Один случай меняет всё

Просторная квартира Чон Хосока обустроена в пастельных тонах, лишь элементы яркого декора могут подчеркнуть индивидуальность хозяина. Чимин морщится. Воротит нос от столь роскошной обстановки, к которой он не успел привыкнуть. Расхаживая по комнатам — осматривается как уличный кот. Мин и Чон смотрят на старого знакомого скрывая насмешку и ужас одновременно. Чимин исхудал. Его же вещи смотрятся на нём комично. Ремень на джинсах затянут так, что пояс собрался гармошкой. Кофта перекошенным воротом оголяет чуть больше кожи, чем стоило. В рукавах не найти рук. Ужасное великолепие завершает всё ещё помятое лицо и красные до отвращения глаза. Потому они и не открывались раньше. Болели сильно и не хотелось пугать посетителей. Как не крути, а Чимин до тихих слез благодарен этим парням, что не бросают. Пусть они подшучивают над ним и грозятся сегодня же побрить налысо. Это даже к лучшему. У Пака съехала крыша от осознания потери потерь. Больше всего парень боится, что волосы не восстановятся. — Ещё скажи, что тебе не нравится. — Фыркает Чон наблюдая за осторожным перемещением. — Разве у меня есть выбор? — Язвит Чимин, а сам поджимает невидимый хвост. Страшно, что выставят. — Ты можешь вернуться в свой клоповник. — Предлагает Мин и смеётся над растерянным лицом Пака. — Нет. Я приживусь и здесь. — Торопится парень, хоть и понимает, что таким поведением только смешит. Вещей у Чимина нет. Его привезли сразу из больницы и выдали только то, в чем он в неё поступил. — Прежде, чем садиться за стол предлагаю отмыть дворнягу. — Открыто насмехается Мин. Он не желает обижать бывшего одноклассника, но глядеть серьёзно на него не получается. — Хоби, ты не поможешь Чимину? — Умоляюще смотрит в глаза. — Я пойду за покупками и лекарством. — Хорошо. — Спокойно соглашается Чон. — Он даже рад, что может остаться с Паком наедине. Есть у него, что сказать старому другу. Мин целует Хосока в щеку и выходит за дверь. Чон пристально смотрит на Пака. — Нет-нет, не садись. Иди в ванную. Налей себе горячей воды и ложись, отмокай. — Брезгливо морщится указывая на дверь. Чимину паршиво от такого отношения, но смотря на вещи объективно, больше ждать ему нечего. Он угрюмо топает в указанном направлении и включая из крана воду, раздевается и ложится в ванну. Хосок не остаётся равнодушным и всё же решается помочь другу. Он тихо входит в санузел. — Ты как? — Так же тихо спрашивает. Его голос уже звучит примирительно. — Паршиво. — Отзывается Пак, но глаза не открывает, они болят. Его слишком мало продержали под медицинским присмотром, выписали сразу как угроза жизни миновала. — Как ты мог до такого докатиться? — Выговаривает Хосок. — До чего ты себя довёл? Всего месяц прошёл, а ты на человека перестал быть похож. — Причитает наливая парню пену для ванн в воду. Смотреть на костлявое тело нет желания. — Побарахтайся. Чимин послушно мутит воду руками, но его вялых действий недостаточно. Чон закатывает глаза и цокая языком опускает руки по локти в горячую воду. Активно взбивая пену одевает на плешь парню шапочку из пузырей. — Чтоб голова не мёрзла. — Хихикает. Пак открывает жуткие красные мокрые глаза. — Как ты думаешь, они больше не вырастут? — Шепчет надломлено. — Жалко? — Издевательски прищуривает глаз. — А когда ты видел, что они выпадают, ты о чем думал? Я вот тут принёс. — Достаёт на обозрение ножницы и станок. — Сейчас всё сравняем, а там будешь голову перцем натирать, может и прорастут заново. — Хосоку и смешно и грустно одновременно. Чимин без волос не очень. Если ему придётся всё время бриться — это ещё и надоест. Грустно выдыхая Пак подставляет голову и закрывает глаза. — Ты думаешь, мне жаль тебя? Нет. — Чон подбирается ближе к голове и хватаясь за остатки волос криво, клочками состригает и бросает их на пол. Чимин молчит. Он почему-то ничего не чувствует в этот момент. Ему не больно и не обидно. Он словно умер давно, а это всего лишь тело, что ещё дышит и движется. — Скажи спасибо Юнги. Если бы не его добродетель — я бы прошёл мимо. Это он не даёт моей совести спокойно спать. Ненавижу слабых людей. Ты таким не был. Ты всегда был бойцом: упертым, сильным, смелым, даже безбашенным. Что ты сделал с собой? — Брезгливо бросается словами в парня, чьи волосы сыпятся на пол и в воду. — Я умер. — Хрипло отзывается Пак чувствуя как вспенивается голова и станок начинает гулять по ней лезвием. — Ты идиот! — Не выносит Чон этого бреда. — Тебе восемнадцать. Вся жизнь впереди. Столько всего интересного. Чимин хмыкает и перебивает. — И это мне говорит парень, у которого своя квартира, любимый человек под боком и куча бабла. Да что ты можешь мне противопоставить? Ты же нежный домашний мальчик. — Злится. Чон шлёпает несильно по мыльной лысине. Брызги пены летят во все стороны. Оба смеются, но звук этой эмоций настолько острый и режущий, что текут слезы из глаз. — У тебя же всё это есть. Зачем ты, дурак, отказываешься? — Уже примирительно говорит Хосок. — Помирился бы с отцом. Он не даст тебе пойти по миру. — Ты ни черта не знаешь. — Бьёт кулаком по воде. — Он хотел шантажировать Чонгука. Он заставлял пробраться к нему в доверие. Хосок кривится. — А вместо этого ты решил забраться в штаны Кима. Да это для мелкого хуже шантажа. Он в Тэхёна вцепился мёртвой хваткой. — Поясняет словно ребёнку. — А что если для меня Ким тоже важен как воздух? Что если без мысли о нём не