ней чувствовал), также Малфой — наследник большого состояния, к которому очень многие хотели бы приложить свою руку, вот только не для приумножения, а для растрат. Так что их могли попытаться опоить или любовным, или подчиняющим зельем, хотя люди могут выдумать что угодно и попробовать отравить просто так, без причины. Ещё в Хогвартсе был один существенный минус — отсутствие разнообразия в напитках. Почти всем студентам уже на вторую неделю до тошноты надоедает тыквенный сок, и их можно понять. Гарри и Драко на этот счёт думали точно также: этот напиток у них уже в глотке сидел. Они решили обязательно в ближайшее время найти решение этой проблемы, но на тот момент могли лишь обречённо вздыхать, наблюдая, за тем, как преподаватели попивают кто кофе, кто чай. Впрочем, у них тоже не было большого выбора, но самое главное, что они не пили этот отвратительный, ужасный, осточертевший Гарри и Драко за семь лет сок. Потому что нет ничего хуже в кухне Хогвартса, чем он. Наложив себе еду, Гарри и Драко решили осмотреться вокруг, понаблюдать за поведением людей вокруг. Нужно было как-то узнавать своё окружение и присматриваться, к людям, выделять тех, кто интересен и сможет в будущем стать союзником, а может и другом. Вообще, сейчас Слизерин представлял собой почти полностью поколение детей Лордов. Тех, что учились во времена Малфоя старшего или позже него. Здесь были и Гринграсс, и Паркинсон, и Нотт, и Забини, и Крэбб, и Гойл. Все они знали друг о друге, ведь их родители поддерживали связь друг с другом и хотели бы, чтобы она перешла детям. Остальные факультеты, впрочем, тоже имели при себе парочку наследников: на Хаффлпаффе был Лонгботтом, который подавал большие надежды на сотрудничество, оставалось только к нему подобраться, также там был Диггори, который хоть и не был наследником древнего рода, всё же чистокровен и политически нейтрален. К слову о старшекурсниках, на Слизерине было очень много тех, с кем Гарри и Драко хотели бы поговорить и сохранить связь после выпуска тех. Это значило то, что у них есть время до конца года, чтобы наработать себе какую-никакую хорошую репутацию, ведь старшекурсники не станут просто так сотрудничать с одиннадцатилетками, которые только поступили в Хогвартс. У них есть дела гораздо важнее: ТРИТОНы, поступление в магические академии или поиск мастера. Прошло уже полчаса с начала завтрака, и в Большой зал начали подтягиваться люди. Постепенно скамьи вокруг факультетских столов заполнялись, и все начинали переговариваться между собой. Гарри и Драко очень обрадовались, что уже закончили трапезу и готовы были идти обратно к себе в спальню за вещами, ведь гул разных голосов, смешивающихся и образующих невнятную кашу, вызывал дикую мигрень. Гарри не понимал, как он раньше сидел в таком балагане, так ещё и чувствовал себя прекрасно. Видимо не они одни думали, что находиться в зале невозможно, так как Гарри и Драко заметили, что Большой зал почти в тот же момент покинул Северус Снейп. Но уйти им было не суждено, ведь как только они встали, в зал влетели сотни сов, несущих почту. Одна из них — серая и холёная, с величественным видом направилась в сторону Гарри и Драко. Она приземлилась на лавку и подала лапку с привязанным к ней письмом с гербом Малфоев на сургучной печати. Отвязав конверт, они наконец-то покинули Большой зал, оказавшись в блаженной тишине коридоров. Но стоило им пройти буквально пару метров, как их остановили, ухватив за плечи, Блейз и Тео. Они просили встретиться и поговорить за полчаса до начала занятий. Гарри и Драко не были против, и поэтому согласились с предложением. А сейчас они шли в спальню чтобы распечатать письмо и прочитать его. Гарри не предполагал, о чём могли написать именно ему. Он до сих пор чувствовал, будто он чужой старшим Малфоям, пускай те и утверждали обратное. Но вбитое в голову ещё