Один случай меняет всё

Тишина, шмыганье носом, бормотание и поглаживание руки. Это всё сейчас слышится и воспринимается как-то нереально. Как будто Чон находится где-то в стороне и наблюдает происходящее. Мокрый холодный нос утыкается в ладонь. Становится нереально страшно. Это нос не Тэхёна. Рядом находится посторонний человек. Сознание проясняется и лежащий на больничной койке парень намеренно сильно втягивает в себя воздух. Запахов нет. Абсолютно пресный воздух наполняет грудь и вызывает разочарование. Придётся открыть глаза. Разлепляя слипшиеся веки и щурясь от безобразно белоснежных стен, парень поворачивает голову в сторону бубнящего голоса. Незнакомый парень горько плачет. Он держит ладонь Чона в своих руках и снова тыкается в неё лицом. — Ты кто? — Голос звучит чужеродно. Гук удивляется внутри себя, а на деле спокоен до отчуждения. Незнакомец вскидывает голову. Лицо отекшее с чёрными кругами под глазами и большим синяком во всю левую скулу. Чон бы сказал, что парень очень симпатичный, но явно не сейчас и не после того, как очертания чужого лица начинают напоминать другого человека. Гук хмурится рассматривая чужака. Джихо замирает весь и начинает лихорадочно вибрировать пуская по щекам новые слезы. — Прости меня, прости. — Целует ладонь младшего. — Прости меня, Чонгук. Я не мог сделать для тебя большего. Гук начинает хмуриться ещё сильнее. Он не знает этого парня, видит его впервые. Несмотря на сходство с обманщиком — это всё-таки совсем другой человек. — Ты кто? — Ещё раз спрашивает и отнимает свою руку, что так сильно привлекает чужое внимание. Парень замирает. Смотрит на Чона с болью, страхом и состраданием. Шмыгает носом и чуть успокоившись, сознаётся: — Я, Ли Джихо. Друг… бывший… — Не может дальше говорить. Горло сдавливает так сильно, что трясущаяся нижняя губа обескровливается до легкой синюшности. — Ты друг Тэхёни-хëна? — Догадывается младший и помогает Джихо с объяснением. — Да, был его другом много лет, но сейчас я навряд ли могу себе позволить это звание. — Всхлипывает. Утирает слезы рукавом и снова дрожит от накатывающей истерики. — Где хён? — Осматривая палату парень не видит ничего, чтобы указывало на присутствие Кима где-то поблизости. — Его. Он. Я не могу сказать. Мне, наверное, нельзя. Скоро приедет мистер Хван. Он позволил мне посидеть с тобой. Он уехал по неотложным делам и должен скоро вернуться. — Тараторит Джихо. Парень потерян и опустошён. Его семья развалилась окончательно. Вся жизнь сыпется прямо сейчас, на глазах, но кроме Тэхёна и этого несчастного парня Ли больше никого не жаль. — Что происходит? Что со мной случилось? Почему я здесь? — У Гука море вопросов. Он ничего не помнит и мало что понимает. — Я могу лишь сказать, что ты был отравлен наркотиками. Мне очень жаль. Я так виноват. — Снова начинает плакать и искать чужую руку. — Мне так стыдно. Если бы я обратил внимание раньше. Если бы я только знал к чему это всё приведёт. Чонгук устало закрывает глаза. Слабость превышает любопытство. Проваливаясь в бездонный сон парень чувствует невесомость. Голос монотонной пластинкой звучит где-то на поверхности. Скоро сникает и он. *** Хван врывается в свой кабинет на двадцатом этаже бизнес-центра. Его трясёт. Это второй раз в жизни, когда вечно собранный и готовый к любым виражам жизни адвокат не может себя контролировать. Впервые такое состояние настигло тогда, когда стало известно, что Минсок скоро покинет мир и останется лишь воспоминанием. Тогда Аджихун переживал самый страшный момент в своей жизни. Он не мог ничего сделать, не мог изменить судьбу. Хван опустил руки и впервые сдался. Любимый друг покинул его. Сейчас история повторяется. Прошло чуть больше трёх месяцев как адвокат обрёл сына и сейчас он не готов его потерять. Бросаясь в своё кресло, держится за голову, теребит седеющие волосы и плачет. Страшная новость накрывшая вчерашним вечером выбила из колеи. Тэхён убил человека. И пугает не то, что он сделал, а то, что ему грозит. Не смея сидеть на месте поднимается и подходит к панорамному окну. Руки ныряют в карманы классических брюк. Слезы текут по пористым щекам и капают с подбородка. — Что же мне делать? — Поверженный Хван смотрит на красивый город залитый солнечным светом. Сейчас вспоминается как Тэхён впервые пришёл в офис. Он был с похмелья и сильно не в духе, но сумел навести волнения в коллективе. Он тогда сильно волновал и самого адвоката. И сейчас волнует, даже ещё сильней. Светлый, весёлый, улыбчивый. Ким как ветер несущий аромат цветущей сакуры. Он не может быть заперт в камере, ему нужно на свободу, идти вперёд и вести за собой остальных. Люди липнут к парню как пчёлы на сладкий запах, тянущийся за ним шлейфом. — Как же мне поступить? — Стирая слезы салфеткой успокаивается. В отличии со смертельным диагнозом сына ещё можно спасти. Осталось только на полную включить голову. Есть только один способ вытащить Кима — это Ро Дэук. Старый знакомый. В последнее время отношения с этим человеком налаживаются, несмотря на многолетнюю холодную войну. Чтож, отец пойдёт на всё ради спасения сына. — Дэук, мне нужна помощь первоклассного уголовного адвоката. — Сражает наповал с первых же секунд диалога. — Ты мне льстишь, Аджихун. — Жеманничает Ро. Хван морщится. Ему неприятен этот скользкий типчик, но именно он может повернуть дело так, что оно не выйдет из-под пера главного прокурора и не дойдёт до суда. Дэук может воздействовать на нужных людей весьма нетрадиционным способом. Некоторые поговаривают, что старик обладает способностями. Кто-то считает это бредом, а кто-то молча завидует, но все признают, что за большие деньги чудо адвокат выиграет даже полностью проигрышное дело. — А вот это мы и проверим. Мне нужно вытянуть за уши моего мальчишку. — Приступает к сути дела, зная заранее, что Ро ему вряд ли откажет. — Чонгук? Что он натворил? — Поражается Дэук. В высших слоях подростка знают наравне с его отцом и «дядей». — Не он. Из-за него мой