могу уснуть? Мне как быть? — Резко оборачивается. Голова парня наполовину выбрита, наполовину в пене. Белки глаз красные с редкими проблесками белого через пучки капилляров. Он дышит часто и тяжело — вода сжимает грудь. — Тэхён в мире не один. Даже в стране их сотни. Я уже молчу про то, что Кимов в городе, наверное, половина населения. Найди своего. — Вроде и разумное предложение, но невозможное. Чимин сдаётся. Ему хотелось воспротивиться, назвать Хосока шутом с такими советами, но как-то в один миг всё внутри стихло. — Да не хочу я другого. — Обречённо выдыхает и не идёт на зов добривать голову. Настроения прихорашиваться больше нет. Когда в квартиру возвращается Мин, то застает парней в ванной. Чимин сидит в холодной воде с грязной осевшей пеной. Он облеплен сбритыми короткими волосками. Хосок неудобно сидит на бортике и пыхтя от натуги делает последние штрихи станком. — И где же тут наш красноглазый геккон? — На весёлой ноте ставит пакеты с покупками. — Я столько всего купил. — Счастлив своим достижением. Юнги начинает трясти покупками перед парнями. Чимин ради этого зрелища даже открыл глаза. — Вот смотри, что я тебе купил. Шортики, футболочку, трусы. Надеюсь, угадал с размерчиком. — Смеётся над краснеющим лицом Пака. — А ошейник ты мне не купил? — Фыркает парень и с недовольной миной уходит под воду выставляя на показ свои костлявые колени. — Это он о чём? — Юнги не понял слов лысого. — Ты ведешь себя с ним как с подобранной собакой. Я бы тоже обиделся, если бы ты купил мне трусы. — Хосок поднимается с бортика и под шум выныривающего Чимина из воды, выталкивает глупо моргающего Юнги за дверь. — А что не так-то? — Не понимает Мин продолжая сминать в руках обновку. — Он их не носит? Или что? Хосок прыскает смехом. — Ты такой глупый порой бываешь. Удивляюсь, что я в тебе нашёл? Юнги хмурится. — Я обаятельный. — Смело заявляет и Чон не может не согласиться. *** Надоело лежать в палате. Надоели эти стены поганые, белые — они сводят с ума. Тэхён крутит в голове одни и те же мысли. — Мама давно умерла. — Плачет в груди израненное сердце, а лицо искажает злоба. Как он мог не заметить подмены? Заметил. Тогда сразу заметил. Запах, голос, слова — всё не то. Только измотанный в жестоком лагере мальчишка был не готов принять тот факт, что мама его изменилась. Тэхён предпочёл свалить вину на японца, что не любил его и часто ругал. — Это была уже не она. — Утверждает сам себе, а внутри всё сжимается до пустоты и разжимается до распирания. Ходит кругами по палате и что было лечение, что нет — нервы натянуты струнами. Чонгука долго нет. Он уехал по звонку Аджихуна и уже три часа Ким брошен на растерзание своими демонами. Только Гуку подвластно успокоить это состояние. Злые когтистые чудовища боятся его света. Они пугаются и лезут вглубь души, подальше в тёмный угол. Тэхён устал. Рвёт от злости рубашку. Одним рывком отрывая пуговицы и они градом сыплются на пол со звуком сухого гороха. — Что ты делаешь? — Тихо полушепотом отзывается Чон, он вошёл в дверь в эту минуту. — Ягодка. — С облегчением выдыхает Ким не обращая внимания на ненужный вопрос. Идёт большими шагами к младшему и заключает в объятия с такой силой, словно не виделись год. Прижимает к голой груди и Чон слушает беспокойное сердце. Целует его. — Где ты был так долго? — Плаксиво кривится Тэхён. — Я так устал тебя ждать. — Я уговорил дядю уладить вопрос с твоей выпиской. Поехали домой. У нас мало времени. — Шепчет Чон и ещё плотнее прижимается к любимому телу. — Мало времени? — Удивляется старший. Закапывая себя в прошлое Тэхён упустил один очень важный момент. Он забыл о своём настоящем. — Так эта чушь с твоим отъездом всё ещё реальна? Чонгук отрывает голову от груди и смотрит в глаза старшего. — Эта чушь разлучает меня с тобой. — Шепчет тихо-тихо, а в глазах встают слезы. Уже в машине Гук подробно рассказал о произошедшем и о том, что через неделю их разлучат если не навсегда, то на очень длительное время. — Это всё бред! Они не могут так поступить. У них нет права. Это противозаконно. — Возмущению старшего нет предела. Тэхён жмётся под рукой Гука, гладит его голый бок, забравшись рукой под одежду и бубнит о том, что ни за что не отпустит ягодку. Младший умиляется. Ему грустно до слез от несправедливости, но Чон не показывает своего истинного состояния. Не хочет тревожить хёна ещё сильнее. Пока Ким под действием таблеток с ним можно осторожно всё обсудить. — Я не стану просить тебя ждать моего возвращения. Это слишком долго. — Начинает с тяжёлого вздоха. — Только вот… — Не знает как преподнести. — Джихо поедет со мной. — Опускает голову. — Что? — Ким отрывает голову от чужого плеча. — Почему он едет с тобой, а я нет?! — Потому, что ты сын Хван Аджихуна. — Ставит одну большую жирную точку. Ким хлопает глазами смотря как серьёзен сейчас Чонгук. Младший смотрит уверенно, считая, что только собранным видом можно предупредить чужую истерику. — Что ты такое говоришь? — Медленно отмирает старший. — Мы же оба знаем, что это не так. Решающая минута, ответственный момент. В глазах Кима начинает искорками бесноваться нездоровое веселье и Чонгук не решается признаться. — Мы знаем, но совет знает другую правду. Дядя из кожи вон лезет, чтобы сохранить меня дома. Ему пришлось выдать другую версию твоего появления в моей жизни. — Тихо рассказывает и гладит щеку, внимательно следя, чтобы Тэхён спокойно и