Уйти и не вернуться

«Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима». Антон Павлович Чехов, «Вишневый сад»

Время до Самайна пролетело невероятно быстро за чередой уроков и домашних заданий. Приходилось вспоминать всю программу, а что-то и учить по-новой. Нет, тяжело им не было, но времени это отнимало немало. Гарри и Драко, с головой погрузившись во всю эту рутинную круговерть, едва не забыли про Самайн и про то, что случилось тогда. В этот раз они решили, что пойдут-таки в запретный коридор. Стоило оценить одного из противников, с которым им придётся бороться. Но в этот раз уже заручившись поддержкой сильных союзников. Тем более, если они пойдут в коридор, у Дамблдора будет иллюзия того, что Гарри ещё в его руках. Хотя это, очевидно, далеко не так. Единственные руки, в которых с недавних пор, будет Гарри — это руки Драко. Они не позволят случиться другому исходу. Утром Самайна они пошли в комнаты декана, с которым у них сложились доверительные отношения. Снейп поддерживал их в трудные моменты, заменяя Гарри отца, а для Драко просто будучи очень близким человеком. Люциус с Нарциссой, к слову, тоже вели активную переписку с Гарри и Драко, частенько подкидывая им идеи времяпровождения. И из-за таких близких отношений, уйти без предупреждения, так ещё и в опасное место, было, как минимум, невежливо и рискованно. Постучав в дверь, Гарри и Драко замерли в ожидании. Декан часто был занят зельями и открывал не сразу, а врываться в комнаты, даже зная пароль, было верхом неприличия. Всё же зельевар очень сильно ценил личное пространство. Но сейчас он не открыл ни с первого, ни с третьего раза. Постояв ещё четверть часа, Гарри и Драко решили, что ждать дальше просто бессмысленно. Вернувшись к себе в спальню, они написали две записки: Люциусу с Нарциссой и Снейпу — и приказали домовикам передать лично в руки вышеназванным людям. И вот, Гарри и Драко, укрывшись заклинанием невидимости, пошли на третий этаж. Всё шло очень гладко: лестницы сразу приезжали в нужное место, ступеньки не исчезали, а коридоры были светлыми и незапутанными. Портреты, правда, подозрительно глядели на колышущиеся шторы, но с движением воздуха Гарри и Драко, увы, ничего сделать не могли. Но вот перед ними открылся тот самый заветный коридор. За большой металлической дверью, как и в прошлой жизни, сидел огромный трехголовый цербер по имени Пушок. Каждая из голов сразу повернулась на входящих и зарычала, но Гарри, не мешкая, наколдовал флейту, которая заиграла незамысловатый мотивчик Вивальди. Откуда он знал его, Гарри сказать не мог, но предполагал, что когда-то эту мелодию услышал у Дурслей, и она