наёмный парень убил человека. — Несмотря на некую неприязнь, Аджихун делился ранее своими планами с коллегой. Их странная недодружба иногда бывает полезна из-за дельных советов двух акул юриспруденции. — Брось! — Хмыкает Ро. — Убил — пусть сидит. Зачем марать руки о таких людей? — Хван закатывает глаза и представляет как кривится сейчас морщинистое лицо знакомого. — Ты не понял. Мальчишка мой. Я не оставлю его в беде. — Огрызается Хван думая о своём в этот момент. Дэук же понимает это совсем иначе. — Ты хочешь, чтобы я спас твоего любовника? Ты совсем совесть потерял? — Визгливый голос старика пробирает до костей. — И не подумаю! — Дэук! — Ревёт в трубку Хван. — Ты старый маразматик, а всё туда же. Мальчишка — мой сын! — Раскрывает карты. — Не ври. У тебя нет детей. — Настаивает со знанием дела. — А ты возьмись за это дело и сходи в изолятор, посмотри. Тэхёна задержали на сорок восемь. Реши вопрос пока не продлили до десяти. — Командует, понимая, что сейчас сварливый спец начнёт строить из себя бог знает кого, начнёт кривляться и ждать хвалебных песнопений. Странным образом Ро соглашается моментально. — Какой район? — Слышит Хван и теряется на секунду. — Сонпагу. — Быстро реагирует. — Причина и деяние. — Требует старший. Аджихун чувствует себя ребёнком, когда Дэук начинает вот такой вот допрос. — Похищение, спасение, защита, убийство путём удара тяжёлым предметом по голове. Спасение жизни свидетеля. — Очень ограниченно перебирает Хван, всё как любит Ро. Наступает пауза. Старый мозг с годами обрабатывает информацию дольше. Аджихун смиренно ждёт положительного вердикта. — Нет. Не возьмусь. Слишком много возни. — Отнекивается уголовный адвокат. — Сам тяни. Ты же у нас лучший адвокат города. — Да что за чушь?! — Взрывается Хван. Он всегда гордился своим статусом присвоенным гражданами, кому он помог и кого обыграл, но не сейчас. — Дэук, что ты несёшь? Я только обрёл сына. Я не могу отправить его на казнь! — Так и не отправляй, отстаивай. Я уверен, что ты выбьешь ему пожизненное. Будешь ездить в «Анян» навещать. — Смеётся так, что мурашки разбегаются по спине. Аджихун не может переварить, давится. Он понятия не имеет, насколько может влиять на старшего, но знает, что получив отказ от старика один раз больше нет смысла просить. Этот баран не свернёт с пути. — Ты издеваешься? — Потухшим голосом. Зря он возомнил, что сможет уломать Ро. — Парню восемнадцать лет. Ты хочешь упечь его на пожизненное? Тебе хватит совести? — Отчаивается Хван. Дэук перестаёт посмеиваться и его женоподобный мерзкий голос опускается до вполне приятного мужского. — Ты что же думаешь обо мне, идиот? Думаешь, я так стар и гнил, чтобы бросить тебя? Не дождёшься! Я двадцать лет борюсь с тобой за место под солнцем. За эти годы ты стал для меня почти родным. С кем мне соперничать, если ты раньше времени сдохнешь? — Серьёзно, с нотой сарказма и грубой насмешкой. — Я сделаю, что смогу. — Бросает трубку. Теперь остаётся только ждать. Хван вновь теребит торчащие в разные стороны волосы и пялится невидящими глазами в окно. Полдела сделано. Ро согласился помочь. Значит можно понадеяться на успех. И если так сложится и Тэхён всё же сядет, то это срок не более пяти лет каторги. *** В камере светло. Не настолько, чтобы было комфортно писать или читать, но достаточно, чтобы понимать, что за окном день. Небольшое окошко не ловит в себя солнечные лучи, но Тэхён видит, что погода прекрасная. А на душе идёт дождь. Раскладывая себя на атомы парень не верит в произошедшее. Его не сильно беспокоит содеянное, ещё не до конца осознал. Душу раздирают когти диких кошек, когда закрывая глаза вновь всплывают воспоминания. Голый Чонгук. Связанные руки. Бессознательное состояние. Что с ним успел сделать этот чокнутый Ли? Страшно допускать мысль, что малыша могли растлить. От этого сводит внутренности и хочется ещё и ещё убивать мерзавца. Тэхён не кается. Парень заперт в камере повышенной комфортности. Пять квадратных метров, раковина, унитаз и засаленный матрас на полу. Больше ничего нет. В этих стенах проходит первая бессонная ночь. Его уже дважды вызывали на допрос нарушая права несовершеннолетнего на присутствие попечителя или адвоката. Тэхён не перестаёт верить, что отец придёт. Он пробьётся через преграду зажравшихся дегенератов и вытащит его на свободу. Он же обещал. В такси прошлым днём. — Тэхён, что происходит? Ты потерял Гука? — Не совсем серьёзно с лёгкой смешинкой вопрошает отец. Хван освобождается от насущных дел и набирает Кима, чтобы уточнить зачем понадобилась геолокация. — Чонгука похитили. — Грубым, шершавым голосом сообщает Тэхён. Его сердце сжимается до боли от одной мысли, что ягодка в чужих немытых руках, что его могут обидеть. — Что?! — Вскрикивает Аджихун. — Кто? Когда? Я звоню в полицию! — Торопливо заявляет старший. — У меня есть информация, что его увезли в Сонпагу. Я еду туда. — Заверяет Тэхён твёрдым голосом. Хван усмиряет свой пыл. — Ты знаешь, кто это сделал? Знаешь, где искать? — Голос адвоката становится спокойным и деловым. Он словно обговаривает тонкости очередного дела с клиентом, а не слушает ужасные вещи о пропаже любимого «племянника». — Есть предположения. — Тэхён старается быть подстать старшему. Растирает больное колено, но говорит тихо и вкрадчиво. — Мне должны сейчас прислать адрес. Я не уверен, что обнаруженный парень — это Гук, но… — Мнется не зная как сказать. — Что? — Аджихун чувствует недосказанность. — Если я убью ублюдка и меня посадят… Скажи Чону, что… что я его… — Косится на старого водителя. Тот старается делать вид, что следит за дорогой, а сам весь напрягается подслушивая телефонные разговоры странного пассажира. — Я понял. — Помогает отец. — Но такие слова ты должен сказать сам. Я подниму на уши весь город, но сесть тебе не дам. В камере. В коридоре слышны чужие голоса и топот нескольких ног. Скрежет металла и тяжёлая дверь открывается. Ким поднимается со своей подстилки. Не выжидая ни