рассудительно принимал информацию. — А зачем тебе Ли? — Не унимается Ким. — Для сопровождения? — Он вынужден заново поступить в школу и отучиться со мной два года. Это его наказание за свой длинный язык. — Голос становится более недовольным. Как не крути, а Гук не может простить старшего. Если бы не лепет умалишённого, то ничего этого бы не происходило. — Разве Джихо виноват? — Сомневается Ким. — Ещё как. — Убеждает Чон. — Дядя заступается за него, но именно Ли рассказал Тан о тебе всё. Она составила характеристику, в которой ты мой ручной монстр. — Притягивает к себе и целует. Тэхён тянется ближе, ластится, а в голове зарождается новая жизнь: червячок недоверия и опасений. — Я поеду с вами. Отдельно. Поступлю в эту же школу и буду учиться ещё два года. Это не проблема. Университет подождёт. — Уверенно заявляет Ким. — Это же не тюрьма, верно? — Серьёзно?! — Вскрикивает Чон. Он и мечтать не смел о таком поступке. Какая к чёрту разница, где жить, если хён поедет с ним и всё равно будет рядом. — Конечно, серьёзно, ягодка. Ну как я тебя отпущу? Я же сказал тебе, что всегда буду рядом. Чонгук расслабляется. Ему вмиг становится необыкновенно комфортно. Это как свалить груз с плеч, что был тебе не по силе. Объятия становятся крепче и пейзаж за окном красочнее несмотря на то, что стекло наглухо тонированное. *** В кабинете директора адвокатского бюро кипят страсти. Повсюду разбросаны листы бумаги, со стола напрочь всё скинуто на пол. Аджихун стоит тяжело дыша, рывками ослабляя узел галстука. Напротив сидит с невозмутимым лицом Ро Дэук. Он зашёл в кабинет как раз в тот момент, когда с диким гортанным рыком Хван сметал содержимое своего стола. — Вот это представление. — Улыбается во все ровненькие красивые вставленные коронки старший. — Это я вовремя зашёл. Аджихун смотрит на старого заклятого друга такими глазами, что не понять: то ли хочет убить, то ли пасть в ноги и просить помощи. — Зачем ты приехал? — Ещё не зная как лучше поступить Хван начинает издалека. — Посмотреть на тебя, конечно же. Ты же знаешь, что твои неудачи продлевают мою жизнь. — Мерзко смеётся высоким голосом. Младший жмурится, трет лоб, брови, закатывает глаза. — Помоги. — Едва слышно произносит проигрышную фразу. — Что? — Издевается Ро и подставляя руку к уху делает вид, что не расслышал. — Повтори. Хван бесится ещё сильнее. Ему костью в горле всю жизнь стоит этот мерзавец, но без его помощи не обойтись. Адвокат получил приговор и не знает, чем разжалобить судей. — Помоги. — На выдохе уже более внятно и громко. — В чём? — Удивляется Дэук и окончательно выводит Аджихуна из себя. — Ты старый дурак, зачем ты ко мне приперся, если не знаешь в чём мне надо помочь?! — Взрывается, распаляется на радость старшему. Ро сидит в глубоком кресле довольно щуря глаза и усмехаясь нелепому виду истерики. — Усмири свой пыл! — Перекрикивает голос Хвана и Аджихун резко смолкает. Оба смотрят друг на друга жадно, исследуют глазищами. Шарят по лицам в поисках ответов на немые вопросы. — Я всё знаю. Мне как акционеру более чем интересна судьба Posco. Суть улавливаешь? Аджихун замирает на месте. Его бешеное состояние всё ещё волнует весь организм целиком и понять слова старшего не получается. — Глупец! — Насмехается Ро. — Лучший адвокат города! — Кривится передразнивая. — Да как ты добился-то всего этого с твоими куриными мозгами? — Злобно, но младший молчит. Скидывает на пол лежащий на диване листок исписанной бумаги и садится напротив старшего. Ждёт. Спустя время, отведённое на унижение, Дэук обязательно пояснит. — Поговори с Чонгуком. Настрой его как следует и отправь завтра на собрание совета. — Диктует действия Ро. — Завтра нет собрания. — Резко невпопад вставляет Хван. Старший цокает языком. — А ты собери! — Мерзкий голос заставляет вздрогнуть. — Ты представитель генерального директора или кто? Нужно показать кто в компании главный. Только Чонгука подготовь. Этого своего… научи, пусть поможет парню собраться с духом. Вдохновит его что ли. — Морщится. — И что тогда? — Начинает догадываться Хван и глаза его отражают профиль собеседника. — Вот послушай, что я скажу… *** Не растягивая время после разговора с Дэуком Хван стремится к себе в квартиру. Столько мыслей в голове. Они противоречивые, страшные, но от этого только сильнее кажутся выигрышными. Как ни крути, а Ро, действительно, слишком умён для своего возраста. Чон и Ким не ждали гостей. Они нежились лёжа на кровати уже рисуя себе картинки новой жизни. Тэхён совсем немного опечален, что не сможет поступить учиться и снова вернётся в школу, но это мелочи. Главное, что Чонгук останется рядом и возможно, что в интернате они смогут занять одну комнату на двоих. — Чонгуки, Тэхён. — Зовёт Хван с порога. Мужчина не желает неожиданных встреч. Он высчитал, что Гук уже должен забрать Тэхёна из больницы и они скорее всего будут здесь. — Идём! — Весело отзывается Чон и слышится возня из дальней комнаты. Настроение вмиг пропадает как только парни проходят на кухню и видят лицо старшего. Аджихун хмурится, сжимает зубы выставляя желваки на показ. Смотрит на всё вокруг придирчиво, словно оценивает, но совсем не смотрит на младших. — Дядя? — Осторожно касаясь руки тихо шепчет Гук. Его чёрные океаны заглядывают в лицо старшему. Хван ловит взгляд на себе и хватает «племянника» за руку. Чонгук пугается. Тэхён делает два настороженных шага ближе. — В чём