отложилась в голове. За Пушком скрывался люк — история повторялась. Вот только под люком были не дьявольские силки, как в прошлый раз. Едва раскрыв его, Гарри и Драко отпрянули назад, потому что внизу было неожиданно светло. Присмотревшись, они поняли, что влипли. Внизу разливалась раскалённая лава. Первой мыслью у них было: «Неужели здесь реально ждёт смерть, и Дамблдор в этой жизни не шутил?», а второй, пришедшей сразу же после неё: «Надо уходить отсюда, пока не стало поздно». Но дверь, как назло, не открывалась. Гарри и Драко перепробовали все известные им заклинания, а знали они их немало, но дверь так и не поддалась. Они были в ловушке. Домовик, которого попытался вызвать Драко не откликнулся на зов, а патронуса было вызывать слишком рискованно — тогда могут возникнуть лишние вопросы и последующие за ними проблемы. Теперь всё внимание Гарри и Драко было сосредоточено на люке. Лава была несколько странной, она не шипела при попадании в неё воды. Это вызывало вопросы, ведь это противоречило законам физики, которые, кстати изучались даже в Хогвартсе, а ведь магия почти полностью противоречива им. Тогда Драко в голову пришло одно предположение — ведь лава может быть лишь иллюзией. Когда они перепробовали уже множество отменяющих заклинаний, у них начали опускаться руки. Сколько всего они разного, даже косвенно относящегося к иллюзиям, они применили. Им уже начало казаться, что это не иллюзия совсем, но чтобы прыгнуть, нужно было убедиться, иначе смерть будет уже неменуема. Они сидели, отчаявшись, в обнимку на краю колода, когда Гарри выдал: — Драко… — Гарри резко вскочил, утягивая, за собой супруга, отчего тот ойкнул и протянул в ответ: — Ммм? — А мы ведь совсем глупые, ты знаешь? — С чего ты взя… — Драко прервался на полуслове, похоже, тоже понимая, что Гарри имел ввиду. — Фините Инкантатем, Мерлина ему в зад! Драко, мы забыли про Финиту! — Гарри выглядел так, как будто сейчас начнёт биться головой об стену. Он едва не потерял контроль над флейтой, но Драко вовремя его одёрнул. Но Гарри был прав, Финита действительно помогла, и в скором времени Гарри и Драко прыгнули в люк, предварительно с помощью заклинания смягчив себе место приземления. Первое испытание было пройдено, но осталось ещё много. И судя по первому, ничего хорошего Гарри и Драко не ждало. Приземлившись на пол, временно превращенный в пружинистую поверхность, Гарри и Драко огляделись. В комнате царил мрак, было очень душно и трудно дышалось. Неуютная атмосфера была везде, заполняя весь свет. И, под конец, как будто крышка гроба, над головами мальчиков захлопнулся люк, отсекая им все пути к отступлению.

