Один случай меняет всё

Снова больничный коридор, палаты раскиданные по правую и левую руку. Белые халаты на плечах развиваются плащами суперменов от быстрой ходьбы, а на лице усталость. Над парнями нависла тяжёлая, увесистая туча напряжения. Уже второй раз за две недели они переступают порог этой больницы, а всему виной бывший одноклассник Пак. Сколько можно хандрить? Страдания Чимина от неразделённой любви, одиночества и алкоголизма всё сильнее напрягают Мина и Чона. Молодые люди не относят себя к хранителям, они даже не заинтересованы лично в спасении этой собаки, но по-прежнему не могут сказать ситуации «СТОП». Второй раз за последнее время Пака увозят на скорой с острым отравлением этанолом. Бедолага не может переварить даже пиво — организм моментально выходит из строя и предупреждает о неминуемой гибели устойчивым высоким давлением. — Я не заделывался в няньки. Остался месяц до университета, а мы только и делам, что возимся с этим придурком. — Бухтит Хосок. — Почему только мы должны тянуть этого идиота? — Хоби, если бы мы два дня назад не среагировали на его пустые сообщения и не приехали проведать, то уже завтра мы стояли бы на его похоронах. — Мин очень серьёзен. Парень со своим завышенным чувством справедливости и добросердечием не может оставить бывшего друга в таком состоянии. Эта черта характера парня и бесит Чона до чёртиков, и восхищает до мурашек. Его суровый Юнги — самый добрый и надёжный для всех и всегда. — Знаешь, что самое смешное во всём этом? — Чуть усмехается Чон. Мин не видит в ситуации ничего смешного и потому не может разделить восторга своего человека. — Что же? — Хмурится. — А то, что на похоронах мы бы тоже были только вдвоём. Это ж надо быть таким дерьмом по жизни, что за восемнадцать лет Чимин умудрился разругаться даже с родным отцом. Я слышал, Пак отправил его на острова Соан. — Рассказывает между делом очередную сплетню, что подцепил из разговора матери по телефону с подругами. Мин поджимает губы. Что тут сказать? Чон прав. Нужно быть на редкость тяжёлым человеком, чтобы не иметь ни одного друга. Себя другом Чимину он тоже не назовёт. — Я даже не осуждаю Кима, за его резкость. — Продолжает разглагольствовать Хосок. — Ты об его отказе? — Предполагает Юнги. Он тоже не в обиде на друга за нецензурное выражение в их с Чоном адрес, когда они позвонили Тэхёну и попросили его навестить Пака в больнице. Это случилось вчера вечером, когда старший выгуливал мандаринку в парке и катал его на карусельках. — Да. — Кивает Чон. — Пак в нашей-то школе строил из себя больше, чем мог. А что он творил в школе Кима? Такие вещи не забываются и не прощают. Мне даже не хочется туда заходить. — Куксится парень указывая на ручку двери в нужную палату. — Выдохни, малыш, мы занимаемся благим делом. — Чуть прищипывает бок Чона и тот ласково улыбается. В палате витает тишина и одиночество. Чимин лежит с закрытыми глазами ровно на спине и в его вену вколота капельница. Парни приближаются. Смотрят на одногодку, а видят перед собой старика. Чимин почти полностью лысый. Большее количество сохранилось на висках и затылке, а макушка опустела. Щетина на лице выглядит отталкивающе. Синяки под глазами и как будто морщины. Пак словно лет двадцать прибавил. — Боже, как же он плох. — Тихо шепчет Хосок закрывая ладонью рот. Его спокойному, к чужим бедам, сердцу больно от этой картины. Мин кладёт свою ладонь на чужое плечо и тихо шепчет Чону в ухо. — Мы не можем сейчас его бросить. Это не по-человечески. Хосок теперь соглашается без лишних слов. Оставить Пака одного — похоронить его заживо. — Давай заберём его к себе. — Не сильно задумываясь как это сделать Хосок моргает пряча от Мина слезу слабости. — К тебе в квартиру? — Удивляется Мин. Парни сами ещё не съехались и не обжили этот райский уголок, а тут сразу посторонний, да ещё и не совсем здоровый Пак. — Давай поговорим сначала с Чонгуком. Они все-таки кузены. Пусть он принимает меры по адаптации своего брата в мир. Мин хоть и добрая душа, но не до такой степени «мать Тереза». — Хотите спихнуть меня на поруки малыша Чони? — Отвратительно скрипучий голос разорвал тишину в клочья и заставил Чона вздрогнуть, Мина сморщиться. — Это для твоего же блага. — Начинает аргументировать Юнги. Чимин цокает сухим языком и лижет им такие сухие потрескавшиеся губы. — Тэхёни не позволит ему помогать мне. Да и сам Чон вряд ли захочет. — Пытается усмехнуться, но выходит непонятное искривление лица. — Почему он не открывает глаза? — Чон настороженно шепчет Мину на ухо. Юнги только пожимает плечами и присаживается на стул. Стоит хоть немного посидеть у постели больного раз приехали навестить. *** Включая лампу на прикроватной тумбочке Чон размазывает по рукам крем для рук, наполняя комнату ароматом розы. Он уже принял душ и теперь ждёт старшего. Голова привычно клонится вниз. Столько мыслей за последнее время. Гук пытается приручить хёна к рукам, но тот упорно сопротивляется. Разговор по поводу измен давно состоялся. Тэхён убеждал, что принял правду Чонгука, но тому почему-то не верится. Хочется доказать, убедить, но Ким противится, тоже о чём-то думая долгими ночами. Поздний звонок дяди заставляет отвлечься. Хван почти переехал жить в свой кабинет, пока в его квартире гостят молодые люди. Джихо тоже не стал маячить и переехал в