Уйти и не вернуться

«Судьба справедлива в своей безжалостности»,

TsissiBlack, «Демон-Хранитель»

… — Мне жаль, Северус, но я уже ничем не могу помочь, — голос мадам Помфри был первым, что услышал Гарри после пробуждения. — Вы, уверены? Тогда мне нужно будет донести это до Люциуса, и советую вам не присутствовать при этом, — вторым говорившим был Снейп, и тон его совсем не понравился Гарри. Он смутно догадывался, о чём может идти речь, но всё ещё «убегающее» сознание не давало в полной мере оценить происходящее. — А мистер Поттер? — С ним я буду говорить отдельно. Ну или это сделают за меня старшие Малфои, — напряжение в голосе усилилось, и к нему прибавилось беспокойство. — Тяжело тебе будет… — вздохнула Поппи и, судя по звуку, удалилась в свой кабинет ровно в тот момент, когда сработал камин. Гарри приоткрыл глаза и увидел Дамблдора, стоящего и оглядывающего больничное крыло. — Северус? Что произошло с мальчиками, пока меня не было? — директор внимательно посмотрел на Снейпа, скептически взирающего на него в ответ. Сейчас Северус не беспокоился, на такие вопросы у него были заранее обговоренные с Поттером и Малфоем ответы. Сейчас главное удержать ментальный блок на всех воспоминаниях, связанных с общением с мальчиками и разговорами с Люциусом. — Мальчишки, Поттер, я так подозреваю, в первую очередь, решили погеройствовать и спасти философский камень, — он усмехнулся и вытолкнул наружу нужные воспоминания. — Но испытания оказались слишком сложными для них. Чем они думали только! — Северус позволил обеспокоенности вперемешку с раздражением появиться в своём голосе. Всё же директору стоит понимать, что за Гарри всегда будет стоять он. Пусть и в качестве декана. А вот все более личные отношения нужно скрывать, ведь это рычаги давления в первую очередь на ещё нестабильных мальчишек. Что случиться, если директор решит взяться за них всерьёз, Северус не представлял и представлять не хотел. От одной мысли о том, что их будут поить зельями и воздействовать ментально, сердце содрогалось от отвращения и ужаса. И, самое главное, что сейчас они не смогут сделать ничего. У них недостаточно ресурсов на то, чтобы хотя бы попытаться дискредитировать Дамблдора в обществе. Поэтому оставалось лишь копать под него и медленно копить компромат. — Мальчики… — Дамблдор задумчиво почесал бороду. — Они особенные, верно? Я наблюдал за ними, и у их успехи в учёбе меня поразили. — Они чрезвычайно умны, не поспоришь, но и до них были такие же студенты, — напрягся Северус. Внимание директора хоть и не было неожиданностью, но ничего хорошего не обещало. — Не спускай с них глаз, мальчик мой, — зельевар, уже привыкший за двадцать лет к такому обращению, всё равно скривился. — Да, директор. — А сейчас расскажи мне, что с мальчиками? — Дамблдор нахмурив брови, переведя взгляд на неподвижного мертвенно-бледного Драко и притворяющегося спящим Гарри. — С мистером Поттером уже всё в порядке, отравление, была нарушена работа лёгких, но это легко поправимо магическим путем. — А молодой Малфой? — С ним сложнее. Маггловский яд, думаю этого хватит вам для того, чтобы понять в каком он сейчас состоянии. — Его получится спасти? — директор выглядел искренне обеспокоенным, и Северус окончательно запутался в его намерениях. Но сейчас это было не важно. Важен был Гарри, который без Драко не сможет. Но у него были друзья с третьего курса Слизерина, кажется, Паркинсон, Нотт и Забини — толковые подростки. Они и сам Северус помогут Гарри. Обязательно помогут. В тот момент, когда директор удалился тем же путем, что и пришёл — через камин, Гарри открыл глаза, и первыми словами его были: — Что с Драко? Северус вздрогнул от неожиданности, повернулся, подошёл к Гарри и сел на край постели. В его руке, повинуясь невербальному заклинанию, появился стакан, наполнившийся водой. — Тише, тебе нельзя подскакивать, лежи, — зельевар одной рукой удержал хотевшего было сесть мальчика, а другой — поднёс стакан к его губам. — Что с ним, профессор, скажите! — на людях Гарри обращался к Северусу только на «Вы», несмотря на близкие отношения. Не хотелось, чтобы это позже подставило их. — Гарри, посмотри на меня, — Северус крепко сжал руку мальчика, стараясь успокоить его. — Новости не из лучших. Пожалуйста, постарайся сейчас держать себя в руках. Гарри… Драко в коме. Ещё ночью его состояние стабилизировалось, но не так, как нам хотелось бы. — Я… — Гарри закусил губу, пытаясь удержать слезы. — Я не знаю, что сказать. И что делать тоже… — он зажмурился, отчего на его ресницах осели влажные капли. Внутри словно что-то треснуло, заклинила стрелка компаса, указывавшая в хитросплетениях судьбы правильный путь… Северус сочувственно посмотрел на Гарри и, не сдержавшись, притянул его к себе в объятия. — Ты справишься, Гарри! Слышишь меня? Справишься! — зельевар погладил мальчика по спине. — Я буду с тобой, Люциус и Нарцисса с тобой, твои друзья с тобой. Нет больше той реальности, где у тебя никого кроме Драко нет. Вы больше не одни. Ты не один. Запомни это и не падай духом. Ты будешь нужен ему. Он очнется. Обязательно. — Спасибо… — тихо прошептал Гарри куда-то в плечо Северусу. — Не за что. А теперь ложись, тебе нужен покой. Я посмотрю за Драко, — он потрепал мальчика по волосам и опустил обратно на подушку. — Только разбудите меня, если что-то случится, — произнёс Гарри, уже вновь засыпая.