***

— Драко, мы не можем просто сидеть и ждать, пока придёт помощь! Мы должны сами что-то делать! — они уже битый час сидели и пытались предпринять хоть что-нибудь, но абсолютно любые усилия оказывались тщетны. — И что мы можем сделать сейчас? — Хотя бы просто не сидеть на месте! — А что ты предлагаешь?! Комната экранизирует всю магию, всю! — Мы можем попробовать открыть люк силой! Я сразу же возьму контроль над флейтой. — Поттер, в тебе опять взыграло твоё мордредово гриффиндорство! Ты понимаешь, что мы не можем рисковать, это не то, ради чего мы сюда вообще перемещались. Мы рисковали уже достаточно, чтобы исчерпать даже твой огромный запас везучести! — Драко, правда, не хотел грубить партнёру, но нервное напряжение, копившееся в нём с того момента, как они поняли, что просто так отсюда не выйдут, сыграло свою роль, и он просто не сдержался. — Я не хочу потерять тебя, Поттер, олень ты тупой! — под конец Драко сорвался на крик, а в его глазах блестели сдерживаемые слёзы, увидев которые Гарри почувствовал укол вины. — Драко… — тихо начал он. — Драко, я… Прости меня… — Это ты прости меня, придурок. Разберёмся сейчас со всем, только не лезь на рожон, — Драко подошёл ближе и сразу же был притянут в объятия. Гарри поглаживал его по спине, чувствуя крупную дрожь, что била Драко. Он знал, что супруг не принимает даже мысли о том, что они потеряют друг друга, это было самым большим его страхом. Гарри не обижался ни на срыв, ни на грубые слова, ведь сам через это проходил, не отпускал Драко ни на шаг от себя, тогда, после войны. И сейчас этот страх потери, что уже никогда не будет изгнан из их сердец, иногда прорывается наружу, особенно в такие моменты, когда непонятно, что будет впереди, и выживут ли они вообще. Прощупывание стен не дало ничего кроме грязных рук. Уже продрогшие, Гарри и Драко начали терять терпение, когда, в один момент, Драко от нервов пнул стену, и она неожиданно провалилась вперёд. Перед ними раскинулась ещё одна большая комната, которая была объята полумраком. На противоположной стене комнаты, прямо напротив двери была арка, за которой виднелся длинный светлый коридор. Он манил к себе, усыпляя бдительность, заставляя верить в то, что там, в этом свете — выход. Лишь одно неприятное предчувствие свербело на грани сознания, но быстро затерлось под манящим ощущением близкой свободы. Медленно, Гарри и Драко сделали сначала один шаг, потом второй, третий и… Резкий звук рассекаемого воздуха, кинжал пролетел возле Драко, задевая лишь по касательной, рассекая кожу и оставляя неглубокий, но длинный порез. Гарри резко одернул супруга и отпрыгнул сам, спасаясь от летящих во всех направлениях с бешеной скоростью клинков. Он отошел ещё дальше, уже почти таща на себе Драко, который с каждой секундой всё больше слабел. Порез сочился кровью, пропитывая алым цветом рубашку, а Драко с каждой секундой бледнел всё больше, становясь холоднее. После войны Гарри уже примерно знал, что делать в таких ситуациях, и поэтому выудил из карманов, расширенных магией, настойку бадьяна и безоар. Настойкой он полил порез, чтобы хоть как-то закрыть рану и остановить кровь, а безоар запихнул в рот ещё соображающему супругу и помассировал горло, помогая проглотить. Противоядие нужно было для того, чтобы если на клинке было зелье, оно прекратило или хотя бы замедлило свое действие. Положение было почти безвыходным. Гарри попытался наложить лечебное заклинание, но рана никак не хотела закрываться. Нужно было срочно получить помощь. Как на зло Гарри тоже начал чувствовать лёгкое головокружение и постепенно подступающую слабость, но старался держаться ради Драко. Нельзя вдвоём быть в недееспособном состоянии, ведь это может стоить им жизни. Мало ли кто решит наведаться сюда. Сознание мутилось, Гарри начало тошнить. «Хоть бы Снейп успел», — промелькнуло у него в голове, перед тем как его утянуло в вязкую темноту. Когда Гарри очнулся, то обнаружил, что он в больничном крыле, а рядом с его кроватью обнаружился профессор зельеварения, декан и просто близкий человек Гарри — Северус Снейп. Также рядом были Малфои старшие, а вот Драко нигде не было видно. Драко… Драко. Драко!