дом Чона, подружился с госпожой Си и долгими вечерами рассказывает ей, как такая милая Тан Тхэра его бросила. С момента выхода из ворот и поездки на пьяную вечеринку к Джуну Ли больше девушку не видел. Она сменила номер и нет возможности её отыскать. — Дядя, что-то случилось? — Растирая остатки крема с рук об голые колени Чон спешит принять вызов. — Гуки, ты сейчас один? — Голос уставший и настороженный. Хван трет переносицу сидя в своём анатомическом кресле директора. Чон оглядывается на дверь, прислушивается. — Ну да. — Почти шёпотом. — У нас проблемы, Гуки. Совет директоров выслушал доклад штатного психолога Тан Тхэры, что была прислана к тебе в качестве коуча. Она составила нелицеприятный портрет нашего Тэхёни. Есть информация, что его хотят разлучить с тобой. Совет считает, что он плохо повлияет на тебя. — Аджихун сам не может поверить в то, что говорит. Это же смешно. Тэхён возится с младшим как с ребёнком: гуляет, кормит мороженым, покупает сок и воду. — Как они могут нас разлучить? — Это единственное, что так сильно заботит парня. — Принудительная отправка в какое-нибудь закрытое частное учебное заведение. Таких много. Только не в нашей стране. — Что?! — Вскрикивает Чон и осекается. В комнату заходит Тэхён продолжая теребить волосы полотенцем. — Что случилось, ягодка? — Сразу тревожится Ким. — Я не хочу уезжать. — Со слезами в глазах и голосе парень смотрит на старшего. Его взлохмаченные волосы торчат мокрыми иголочками в разные стороны, по кадыку стекает капля воды и замирает в ложбинке между ключицами. Тэхён такой уютный в полосатой пижамке с чуть вытянутыми «коленками». — Куда уезжать? — Тэхён подрывается к Чону, садится на пол у его ног и обнимая колени, смотрит в глаза, из которых начинают течь слезы. — Совет хочет отправить меня учиться за границу. — С комом в горле. Гук начинает дрожать от одной только мысли об этом. — Чонгуки! — Слышится голос Хвана в трубке. — Это ещё не утверждено. Ещё может не произойти. — Торопится успокоить «племянника» и сына, чей голос уловил в динамике. — А если это произойдёт? Если меня отправят в ссылку, сколько я там пробуду? — Уже спрашивает у дяди. Тэхён нервно ерзает на коленях, целует ноги младшего и гладит его, смоченную слезами, кожу. — Думаю, что тебя обяжут окончить школу, потом ты отучишься в университете. Возможно, назначат практику в какой-нибудь компании нашего профиля. — Подсчитывает адвокат, а у самого волосы встают дыбом. — Это же займёт лет десять — не меньше. — С ужасом констатирует Чон и капая новыми слезами на голые ноги снова смотрит на хёна. — Я буду ждать. — Словно читает мысли младшего, слизывает солёные лужицы с ляжек, что не успели стечь. — Это слишком долго. — Поникшим голосом шепчет Гук. Хван понимает, что сейчас он лишний. Но разговор не окончен. — Завтра утром оба ко мне. — Приказывает и не дожидаясь ответа сбрасывает звонок. — Маленький мой, не плачь, прошу тебя. — Тэхён тянет руку и стирает не стихающие потоки слез. — Всё будет хорошо. Отец что-нибудь придумает. Он же лучший адвокат города, он тебя отстоит. — А если нет? Если меня всё же отправят? — Громко всхлипывает заливаясь слезами и топя старшего в чёрном море водяных глаз. — Я буду ждать. Буду учиться усердно и на отлично. Стану лучшим адвокатом, преемником мистера Хвана. Займу его место как твой личный юрист и верну тебя домой вопреки всем советам. — Жарко шепчет поднимаясь на коленях и нежно целуя покрасневшие раздражённые щеки. Гук тянет Кима с пола в постель. Накрывает его одеялом, укладывая голову на чужое плечо. Медленно играется расстегивая пуговки на его груди. — Ты не раз спрашивал меня об этом, но я не хотел признаваться. — Тэхён начинает издалека делая вид, что не замечает проказ младшего. — Тогда, когда я приехал за тобой. — Ждёт, что скажет Гук, но он лишь замирает переставая вытаскивать пуговицу из петли. — Я никогда не думал, что ты мне изменил. Я боялся, что тобой воспользовались. Твоим состоянием. — Тяжело выдыхает припоминая ублюдка Дохва. — Я думал, что убью его, если он скажет хоть одно слово, оскверняющее тебя. — Что он тебе сказал? Разве ты понял? — Наконец, заговорил Чон. Узнать о лепете Ричи очень хотелось, но спрашивать казалось глупым. Гук был уверен, что старший, как и он сам, ничего не понял. — Да. Но сразу — только часть. Остальное я переводил по ночам прокручивая в голове каждое услышанное слово. — Признается Ким поглаживая кисть Чона, что больше не пытается расстегнуть рубашку. — Тогда за что ты его ударил? — Искренне не понимает Гук. — Он сказал, что хотел бы забрать тебя с собой. Он сказал, что они живут вольной общиной. Я не стерпел. — Смотрит в скользящие по лицу тёмные, чуть покрасневшие, глаза. — Мне нестерпимо даже думать, что кто-то может захотеть забрать тебя у меня. Ты вот здесь. — Касается груди. — Если меня нужно убить, то стоит только разлучить с тобой. Ты моё сердце. Чонгук плаксиво куксится. Убирает чужую руку и целует кожу чуть левее середины. — Я так люблю тебя. Ты даже не представляешь. Я сам-то порой не верю, что в моей серой жизни появился ты. Ты и есть моя жизнь. — Ким тянет к себе младшего. Сам подаётся чуть вперёд и заключает печальный поцелуй со слезами. — Вот поэтому мы и не расстанемся. Сколько времени бы не заняла твоя поездка, мы не перестанем принадлежать друг другу. И