Дурслями убеждение, что его никто не полюбит и не поймёт, что он не будет никому нужен, всё ещё сидело у него в голове, отложившись на подкорке. Но прочитать письмо было в любом случае нужно, и потому Гарри, когда они с Драко пришли в комнату, сел рядом с ним на кровать и склонился, наблюдая, как Драко распечатывает конверт, ломая печать. Они достали письмо, написанное на достаточно длинном пергаменте. Дорогие Гарри и Драко, мы решили написать вам, потому что уже скучаем. Как вы доехали? Там очень много народу, ваша психика ещё слишком хрупкая, надеемся, что вы не забыли Успокаивающее зелье для крайних случаев? Если да, то попросите лучше Снейпа, хотя мы думаем, что вы и сами знаете, что лучше не давать директору Дамблдору лишнюю информацию, посещая больничное крыло. Мы уверены, что вы попали на Слизерин (впрочем, об этом мы узнаем из завтрашних газет) и уже освоились в общежитии. В своём письме напишите с кем вы будете жить все годы. Какие у вас планы, относительно Северуса? Вы, если мы не ошибаемся, планировали поговорить с ним. Лучше сделайте это в ближайшее время, пока он в более менее хорошем расположении духа. Если вы уже это сделали, то напишите нам, мы волнуемся, ведь выбирать между вами и Северусом сложно, хотя мы безусловно выберем вас, не сомневайтесь. Как обстановка в Хогвартсе? Все, наверное, в полном потрясении от того, каким и в каком обществе, приехал Гарри. Сейчас приехало очень много детей наших ровесников, налаживайте с ними связи, это будут очень полезные знакомства. У вас не поменялись планы на учебный год? Помнится, вы хотели изменить некоторые ключевые моменты истории. Хотя, есть немаленький шанс того, что временная линия уже исказилась, и об этом мы тоже говорили дома. Обязательно пишите нам обо всём этом. Также напишите, что будете делать с нынешним воплощением Лорда, мы переживаем за вас. Всё же он не самый слабый маг, даже в таком состоянии. Мы ждём вас на каникулы, и обязательно пишите хотя бы раз в неделю, о том, что происходит в школе. От Дамблдора можно ожидать чего угодно. От Люциуса и Нарциссы Малфой, любимым сыновьям Драко и Гарри. 01.09.1991 «Сыновьям?» — Гарри не мог поверить. Если он правильно всё понял, и это не манипуляция, то его считают буквально вторым сыном, хотя знают от силы месяц. Никогда ещё он не был настолько кому-то помимо Драко ценен. Да, были друзья, но они не могли заменить ту самую, ни с чем не сравнимую родительскую любовь, которой так не хватало Гарри на протяжении всей его жизни. Он ощутил её лишь единожды, оказавшись в объятиях Сириуса. Тогда он думал, что обрёл семью и стал самым счастливым человеком, но, к сожалению, Сириус не стал для него по-настоящему близким. А после того, как Гарри узнал правду, ему уже не хотелось называть его крёстным и, тем более, отцом. Драко, тоже дочитавший письмо, улыбнулся, вызвав своей искренней и чистой улыбкой у Гарри табуны мурашек, тут же разбежавшихся по всему телу и осевших на руках и ногах. Гарри улыбнулся ему в ответ и прижался губами к виску супруга. Нечасто Драко так улыбался. После войны они все разучились улыбаться, вместо этого в глазах и на лицах навечно остались горечь и боль. Но бывали и такие редкие моменты, которые Гарри и Драко ценили больше всего на свете, ведь улыбка самого близкого человека — действительно самое лучшее, что может быть. Драко погладил Гарри по руке и, не переставая улыбаться, произнёс: — Видишь, они приняли тебя, — вновь нежное поглаживание, — по другому и быть не могло, они узнали тебя немного ближе и поняли, насколько ты прекрасный человек. Это вижу я, видят и остальные, — Драко взъерошил волосы Гарри, получив в ответ несильный удар подушкой, и поднялся. Нужно было идти на уроки, ведь до них оставалось всего полчаса, тем более первым в расписании стояло Зельеварение, а им ещё нужно было встретиться с Тео и Блейзом.