минуты Аджихун врывается в полумрачное пространство. Камера одиночная, такая в изоляторе только одна. Парня как малолетку пожалели или его нашивка на пиджаке помогла. Тэхён ещё в своём костюме ученика элитной школы и кроссовки без шнурков. Волосы растрёпаны, лицо осунулось, глаза покраснели. — Сынок. — Хван бросается обнимать парня. Как никогда Тэхён рад видеть старшего. Он крепко вцепляется в пиджак на спине мужчины и не сдерживает слез. Чужой человек стал роднее матери. Мистер Хван не бросает, не отворачивается. Он знает, уже наверняка, все подробности дела и читал протокол допросов, но до сих пор зовёт наёмного мальчишку сыном. Сердечко парня не может оставаться равнодушным от распирающей всепоглощающей благодарности. — Папа. — Шепчет с придыханием. Силится не реветь в голос, но всё же всхлипывает в самое ухо. Обнимает руками за шею, словно утонет, если не будет держаться. — Я вытащу тебя. — Шепчет Хван. — Ты уже дал показания и это плохо. Мне необходимо уладить ряд вопросов на этот счёт. Я не работал с такими уголовными делами, но у меня есть друзья, они помогут. Ты только держись. Я полностью на твоей стороне. Ким отрывается от старшего и с тревогой смотрит ему в глаза. — Что с Гуком? — С нескрываемой болью и волнением. Хван пристально смотрит в блестящие глаза. — Ты любишь его? — Уточняет. Ким стыдливо опускает голову и хочет отойти. — Я и не думал, что так получится. — Хмыкает и удерживает рядом. — Не нервничай. Он перенёс интоксикацию, но его прокапали, почистили кровь. Я был вынужден оставить Гуки с твоим другом. Тот рвался поухаживать. — Джихо? — Таращит глаза Тэхён. — Он не отвернулся от меня? Хван настораживается. Хмурит брови и пристально смотрит на сына. — Почему он должен от тебя отвернуться? Он знает, что ты сделал? — С ожиданием. — Я убил его брата у него на глазах. Ты оставил его одного с Чонгуком? — Ким начинает бояться собственных мыслей. Аджихун нервно передёргивает плечами, отступает от младшего и быстро переваривая информацию, идёт к открытой двери с конвоем. — Я навещу тебя по возможности. Держись, сынок. Я с тобой. — Поднимает кулак в воздух и быстро выныривает из камеры. Дверь с грохотом закрывается. Мир Кима сужается до четырёх стен и моря пугающих мыслей. *** Адвокат врывается в палату ударяя дверь об ограничитель. Джихо мирно спавший, сидя на стуле и уложив голову на край постели в ногах у Чона, поднимает тяжёлую голову. Парню сильно прикатило за последние часы. Больница, встреча с родителями, вызов на допрос и снова родители. Плачущая мать кинулась обвинять Джихо в смерти Дохва. Ей и папе сообщили, что обвиняется в преступлении задержанный Ким Тэхён. Это имя для четы Ли словно призыв сатаны из преисподней. — Этот твой поганый дружок. Мы так и знали, что общение с ним не приведёт ни к чему хорошему. Он убил нашего мальчика! — Хватая за грудки мать трясла сына. — Дохва пытался изнасиловать парня. Он похитил человека. Напичкал его наркотой. — Упирался младший срывая руки матери со своей кофты. — Он был нашим сыном! И нам плевать, что он там хотел. Это не значит, что какая-то тварь имеет право лишать его жизни. — Вступил в дебаты отец. — Я тоже ваш сын! — Взвизгивал Джихо. — Дохва душил меня. Он хотел меня убить. — Тыкал пальцем в шею, где чернели полосы от сильнейшей хватки. Родители, накрытые пологом скорби и чувством сильнейшей утраты, лишились ума. Они словно не видели этих полос или просто это было таким неважным. — Да лучше б он убил тебя! — Проговаривая каждый слог в лицо шипела с ненавистью мама. — Видеть тебя не хочу. Притащил в нашу жизнь убийцу. Лишил нас сына. Ненавижу тебя. Не-на-ви-жу. — Плюнула в лицо. Джихо вдохнул один раз и замер. Выпустить воздух из себя не хватало сил. Он смотрел через линзы слез на размытые лица разъяренных родителей и не мог осознать происходящее. Ему плюнула в лицо собственная мать. Отец молча смотрел на это. Острая пронизывающая боль расползлась по телу и стала проситься наружу через крик. Срываясь с места парень побежал из квартиры. Он ещё не понимал, что дороги назад нет, но остаться там ему бы не дали. Первая мысль гнала парня к мосту. В ту больную, обжигающую минуту Ли хотел остудить себя в реке. Его тело унесло бы течение. Оно вздулось бы в воде и когда всплыло, опознать труп было бы невозможно. Ангел-хранитель приводит разбитого мальчишку к больнице. Это последнее место, где к Джихо отнеслись по-человечески. Здесь до сих пор находится неизвестный парень, что может связать с Кимом. Получается, Тэхён — последний смысл в жизни. Поднимаясь на этаж, где реанимируют пострадавшего, Ли натыкается на мистера, что просит медсестру присмотреть за больным. — Извините, я могу посидеть с Чонгуком? — Узнав, что заложник друг Тэхёна, Джихо вспомнил имя, что слышал от брата не один десяток раз. Мистер Хван пристально осматривает зареванного парня с синяком на лице и признаками удушения. Ли боится отказа, потому решает о себе рассказать. — Я, школьный друг Ким Тэхёна. Я знаю, что произошла непоправимая трагедия и хочу оказать посильную помощь. Можно, я послежу за другом Тэхёни. Столько искренней мольбы было в глазах неизвестного, что Аджихун почти согласился на просьбу парня. Ему очень нужно уйти. Вопрос с освобождением сына не терпит отлагательства. Чем дольше парень заперт в камере, тем сложнее его оттуда выцарапать. Окончательное решение принимается после слов медсестры. Она вспоминает Джихо по следам на шее. — Да, этого парня привезли вместе с вашим племянником. — Поддакивает, радуясь тому, что не придётся сидеть у койки больного вне своей смены. — Как тебя зовут? — Примирительно уточняет Аджихун. — Джихо. — Намеренно не называет фамилию. — Хорошо. Можешь посидеть. — Делает одолжение. — В палате камера, если что. — Лжёт, заранее вгоняя незнакомца в границы. Джихо согласно кивает. Ему наплевать. Он даже не сразу понимает, к чему это сказано. Пробираясь в комнату к Чону, садится на стул. Так и сидит. Всю ночь и утро. Не ест, не