***

С самого утра Северусу было неспокойно. Причиной этому стало то, что сегодня двое его подопечных: Гарри Поттер и Драко Малфой — собрались совершить опаснейшую вылазку в Запретный коридор. Северус пытался их отговорить, но эти двое были свято уверены в том, что справятся с тем, что их там будет ждать. Снейпа они, конечно же, предупредили и попросили быть начеку и, если они не подадут знака Патронусом или как-то ещё, через некоторое время отправиться туда за ними. Вся эта затея в принципе отдавала безумием, но Северус слишком дорожил мальчишками, к которым успел привязаться, чтобы отказаться. Да и Люциус, на удивление, был не против всего этого. Всё пошло не так уже на завтраке. Там Дамблдор подозвал Северуса ближе и сообщил, что того срочно вызывают в Гильдию Зельеваров, по какому-то неотложному делу. Пришлось согласиться иначе директор бы не отстал и всё равно добился бы своего, вот только уже с помощью зелий или лигиллименции. И если первое Снейпу вреда не принесёт и не подействует, то второе… Увы Дамблдор, каким бы он не был меркантильным и лицемерным, всё же был сильнее Северуса. В Гильдии оказалось, что вызова не было, но, увидев Снейпа, маги решили, что сейчас лучшее время, чтобы познакомить его со всеми новыми разработками. Наколдовав Темпус, Северус увидел, что прошло уже полчаса с того момента, как мальчишки зашли в Коридор, и вскоре должен будет прилететь Патронус от одного из них. И если этого не случится, то нужно будет срочно переместиться в школу и там бежать на третий этаж. Запасным вариантом, если он не успеет, будет Люциус, но тот также был в Минестерстве, и скорее всего уйти ему будет ещё сложнее. Спустя ещё полчаса Северус забил тревогу, ведь он так и не получил ни одного сигнала от Гарри и Драко. Да и интуиция вопила, что нужно срочно идти спасать малолетних экстремалов, которые, он чувствовал, опять влипли. Вообще, в прошлой жизни Поттера и Малфоя в Запретном Коридоре всё было легко и просто, но пересмотрев несколько раз воспоминание Гарри, Северус, как опытный менталист, заметил некоторые несостыковки, но не заострил на них внимание. Зря… Очень зря… Едва отделавшись от магов из Гильдии, Северус сразу же переместился, камином в Хогвартс, послал Патронус Малфою-старшему и побежал наверх. Мантия, за его спиной развевалась от скорости движения, а лицо выражало решительность и скрывающуюся за ней обеспокоенность. Оказавшись на третьем этаже, Северус прошёл вперед по коридору и уткнулся в массивную железную дверь. «Это оно», — проскользнуло у него в мыслях, и, тихо произнеся Алохомору, он толкнул тяжелую дверь, которая со скрипом распахнулась, впуская его внутрь. Подчиняясь внутреннему чутью, Северус закрепил дверь заклинанием так, чтобы она не закрывалась, но, при этом, чтобы пёс не выбежал наружу. Сразу же он наколдовал маленький рояль, который играл, подчиняясь его воле, одно из горячо любимых Северусом произведений, и пошёл вперёд. Открыв люк, Северус просканировал место приземления выявляющим заклинанием, смягчил пол и прыгнул вниз. В комнате, в которой он оказался, было темно и душно, будто в склепе. Северус поднял палочку, произнёс заклинание и понял, что мальчишки влипли, и он сам, кажется, тоже. В комнате вообще невозможно было применить магию, никакую. То ли стены поглощали её, то ли с составом воздуха было что-то не так, распознать было сложно, оставалось лишь надеяться, что в следующей комнате магия будет работать лучше. На противоположной стене комнаты был проход, куда и направился Северус. Заходя в следующее помещение, он успел застать, как Гарри оседает на пол, держа супруга в руках. Под ними разливалась небольшая лужа крови, которая вызвала у Снейпа удивление и раздражение одновременно. И это лёгкие испытания?! В воспоминаниях, показанных ему всё действительно было хорошо, вот только здесь ничего подобного не было и в помине. Но задумываться о причинах такого расклада событий не было времени, ведь нужно было срочно помочь мальчишкам, которые опять вляпались. Опытным путем определив, что магия работает, Северус трансфигурировал из камня, отколовшегося от стены, лестницу, которую позже собирался использовать, чтобы подняться самому и левитировать Поттера и Малфоя наверх. Первую помощь оказывать не пришлось, Гарри сделал это сам, Северус понял это по лежащему рядом флакону бадьяна и упаковки из-под безоара. Вот только он совершил одну большую ошибку — не принял универсальный антидот сам. А ведь яд, если он есть, может быть сильным и через маленькие ранки и кровь в небольшом количестве передасться Гарри. А вот каковы будут последствия этого, сказать сложно. Впрочем, в данной ситуации Северус уже ничем не мог помочь, нужно было попасть в лабораторию.