будем бороться до конца. Я поступлю в SCU, если понадобится. Буду учиться на кафедре богослужения, только чтобы заслужить такое счастье — видеть тебя. — Рьяно распаляется Ким уже рисуя перед глазами картинки полностью изменённых планов. — Не выдумывай. — Грустно, но всё же смеётся Чон. — Я ни за что не позволю тебе служить тому, в кого ты не веришь. — Тогда я буду служить тебе. Ты моё самое реальное божество. Сердце сбивается с ритма. Слова, голос, прикосновения, взгляд — это всё такое необъятное сейчас, непостижимое. Чонгук тонет в собственных эмоциях. — Ты моя эйфория. — Тянется рукой отключить лампу и спрятать своё счастье ото всех в темноте. *** Впервые в жизни за Джихо персонально приезжает автомобиль. Чёрный внедорожник блестит полиролью на солнце и режет глаза. Ли забирается в высокий салон наполненный ароматом горьких трав. Хуан сейчас не занят мистером Хваном из-за его временного изгнания из квартиры, но госпожа Си не даёт водителю заскучать. Съездив на рынок за свежими продуктами Хуан забирает уже собравшегося парня. Джихо сидит как на иголках. С утра пораньше позвонил адвокат и с места обдал проблемами. — У нас ЧП. Собирайся и приезжай. Поднимешься на двадцатый этаж, тебя встретят. — Голос звучал чётко и произнесённая речь ясна как день. Парня берёт страх. Что-то подсказывает, что он не прошёл стороной мимо этого дела. Город утопает в дожде. Ли всегда удивлялся: как же прекрасна природа в своих причудах. На одной улице идёт проливной дождь, жители соседней любуются радугой. А что, если окна выходят на две стороны, тогда можно подбирать погоду под настроение? В части района, где располагается нужный бизнес-центр неприглядная хмурь. Тучи здесь особо тяжёлые, увесистые. Где-то ударяет гром и разносит по округе набат, оповещая о надвигающейся беде. Ли сглатывает. Смотрит вперёд через лобовое и думает сбежать, да только куда? Страшно до трясущихся коленей. — Мы приехали, выходи. — Хуан достаёт из бардачка зонтик. Джихо не берёт. Смотрит затравленно на водителя. — Давай ты скажешь, что я выпрыгнул из машины на светофоре. — Серьёзным голосом парень предлагает шутку. — Не выйдет. Ни на одном светофоре не открывались двери. — Хуан тычет в дисплей бортового компьютера. — Или ты ускользнул у меня из окна? — Оборачивается и смеётся над младшим. — Натворил каких-то бед? — Догадывается. — Ещё не знаю, но похоже, что да. — Хмурится бледный Ли. — Иди. Раньше сядешь — раньше выйдешь. — Смеётся Хуан и кивает в сторону двери. Джихо сглатывает, хватает предложенный зонт и быстро перемещается от парковки ко входу в здание. Хуан провожает парня задумчивым взглядом. — Даа. — Тянет мысленно. — Видимо погодка под стать надвигающейся буре в кабинете мистера Хвана. Бедолага. — Вспоминает Ли. — Сейчас ему знатно влетит. *** Лифт открывает двери на нужном этаже, а Джихо готов замуровать себя в этом ящике. Так странно и жутко страшно ему не было очень давно. Хван не сказал, что парень в чём-то виноват. Он просто сообщил о проблемах. Ли списал на себя все причины неприятностей. — Дурак. — Качает головой парень и усмехается сам над собой. Тхэра тоже так часто называла молодого любовника, когда он без тени сомнения признавался ей в любви. У лифта стоит молодой человек с бейджем на широком шнурке. — Стажёр? — Сразу думается Джихо и он улыбается. Парень-встречающий тоже расплывается в застенчивой улыбке и предлагает рукой проследовать за ним. Джихо удивляется, что не спрашивают даже его имени, но спорить не начинает. Только на входе в дверях в офис юридического бюро зачем-то уточняет: — Мне к мистеру Хвану. Стажёр понимающе улыбается и снова молчаливо предлагает пройти. Ли больше не произносит ни слова. Молча вышагивая по коридору конторы наполненной редкой ходьбой и разговорами сотрудников осматривается. Ему нравится это место. Какая-то особая атмосфера. Теперь понятно, почему Тэхён так желает работать именно здесь. Секретарь, поправляя очки, оценивает незнакомого молодого посетителя, что явился неэтично рано для личной встречи, но будучи предупреждена — пропускает. За тяжёлой офисной дверью по кабинету ходит директор Хван. Он как лев, запертый в клетке, не может найти себе места и блуждает по периметру кабинета. — Мистер Хван, доброе утро. — Слабым голоском молочного козлика. За огромным панорамным окном не видно города. Облака свинцовые, наэлектризованные клубятся за стеклом и думается, что можно открыть створку и зачерпнуть горсть этого плохого настроения погоды. У Аджихуна настроение не лучше. Сведённые брови, лоб в складках морщин. Он одет в светло-серую рубашку с расстегнутыми двумя пуговками сверху. Рукава закатаны по локоть и руки сцеплены за спиной. Всё это создаёт впечатление арестанта — заложника надвигающихся неприятностей. — Доброе, доброе. — Недовольный хриплый голос старшего пускает по спине холодок. Хочется развернуться и выйти, но рука адвоката указывает на большое глубокое кресло. Ли проходит вглубь кабинета. Старается шагать как можно тише, чтобы не нарушать череду мыслей старшего, но Хван всё равно замечает чужое присутствие и перестаёт размышлять. — Кофе будешь? — Без пафоса и старания быть гостеприимным. Джихо понимает, что лучше согласиться, чем отнекиваться. Точно. Дверь открывается сама собой и в гущу молчаливого тумана наполняющего пространство, вползает