пьёт, уже не плачет. К внезапному приходу старшего успевает уснуть, чтобы хоть немного восстановить иссякшие силы. Аджихун пристально осматривает заспанного помятого парня. Оценивает состояние Чона. — Как дела? — Успокаивая всполошенное состояние проходит внутрь, ближе к койке. Джихо хочет подняться на ноги, но его ведёт. Голова начинает кружиться от истощения. — Эй, парень. — Недоумевает Хван. — Ты когда ел последний раз? — Не помню. Наверное, вчера утром или позавчера. — Путается в памяти Ли. Мистер Хван тяжело вздыхает и выходит за дверь. Через несколько минут возвращается и подставляя стул, садится рядом. — Чонгук так и не очнулся? — Задаёт волнующий вопрос. — Он спит. Мы с ним уже познакомились. — Кивает головой. Хван нерешительно посматривает на паренька, что выглядит хуже трупа. — Этот Дохва… — Джихо сразу опускает голову. Ему больно вспоминать о брате и стыдно за его поступок. — Он твой брат? — Ждёт эмоций, но их нет. Ли поднимает голову, чувствуя, что на него пристально смотрят. — Был. — Едва кивает. Слезы катятся из глаз. Младший любил брата. Тот не отвернулся от выгнанного из дома родственника и позвал жить к себе, хоть и из корыстных целей. Всё было хорошо, пока не стала открываться страшная правда. Джихо остро переживал больную тягу Дохва и не замечал, что тот катится в наркотическую пропасть. Старший давно и плотно сидел на кокаине. — Ты знаешь, кто его убил? — Осторожно прощупывает почву. — Тэхён. — Без секунды колебания. — Он сделал это ненамеренно. Он был в состоянии аффекта. Состояние Чонгука, его… внешний вид на тот момент. Это всё сильно повлияло на Кима. Он бы ни за что не сделал ни половины того, что случилось. Дохва напал на меня. — Трет больную шею. — Тэхён отбил меня. Это вышло спонтанно. Он просто схватился за то, что подвернулось под руку. — Выгораживает как может. Ли искренне хочет убедить всех вокруг в своей правде. — За десятикилограммовый стул. — Невесело хмыкает Хван, поражаясь скрытым потенциалом сына, на вид он довольно хрупкий парень. — Да хоть бы и так. Он спасал наши жизни. — Возбухает Джихо. Он готов слюной брызгать доказывая, но дверь внезапно открывается и в палату ввозят тележку с обедом из столовой. Такие возят к лежачим больным. — Садись, поешь, заступник. — Смягчается Хван. Ему всё больше нравится этот парень. Но расслабляться пока рано. Стоит дать задание службе безопасности, чтобы прощупали этого Ли Джихо. У парня загораются глаза при виде еды. Он неуверенно приближается к тележке и берёт в руки миску с рисом. Начинает есть его без всего. — Тут целый стол, а ты не ешь? Брезгуешь? — Усмехается старший выгибая бровь. Джихо торопливо жуёт, чтобы ответить. — Не хочу быть нахлебником. Питание в больнице платное. — Смелеет парень взращивая чувство собственного достоинства. Аджихун вскидывает брови. — А к этому парню стоит присмотреться. Он либо отличный актёр, либо до сих пор в посттравматическом шоке, либо реально опускается на дно. — Размышляет адвокат, глядя как упрямец не прикасается ни к чему кроме риса. — Ешь всё. Это плата за услуги сиделки. — Пробует пробить гордость. Джихо перестаёт жевать и смотрит на старшего со взглядом запуганного зверька. — Это вы наняли Кима дружить с Чонгуком? — Смелеет и задаёт провокационный вопрос. Хван удивляется в осведомлённости парня, но согласно кивает. — Может, после того как его выпишут, — кивает на спящего — вы найдете для меня работу. Я могу стать уборщиком, а ещё я неплохо готовлю и убираюсь. Я вообще, исполнительный. — Смелеет всё сильнее замечая как улыбка растекается по лицу старшего. — Я подумаю. — Тормозит запал младшего продолжить саморекламу. — Ешь всё. Повисает неловкая для Ли пауза. Он поглядывая в сторону Хвана осторожно таскает кусочки из мисок, а потом расходится и начинает торопливо закидывать в рот, пока не отняли. Аджихун не смотрит на едока, не хочет смущать. Он рассматривает спокойное личико «племянника» и мысленно просит прощения у Минсока, что не сберёг его мальчика. *** Чонгук спит больше двенадцати часов и просыпается глубокой ночью. В палате светит мягкий свет ночника. Рядом никого нет. Протяжно выдыхая стон от затекшей спины Гук пытается присесть на койке. Слабость в теле не даёт этого сделать и кряхтение больного будит чуткую сиделку. Джихо вскакивает на ноги с кушетки в углу и торопливо шлёпает босыми ногами к Чону. Жмуря со сна глаза пытается понять в чем дело и что потревожило его подопечного. — Ты кто? — Смотрит на подошедшего круглыми угольками. Джихо удивляется, но смотрит на забывчивого парня снисходительно. — Джихо. — Напоминает. — Ах, да. Я забыл. — Признается Чон и потирает лоб с изумлением замечая в руке воткнутую штуковину. — Это что? — Дёргается и пугается. Пытается сорвать. — Да ты что? — Ли хватает за руку. — Это катетер. Тебе капельницы ставят. — Изумляется парень. — Где хён? — Плаксиво и требовательно. Чонгук вспоминает, что уже просыпался и спрашивал, но ответ на этот вопрос не получил. Джихо присаживается на постель. — Ты не против? — Уточняет, можно ли так близко сидеть. — Если только ты расскажешь о хёне. — Настаивает Чонгук. — Расскажу. — Сникает Джихо. Он уточнял у мистера Хвана, что отвечать на возникающие вопросы и старший дал право рассказать правду, но в щадящей форме. Гук должен знать через что он прошёл и какие настали последствия. Чон веселеет и не обращает внимания на кислое лицо напротив. Он просит помочь присесть повыше и поправить ему подушку. Ли вздыхает. Сейчас радостного мальчишку поразит гром разочарования. — Так, где мой хён? — Улыбаясь Чонгук хлопает в ладоши. Джихо смотрит на младшего с сожалением. — Ты ничего не помнишь? — Уточняет для начала. Гук углубляется в воспоминания. Его улыбка медленно сникает, глаза тускнеют, настроение портится. — Мне написал Джин-хён, я вышел на улицу и пошёл к перекрёстку. Потом… Ли Дохва?! — Вскрикивает вспоминая. — Он появился неожиданно, сказал, что отвезёт меня к хёну. Я поверил. — Сокрушается. — Я