***

— Их слишком долго нет! Нужно пойти проверить или хотя бы подойти к декану! — Панси беспокойно наворачивала круги по небольшой комнатке. Напротив неё с совершенно одинаковым выражением отчаяния на лице сидели Тео и Блейз, одновременно переживая за Гарри с Драко и думая, как успокоить подругу, которая, такими темпами, скоро побьёт мировой рекорд по количеству пройденных по комнате кругов в минуту, если такой, конечно, вообще существует. — Панси! Успокойся, Гарри с Драко просили не паниковать. Лорд Малфой и профессор вытащат их, если что-то пойдёт не так, — Блейз потер виски, морщась от зудящей головной боли. Тревога не обошла и его, хотя внешне никак не проявлялась. — Если вы не идёте со мной, то я иду одна! — девушка направилась к двери. — Панс, твою мать, ты решила, что нам нужны проблемы? — раздражённо пробурчал Тео и потянул Блейза за рукав. — Пошли. — Вы тронулись… — Блейз покорно встал и поплёлся за друзьями. Сейчас, ночью, если они попадутся кому-нибудь из учителей или Филчу, то следующие несколько недель проведут на отработках, драя полы и полки. Но что такое несколько недель отработок против жизней друзей. Они уже знали часть истории Гарри и Драко, они верили им. Тео, Блейз и Панси поклялись, что не предадут доверия и когда-нибудь дождутся полного рассказа. А сейчас их друзья могли погибать где-то в недрах коридора, в котором неизвестно что обитает. На третьем этаже дверь в коридор была распахнута, будто оттуда кто-то выбегал в спешке. Стало очевидно, что Гарри и Драко там уже нет и нужно идти обратно. Но они бы пересеклись, если бы мальчики вышли недавно, а если давно, то скорее всего они в больничном крыле или у декана. К Снейпу соваться посреди ночи было чревато большими проблемами, поэтому они решили направиться в обитель Мадам Помфри. В больничном крыле горел свет, но стояла абсолютная тишина. Было слишком тихо. От этого становилось неуютно, что-то было не так. Часть помещения была отгорожена большой белой ширмой. За ней ничего нельзя было разглядеть. — Идём-те! — прошептала Панси и повела Тео и Блейза к загородке. Заглянув за неё, они ничего не увидели, и из этого вырисовывался, лишь один вывод: были наложены заклинания отвлечения внимания и заглушающее. Несколько минут они стояли, думая, как поступить. Уйти — значит оставить Гарри и Драко, если они не здесь, на возможную смерть, но при этом можно ещё и нарваться на большой выговор. И всё же волнение пересилило, и они громко позвали: — Мадам Помфри! Из маленькой комнатки сбоку от них вышла женщина в мантии поверх пижамы и спальном чепчике. Она взволнованно осмотрела третьекурсников и, не обнаружив видимых повреждений спросила, зачем они вообще подняли её посреди ночи. — Вы не знаете, что с Гарри Поттером и Драко Малфоем? Их нет в комнате с вечера. — Они там, — мадам Помфри указала рукой на ширму. С ними профессор Снейп, сейчас я сообщу ему про вас, и он решит, что с вами делать, молодые люди. — Спасибо, мадам Помфри, — тепло поблагодарила Панси женщину. А ведь она могла выгнать их из больничного крыла, даже не выслушав, когда узнала, что они здоровы. Через пару минут целитель вышла из-за ширмы и, подозвав к себе третьекурсников, сказала тихо пройти туда, что Панси, Блейз и Тео и сделали. Там действительно находился профессор. Он стоял и молча проследил глазами за входящими. Увидев лежащего на больничной койке белого как мел Драко, Панси прикрыла рот рукой и тихо ахнула. — Что с ними? — не здороваясь, с порога спросил Блейз и только потом, опомнившись произнёс. — Здравствуйте, профессор. — Не знаю, что вы тут забыли посреди ночи, но раз пришли, то вам нужно знать. Вы в близких отношениях с мистером Поттером и мистером Малфоем, верно? — и хотя Северус знал ответ, всё равно дождался кивка и продолжил. — Драко в коме. Они не справились сегодня вечером. — Кома… — от осознания ситуации стало страшно. — Вы знаете про Коридор? — Да, я вытащил их оттуда. Но сейчас не про это. Я не смогу быть с Гарри постоянно, вы же сами видели, что он живёт только благодаря Драко и наоборот. Теперь ему придётся тяжело, нужна будет поддержка. И её сможете дать вы, как… лучшие друзья (?), — Тео, Панси и Блейз кивали на каждое предложение. — Прошу вас как декан и как наставник, будьте с ним столько, сколько сможете. — Конечно, мы будем! Можете даже не просить! — воскликнула Панси. — Какие мы тогда будем друзья, если оставим его?