дело? — Грубый голос Кима отрезвляет отца. Старший переводит уставшие глаза на парня и без сомнения целует Чонгука в кисть. — Простите меня, детки мои. — Хрипло и сильно вымученно. Выглядит так, словно в Хване больше нет сил. Он, действительно, очень устал и вымотался. Прибирая за собой в кабинете нужно было разобрать раскиданные дела, а ещё этот Дэук. Он же не помогал, а только отвлекал своей болтовнёй. — Я не смогу сохранить ваш союз равно, как не могу сохранить и место наследника. — Заявляет с прискорбием. — Что ты такое говоришь? — Нервничает Чон и Ким кладёт свои руки на его плечи. — Папа, мы уже всё решили. — Вступает Тэхён желая скорее прояснить ситуацию. — Пусть Чонгука отправят хоть на Луну — я отправлюсь за ним. — Уверенно заявляет. — Я снова поступлю в школу и закончу её по-новой. — Что? — Уже в этот раз не понимает старший. Чонгук прыскает смехом над растерянным лицом дяди. — Хён поедет следом за мной в Швейцарию и поступит учиться в ту же школу-интернат, что и я. — Радостно поясняет парень и прихлопывает в ладоши. Тэхён первым замечает как из непонимания вырастает жалость. Обнимает Гука и зажимает его руки не давая проявить детский восторг. — Что? — Настораживается Ким вскидывая голову гладя на отца. — Тэхён не сможет заново пойти в школу. В базе данных хранится документ об окончании. Второго шанса ему не дадут, учитывая, что экзамен сдан на высокий балл. — С досадой поясняет Хван кусая губы от слез в бездонных глазах напротив. — А Джихо? Почему он может пойти в школу? — Ким настырно требует доказательств. — Джихо не окончил школу. Он же бросил учиться. — Напоминает Хван. Тэхён повержено смотрит в одну точку. Сказать нечего. Это, действительно, всё так и есть. — И что же теперь делать? — Голос Чона изменился и стал отрешенно холодным. Старшие уставились на серьёзного хмурого мальчишку. — Есть один вариант, но тебе придётся выйти к совету самостоятельно. Ты должен показать себя человеком сильным и уверенным. Твои слова должны стать неподъемными. — Аджихун следит за глазами младшего как каждое слово перетекает в его сознание и превращает посыл в идею. Чонгук хмурится ещё сильнее. — Я готов. Что я должен им сказать? Хван отодвигает стул за кухонным столом и, наконец, присаживается указывая на стулья остальным. — Давайте поговорим об этом. *** Около пяти минут Чимин молча пялится в потухший экран телефона. Его разрывают противоречивые чувства. Что-то между жалостью и обидой, даже долей тоски, и горькое чувство разочарования и предательства. — Пак, ты чего застыл? — В комнату без стука входит Юнги. На самом деле парень стучал и не раз, но Чимин, свесив бритую голову, совершенно этого не слышал. Пришлось ворваться в чужой замкнутый мир без спроса. — Мне звонил отец. — Не выходя из прострации. Мин подсаживается рядом и не зная, что сказать просто кладёт руку на чужое колено, сжимает в поддержку. — Это плохо? — Осторожно интересуется. — Это опасно. Он затевает нечестную охоту на Чонгука. — Поднимает на приятеля красные больные глаза. — Он одержим уничтожить брата. Юнги хмурится, убирает руку с колена Пака и качая головой в такт мыслям, молчит. — Я что-то пропустил? — В понурую тишину врывается Хосок. Он не ревнует Мина, нисколечко. Парень просто сразу замечает, что Юнги потерялся из виду и тут же идёт его искать. — Надо предупредить Чона. — Вместо ответа брякает Мин и смотрит как любимая улыбка с лица напротив пропадает. Хосок присаживается на пол обнимая колено Юнги. — Или ты против? — Переводит взгляд на Чимина. — Отец нашёл единомышленников в совете. Это огромный плюс ему и крупный урон Гуку. Учитывая, что он несовершеннолетний, справиться с воротилами ему не по силам. — Угрюмо поясняет Пак. Он не жалеет о брате. Чимин холоден к этому человеку. Больше хочется помешать отцу. — Должны же быть способы его остановить? — Понимая о чём речь вступает Хосок. — Совет остановит только одно. — Чимин смотрит на добродетелей жутким кровавым взглядом. Улыбается победно, уже прикидывая в голове выгодный для себя план, что нарушит старания ненавистного родителя. Мин и Чон молча ждут момента, когда страсти полыхающие в Чимине улягутся и искры из его глаз перестанут сыпаться на их плечи. — Что остановит их? — Не выдерживает Юнги. Чимин словно вырван из другого мира. Вмиг теряется и затухает. — Деньги, выгода, власть. — Звучит безвкусно и неинтересно. — Совет сорвётся с крючка отца сразу как только поймёт, что теряет почву под ногами. — Да говори ты нормально! Что за загадки?! — Не выдерживает Хосок и встаёт на ноги опираясь на колено Юнги. — Как только появится угроза падения цены на акции совет поджав хвост падёт на колени перед Чоном. Глупый мальчишка даже не представляет, что за власть вложена в его руки. Сколько могущества лежит перед его ногами, а он топчет всё это, ожидая совершеннолетия. — Ехидно посмеивается Пак. Ему открыли глаза на разгадку всех бед и проблем кузена и даже не знают, что парень повернёт всё на свою сторону. Он не получит несметных богатств деньгами, но сможет урвать для себя нечто более ценное. — О чем ты говоришь? — Не понимает Чон. Чимин смотрит на приятелей и удивляется, что те не понимают очевидного. — Гук — залог устойчивости и непоколебимости компании. Если с ним хоть что-то произойдёт, одна маленькая царапина — показывает пальцами миллиметр — случится биржевый крах. Курс акций упадёт до критической отметки, начнётся