пил в машине кофе. Мы разговаривали… — Старается вспомнить подробности, но пробелы в памяти портят восстановление картины. — Ты знаешь, что было потом? — Ищет помощи у нового знакомого, он явно знает больше него самого. Джихо бегает по полумраку глазами. Самого страшного мальчишка и не помнит. У Ли не поворачивается язык. Он должен рассказать правду, но не может. — Дохва… — Без конца лижет пересыхающие губы. — Он накачал тебя наркотой. Ты отключился. — Упускает попытку насилия. Парень не берёт на себя ответственность за такую травму. Чон может никогда и не вспомнит, что с ним произошло. Так может и не стоит говорить? Когда парней привезли в больницу младшего проверили на повреждения и целостность. Дохва только врал, драконя младшего брата, рассказывая, что весело провёл с жертвой время. Он не насиловал Гука, не успел. Мальчишку лишь касались поганые пальцы. — Зачем? — Не понимает Чон. Разумный вопрос. Ли тут же придумывает вариант ответа. — Наверное, хотел денег. Твой дядя очень богат, а ты ещё больше. Чонгук смущённо опускает голову. Ему не хочется выделяться перед обычными людьми своим состоянием. Он не чувствует груз богатства на своих плечах. — А хён? — Заглядывает в печальные глаза собеседника, замечая как копятся в его глазах слезы. — Тэхён нашёл тебя. Он тебя спас. Сейчас он в очень непростой ситуации и не может тебя навестить. — Где? — Хватает за руку. Глаза стекленеют и становятся холодными, резкими. Джихо ежится под таким пронизывающим взглядом. — В изоляторе временного содержания. Он задержан по обвинению в убийстве Ли Дохва. — Из всех потреб смягчить информацию для младшего Джихо смог смягчить только голос. Чон зажимает кулаком рот и из глаз брызгают слезы. Он хватает одеяло, тычет лицом в его край и воет, кричит пропуская сквозь сдавленное горло звук полного опустошения. Джихо тихо плачет рядом. Старший не пытается успокоить и в этом нет необходимости. Гук должен пропустить через себя эту мучительную правду, чтобы потом суметь с этим ужиться. На звуки плача в палату заходит медсестра. Она, недовольная и сонная, без разговоров оголяет иглу шприца и роняя истеричного парня на бок приспускает больничные пижамные штаны. — Что вы себе позволяете? — Ужасается Ли, глядя как без обработки поверхности кожи женщина вонзает иглу шприца в мягкую половинку. — Нечего орать в три часа ночи. Спать быстро. — Хрипловатым голосом медсестра осекает порыв парня продолжать возмущаться. Джихо делает себе пометку, что обязательно пожалуется мистеру Хвану, когда тот придёт. Помогая обессилевшему Гуку принять удобное положение, Ли ругает себя. Не надо было сообщать такие новости посреди ночи. Что эта дамочка вколола парню? Чонгук резко затихает и тихо всхлипывая, и трясясь всем телом, пускает горючие слезы в краешек одеяла. Больше Джихо и не засыпает. Он пододвигает стул к койке больного и забравшись с ногами смотрит как в мальчишке медленно угасает сознание. Видимо доза успокоительного предназначалась слону, Чонгук как-то быстро отключается. Это и хорошо. Старший сидит и раскладывает по полочкам всю свою сломанную жизнь. Он переживает за Кима. Это сейчас главнее всего. Немного переживает за Чона, что по слухам и так хватанул в жизни дай боже. Совсем немного думает о себе. Чем он будет заниматься, если мистер Хван не приютит его? В квартиру вернуть он не может, её опечатали. Да и жить там больше не хватит сил. Нужно искать новое пристанище, когда Чонгука выпишут. *** Расхаживая по квартире со стаканом крепкого алкоголя Хван едва хмельной, но безумно уставший. В голове сидят одни и те же мысли. На повторе звучит голос сына, где он плачет и зовёт его «папа». Казнь или пожизненное. Один вариант страшнее другого. Аджихун не может принять ни один из них. Старина Ро обещал. Он же сказал, что поможет. Теперь от него зависит судьба парня, что только пытается жить. Ругая и проклиная свою беспомощность адвокат вновь садится за рабочий стол в кабинете и штудирует уголовную практику. Экран ноутбука слепит яркостью измученные спиртным и недосыпом глаза. — Не может быть такого, чтобы Тэхёна нельзя было спасти. Я не прощу себя, если не вытащу его. Чонгук мне этого тоже не простит. — Причитает открывая вкладки по судебным делам. За окном просыпается новый день. Люди в своих квартирах отрывают себя от подушек, чтобы начать очередной рабочий день. Адвокат засыпает головой на столе. Как ученик засидевшийся за книгами, что готовится к важному в жизни экзамену. Перед Хваном стоит задача поважнее тестирования. От его знаний сейчас зависит чужая жизнь. *** Тэхён сидит на матрасике прижавшись спиной к стене. В душной каморке невозможно уснуть и начинает накрывать одиночество. Оно пробирается под одежду и щекочет кожу. Парень ненавидит тишину и молчание. Молчать можно только с Гуком, с ним и тишина — музыка. Тихо стуча затылком по бетонной поверхности Ким не может поверить, что уже вторую ночь он проводит в заточении. Следователи объявили, что по истечению сорока восьми часов Тэхёна переведут на десятидневный срок пребывания до установления подробностей дела, а потом передадут дело в суд. Ким осведомлён, что если отец не совершит чудо, то Чонгука парень больше никогда не увидит. Слезы снова текут по щекам. Их щиплет от соли. Раздраженная кожа покраснела и зашелушилась. Это неважно. Растирая лицо рукавом Тэхён больше не подаёт голос, нет смысла причитать в пустоту. Протезированное колено не переставая болит с того самого дня как о пропаже младшего стало известно. Оно уже не беспокоит. Душа болит настолько сильно, что физический дискомфорт не ощутим. — Прости меня, ягодка. Я не сберёг тебя и себя погубил. *** Сквозь сон Джихо слышит тихие стоны и причитания. Его голова запрокинулась назад и в открытом рту всё пересохло. Тело онемело и ноги затекли до дикой боли. Разлепляя глаза руками помогает голове принять правильное положение. На кровати сидит Чонгук. Он не обращает внимания на спящую сиделку и тихо плачет обнимая