***

Вернувшись в свои покои, уже падая от усталости, Северус застал там Люциуса, сидящего на диване и попивающего кофе. — Ну и что это значит, друг мой? — зельевар вдернул бровь вверх и окинул аристократа усталым взглядом. — Мы с Нарси решили, что останемся в Хогвартсе хотя бы на несколько дней. Она в соседних покоях, господин директор милостливо выделил нам комнаты, — Люциус и не думал вставать, а лишь поманил Северуса тоже сесть. — А ты решил..? — А я решил, что ты не откажешься от ещё одной ночи со мной, — буквально промурлыкал Люциус и продолжил совсем другим, серьёзным тоном. — Пошли, тебе нужно поспать, ты совсем себя загонял! — А кто твоего сына и зятя тогда вытаскивать будет? — произнёс Северус, напрочь игнорируя первую часть сказанного Малфоем. — Я тебе за это премного благодарен, но наблюдать тебя в состоянии полутрупа не доставляет мне удовольствия. И потом, кто будет спасать моего сына, если ты свалишься от усталости? — Люциус взял не сильно сопротивляющегося зельевара за руку и повёл в спальню, благо, расположение комнат он знал наизусть. Когда они добрались до кровати, Северус с наслаждением скинул кожаные туфли и мантию и лёг на постель. Малфой присел рядом с ним и принялся расстегивать глухой чёрный сюртук легонько поглаживая напряжённое тело кончиками пальцев. Постепенно Северус расслабился, засыпая под нежными прикосновениями аристократа. Сил хватило лишь на то, чтобы наложить будильные чары и убрать палочку обратно в кобуру на предплечье. Люциус, почувствовав, что Северус заснул, расстегнул до конца все пуговицы на сюртуке, рубашке и брюках и снял их с него, складывая на прикроватной тумбочке, после чего обдал зельевара очищающим заклинанием и удалился в душ, чтобы через пятнадцать минут выйти оттуда и лечься Северусу под бок. Утро для Северуса началось с крепкого стояка, упирающегося ему в бедро. — Доброе утро, — промурлыкал ему из-за спины Люциус. — Я соскучился, выделишь мне полчаса в своём плотном графике? — Северус сглотнул, чувствуя, как мурашки бегут по телу от голоса Малфоя. Сам зельевар тоже истосковался по любовнику. В последний раз наедине они оказывались лишь в конце лета. Но и сейчас времени было немного, поэтому Северус развернулся и притянул Люциуса ближе, завладевая его губами. Руки шарили по телу напротив, вспоминали и выискивали новые чувствительные местечки. На секунду разорвав поцелуй, Люциус прошептал: — Хочу тебя… — Не сейчас, слишком мало времени, прости Люци… — Северус вновь втянул Малфоя в поцелуй, словно пытаясь им загладить вину за то, что не может уделить достаточно времени и дать больше. Но Люциус вновь убрал губы, спускаясь ниже на шею и грудь, проводя цепочки легких поцелуев. Пальцы Северуса вплелись в длинные платиновые волосы Люца, сжимая их и лаская кожу головы, вызывая у Малфоя непроизвольно вырывающееся мурлыканье. Дойдя