с подносом секретарь. Ли засматривается как ловко женщина справляется с чашками, молочником и вазочкой разноформатных печенек. — Угощайся. — Приказывает Хван и парень хватается за ручечку фарфоровой чашечки. — Чонгука хотят отправить учиться за границу. — Ошарашивает старший и Джихо едва не давится горячим напитком. — Что? — Пялится на адвоката, что вполне не удивлён реакцией. — Кто? Почему? Столько вопросов. Аджихун устало опускается в кресло рядом и смотрит на младшего растирая свой исполосованный морщинами лоб. — Ты же знаком с Тан Тхэрой, верно? — Ждёт согласия, потому что знает, что это так. Дом Чона под круглосуточным наблюдением. Там нет охраны в качестве посторонних людей, зато полно камер видеонаблюдения, что ежесекундно следят за происходящим. Ли догадывается, что врать себе дороже. — Да, мы знакомы. — Пристыженно сознаётся парень. — Это ты рассказал ей о Тэхёне? — Вопрос в лоб. — Что? Что рассказал? — Пугается Джихо. В голове роятся мысли. Сразу вспоминается брат и причина его смерти. Парень успокаивает себя, что он не рассказал об этом ни слова. Тогда что? — Тан составила психологический портрет Тэхёни и вообразила его монстром. Хищником, что выбирает слабые жертвы и подминает их под себя, заставляя терять способность быть личностями. Она утверждает, что Ким нуждается в специализированной помощи, так как имеет склонность к деспотичности и необоснованной чрезмерной агрессии. Там много всего сказано. Приведены примеры из личной жизни моего сына и вывернуто всё так, что совет решает спасать Чонгука. Планируется отправить его в частное учебное заведение в Швейцарию. Там есть школа-интернат закрытого типа с особыми условиями для непростых учеников. — Прихлебывает кофе из чашечки с таким видом, словно рассказывает забавную историю. — Ты знаешь, где находится Швейцария? Ли вскидывает испуганный взгляд. — В Западной Европе. — Мямлит. — А где мы? — Хмыкает Аджихун, проверяя парня на знание географии. — В Восточной Азии. — Непонимающе. — Расстояние представляешь? — Издевается старший. Хван ни секунды не сомневается, что это Джихо слил всю информацию. Может, он и не со зла, но факт остаётся фактом. — Ты можешь себе представить Чонгука оторванного от дома и отправленного на учёбу на другой конец планеты? — Начинает злиться понимая, что «племянник» этого не переживёт. Тэхён этого не переживёт. Это убьёт обоих. Джихо опускает виновато голову. Ему так стыдно сейчас. Он не дурак как звала его Тхэра, он круглый идиот, дегенерат. Ли с жаром рассказывал девушке о друге, восхищался и смеялся над всевозможными казусами чужой жизни ни разу не подумав как следует, а зачем? Зачем сука спит с ним, а спрашивает о другом? — Что я могу сделать? — Так и не поднимает голову, полностью признавая свою вину, Джихо мечтает исправить положение. — Если Чонгука отправят в ссылку, ты поедешь с ним. — Ставит крест на дальнейшей жизни виновного. Не видать Ли колледжа. — Будешь по второму разу изучать школьную программу, но уже на швейцарский манер. Голова опускается ещё ниже. Хван замечает как тихо парень плачет капая на одежду. Ему жаль Джихо, но Чонгука и Тэхёна ему жаль намного сильнее. *** Заходить в кабинет директора адвокатского бюро сегодня на редкость не хочется. Работники дивятся такому наплыву молодёжи в одно утро, а секретарь не узнаёт начальника. Хван не покидает кабинет, одет не формально, планы на весь день полностью отменены, встречи перенесены. Идёт заседание с мальчишками. — Джихо? — Удивляются в голос замечая заплаканного друга. — Что происходит? Хван не собирается портить отношения между парнями, учитывая, что на Ли возлагается ответственная миссия по сопровождению и охране Чона за границей. Он опережает парня и сам поясняет его мокрое состояние. — Джихо сильно переживает за возникшую ситуацию. Это всё очень скверно. — Присаживается на своё место указывая гостям на диван. Ким и Чон молча садятся. Они провели полночи в нежных объятиях и неспешных поцелуях не переходя границу лёгкого флирта. Это расслабило их бдительность и теперь скованность захватывает тела с новой силой. — Неужели всё так серьёзно? — Скептически хмурится Тэхён сцепляя пальцы с похолодевшими пальцами Чона. — Не стану скрывать и приукрашивать. Дела на самом деле скверные. — Достаёт из ящика стола телефон и немного поискав в нём нужный файл, включает запись. Знакомый всем женский голос наполняет кабинет. Все разом замирают вслушиваясь в её неторопливую речь. — … По заданию многоуважаемого совета я провела исследования и сейчас готова представить вам результаты моих наблюдений. Чон Минсок был человеком сильным, властным и трудолюбивым. Он умело вёл дела компании и возлагал на свои плечи гнёт управления используя совет директоров как вспомогательный орган. К сожалению, наследник покойного генерального директора Чон Чонгук не отличается лидерскими качествами. Он мягок духом и легко внушаем, чем и пользуется его опекун и всеми нами уважаемый Хван Аджихун. Ни для кого не секрет, что мистер Чон во всём слушается своего опекуна — это норма. Мистер Чон юн и неопытен. Но в его жизни, с подачи адвоката Хвана, появился новый человек. — Слышно как перелистываются листки бумаги и рядом с записывающим устройством кто-то недовольно бубнит. — Это некий Ким Тэхён. Личность неординарная. Я бы даже сказала — противоречивая. Молодой человек рос без родителей… Тэхён напрягается и сжимает кулак на своём колене. Ему не нравятся, что его жизнь вынесли на всеобщее обозрение. Чонгук прикусывает губу и с ужасом смотрит то на дядю, то на Джихо, что снова тихо плачет. — … Тэхён воспитывался одинокой матерью не зная ничего об отце. Когда ребёнку было девять лет она … Чонгук вскакивает с места. — Выключи! — Голос парня заставляет всех вздрогнуть. Хван мгновенно останавливает запись. Молчание. Аджихун борется с «племянником» взглядом. Ли начинает рыдать в голос понимая, что всё записано с его слов. Он предатель и ему нет прощения. Ким молча пялится в одну точку. — Дядя. — Гневно шипит Гук. — Ты что творишь? Хван не опускает взгляда, но молчит. Он считает, что пора всё рассказать, что ситуация выходит из-под контроля. — Пойдём, поговорим. — Указывает кивком головы на дверь в потайную комнату. Чон согласно кивает, но Тэхён хватает его за штанину и удерживает. — Нет. Давайте дослушаем запись. Я имею право знать, что со мной и мамой случилось, когда мне было девять. — Смотрит на собравшихся. Ли громко всхлипывает и начинает причитать пряча лицо в ладонях. Это ещё больше заставляет Кима напрячься. — Не надо, хëн. Прошу. Тебе ни к чему это слушать. — Чонгук садится рядом и поглаживая руку старшего уговаривает отступить поблескивая влажными глазами. — Включи! — Смело приказывает парень переводя глаза с Гука и Хвана. Старший поджимает губы, но выполняет. — … погибла. Её место заняла сестра-близнец. Парень воспитывался не получая любви и признания. — Нет! Нет! Выключи! — Вновь кричит Чон видя как кровь отливает от лица старшего. Тэхён бледнеет как полотно. Аджихун не терпит больше. Подскакивает с места и открывая створку окна выбрасывает телефон в грозовую тучу. В тот же момент раздаётся оглушительный треск и раскатистый продолжительный гром поражает воздух. Стены здания содрогаются. Тэхён сидит поражённый чужими словами сильнее этого явления природы. Его конечности онемели, похолодели. Лицо выцвело и в слабом свете кабинета из-за ширмы туч за окном, выглядит мертвецки синим. Чонгук тормошит хёна за плечо, хватает за руки, пытаясь отогреты окочиневшие пальцы горячим дыханием. Слезы брызгают из глаз. Оцепенение не проходит. — Сынок. — Хван закрывает створку под очередной раскат и треск и спешит к парню. Тэхён не моргает. Его пересохшие глазные яблоки не омываются слезами, что вырываются из каналов и перетекают через веко. — Мама умерла? — Тихо переспрашивает Ким едва ворочая языком и размыкая слипшиеся губы. Ли срывается с места. Ползёт к другу на четвереньках и громко рыдая мочит джинсы на его коленях слезами. — Прости меня. — Едва можно разобрать сквозь завывание. Если бы Джихо держал язык за зубами этого всего бы не произошло. Влюблённый мальчишка был ослеплён коварной женщиной. — Мне было девять? — Уточняет сам у себя. — Я был в лагере два месяца. — Вспоминает Ким. Хван жмёт к себе одеревенелое тело сына, шепчет ему как сильно любит его и хочет поддержать. Тэхён не слушает. Он просто не может сейчас этого слышать. Он возвращается в лагерь — давно забытое воспоминание. Это страшное место, в котором было так больно и одиноко. Чонгук отстраняется и серьёзно смотрит на сидящих рядом. — Хёну нужна помощь. Да и нам всем тоже. Я вызову врача. — Встаёт и выходит из кабинета. *** После осмотра штатным доктором, Тэхёна забирает скорая. Чонгука не берут как он не просится. Хван вызывает Хуана и намеревается прибыть в больницу следом, чтобы предоставить документы сына. Ничего серьёзного — просто нервный срыв. Такое случается сплошь и рядом. Джихо лежит на диване в кабинете адвоката. Сложив руки ладонями на животе едва дышит. Парня обкололи успокоительными и он скоро уснёт. Гук маячит в полутемном пространстве вырабатывая такие разряды электричества, что любая гроза позавидует. — Это ты? Это ты рассказал этой стерве, не иначе. Она не могла ничего вынюхать сама, сидя у меня дома. — Пыхтит злобой и негодованием. Джихо больше не отвечает. По его вискам стекают слезы, но они не переходят в истерику. Парень мечтает о смерти в этот момент. Как он мог так оплошать? Влюбился. Не перестанет корить себя за эту слабость. Повелся на красивую мордашку. А Тхэра не промах, облапошила мальца. — Как же я перед всеми виноват. Лучше бы я сдох. — Последние мысли Ли. Парень погружается в тяжёлое состояние вынужденного сна. Чонгук остаётся один на один со своими мыслями и переживаниями. *** Аджихун срывает с плеч чуть влажный пиджак. Он вернулся из больницы удостоверившись, что сына определили в палату и осуществляют надлежащую помощь. — Дядя. — Чонгук бросается к старшему. — Как хён? — Парень извелся маяча перед глазами уже проснувшегося Джихо. Мальчик-стажëр принёс парням обед из кафе этажом ниже и еле запихивая в себя еду Чон и Ли подкрепились. — Он в порядке. Врачи говорят, что это перенапряжение. Полежит пару дней и отпустят. — Поясняет Хван и садится на диван к Джихо. — Ты как, сынок? — Хлопает по колену младшего. — Сынок?! — Взвизгивает Чон. — Да если б не его поганый язык, ничего этого бы не случилось! — Распаляется парень. Он сверкает обсидианами глаз и готов кинуться на Джихо, словно дикая кошка. — Брось, Чонгуки, перестань. — Аджихун хочет хоть немного защитить Ли от разъяренных нападок «племянника». Бедолага