***

Когда они пришли в назначенное место, которое находилось в одном из закоулков бескрайних подземелий недалеко от гостиной Слизерина (Драко помнил, что это место очень любили слизеринцы, используя для переговоров, свиданий и как место, где можно уединиться, если успеть занять), то сначала не заметили никого, но потом, оглядевшись, увидели стоящих в одной из ниш Блейза и Тео. Но с ними был ещё один человек, лицо которого полумрак не позволял разглядеть, но силуэт подсказывал, что это, скорее всего, девушка. Они тихо переговаривались между собой, но, увидев подошедших Гарри и Драко, замолчали. Тео и Блейз вышли вперёд и представили девушку: — Гарри и Драко, мы хотим представить вам Панси Паркинсон, — девушка вышла из тени, и они узнали её. Для Драко она была лучшей подругой, которая знала о нём всё. Тонкий аромат её любимых духов окутал помещение, напомнив Драко о годах школы в «той жизни». — Доброе утро, — поздоровалась она, присев в реверансе. — Меня действительно зовут Панси Паркинсон, и мне очень приятно с вами познакомиться. — И нам тоже. Мы думаем, ты уже знаешь, как нас зовут, поэтому представляться нет смысла, — Драко вновь говорил за них двоих, будучи абсолютно уверенным в своих словах и в том, что Гарри согласен с каждым словом. Они склонили головы в ответ на поклон девушки, выражая уважение. — Так о чём вы хотели поговорить? — он обратился уже к Блейзу и Тео. — Мы хотели сказать, что это наша лучшая подруга и она может периодически приходить к нам в комнату. Хотели спросить, не против ли вы? — Блейз неосознанно почёсывал ногтями запястье, оставляя на нём красноватые следы. — Мы… Мы не против. Это ваша комната, мы лишь соседи, — Гарри и Драко не понимали, почему у них вообще этим интересуются. — Ещё я хотела с вами поговорить, — Панси вновь включилась в разговор. — Я ни на что не претендую, но всё же… То, как вы держите себя, и ваше отношение друг к другу… Панси с самого начала, ещё на платформе девять и три четверти заприметила эту странную парочку. Дети, буквально первокурсники, они будто шугались от всего общества, но не так как делали это люди с социофобией, а так, словно они не боятся именно самих людей, а поджидающей в каждом из них опасности, которой, конечно же, не было, по крайней мере в большинстве из них. Они выглядели очень потерянно, и Панси захотелось подойти к ним и обнять, направить и помочь. Но она уже стояла с Блейзом, Тео и родителями, что как всегда разговорились, собравшись все вместе. Поэтому Панси упустила их, но пообещала себе найти их в Хогвартсе и поговорить. Потом, когда Панси уже сидела за столом Слизерина, она посмотрела в глаза сидящих перед ней мальчиков и поняла, что ещё её так зацепило. Взгляд. Их взгляд был почти пустым, в нём лишь на дне можно было разглядеть отголоски каких-то эмоций. Такой взгляд был у умирающих людей. Такой был и у её братьев. Был. Был. Был… А ещё они в целом были похожи. Поттер и Малфой до боли напоминали Панси братьев. Слишком много схожего было, начиная, от внешности, заканчивая мелкими жестами. Панси было слишком больно это вспоминать. Просто в какой-то момент пустота захлёстывала и её, на мгновения возвращая туда, к ним. И вот двое. Она поклялась себе, что хотя бы их она сохранит. Потому что они похожи на них, потому что она уверена, что они тоже станут для неё близкими, потому что они отличались от других, потому что если их не поймут остальные, то она поймёт. Эти двое… Она хотела заботиться о них, оберегать, хранить. Она видела насколько у них уязвимые души. Насколько они цепляются друг за друга. Она понимала, что пока что для этих двух в мире нет никого, кроме друг друга, и, может быть, ещё пары человек. Они одиноки, но им и не нужно общество. Они похожи на неё. Слишком похожи… Тогда Блейз и Тео стали для неё всем. Случайная, встреча перевернула её мир, как и она собиралась перевернуть мир мальчиков, подарив им всю себя. Ради братьев, ради себя, ради жизни. Потому что они этого заслужили, потому что такой взгляд не появляется просто так, и она очень хочет узнать, откуда у этих двух совсем маленьких людей уже есть он. — … то, как вы держите себя, и ваше отношение друг к другу, — Панси смотрела на них, но видела совсем других людей. Гарри переглянулся с Драко, наложил заглушающее и только потом произнёс: — Зачем тебе это? Ты едва