одну из подушек. — Чонгук. — С трудом смачивая горло слюной. — Ты давно проснулся? — Пытается встать, но это невозможно. Ноги болят от онемения и встать на них нет шанса. — Лучше бы я не просыпался. Неужели всё это не сон? — Завывает парень громко втягивая воздух. Джихо тоже думает именно так. Он ещё не принял смерть брата, не принял задержание Кима. Он всё ещё где-то в том дне, где утром он пошёл на смену в С27 и поругался с хозяином. Лучше бы он стерпел необоснованные обвинения, лучше бы до сих пор слушал притязания старшего, лишь бы этого ничего не произошло. С другой стороны он не пришёл бы в квартиру раньше, не застал бы брата, не вмешался в его больной план. Что он хотел сделать с Чоном после того, как наркотическое опьянение отпустило бы парня. Убил его? От этих мыслей хочется убежать, спрятаться где-нибудь, закрыться. Парни смотрят друг на друга не веря, что всё это происходит с ними. Когда ноги, наконец-то, отходят и неуверенно покачиваясь Ли перебирается на кровать к Чону, младший выставляет вперёд сразу обе руки. — Не приближайся. — Мотает отрицательно головой. Глаза словно битое стекло, режут старшего, потрошат. В эту минуту Джихо решает, что Чон что-то вспомнил и тушуется. Он и так не собирался лезть в душу. Хотел только обнять в поддержку. Гук смотрит холодно, с недоверием и решимостью на неизвестный поступок. Резко, не сводя с Ли пристального взгляда, вырывает из вены катетер. Срывает его вместе с пластырем, что крепился к коже. Тонкая струйка крови стекает по сгибу локтя, а парень шипит сквозь зубы от боли. — Зачем ты?.. — Охает старший смотря большими взволнованными глазами. — Где мой хён? — Ещё раз спрашивает. Джихо теряется, понимая, что у Чона провалы в памяти и ему надо повторить несколько раз одно и то же. Прожить эту новость с ним ещё раз. — Тэхён в изоляторе. — Без прелюдии сообщает Ли. Ему тоже больно. Каждый раз проговаривать произошедшее, сжигая себя воспоминаниями, а Чонгук так и не может запомнить. — Где… изолятор? — Оказывается, Гук помнит. Джихо с облегчением выдыхает и протягивает руки к руке со струящейся кровью. Накрывает повреждение углом одеяла и сгибает в локте, пережимая. — Я не знаю. — Честно признается старший. Ли сожалеет, что не может ничем помочь. Чонгук пристально смотрит на поникшего собеседника. — Ли Дохва, Ли Джихо. — Произносит медленно, наблюдая как нервная искра дёргает мышцу под глазом. — Вы так похожи. — Голос загадочно опускается. Чон больше не плачет. Сейчас, придя окончательно в себя, просветлив разум, он осознаёт кто перед ним сидит. — Только не гони. — Неожиданно, даже для самого себя, просит старший. Джихо хватает Гука за кисть и сжимает её. Чонгук искажается в лице, вырывает руку из захвата и резко выпрямляя ноги толкает парня с кровати. — Не смей трогать меня. — Шипит выпучивая глаза. Чон с отвращением смотрит на старшего. Он не помнит всего того кошмара, что с ним произошёл, но лицо это видеть не может. Последнее воспоминание Гука — это как Дохва заводит его в квартиру. Выпив кофе в машине парень был к тому моменту уже не в себе. Смотритель хватал за щеки и что-то яростно шипел в лицо. Чон не помнит что, он, наверное, уже и не понимал тех слов. — Чонгук, я… — Джихо поднимается с пола. Он свалился с постели ещё не накопив в себе силы. Зато Гук вложил всё возможное из себя в один пинок. Оба расстроенные и ослабленные. Гук падает на подушку понимая, что не отобьется от незнакомца, если тот надумает мстить. Ли не собирается прикасаться. Он смотрит на младшего побитой собакой и понимает, что от этого парня зависит его дальнейшая жизнь. Если Гук воспротивиться видеть это лицо рядом, то Джихо порежет ненавистную физиономию, лишь бы ему разрешили остаться. Парень не готов оказаться в большом мире один, всеми отвергнутый. — Этот Дохва… он твой брат. Тэхёни-хëн убил твоего брата. — Голос начинает дрожать. — Ты хочешь сказать, что я поверю, что ты мне друг? — Слезы быстро скатываются по вискам и теряются в стриженых волосах, но Чон не стремится стирать их. Парень болеет, словами не высказать как ему страшно за своего хёна и непонятно, почему Ли до сих пор возле него сидит. — Я, друг. — Торопится Джихо делая шаг к кровати, но колючий взгляд останавливает. Старший покорно склоняет голову и делает шаг назад, опустив плечи и повесив руки плетьми. — Дохва хотел задушить меня. Тэхён меня спас. Он не мог выбирать способ отбить мою жизнь, что висела на волоске. В случившемся нет вины Кима. Мой… брат. Дохва был наркоманом и в тот момент он был не в себе. — Рассказывает небольшие подробности, но Гук всё равно не верит. — Уходи. — Пялясь в потолок младший требует покинуть его. — Не гони. — Жалобно просит Ли. — Мне некуда идти. Родители выставили меня из дома. Они винят меня в смерти Дохва. — Начинает нервничать и набирать обороты. — Я осиротел. — Вскидывает голову и пялится на младшего, что не поворачивает к чужаку лица. Делает шаг к койке и уже не реагирует на молчаливый приказ глазами остановиться. — Ну пойми меня. Ты же сам сирота. — Не обдумывая слов говорит, что приходит в голову. Хватается за край кровати и повисает на нём почти падая на колени. — У меня кроме Кима никого не осталось. — Начинает примирительную исповедь. — Я обидел его и сам прогнал. Теперь оказался в ещё худшей ситуации. — Не смеет смотреть на лежащего, но чётко чувствует на себе его взгляд. — Если ты не примешь меня, Тэхён меня тоже не примет. Моя жизнь сейчас полностью зависит от тебя. Я не сделал тебе ничего плохого. — Голос гаснет. Джихо больше нечего добавить. Он молча ждёт для себя вердикта. — Ты обидел моего хёна. Если он не примет тебя, не приму и я. — Голос холоден и беспристрастен. Это вызывает мурашки на спине старшего. Ему некуда пойти. Ни денег, ни вещей. Спасительный звонок разряжает тягостный момент. Ли принимает вызов. — Меня вызывают на допрос. — Прячет телефон в карман после разговора. — Я расскажу, что знаю и вернусь. Я буду сидеть под этой