***

Прибыв в больничное крыло, Северус сразу же позвал Помфри и послал Патронус Люциусу, который, наверняка, уже ждал его в подземелье в северусовых покоях. После этого Снейп уложил мальчишек на кровати, и подошедшая Мадам Помфри наложила на них углубленное, используемое только целителями диагностическое заклинание. — Идите в лабораторию, Северус, мальчики оба отравлены, причём мистер Малфой сильнее и угроза для жизни у него выше, — произнесла она, заливая рану Драко порцией бадьяна и накладывая усиленное заживляющее. Так быстро Северус ещё не бегал никогда. В этот момент он очень жалел, что в Хогвартсе нельзя аппарировать. По пути Северус столкнулся с Малфоем-старшим, но даже не отреагировал, вызывая у того недоумение. В лаборатории зельевар взял зелье-проявитель, которое выявляет даже самые слабые и затерявшиеся токсины, яды и другие опасные вещества в организме. Обычно оно не используется, но для, выявления, например, маггловских ядов подходит только это зелье. Обычные яды всегда показываются при использовании диагностического заклинания, а вот вышеуказанные проявляются как отравления неизвестной природы. Вернувшись в больничное крыло, Северус сразу же вылил зелье в подготовленную Помфри ёмкость и добавил туда кровь Драко. Результат заставил их обоих ужаснуться. В крови была огромная концентрация батрахотоксина, и, если бы Гарри не дал Драко безоар, тот бы скончался примерно через восемь минут после ранения от остановки сердца. Яд использовался магглами и поэтому при помощи магии блокировался не сложно, но при такой большой дозировке даже более сильный организм мага сдался бы. Ещё большей опасностью служило то, что также обнаружилась отностительно небольшая дозировка магического яда, чем-то похожего по действию на фосген, благодаря которой дыхание у Малфоя постепенно ухудшалось. Вытянуть его было возможно, но риски, к сожалению, были. Был ещё Поттер, состояние которого также ухудшалось с каждой минутой. Он бледнел и, задыхаясь, слабо шевелил губами. Подойдя поближе, Северус услышал, что Гарри тихо шепчет «Драко, Драко, Драко…». Анализ показал наличие того же магического яда, что и у Драко. Маггловского не было, что уже являлось гарантией быстрого выздоровления. Противоядие для этого яда, который был достаточно известен, у Северуса, к счастью было. На выходе Северус снова столкнулся с Люциусом, который стоял, видимо, уже давно, ведь взгляд его не предвещал ничего хорошего для всех и каждого. Но сейчас Малфой-старший с его мнением для зельевара значил гораздо меньше, чем крестник и его супруг, и Люц это понимал, поэтому не стал останавливать Снейпа, лишь только подошёл поближе к сыну и сел на стул возле его кровати, поглаживая бледную щеку. Драко, почувствовав родную магию, инстинктивно потянулся к ней и задышал чуть легче. Родовая магия лечит… Лечит лучше любого лекарства. Это одна из известнейших аксиом магического мира, она просто есть, и никто не знает почему. Сидя рядом с сыном, таким бледным и почти безжизненным, Люциус ощущал щемящее чувство тоски в груди, перемешивающееся с сожалением. Казалось, он не был рядом тогда, когда был особенно нужен сыну. Вспомнились и картины прошлого-будущего, где он толкал семью всё дальше в пропасть. Оставалось лишь надеяться, что здесь всё сложится гораздо лучше, и Малфои снова придут в свой расцвет.

***

Прошло полчаса с того момента, как Северус влил мальчишкам противоядия от того яда, что влиял на дыхание и лёгкие, когда прибыла Нарцисса. Она была взволнована и бледна, и сразу же кинулась к супругу, порицая его за то, что он не предупредил её, о том, что сыну плохо, что не позвал. Закончив свою тираду, она подошла к кроватям Драко и Гарри и поочерёдно прикоснулась к их холодным бледным лбам кончиками холеных белых пальцев. В этом жесте, казалось, была выражена огромная материнская любовь и нежность, что копилась в Нарциссе. Она присела на трансфигурированный стул рядом с Люцем и принялась расспрашивать Северуса о том, как проходит выздоровление мальчиков и есть ли какой-то прогресс. Узнав, что у Драко на быструю поправку шансов немного, Нарцисса прикрыла рот рукой и рассерженно посмотрела на Люциуса. Но злость на супруга сейчас перекрывало беспокойство за сына и его пару. Нарцисса прекрасно разбиралась в зельеварении и, услышав, ЧТО обнаружилось у Драко в крови, пришла в ужас. Ведь противоядия как такового не существовало. Маггловские яды блокировались безоаром, а вот их последствия уже ликвидировались зельями по отдельности. Проблемы с сердцем, которые вызывал батрахотоксин, лечились тяжело. Нужно было дождаться полного выхода яда из организма, причём вызвать рвоту будет бессмысленно — отравляющее вещество попало в организм через рану, а значит сразу в кровь.