паника. — Разжевывает не торопясь, дожидается, когда до «жирафов» дойдёт. — Так твой отец хочет навредить Чонгуку? Хочет, чтобы он пострадал? — Взвешивая всё услышанное уточняет Мин. — Нет, дурень! — Не выдерживает Пак. — Он хочет плавно отстранить Чона, а его место держателя стабильности займёт нужное лицо. Чем дальше и благополучнее будет Гук, тем комфортнее и устойчивее будет стоять поверенный совета, держать руку на пульсе процветающей компании. Акции, при такой монолитности, будут только расти. — Хлопает по колену. Чимин строит коварный план: как не дать Чонгуку уехать. *** Выступить перед советом директоров обычное дело для члена этого совета, но не для Чонгука. Для парня, замкнутого и тихого, живущего столько лет в отдельном ото всех мире — это непреодолимо сложно. Гук загоняется, накручивает свои нервы в тугую спираль и всё больше кусает губу. Ему нестерпимо хочется отказаться. Сказать, что он не готов, что публичное выступление — это не его стезя или что-то в этом роде, но упрямо молчит. Смотрит на хëна большими, полными ужаса и сомнений глазами и молчит, что так боится идти один. — Ягодка. — Не выдерживает Ким. Тянет парня к себе, а тот только и ждал этого. — На тебя смотреть больно. Расслабься. — Сажает Чона рядом с собой на кровать. Парень готов расплакаться в любую минуту, напряжение на столько сильное, что капризное: «Я не могу» рвётся наружу. Тэхён смотрит печально и тепло. Гладит взглядом кожу лица с лёгким налётом загара. Приближается медленно и едва касается искусанных губ. Прорвало. Две чистые блестящие капли отчаяния вытекают из глаз и бегут по щечкам. Чонгук пристыженно опускает голову и шмыгает носом, но старший обхватывает лицо ладонями и заставляет смотреть в свои тёплые добрые глаза плюшевого медведя. — Ты не обязан это делать. Мы найдём другой способ противостоять. — Тихо шепчет, а взгляд Чона только мутнеет сильнее от его же разочарования в самом себе. — Нет. Я просто боюсь. Я трус. — Выдавливает из себя и хочет отвернуться. Старший не может сдержать улыбку. — Ты мой самый отважный. — Роняет Гука на кровать заставляя нервно передернуть плечами. — Тебе нужно расслабиться. Ты себя накрутил. — Шепчет в лицо покрывая его поцелуями, а руками забираясь под одежду. Парень покрывается мурашками. Послушно помогает себя раздеть и ждёт таких долгожданных прикосновений. Хён не позволял себе вольностей, ещё никогда не был так откровенен. Сейчас он рывком стягивает с себя через голову футболку и почти ложится на младшего сверху. — Расслабься и закрой глаза. — Нежно целует щеку переходя на линию челюсти. Расслабиться не получается. Чонгук напрягается ещё сильнее, когда чувствует как чужая тёплая ладонь скользит по голой коже живота к поясу штанов. Губы, язык, во рту сохнет. Младший зажмуривает глаза и пытается насладиться моментом, но появляется нелепый страх, что всё слишком быстро закончится. — Ты так напряжён. — Тэхён раздвигает ноги младшего бедром и нависая смотрит озадаченно. — Тебя тревожит что-то ещё помимо завтрашнего собрания? — Да. — Плаксиво отзывается Чон и слезы торопливо вытекают из глаз и прячутся в волосах. — Расскажешь? — Начинает гладить твёрдый прокаченный бок, прощупывая направление мышц. — Я не хочу, чтобы это слишком быстро закончилось. — Влажный шёпот вызывает в душе Кима отклик. Он нежно целует щеки, нос. Находит мокрые дорожки на висках и вытирает их своими губами. — Не закончится, ягодка. Мы продолжим до тех пор, пока ты не устанешь. — Заверяет Тэхён с улыбкой отмечая, что бок под ладонью с выдохом расслабляется. Чонгук отпускает страхи и переживания. Не открывает глаза и тихо часто поверхностно дышит, когда рука старшего ложится совсем рядом с нарастающим желанием. Приподнимаясь с тела заставляет Чона распахнуть глаза и нервно приподняться на локтях. — Ты куда? — Неровным голосом. — Я сейчас. — Бросает загадочно улыбаясь. Тэхён сам жутко переживает. Он решается перешагнуть через свои внутренние запреты потому, что именно сейчас младшему нужна поддержка. Особая близость, в которой не может быть лжи. Раздеваясь в ванной сердце стучит в висках. Хочется запереться здесь, чтобы не натворить глупостей, но ещё большая глупость оставлять мандаринку в комнате одного. Из шкафчика взята бутылочка детского масла. Гуки до сих пор пользуется этим средством, потому, наверное, кожа у него такая бархатная. Стягивая полотенце с держателя закидывает его себе на плечо и щеголем возвращается в комнату. Чонгук расстроился. Отвернувшись к стене и свернувшись калачиком тихо покрывается мурашками от холода и одиночества. Тэхён крадётся сзади. Присаживаясь на край кровати ведёт ладонью от лопатки вниз, к позвонкам, что выпирают чуть выше поясницы. Гладит округлость ягодицы через штаны и переходит на бедро. — Ты не хочешь? Если нет желания, то ты скажи, я оденусь. — Неуверенно мямлит Ким. Он чувствует себя идиотом сидя голым перед одетым парнем. Стаскивает с плеча полотенце и прикрывается им. Чонгук разворачивается. Видно, что он расстроен и похоже, что плакал, но сейчас его глаза изумленные и в них нет больше слез. — Ты серьёзно? — Шепчет неверяще. Тэхён окидывает своё тело «Аполлона» критическим взглядом. — А похоже, что я шучу? — Вскидывает брови. Гук больше не задаёт вопросов. Стягивает одежду без единой заминки и садится напротив старшего. Ким удивлён. Неужели выступить перед толпой подчинённых страшнее, чем раздеться