дверью, — тычет пальцем на дверь — но от тебя не отойду ни на шаг. Тэхён вернётся, я в это верю. Он будет зол на меня, но я хочу доказать, что я не враг. Не дожидаясь ответа выходит из палаты оставляя после себя странное чувство раздавленности. Чонгук трет глаза, в них словно песок. В голове дерьмо. *** Расстроенное состояние подкрепляется невыносимыми мыслями. Чонгук изнемогает от желания бежать из больницы, но совершенно не знает куда. Когда дверь открывается в первый раз парень оживает и ждёт спасения. Это всего лишь медсестра, что привезла завтрак. Она скептически осматривает окровавленное одеяло и находит на полу вырванный из вены катетер. — Ну и что ты протестуешь? — Грубо интересуется женщина. Она не знает как богат мальчик и какое требуется отношение к его персоне. — Я хочу домой. — Требует парень. — Вот врач выпишет и поедешь домой. Мы держать тебя не собираемся. — Фыркает медсестра и ставит поднос на кровать. — Ешь, а то ноги держать не будут. — Приказным тоном. Чонгуку ничего не остаётся как начать пить через край миски суп. Его ослабленный организм давно не получает пищи и держится на питании через вену. Больше так кормить его не намерены, раз сегодня впервые принесли еду. Медсестра собирает капельницу и выкатывает штатив из палаты. Если самостоятельный парень отказывается от лечения, то пусть о его дальнейшей судьбе думает лечащий врач. Второй приход в палату гостя для парня приятен. Хван радостно улыбается раскидывая в стороны руки, а Чон видит как «дядя» постарел. Лицо Аджихуна серое, вокруг глаз сетка морщин, что раньше не замечалась. Волосы на висках белые. Наверное, раз восьмой в своей жизни Гук видит адвоката со щетиной и она почти полностью отливает непривычным белым налётом. — Дядя. — С тревогой и болью Чон смотрит на родного человека. Неужели так плохи дела Тэхёна, что его отец за два дня прибавил к возрасту пятнадцать лет. — Чонгуки. — Хван держит себя в руках. Он ни за что не покажет слез младшему, чтобы не расстраивать, но в голосе не скрыть подавленность. — Мальчик мой. — Стремится отставить поднос с пустой посудой на тумбочку и обнять. — Ты покушал. — Нежно обнимает. — Значит идешь на поправку. — Я в норме, дядя. Забери меня. Я хочу видеть хёна. — Куксится парень цепляясь за одежду старшего. — Тэхён, он… — Мнётся не зная, что можно сказать. Осматривает палату и не находит сиделки. — Джихо? — Смотрит с вопросом на младшего. — Его вызвали на допрос. — Вешает понуро голову. — Он рассказал тебе? Ты знаешь? — С надеждой, что не придётся объяснять. Присаживается на край койки. — Да. — Кивает Чонгук. — Ему можно после этого доверять? — Смотрит с сомнением. — Думаю, да. Парень кажется вполне откровенным. Служба безопасности не нашла на него ничего. Да и выглядит он таким преданным, что сердце ноет смотреть в его глаза. — Пытается объяснить причину, почему так легко доверяет неизвестному. — Где хён? — В который раз. — Отвези меня к нему. Он долго ещё будет в изоляторе? Когда ты его вызволишь оттуда? — Настойчиво требует ответов. Хван морщится и гладит грудь, где нехотя бьётся истосковавшееся сердце. — Я попросил ввязаться в это дело Ро Дэука. Ты помнишь его? — Пытается усмехнуться на удивлённый взгляд. — Это сварливый старик из Каннама? Он же твой враг. — Ужасается парень. — Он не такой уж и враг. — Хмыкает Хван. — Бывают такие особые отношения, когда люди открыто проявляют взаимный негатив. Только это способ скрыть обоюдное уважение. Мы с Ро «враждующие друзья» или «дружащие враги». Это непросто объяснить. — Смотрит на лицо младшего, что сильно задумывается. — Считаешь с врагом можно дружить? — Уточняет. — Смотря с каким врагом. Если между вами здоровая конкуренция, то да. Я, например, уважаю и почитаю Дэука. Он старше, опытнее и хитрее. Этот старый проныра влезет в любую бутылку без мыла. Он же в ответ признаёт мой авторитет, но при этом терпеть не может, за то, что я подвинул его на пьедестале лет двадцать назад. — Усмехается. Чонгук задумывается ненадолго. — И что? Ты попросил Ро вмешаться. А сам? — Смотрит тёмными умными глазками. Ждёт ответа поблескивая слезинкой на ресницах. — А сам я не смогу. Я растерял весь свой пыл. У меня нет нужной хватки. Это как оперировать сына. Я боюсь его не спасти, а погубить из-за собственных нервов и невнимательности. — Честно признается Аджихун. Когда он бойко бросался словами, что прикроет спину, вытащит из любой беды, было ещё не ясно каково это. Тащить из такой передряги не то что непросто. Опасно. Можно подковырнуть не там и молодой преступник прямиком отправится на расстрел. — Что же делать? — Дрожащим голосом. — Какое наказание ждёт хёна? — Максимальное. — Потухшим голосом. — Нет! — Вскрикивает Чон и хватает «дядю» за одежду. — Спаси. Вытащи. Хоть город взорви, а не отдавай Тэхёна. Денег дай, кому хочешь, сколько надо. — Злобно блестит глазами. — Я уеду с ним за границу. Только дай шанс. — Чонгук. — Отрывает от себя помутневшего сознанием парня. — Я и сам готов сесть за него, но всё что я мог, я уже сделал. За попытку дать взятку расстреляют и меня, и Тэхёна. Ты совсем останешься один. — Я жить без него всё равно не буду. — Откидывается на подушку. Не смотрит на старшего. Плачет. Снова. Сколько же в нём ещё слез? Тихо сопя в сторону пялится невидящими глазами в стену. Хван поднимается. — У меня встреча с Ро через три часа. Я сообщу тебе о результатах. Сегодня у нас всех решается судьба. — Признается тихо. Страшно до паники. Стыдно, что не всемогущ. Обещать защиту — одно, оказать её идя наперекор системе — другое. Слишком много людей идут с тобою в штыки. Хван молится в душе всем богам, лишь бы Дэук принёс благую новость. *** Встреча назначена в кабинете Хвана. Аджихун сидит уже целый час заперев себя в трёх стенах и окне. Мысли кидаются из стороны в сторону. Мужчину то бросает в жар и он скидывает пиджак, то охватывает озноб и он его надевает. Ждать старого Ро приходится долго. Этот гад опаздывает уже на тридцать минут. Аджихун