знаешь нас… Панси вновь подняла глаза и в какой-то момент не выдержала. В горле образовался противный комок, и она шумно втянула воздух. Одна единственная слеза медленно скатилась по её щеке. — Я знаю вас с вашего рождения, — Панси произнесла эти слова и сразу же убежала наверх, оставляя Гарри и Драко в недоумении стоять и смотреть на таких же недоумевающих Блейза и Тео. Драко не помнил, чтобы у Панси были какие-то проблемы, но они были. На самом деле, он очень мало знал о ней. Он не знал ни подробностей её детства, ни о её семье, ни о том, как она жила первые курсы Хогвартса. Да, он знал многое сокровенное, но об этом Панси категорически отказывалась говорить. Но когда-нибудь они узнают, ведь это связано с ними. Но сейчас, к сожалению, времени задуматься над всеми странностями, происходящими вокруг, не было, ведь приближалось время начала уроков. А опоздать к Снейпу, так ещё и на первое занятие — практически тоже самое, что и быть отчисленным. Кабинет зельеварения располагался в подземельях. Туда, правда, пришлось идти с остальными первокурсниками, чтобы не вызывать подозрений. Если из Большого зала они с натяжкой смогли бы запомнить дорогу, но вот это место им ещё никто не показывал, и они не могли о нём знать. Сам кабинет был достаточно просторным, но тёмным. Серые, почти чёрные стены обрамлял полумрак помещения. Посередине комнаты в три ряда были расставлены широкие парты, за которыми можно разместить три человека, но с учётом котлов, все расселись по-двое. Старосты попрощались и ушли, а оставшиеся одни в кабинете ученики притихли, заинтересованно ожидая начала урока. Северус Снейп был неоднозначным человеком, он притягивал взгляд, но отталкивал своей язвительной манерой речи. Правда только тех, кто не знал его настоящего. Вдруг за дверьми раздались голоса, и, когда она отворилась, в неё вошли Хаффлпаффцы, с которыми у Слизерина был урок. По иронии судьбы, Гриффиндор со Слизерином в этот раз не столкнулись в самом начале. Но здесь был другой человек, что интересовал Гарри и Драко — Невилл Лонгботтом. Он был загадкой в списке людей, с которыми Гарри и Драко хотели восстановить отношения, опираясь на опыт прожитой жизни. Невилл прошёл в класс и сел на место прямо за спинами Гарри и Драко. Они, конечно, напряглись, ведь талант Лонгботтома взрывать котлы никуда не делся, а пострадать не хотелось. Но пересесть они уже не смогли, ведь двери класса в очередной раз распахнулись и в него вошёл, а если вернее, то влетел Северус Снейп. Он всем видом выражал профессионализм, собранность и чувство собственного достоинства. Снейп окинул взглядом класс, чуть задержавшись на лицах Гарри и Драко, и начал урок. Полностью повторяя события прошлой жизни, он произнёс: — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и поэтому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — Снейп говорил медленно и вкрадчиво, будто завораживая и околдовывая учеников своим низким голосом. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф и даже как закупорить смерть. Но это все только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от стада болванов, которые обычно приходят на мои уроки. Северус закончил свою речь, и оглядел застывших от удивления детей. Он умел одновременно и напугать, и заинтересовать людей. К нему всегда либо тянулись, либо его ненавидели. Третьего не дано. После своего вступительного слова Северус всегда проводил устный опрос, и этот урок не стал исключением. Нужно было проверить начальный уровень знаний первокурсников, и вычислить тех, кто может отставать по программе, чтобы позже уделить им немного больше внимания. И начнёт он пожалуй, с… — Мистер Лонгботтом, поднимитесь пожалуйста. Гарри и Драко заинтересованно переглянулись между собой, а после посмотрели прямо Северусу в глаза. Да, история меняется и меняется сильно, это понимали и они, и он. После просьбы встать, Невилла немного затрясло. Он, пошатываясь от волнения, поднялся. Он, в попытках чем-нибудь занять руки держался за стол, постукивая, по нему пальцами. — Мистер Лонгботтом, скажите мне, что получится если я смешаю перетёртые в кашеобразную массу листья мяты с минерализированной водой и красным перцем? — Я… Я не уверен. Но возможно… я имею ввиду… как бы… — видимо от слишком сильной паники, Невилл начал заикаться и не мог вымолвить ни слова. Все