догола? — Что мы будем делать? — Веселеет младший. В глазах загораются озорные звёздочки. Ким задумывается. Где-то он это уже видел. Усмехается. — Поиграем. Садись сюда. — Под пристальным взглядом стаскивает с себя полотенце и стелет на кровать. Садится сам расставляя ноги и подзывает к себе Чонгука. Младший давится слюной подползая на зов манящей руки. Лезет целоваться, воображая видимо что-то непристойное, но Тэхён осаждает напор младшего. — Повернись ко мне спиной. Как мы сидели в ванной. — Голос опускается до глубокого баритона. Чонгук кайфует. Он быстро принимает указанное положение и укладывая голову на плечо старшего просит: — Поговори со мной. — Что ты хочешь обсудить? — Ким понимает, что младший поддался в сети его коварного звучания и постарался сделать голос ещё более хриплым. — Поговорим о погоде? Гук тихо со стоном выдыхает. Закрывает глаза и старший чувствует как тело прижатое к нему полностью расслабляется. — Давай мы попробуем достигнуть согласия между нами. Ты не будешь стараться сделать больше, чем можешь… — Открывает бутылек с маслом и выливает себе на ладонь. — Я сделаю всё, чтобы сохранить нас. — Растирает маслянистую скользкую жидкость по ладоням и уверенно обхватывает возбуждение младшего. Чона перетряхивает. Он ещё громче стонет не слыша слов, а только утопая в звуке чужого голоса и неизвестных ранее ощущениях от прикосновений. Пропуская краснеющую головку между пальцев Тэхён тихо посмеивается. Ему доставляет особое удовольствие наблюдать как младший реагирует на него. Его тяжёлое дыхание сменяется на частое, поверхностное и обратно. Тело сковывается в руках и размякает. Импульсы прошибают насквозь, когда скользкие пальцы прихватывают набухший сосок. Чона мажет в чужих руках. Он не стесняясь раздвигает ноги шире, чтобы вся промежность была оглажена масляными руками. — Нравится? — Целуя в изгиб шеи Тэхён играется с налитым органом. Водит по нему пальцами, массирует в кулаке головку и отклоняет его вперёд, наблюдая как член упруго возвращается в удобное положение, истекая смазкой. — Я так больше не могу. — Начинает нервно дышать Гук. — Остановись. — Умоляюще. Тэхён и не собирался. Он ускоряет движения рукой по стволу и Гук вскрикивает выпрыскивая фонтан спермы. Парня трясёт. В голове мутная пелена, а руки старшего продолжают нежное поглаживания. Собирая стекающий капли и снова двумя ладонями натирая не опадающий член Ким шепчет в самое ухо: — Хочу, чтобы ты опустошил свои запасы. Будем копить вместе и заново. — Целует уже известный участок и едва проводя пальцами по мошонке, наблюдает как с тихим стоном в скором времени вновь извергается Чон. — Хён, я так задохнусь. Сейчас сердце встанет. — С трудом торопится признаться понимая, что старший не намерен останавливаться. Тэхён уверенно наглаживает уздечку намереваясь выжать из младшего всё до последней капли. — Ты ещё не готов. Твой очаровательный младший Чонгуки не насытился моими руками. — Лезет языком Гуку в ухо заставляя его ерзать на месте. По рукам течёт белая склизкая жидкость, тянется между пальцев нитками. Чонгук кончил в третий раз. Его крупно перетряхнуло напоследок и теперь он счастливый лежит на груди старшего. — Это было потрясающе. — Еле ворочая языком. Тэхён рассматривает свои руки с таким интересом словно впервые видит человеческие выделения. — Мне понравилось смотреть как ты кончаешь. Ты такой нежный в этот момент. — Криво усмехаясь косится на краснеющего Гука. — В таком случае теперь моя очередь. — Оживает Чон. Подхватывая бутылочку с детским маслом разворачивается к хëну лицом. Замирает. — У тебя длинный. — С ноткой зависти. — У тебя толще. — Ким торопливо вытирает кисти об полотенце и опираясь на руки за спиной откидывает голову. — Погладь его, цитрус, хватит пялиться. Чонгук в сомнениях. Ему хочется сделать ошеломительный разбег и броситься в омут. По сравнению с их невинными ласками ранее — сейчас это как изучение камасутры — слишком откровенно для Гука и слишком захватывающе. Осторожные прикосновения кончиками пальцев быстро переходят в уверенный захват. Тэхён протяжно стонет получая первые приливы блаженного удовольствия. Чонгук не моргает. Засматривается на щель рассекающую головку. Она раскрывается от натяжения и снова становится просто полосой. Желание засунуть в уретру язык перекрывает здравый смысл. Гук быстро принимает удобную позу и целует головку губами. — Ягодка. — Томно выдыхает Ким захлебываясь от восторга. Чувствуя прилив уверенности младший высовывает кончик языка и лижет мокрую щёлку. Натягивая кожицу лезет языком в уретру щекоча и раздражая нервные окончания. Тэхён шумно сглатывает, когда рука в добавок к языку оживает и начинает неспешные движения. — Тебе нравится? — Поднимает голову и изучает помутневший взгляд старшего. — Очень. Сделай так ещё. — голос срывается. Сейчас он не такой низкий, но не менее будоражащий. Чонгук с очередным рвением приступает лизать головку, стимулируя её мягкую нежную поверхность своим мокрым чуть шершавым языком. — Цитрус. — Шипя отталкивает младшего и перехватывая свой член из чужих рук быстро доводит себя до оргазма. Когда Тэхёна начинает отпускать и радужные круги перестают кружить голову, парень открывает глаза. Перед ним на коленях сидит Чонгук в потëках белесой жидкости на груди и брызгах даже на щеке. Глаза округляются и сначала Тэхён хочет извиниться, но спустя секунду передумывает. — Ты такой