до резинки трусов, Люциус подхватил её зубами и стянул вниз, на секунду касаясь возбужденного члена Северуса, вырывая у того короткий стон. Насладившись реакцией любовника, Малфой снова провел по члену, в этот раз языком, чувствуя, как рука на волосах сжимается. После этого он накрыл губами головку, слизывая выступившую капельку жидкости, и насадился ртом, почти утыкаясь носом в жесткие чёрные волоски. Люциус, всегда холодный и сдержанный, таял, чувствуя неприкрытые эмоции Северуса, его член, скользящий в горле, его руки, ласкающие и нежные, его стоны в моменты, когда он на грани. Люциус ускорился, усерднее двигая головой. Понимая, что Северус уже близок к оргазму, он взял в руку свою возбужденную плоть и начал водить по ней, подводя себя к грани. Последней каплей стало ощущение того, как Северус изливается у него в горле, и Люциус тоже кончил, издав при этом горловой стон, заставляя любовника содрогнуться от приятного чувства. — А вот теперь, доброе утро! — протянул Люциус, откатившись на край постели и довольно потягиваясь.

***

Последнюю неделю Гарри провел около постели Драко в больничном крыле, изредка прерываясь на визиты Люциуса с Нарциссой или Блейза, Тео и Панси и нескольких других слизеринцев. Один раз даже заглянул Невилл и, смущаясь, поинтересовался самочувствием Гарри. Но никого Поттер к себе не подпускал, единственным человеком, с которым общался Гарри, был Северус. Они сидели подолгу, разговаривая обо всём на свете. Северус помогал отвлечься от нависшей над Драко дамокловым мечом угрозы внезапной смерти. Только с Северусом Гарри мог расслабиться, отпустить себя, плакать, делиться тревогами. Почему? Он никогда не сможет сказать, он сам не знал, но отчего-то проникся доверием к мрачному зельевару. Всё время, когда Северуса не было рядом, Гарри проводил у постели Драко. Сидел на стульчике или ложился рядом, беря в руки холодные ладони, стараясь согреть, влить побольше магии. Иногда читал книги, которые нужны были для занятий их сокурсникам, иногда газеты, посвещая в свежие новости. Подолгу мог просто сидеть и вести пространную беседу с супругом, который не мог ответить на его вопросы, но часто его магия в ответ на ласковые слова тянулась к Гарри, словно стараясь окутать мягким одеялом, показать, что Драко, пусть и без сознания, но всё ещё здесь и чувствует. Но в один момент настало то время, которого Гарри очень боялся — его выписали из больничного крыла. Северус лично сообщил об этом в один из вечеров, проведённых с ним. Просто в какое-то мгновение произнёс одну фразу, после которой Гарри сразу погрустнел и осунулся. «Давно пора, вот ты уже и шага без Драко сделать не можешь», — укорял внутренний голос. Но всё равно внутри всё бунтовало и паниковало при одной только мысли о том, чтобы остаться в большом враждебном мире без надежного плеча, которое всегда рядом.