так запуган, что видно как по нему прокатился Гук тонной упрёков. — Что «перестань»? Что ты за него заступаешься? Ты тоже хорош! — Вскрикивает Гук вспоминая, что дядю стоит сильно отчитать за поступок. Как он мог включить запись. — Ты сам-то эту запись слушал до нас? Вообще, откуда она у тебя? — Выспрашивает Чон тряся руками в воздухе от недовольства. — Четверть совета мои старые соратники. Один из них и записал для меня. Я плакал слушая этот проклятый бред. Если б я только мог засудить её за клевету и наговор. — Сокрушается Хван. — А не можете? — Оживляется Ли. Парень так зол на себя и Тан, что дал бы против неё показания, если бы выдался шанс отомстить за свои преданные чувства. — По сути она сделала профессиональный вывод из наблюдений и рассказов очевидцев. Она не обвиняет Тэхёна в деспотизме. Она только намекает, что парень склонен к стремлению управлять другими против их воли. — Сникает старший. Он не согласен с заключением психолога как эксперта. За всё время Ким не проявлял ни половины того, что описывает Тхэра. Она толком и не аргументировала свои выводы. Это всего лишь её догадки. Наступает минута молчания. — Вопрос о твоëм отъезде решится завтра утром, Чонгук. Если совет проголосует, что Тэхён плохо на тебя влияет — вас разлучат. — Нарушая устоявшуюся тишину голос адвоката звучит страшнее грома. — Что? — Подскакивают оба парня. Ли смотрит на Гука обезумевшим взглядом. — Почему? — Шокировано пялится теперь на старшего. Хван смотрит как Чон медленно оседает на пол и опирается спиной об подлокотник. По его щекам текут слезы, а глаза становятся безжизненно пустыми. — Малыш, — обращается к «племяннику», но отвечает на вопрос Ли — это всего лишь политика ведения бизнеса. Без крепкой руки совет директоров начинает волноваться. Скоро начнётся самоуправство. Я боюсь, что тебе не дадут войти в права гендиректора. Эти сволочи всё развалят. Коррупция поглотит работу всей жизни твоего отца. — Объясняет вполне доходчиво, но от этих слов даже Джихо, далёкому от этого мира дорогих бутиков и люксовых автомобилей, становится страшно. — Получается, Ким всего лишь причина? Способ отстранить Чона от дел? Но он и так мелкий. — Указывает на плачущего на полу Гука, что трясёт нижней губой от обиды и страха. — Весь этот концерт с докладом о Тэхёни — проплаченный цирк. Тхэра не столько копала под Кима, сколько пыталась выставить на совете слабовольность Чона. Она же даже не указала, что Тэхён не просто несчастный парень с улицы, а мой сын. Это бы в корне изменило дело, но это никому не выгодно. Против меня совет не пойдёт, если Чонгук дружит с сыном Хван Аджихуна, то картина меняется. — Разжевывает старший. Чон оживает заслышав последние слова дяди сквозь пелену своих страданий. — Так скажи им! — Взвывает парень с пола. — Ты же можешь всё изменить! Одно твоё слово и всё прекратится. — Настаивает неровно поднимаясь на ноги. От многочасового стресса Чона штормит. — Всё не так просто. Я не могу участвовать в заседании. Я не вхожу в директорский состав. — Отнекивается Хван. — Но ты принимаешь решения и подписываешь документы за меня. Ты же мой опекун! — Окончательно теряет самообладание. — Я принимаю решения после голосования совета и моё мнение решающее только в случае спора. Пока что на предварительном этапе голосования большинство высказывается за твой отъезд. — Горько завершает свою фразу. Снова повисает молчание. Все присаживаются на места. Кожаные кресла и диван принимают в свои удобные конструкции, поддерживая расслабленные от бессилия тела. — Получается твоя четверть соратников не спасут меня? — Безжизненный голос задаёт вопрос в никуда. Аджихун поджимает губы. Всё, что касается юридической сферы — для него решаемо. Другие области увы, неподвластны. — Я обязательно что-нибудь придумаю. Не переживай. Мы найдём решение этой ситуации. — Утешает Хван. Мужчина так озадачен проблемой, что не в состоянии верить даже своим словам. Как он решит этот вопрос? *** После такого невыносимо длинного дня Ли отказывается от поездки на машине вместе с Чонгуком и намеревается прогуляться под моросящим дождём. Погода разошлась не на шутку. Ливень с грозой закончился ещё в первой половине дня, а вот частая морось сохранилась, поддерживая в воздухе сто процентную влажность. Поднимая воротник-стойку у своей кофты Джихо шлёпает по лужам даже не собираясь их обходить. В голове свалка мусора. Зловонные отходы заставляют мух-идей жужжать и придумывать исход этой страшной ситуации. Помочь парень не может. В этом море акул бизнеса он всего лишь худощавый кусок мяса. Единственное, что Ли под силу — это нести свой крест и отправиться в ссылку с Чоном, снова пойти в школу и окончить её уже в другой стране. Страшно за Кима. Друг останется один. Как он — такой ранимый и чувствительный выдержит отъезд Гука? Ещё терпимо, когда потянутся дни. Скорее всего учёба в университете не даст ему заскучать, а вот первые часы после взлёта самолёта — они же убьют непереносимой тяжестью. Под гнётом этих невеселых мыслей Джихо спускается в метро. Только сейчас становится ясно как же парень промок и замёрз. Интересно, а его простуда будет считаться веской причиной для переноса вылета Гука в какой-то там интернат? Ли бы не пожалел здоровье, чтобы продлить болезнь на столько, пока от мелкого не отстанет