не выдерживает напряжения и выпив третью чашку кофе идёт к мини-бару. Алкоголь не поможет ждать, но расслабит скованные до боли плечи. Напряжение ухает вниз, когда голос секретаря через внутреннюю связь сообщает о приходе гостя. Хван плюёт на статус и гордость и кидается к двери, чтобы принять Дэука. — Вот это приём! — Насмехается старик и проходит внутрь. Аджихун проглатывает издевку и не сводит со старшего пристального взгляда. Ро словно не видит, не чувствует. — Я бы тоже выпил. Угостишь? — Чувствуя запах витающий в кабинете адвокат вальяжно садится в кресло. — Хватит тянуть. — Злится хозяин метров. — Выкладывай. — Мне нечего тебе сказать, кроме как-то, что он реально твой сын. Я как увидел его, так и обомлел. Он похож на тебя в молодости, но ты не был таким красивым. — Подстегивает. Аджихун сверлит старшего и покорно ждёт конца вступительной части. — Горячий. Кровь кипит даже в таком убогом положении. Смелый. В глазах потух огонь, но так сильно тлеют угли, что только — легонько дунь— и возродится пламя. Я в восторге. Он великолепный. — Я знаю, Ро. — Не выдерживает Хван. — Ты вытащишь его? — Ерзает в кресле напротив. — Нет. Он слишком хорош для этого мира. — Делает пару горьких обжигающих глотков. Аджихун роняет стакан. Кровь отливает от головы и ударяет в сердце. Младший таращит глаза на коллегу и почти теряет сознание. — Хван. — Подскакивает с места и ловит заклятого друга. Откидывает его на спинку кресла, а сам идёт к кувшину с водой. — Хван, очнись. — Грубо бьёт по щекам. Аджихун неохотно возвращается к реальности. — Такими темпами ты навестишь Чон Минсока раньше меня. Ты, что творишь? — Упрекает, когда младший достигает состояния слушать. — А ты? — Еле ворочает языком. — Тэхёни — мой мальчик. — Да всё нормально с твоим парнем. Я, когда к следователю пришёл и запросил материалы дела, чуть со смеху не умер. Как тебя могут называть лучшим адвокатом, когда ты не можешь решить такое плевое дело? — Насмехается, занимая прежнее место. — Плевое?! — Удивляется Хван. — Да Тэхён убил ублюдка стулом. — Да. И по поводу этого я то же посмеялся. Ничего полегче найти не мог? — Издевается. Аджихун с трудом сдерживает себя, чтобы не встряхнуть как следует противного старикашку. Ро считывает намеренья младшего и решает, что пора прекращать дразнить. — В общем, ты мог справиться и сам. Дело-то для дилетанта. Я как увидел, что недотепы проводили допрос ночью, ещё и два раза, сразу смекнул, что дело в шляпе. — Начинает делиться подробностями. — Как ночью? Одного? Он несовершеннолетний. — Нервничает Хван вставая с места и наливая себе новую порцию спиртного. — В том-то и смех. Твоему отпрыску девятнадцать когда? — Прищуривает глаз. — Скоро. Сразу после выпуска из школы. — Начинает догадываться. — Они неправильно посчитали возраст? — В точку. Они допрашивали его не как подростка. А что грозит за нарушение конституционного и уголовно-процессуального права служителями закона? — Наводит на мысли. — Погоны с плеч и чистка послужной до нуля. — Подтверждает Хван и делает глоток от возрастающей радости. — Продолжай. — Ну, а что? — Хмыкает Ро закидывая ногу на ногу. — Приехал мальчишка тот, что числится свидетелем. Подтвердил, что брат был наркоман. Судебно — химическая экспертиза трупа выявила регулярное употребление кокаина, задокументировали все. В итоге, чтобы не подшивать в дело протоколы ночных допросов следователь с охотой согласился принять мою версию произошедшего. — И такова твоя версия? — Уже более расслабленно ухмыляется Хван. — Погибший умер вследствие черепно-мозговой травмы. — Смотрит с насмешкой как лицо младшего коллеги вытягивается. — Ро, он и так умер из-за черепно-мозговой. — Напрягается Аджихун. — Был нанесён удар по голове. — Да. — Просто соглашается старший. — Но в новом свете всё выглядит несколько иначе. — Он просто упал со стула. — Со стула? — Оглядывается по сторонам в поисках примера, но не находит. — Средняя высота стула сорок два-сорок семь сантиметров. Хочешь сказать, что он разбил башку упав с такой высоты? — Скептически смотрит на старшего. — В это никто не поверит. — Как хочешь. — Пожимает плечами Дэук. — Моя версия нравится следователю. Обдолбавшийся наркоман теряет связь с реальностью, ловит глюк, втыкает в себя вилку, получает болевой шок и падает ломая под собой стул. Но при этом в квартире он был один. Уже потом туда приходит брат со своим старым другом и находят труп. Отсюда следует, что Чонгук в этом деле не фигурирует, а твой сынок идёт как свидетель. Если эта версия тебя не устраивает, то милости прошу. — Указывает рукой на дверь. — Можешь сопроводить его в «Анян». Ему там явно понравится. — Ехидно скалит зубы на отвисшую челюсть младшего. — Ты сделал из Тэхёна свидетеля? — Неверяще уточняет Хван. — Я жду публичного признания моего таланта. Кто из нас лучший адвокат? — Усмехается попивая из стакана. — Ты, старый лис. — Довольно признаёт Аджихун. — Когда выпустят моего сына? Ро вскидывает руку с часами. — Через четыре часа истекают вторые сутки, можешь забирать своего кровожадного птенца. — Наклоняется и заговорчески шепчет поблескивая недобрым взглядом. — Учти. Больше я твоего убийцу спасать не буду. Ещё одна смерть от его рук и пусть отправляется ко всему чертям. Я согласился на эту аферу только из-за Чонгука. Его отец был лучшим человеком. Не понимаю как он столько лет водил дружбу с тобой. Повисает пауза. Хван, в общем, не удивлён такой интонации и отношению в целом. Всё-таки они не друзья. Но предположение, что Тэхён может повторить подобное, убить намеренно — больно ранит отцовское сердце. — Я тебя услышал, Дэук. — Холодно и без ужимок. Желание видеть это старое сморщенное лицо больше нет ни капли. Голос Ро вновь становится отвратительным. — Всего хорошего, Хван. Не болей и хорошо питайся. — Женоподобный смех пускает по спине липкие колючие мурашки. Ро Дэук выходит победной походкой из кабинета. Теперь Хван злится. Он у старого чёрта повис на крючке.