взгляды были уставлены на него и только на него. Было некомфортно и очень тревожно. Ему хотелось сесть и спрятаться от всех. — Понятно, садитесь. Есть здесь те, кто может сказать ответ? — Северус иронично поднял бровь и оглядел класс. Вверх взлетели много рук, но среди них Северус не заметил Поттера и Малфоя. Но он мог поставить сотню галлеонов на то, что они знают ответ, но не показывают этого. Что ж, это было умно. Тем более, он не видел смысла спрашивать тех, кто живёт второй раз и программу за первый год Хогвартса абсолютно точно знает. А вот девочка, сжавшаяся в комочек за соседней с ними партой возможно нет. Так что он спросил именно её. — Как вас зовут, мисс? — Северус кивнул в сторону, где она сидела. — Ханна Аббот, профессор, — ответила девочка. Её голос дрожал, а в глазах был не то чтобы страх, скорее жуткая неуверенность в себе и своих силах. — Мисс Аббот, вы знаете, что получится при смешивании перетёртых листьев мяты, минеральной воды и перца? — Северус продолжал говорить ровным вкрадчивым голосом, таким же, каким говорил и в начале занятия. — Перечное зелье, — почти прошептала девочка, опустив голову и уткнувшись глазами в стол. — Правильно, мисс Аббот, приятно видеть, что вы перед тем, как прийти на занятие ознакомились с содержанием учебника. Именно перечным зельем мы сегодня и займёмся, прошу всех достать котлы. Приготовление зелья было в самом разгаре, когда случилось то, чего опасались Гарри и Драко. Жижа в котле Лонгботтома начала шипеть, пениться и толчками выплёскиваться наружу. Она была очень горячей и, к тому же, имела пренеприятный цвет и запах. Все, кто был неподалёку оказались забрызганы скользкой липкой жидкостью. Лишь те, кто оказался под щитами, автоматически выпущенными Снейпом, Гарри и Драко, и те, кто сидел на другом конце класса, не пострадали. Но это были всего около десяти человек, остальных, включая Лонгботтома, окатило горячей жижей. Их Северус подозвал к себе и поочерёдно очистил и отправил в больничное крыло, предварительно сообщив об инциденте мадам Помфри с помощью патронуса. Вообще, внутри Снейпа сейчас бушевал гнев, наполовину с раздражением, обращенные у Лонгботтому и к самому себе. Северус не понимал: как можно умудриться взорвать то, что невероятно сложно взорвать, не зря это проходили именно на первом уроке. Но ещё больше он не понимал, как он пропустил момент, когда всё ещё можно было исправить. Ведь наблюдал же за Лонгботтомом и всё равно. Можно было предотвратить случившееся, с чем Северус позорно не справился. Когда дети вернулись из больничного крыла, Северус уже немного успокоился и был готов спокойно говорить. Нужно было объяснить детям, почему это произошло и как это можно было предотвратить. — Итак, как вы заметили, а может и почувствовали, произошёл небольшой инцидент. Его можно было бы предотвратить, если бы мистер Лонгботтом, — Снейп немного наклонил голову в его сторону, — был бы немного внимательнее. В рецепте указывалось, что зелье варится на основе минеральной воды, а мистер Лонгботтом взял обычную, дистиллированную. Также он совершил ещё несколько ошибок в нарезке ингредиентов. Последствия этого всего могли быть гораздо худшими, будь это зелье немного сложнее, но всё обошлось. В следующие разы настоятельно прошу всех внимательно читать название ингредиентов на этикетках, которые всегда присутствуют на сосудах и коробках, — Северус оглядел класс и остановился взглядом на Лонгботтоме, застывшим каменным изваянием. — А вас, мистер Лонгботтом, я жду сегодня в семь часов вечера на отработку. — Хорошо, профессор, — ответил Невилл дрожащим голосом. — На этом мы закончим ваш урок. Слизерин, ждите старост и идите на трансфигурацию. Северус всегда настаивал на одном очень важном правиле для своего факультета: первую учебную неделю старосты должны сопровождать новоприбывших по замку. Ведь в коридорах очень просто заблудиться, а первокурсники ещё не смогут сообщить кому-либо о том, что потерялись, или создать заклинание компаса или путеводителя.

***

Гарри и Драко вышли из кабинета и, ожидая старост, удалились в нишу, чтобы обсудить прошедший урок. Ведь всё произошедшее давало огромное количество пищи для размышлений. Поведение Снейпа, его неожиданная мягкость и отсутствие язвительности как таковой. Это смущало и наталкивало на определенные мысли…