этот проклятый совет. Глаза закрываются сразу как только удаётся присесть в вагоне поезда. Измотанные нервы требуют релаксации и в данном случае — это сон. Тревожный выпад из реальности не даёт облегчения. Парень то и дело просыпается, ищет по карманам телефон, что повышает его статус до небес, а он под землёй — парадокс. Сверяясь с картой метро Джихо боится проспать нужную пересадку. Он направляется не в квартиру мистера Хвана и даже не домой к Чонгуку. У Ли своя сверхзадача и он сойдёт с ума, если её не осуществит. *** Тэхён приходит в себя от убойной порции таблеток с экстрактом успокаивающих трав. Парень не страдает серьёзным психическим недугом, просто его нервная система устала. Она не может справиться с очередным шквалом шокирующей информации и начинает троить. Открывая глаза Ким смотрит в стену. Белая поверхность с унылой надписью карандашиком гласит: «Я устала жить». Странно, почему её до сих пор не смыли? Она наводит на пациентов тоску и очередные переживания. Тэхён водит пальцем по слогам и ему нестерпимо хочется плакать. — Любимый мой. — Тихий шёпот за спиной заставляет встрепенуться. Тэхён спешит перевернуться на другой бок. — Ягодка. — Не верит глазам. Чонгук сидит у постели на гостевом стуле. Его потрёпанный вид с отпечатками пальцев не щеке вызывает умиление. Младший сам с трудом спасается от жгучего желания занять соседнюю палату, потому спит при любой возможности. — Ты давно здесь? — Ким словно не помнит причину, по которой его госпитализировали. Он смотрит на младшего с теплотой и обожанием. Поднимает руку и касается смятой щеки. Чонгук часто подкладывает ладошку под щеку, когда дремлет. — Нет. К тебе долго не пускали. Я пробился уговорив санитара меня провести. — Несмело усмехается Чон. Парень не может распознать состояния старшего, потому не решается спрашивать. Тэхён ласково улыбается. Смотрит с прищуром в тёмные глазки. — Иди сюда. — Откидывает одеяло. Чон теряется. Так нельзя. Он в уличной одежде, прошёл без спроса. Если его обнаружат под одеялом хёна — будет большой скандал. Тэхён хлопает по матрасу рядом с собой и Чон со вздохом сдаётся. От такого соблазна не устоишь. Снимая с себя кофту и кроссовки Гук забирается на постель и ложится рядом с тёплым нагретым телом. В объятиях хёна всегда было спокойно, но не в этот раз. Сердце в груди старшего бьётся тревожно. Ким всё помнит. Чонгук это чувствует, но оба молчат. Не сейчас. — Я люблю тебя. — Шепчет Гук желая оказать поддержку. — Я это чувствую. — Отзывается Ким. В другой бы раз Чон проявил ребячество, незрелость, надул бы губы, что хён не признался в ответ. В такой обстановке, как сейчас, Тэхён сказал самые правильные слова. Гуку радостно, что Ким именно чувствует его тепло, а не просто слышит о том, что оно где-то есть. Обнимаясь с силой большей, чем нужно, оба проваливаются в тревожный, тяжёлый сон. Тэхён часто дёргает ногами, бьёт младшего коленями и будит. Гук гладит спину хёна в больничной пижаме, целует его щеку и снова засыпает. Так проходит целая ночь. Парни утром будут гадать, почему не приходили с вечерним обходом или почему Чона оставили здесь ночевать. *** Ли достигает своей цели как раз под конец рабочего дня. Основная масса сотрудников покидают огромное, серое из-за погоды, здание большой рекой. Это не те люди, кого ищет парень. Он спокойно стоит в сторонке не мешая «реке» рассасываться в разные стороны. Мокрый и продрогший, съежившийся на вечернем ветру, Джихо ждёт ту, ради которой был готов совершать подвиги. Тхэра покидает Posco уже в свете фонарей. Труженица. Скривив лицо от досады Ли не испытывает к этой девушке ничего кроме ненависти. Сейчас он догонит её и тогда… Не успевает. Тан снимает сигнализацию с машины и садится за руль. Вот так просто. Оказывается Ли не только не из этого мира — он с другой планеты. В его жалком состоянии нет даже своего угла, не то что машины. Он кочует из дома в дом и живёт там, где приютят, но ни это сейчас главное. В эту минуту, сложив руки на груди, Джихо встаёт перед капотом машины и даёт Тхэре выбор: или она переедет его, или остановится и выйдет из салона. — Ты что творишь? Ненормальный? — Девушка совсем забыла о существовании этого парня и теперь смотрит на него с подозрением. Не с первой секунды узнаёт зацелованный некогда ею же профиль. — Джихо? — Сколько вопросов. — Хмыкает парень и обходя капот приближается к водительской двери. Его мелко трясёт, но это только добавляет злобы сейчас в его блестящие лихорадкой глаза. Девушка выходит из машины. Её ладонь едва касается чужой щеки и она сразу понимает, что парень болен. — Ты что ждёшь меня здесь весь день? — Тан смотрела сводку погоды и знает, что дождь закончился два часа назад. Значит парень промок и мерз всё это время. — Много чести. — Скрипя зубами смотрит на девушку. Она по-прежнему милая, но под маской улыбчивого лица скрывается безобразное исчадие ада — Апата. Воплотившаяся из крови и плоти она обманула всех вокруг и предала тех, кто её любил. — Тогда, что ты хочешь? — Смотрит с прищуром склоняя голову на бок. Ли не помнит себя и свои мысли, когда бьёт ладонью по нежной щеке. Звон стоит в ушах обоих. Тхэра хватается за ударенное место и смотрит круглыми глазами на парня. — Ударил женщину? — В глазах блестят слезы и голос дрожит. — Ты не женщина. Ты — ничтожество. Прощай! — Бросает