***

Гарри просыпался тяжело. Всё тело ломило, а веки будто склеили друг с другом. Под спиной было непривычно твёрдо. Разлепив таки глаза, Гарри, словно сквозь густой туман, огляделся: вокруг были лишь кровати и белые стены. Рядом с Гарри на стуле спал Северус Снейп, и это уже успокаивало. Малфои старшие также стояли неподалёку. Но чего-то всё же не хватало… Осознание накрыло Гарри оглушающей волной — Драко! Драко, Драко, Драко… — Драко! — Гарри не заметил, как вскрикнул, заставив всех, кто находился в больничном крыле, вздрогнуть. — Где Драко? — пришлось резко проснуться, ведь острое чувство неправильности превратилось в страх, когда Гарри вспомнил, что произошло перед тем, как он отключился. — Гарри, тише, всё хорошо. Драко спит, его состояние стабилизировалось. Вас отравили, обоих. Вы ещё расскажете мне, как влипли во всё это. — Как отравили? Меня ничем не задело, весь удар пришёлся на Драко, — Гарри был в недоумении, а ещё в душу закрадывались подозрения: почему тогда он в сознании, а Драко — нет. — Вы вдыхали его, у меня в крови тоже обнаружилось немного, но на меня такое количество не успело даже повлиять, а вот вы могли задохнуться там. Легкие бы просто отказали. — А почему тогда Драко ещё не очнулся? — спросил Гарри, давя в себе плохое предчувствие. Но по выражению лица Снейпа он понял, что боялся не зря. И следующие его слова только подтвердили подозрения. — На кинжале, которым его ранило, был маггловский яд влияющий на сердце. Он должен был продержаться максимум десять минут после ранения, но действие безоара купировало его. — Мерлин! — Гарри резко сел, подтянув к себе колени, и сжал руки в кулаки. — Как он? — так страшно Гарри, наверное, не было почти никогда. Лишь в тот момент, когда пытали Гермиону и когда умер Сириус. Но даже всё это поблекло сейчас перед страхом за любимого человека. — Пока что неплохо, но есть шанс, что состояние не улучшится и сон перетечет в кому. А вот что делать тогда, будет решать мадам Помфри, я в таких делах плохо разбираюсь. Она и так скрепя сердцем и с помощью Люциуса согласилась на то, чтобы я вас лечил, потому что в ядах я разбираюсь больше чем она, да и медицинское образование у меня есть, — Северус заметил, что после слов о коме Гарри помрачнел. Это было вполне понятно — он не смыслил жизни без супруга, они стали единым целым, и разделить их было, казалось, невозможно. Вот только у судьбы другие планы. — Мне нужно быть с ним, моя магия ему поможет, — в голосе Гарри была лишь усталость. Он будто сдулся, резко повзрослел за эти пару минут. Северус не удержался и притянул его в объятия, он привязался к Гарри, как к сыну, и ему было больно видеть, как он страдает. — Мы сделаем всё, чтобы Драко жил, — эти слова сейчас звучали очень сомнительно, но они были нужны Гарри. Он встал и подошёл к Драко, лежащему под тонкой белой простыней, безжизненному и бледному. Возле его кровати сидели Люциус с Нарциссой. Глаза женщины покраснели и опухли, было видно, что она плакала, а мужчина был лишь хмур и сосредоточен. Но Гарри знал, что он тоже очень волнуется за сына, но привычка всегда и везде держать лицо не позволяла ему показать это. Гарри тихо присел на постель мужа и взял его за руку. Магия мягким импульсом отозвалась на прикосновение, а рука мягко дрогнула, будто сигнализируя, что Драко жив и всё ещё чувствует.

***

Говорят, что те кто в коме всё видят и слышат, особенно волшебники. Они бредут в тёмном тумане, пытаясь найти выход из этой своеобразной клетки, у которой, на самом деле, нет ни стен, ни пола, ни потолка. Это лишь сплошная пустота, и все заполняют её сами. Чьё-то подсознание превращает её в лабиринт, чьё-то в пещеру с озером и ярко-голубой водой, а чьё-то не превращает ни во что вовсе. Все эти места одинаковы, различается лишь твоё желание жить и желание других, чтобы жил ты…