красивый. — Восторгается. Чон ставит между ног руки прикрывая всё самое дорогое и поднимая одну бровь коварно строит глазки. Тэхён замирает рассматривая принятую позу. — Замри. — Начинает сползать с кровати. — Только не шевелись. Я сейчас за телефоном сбегаю. Я мигом. — Трусит в ванную на поиски гаджета очень надеясь, что младший послушается и подождёт. — Что ты задумал? — Смеётся Гук понимая, что Тэхён настроен решительно. Парень забыв обо всём на свете бодро щеголяет перед Чоном обнажённым выбирая подходящий ракурс. — Посмотри на меня ещё так. — Уговаривает Ким находя лучший угол обзора. — Как? — Издевательски улыбается Чон. — Как будто хочешь меня. — Без особых раздумий. Чонгук осматривает фотографа и его тёмный взгляд становится глубже Марианской впадины. Облизываясь и прикусывая губу Гук уже мысленно нападает на старшего, напрочь забыв, что его фотографируют в этот момент. — Иди сюда. — Тянет руки. Тэхён смотрит в экран перелистывая десятки отснятых кадров. — Ты только посмотри. — Восторгается Ким тыча пальцем в телефон. — Ты может, на меня живого посмотришь? — Чонгук дует губы и роняет старшего на кровать намереваясь получить то, что так сильно хочется. *** Аджихун помятый и уставший идёт по коридору своего бюро. Пришлось подняться пораньше и съездить в квартиру — собрать и дать наставления Чонгуку. Ночевать с парнями старший не стал и придя утром их будить был этому рад. Сейчас его растерянного и растревоженного встречает секретарь с виноватой улыбкой и неизвестный, что сидит поодаль на диване и пялится в телефон. — Мистер Хван, к вам посетитель. — Указывает на парня. Гость отрывает взгляд от гаджета и устремляет его на директора этой конторы. — Мистер Хван. — Растягивается наигранная улыбка. Парень в спортивном костюме, тёмных очках и кепке сейчас мало похож на того, кому ранее принадлежал этот оскал. — Чимин? — Предполагает Аджихун хмуря брови. — В точку. — Щёлкает пальцами парень. — Что за маскарад? — Адвокат открывает дверь кабинета и придерживает её, тем самым приглашая гостя войти. Пак не заставляет себя ждать. Проходит и зная своё место без ожиданий, садится в большое уютное кресло. Аджихун не сводит глаз с посетителя. Чимин не торопится показать, что скрывается под аксессуаром. — Зачем ты пришёл? — Хмурится Хван прекрасно помня как Мин Юнги, сын одних из влиятельнейших людей и бывший одноклассник Тэхёна, недавно пытался пристроить под крыло Пака. Парень тогда рассказал душещипательную историю о жизни молодого родственника Чонгука, но адвокату не до него. Чимин снимает кепку и очки. Хван вскидывает брови рассматривая парня, что выглядит значительно старше своих лет. Значит Юнги не врал. — Что с тобой стало? — С долей сожаления. Старший помнит Пака наглым и самоуверенным мерзавцем, что последний раз был в этом кабинете. Сейчас лысая голова и глаза с явным преобладанием красного цвета вызывают чувство безысходности. — Я же не зря вам говорил, что должен жить рядом с Кимом. Это последствия его отсутствия в моей жизни. — Хван морщится. Ему не хочется даже слышать об этом. — Но я здесь не по этому поводу. Я осведомлён о плачевных делах Чона и могу помочь сохранить вашего птенчика в гнезде. — Насмехается над изумлением старшего. — Откуда ты знаешь? — Аджихун должен знать откуда растут ноги у этой истории. Не верит он, что так плотно совет печется о Чоне. Жив наследник и ладно, пресса о нём не упоминает, значит биржевой рынок стабилен. — Мне на днях звонил отец. Он и поведал мне занимательную историю как готовится переворот в компании Posco. Гук отбудет на другой конец света, а за это время детище его отца пройдёт реорганизацию и перестанет быть собственностью семьи Чон. — Со знанием дела рассуждает парень закидывая ногу на ногу. — Это какая-то чушь! — Бьёт ладонью по столу. Чимин хмыкает. — Эта чушь уже началась. Процесс ещё обратим, но ровно до того момента пока Чонгук в городе. Как только он покинет пределы страны — всё… считайте Posco уже не ваше. Слишком много желающих откусить кусок от этого пирога. — Вид Хвана не то что забавляет Пака, он умасливает его самолюбие. Неужели старый волк не знал, что стаю захватывает более молодой альфа-самец. Теперь новый вожак будет диктовать правила. — И что же будет с компанией? — Рухнувшим в пропасть голосом. Тишина становится зловещей. Хван начинает нервничать, а Чимин выжидает время. — Четверть акций будут проданы за границу. Крупная судостроительная компании заявила о своём желании прикупить часть бизнеса дядюшки Чона. Для поддержания фонда ещё четверть будет продана государству. Останется неплохой кусок и вот он то и станет собственностью моего отца и его преданных сторонников. — Разжевывает Пак любуясь побледневшим лицом старшего. — Ваша горстка соратников не в курсе этих планов. Так что можете не винить их в молчании. Чо Союн первым потеряет пост директора и получит предложение покинуть Сеул. — Хмыкает. Хван раздавлен. Такие дела не делаются за два дня. Значит всё, действительно, так серьёзно. Posco разваливается на глазах, а Хван сидит в своём офисе и ничего этого не знает. Как же теперь поступить? — Вы будете грозить совету Чонгуком? Его целостностью? — Спрашивает, словно знает ответ. Аджихун боится дышать. Этот парень с красными белками и сеткой мелких морщин возле глаз начинает пугать проницательностью или это осведомлённость? Это, вообще, Чимин? — Я вижу вы уже предприняли шаг