в лицо и разворачивается. Как бы не была тонка и слаба его фигура — в этот момент Ли окрылен своим поступком. Конечно, это не добавляет ему чести и не поможет исправить положение дел, но он отомстил. Как смог — так и отплатил поганой, прогнившей особе за её козни и коварство. *** Утром Юнги осторожно будит Хосока, гладит его по плечу и приговаривает, чтобы тот поскорее открыл глаза. Эта первая ночь в квартире Чона, где парни собираются поселиться на ближайшие четыре года. Съезжаться пришлось в срочном порядке. Мин и Чон планировали сделать это за неделю до учёбы, но пришлось пересмотреть планы. Всему виной никому не нужный Чимин. Парень снова угодит в больницу или умрёт в своей квартирке в одиночестве, если не протянуть ему руку помощи. Раз уж единственным родственникам: отцу и брату нет до него дела, то милосердные Хосок и Юнги возьмут на себя эту ношу. Да воздастся им по заслугам! — Уже утро что ли? — Сонно потягиваясь Хосок тянет кривую улыбку. Ему всегда нравится просыпаться от ласковых поглаживаний Мина и его низкого глухого голоса. Если на земле есть рай, то Чон определённо счастливчик, ключи от этого фантастического местечка у него в кармане. — Пора собираться и ехать в больницу. Пака сегодня выписывают, ты не забыл? — Ластится к разнеженному Хосоку. — Я выставлю Чонгуку счёт за содержание его кузена. — Уже более недовольно бурчит Чон. Он начинает выпадать из мира приятных фантазий и попадает в суровые неприглядные реалии. — Кстати, почему Пак не открывает глаза? — Смотрит на Мина хоть и знает, что тот не ответит. — Они у него на месте, вообще? — Не знаю. — Юнги пожимает плечами. — Представляешь, если он ослеп. Сколько мы будем с ним возиться? — Смотрит выжидающе. — Нисколько. — Чон решительно ставит точку. — Сдадим его в приют для безродных. Я не собираюсь всю жизнь на него убивать. Я ещё слишком молод. Мин согласно кивает, но как-то невесело. Осматривает Хосока пристально, ковыряясь в его внешности и характере, и усмотрев что-то кивает сам себе. *** В палате особенный мир. Чонгук жмётся к хëну плотнее, гладит его грудь через рубашку. Оба молчат. — Сейчас начнётся обход. Мне лучше выйти из палаты. — Тихо мямлит Чон поглядывая на настенные часы. — Не уходи. Мне тяжело одному. Останься, пожалуйста. — Хватается и просит так отчаянно, что кажется сломается, если Гук уйдёт. — Конечно. Только мне лучше встать. — Выбирается из цепких рук и поправляет на грустном парне одеяло. В коридоре слышны голоса. Нет сомнений, что приближается делегация медперсонала. Чон занимает место в дальнем углу и надеется, что его не заметят. Замечают сразу. Врач недовольно хмурит брови, но Тэхён идёт на опережение. — Мне нужно скорее поправиться. Он моё успокоение. — Тараторит почти сползая с кровати лишь бы Чона не выставили за дверь. Врач отменяет немой приказ медсестрам напасть на посетителя. Машет рукой в знак смирения и переключается на самого больного. А Чонгук тем временем пялится на старших невидящими глазами. Он не слушает разговор. Сейчас парень мысленно оплакивает своё несчастье и прощается с хëном. *** Ещё одно пасмурное утро. Солнце сегодня особенно тусклое. Оно едва пробивается через пелену непогоды и посылает этому миру слабую надежду на лучшее. Хван топчется у стеклянной стены, что огорожена перилами для безопасности. Так нервничает, словно впервые собирается на судебное заседание, лет двадцать пять назад. — Аджихун. — Тяжёлые шаги заставляют обернуться. Хван замирает, рассматривая три мрачные как небо лица. Директора, что были сторонниками Минсока, сейчас поддерживают адвоката как опекуна сына своего лидера. — Только не говорите, что мы проиграли. — Болезненно морщится не смея даже предполагать как он сообщит об этом Чонгуку, а тем более сыну. — Быть не может, что даже мой аргумент не сыграл веса в решении? Вы уверены? — Надеется на ошибку. — Прости, Хван. Но большинство решило, что Чонгуку полезно оторваться от родного дома и попробовать свои силы вне зоны комфорта. — Чо Союн смотрит виновато и опечаленно. Он больше остальных болеет всей душой за сиротку, но сделать ничего не может. — Тогда почему он не может взять моего сына с собой? Пусть они едут вместе. — Настаивает Хван почти притопывая ногой. — Аджихун, ты же слышал доклад психолога Тан. Она утверждает, что Ким Тэхён подавляет волю наследника. — Вступает молчавший ранее Квон Ëнте. — Это всё бред, бред. — Срывается адвокат. — Как она может судить о человеке, которого видела два раза в жизни? — Сдавливает голос, чтобы не раскричаться на весь этаж. В горле растёт ком размером с кулак и душит. — Я потеряю моих мальчишек разделив их. — Безвольно причитает Аджихун. Он повесил голову и плечи. Его сильная личность победителя разбита на сотни крошек. Таким ничтожным Хван не представал ещё не перед одним смертным. Сейчас — это его оголённая боль, которою хочется показать окружающим. — Аджихун. — Союн готов пустить слезу глядя на чужое горе. — Ещё есть время. Совет дал неделю на сборы и перевод документов. Может мы найдём способ убедить противников в нерациональности данного решения. Хван благодарен за поддержку. Ему предстоит непростая неделя, чтобы нарыть побольше подводных камней в течении неосознанного мышления. Без Чона всё полетит к чертям, но как это доказать пустоголовым идиотам пока не ясно.