***

Когда Гарри появился в большом зале, его окупировали одноклассники, приставая с вопросами про него и Драко. Больше всего их интересовало, что сейчас с Малфоем и когда он выздоровеет. В больничное крыло, как оказалось, никого не пускали чтобы не было проблем с магией Драко, только больше интригуя этим слизеринцев. Когда они попытались подойти к тройке друзей, которые были единственными общающимися учениками, те молчали, боясь выдать лишнего. Так что на Гарри обрушилось всё долго сдерживаемое любопытство. Он сидел, как пришибленный, и не мог раскрыть рта, чтобы ответить на все свалившиеся вопросы. Какое-никакое самообладание вернулось к нему лишь через несколько минут, и он наконец «обрадовал» сокурсников новостями. Оставшаяся часть ужина прошла без эксцессов, благо у слизеринцев присутствовало приличное воспитание, прививаемое им если не родителями, то Снейпом. В спальне Гарри первым делом трансфигурировал обратно кровать, потому что одному спать на двуспальной холодно и одиноко. Забини с Ноттом только сочувственно смотрели на него, не желая своими комментариями лишний раз напоминать ему о происходящем. Но нескольких минут бессмысленного маяния Гарри хватило для Блейза, чтобы начать разговор на первую пришедшую в голову тему — лишь бы отвлечь друга от терзаний. За тихой неспешной беседой прошёл остаток вечера, и через некоторое время Гарри даже немного улыбнулся в ответ на шутку. Ложился спать он уже с мыслями о том, что, наверное, всё не так плохо. Утро началось просто прекрасно и было таковым, пока Гарри не столкнулся на входе в Большой зал с Роном Уизли, нечаянно задев его локтем. Рыжий сразу повернул голову кидая едва ли не ненавидящий взгляд на Поттера. У Гарри сразу внутри всё сжалось, ведь до этого он практически не встречался лицом к лицу с Уизли. А сейчас рядом даже нет Драко. Гарри попытался собраться и просто пройти мимо, но стоило сдвинуться с места, как Рон окрикнул его: — Смотри куда идёшь, Поттер! Как бы тебя слепого такого из змеюшника не выкинули! — в голосе Уизли звучал яд, разъедающий внутренности Гарри. Было больно, до сих пор. Казалось бы, он уже принял то, что этот человек не друг ему и никогда, как оказалось, не был им, но раз за разом в голове проносились все моменты первых курсов и становилось одновременно очень тепло на душе и тошно от того, что это всё показное. Сейчас, слыша слова Рона, Гарри видел в нем лишь обиженного ребёнка, который надеялся на одно, а получил другое. Поэтому не стал в ответ грубить, лишь добавив, как полагается представителю слизерина, пренебрежительности в голос, произнёс: — Не твоё дело, Уизли. Иди куда шёл, — как бы Гарри не пытался, но в голосе всё равно звучала усталость и, наверное, поэтому ответа не последовало. Отсидев уроки, Гарри вновь направился в больничное крыло, где сидел несколько часов с Драко, рассказывая ему о прошедшем дне, о Роне, о Тео с Блейзом, о Северусе, о своих мыслях. А потом наступило время ужина, и мадам Помфри отправила Гарри есть и спать, потому что иначе тот присоединится к своему «другу» только с истощением, а не отравлением. *** Драко снился очень странный сон. В нем он бежал в большом темном лабиринте. Всё тело болело, будто Драко не останавливался уже несколько часов, горло драло, а в глаза словно насыпали песка. За спиной постоянно нависало НЕЧТО, вызывающее подсознательный ужас, заставляющее бежать вперёд и вперёд, ни на секунду не останавливаясь. Но была одна единственная вещь, служившая проводником в этой, непроглядной мгле — голос Гарри. На каждом повороте его вёли родные звуки. «Живи, пожалуйста!» — на очередной развилке шёпот оказался справа. Иногда к голосу Гарри примешивались и другие голоса — Драко различал в них отца, маму, Северуса. Всё это не давало упасть, заставляя раз за разом преодолевать себя чтобы… Драко не знал, но кожей ощущал необходимость выбраться, будто если он не выйдет — то захлебнется в сгущающейся черноте вокруг.