в этом направлении или только собираетесь это сделать. — Сам отвечает на свой вопрос. — Глупо. Этот действие с вашей стороны давно просчитано как возможное. Психологический портрет Чонгука так же составлен, но его не зачитывали на собрании. — Заверяет Пак. — Откуда ты знаешь про доклад? — Не выдерживает Хван и встаёт из-за стола, чтобы налить себе воды. Чимин прослеживает каждый шаг старшего. Видит как он напряжён, как скованны его плечи. — Мне всё рассказал отец. Я даже не подозревал, что этот пьянчуга помимо пафосной жизни интересуется полезными знакомствами. Я даже знаю, что после этого собрания Тэхёни увезли в больницу. Ему стало известно о своих истинных родителях? — Смело предполагает. Адвокату нечем крыть. Он приперт к стене. Как он мог быть так слеп? — Да. — Решает хоть так огородить Кима от угрозы быть раздавленным. Пусть Пак потеряет хотя бы одну нить управления. — Но вопрос сейчас не в этом. Ты сказал, что можешь помочь. Как? Хван сейчас так уязвим, что готов пойти на многое лишь бы спасти ситуацию. Чимин чувствует сладкий вкус победы. — Вы затеяли выставить Чона суицидником? Думаете он полезет в петлю, если улетит учиться в Швейцарию? Нет. — Цокает языком. — Тан Тхэра провела несколько простых тестов, что показали Чонгука трусом. Он несказанно хочет жить. — Чонгук отдал смерти двух самых близких людей. Перенёс это в одиночестве. И после этого он трус, слабак? — Злится Хван и садится в своё директорское кресло. — Все нормальные люди хотят жить. Вот ты разве нет? Неужели ты не думал над тем, что отец прикончит тебя как паршивую овцу за твои посиделки в этом кресле? — Сверлит Чимина глазами. — Думал. — Признается. — Но я не боюсь. Поэтому, я здесь. — Отрывается от спинки кресла и подаётся вперёд. Смотрит на старшего звериным взглядом и испытывает на прочность, но всё-таки уступает. — Я давно умер. Если отец лишит меня надобности дышать — я буду благодарен. Оба смолкают переваривая услышанное и сказанное, желая успокоить вулканы внутри себя. *** Тэхён не может усидеть на месте после отъезда Чона. Для успокоения и смены места парень вызывает такси и направляется проведать Джихо. Друг гнездится в доме Чона под чутким присмотром госпожи Си. Ким задумывается ожидая момента встречи. Мелькающие картинки за окном рябят в глазах, а в памяти всплывает личико мандаринки, что нежно шепчет самые нужные и ласковые слова. От таких воспоминаний становится душно и розовеют щеки. Неужели Ким переступил дурацкий барьер и теперь может смело прикасаться ко всему телу, а не выборочно? Это так приятно. И совсем не похоже на пережитый ужас увиденного. Чонгуки всегда в прекрасном настроении и сам просит внимания рядом с Тэхёном. Дорога пролетает быстрее, стоит погрузиться в приятные мысли. Тэхён намеренно игнорирует реальность — она сводит с ума. Гук отправился один договариваться с советом. Он настроен утренним приездом Хвана и окрылен бессонной ночью с Кимом. Всё должно пойти хорошо. О том, что парень будет настаивать на причинении себе вреда в случае ссылки, Тэхён не хочет даже помышлять. У него в голове не укладывается, что цитрус может пострадать, тем более от собственных рук. Этого же никогда не случится? Такси подвозит до ворот и родная камера ловит лицо парня. Замок двери щёлкает и впускает гостя на территорию. Таксист с интересом наблюдает этот момент. К дому ведёт широкий подъезд закатанный асфальтом. Тэхён привычно шагает до самого крыльца и встречает в дверях Си. — Явился? — Недовольно скрипит нянька. Она не злится на парня, но считает, что больного друга можно было навестить и раньше. — Рад вас видеть, госпожа Си. — Ким отвешивает поклон. Женщина кривится, но усмехается: — Иди уже. Джихо на втором этаже. — Хлопает ладонью по спине. Ким входит. Сколько воспоминаний связано с этим домом. А сколько всего помнит Чонгук? Мысли об этом отдают острой болью в груди. Сколько пришлось пережить мандаринке, чтобы сегодня держать ответ перед директорами и грозиться им наложить на себя руки, если его отправят учиться. Смешно и страшно одновременно. Настроение с каждой ступенью опускается вниз. В комнату к другу Тэхён поднимается сильно расстроенным. Ему уже не хочется веселиться, но Ли стоило бы поддержать. — Ты спишь? — Тихо открывает дверь в комнату-лазарет. Ли с радостью шевелится в одеяле. — Тэхён. — Неуверенно пялится сонными глазами. Больной не ждал гостей, но так рад, что его навестили. — Как ты? — Проходит в комнату и присаживается на край кровати. — Отлично. — Голос хрипит и прорезается кашель. Джихо давится в кулак до красноты. — Отлично. — С иронией повторяет Ким. Разговор долго не вяжется. Парни смотрят друг на друга молча. — Тэ, я так виноват. Я всё ей про тебя рассказал. — Начинает Ли, но Ким его перебивает. — Перестань. Ты же не специально? Ты же не знал, что так выйдет? — Утешительно гладит руку, лежащую поверх одеяла. — Но про маму… Почему ты мне не сказал? Давно ты знаешь об этом? — Смотрит как в глазах друга копятся слезы. Джихо не даёт им вытечь, снова кашляет, а потом признается: — Я ездил к тебе домой вместе с мистером Хваном. Он перепроверил донесенную до него информацию. Я же не знал, даже подумать не мог. — Оправдывается парень хватая за кисть друга. — Как я мог сказать? Твой отец мне запретил. Я не мог ничем доказать свои слова. И за тебя было страшно. — Заглядывает в печальные глаза Кима. — Как ты это перенёс? Тэхён не может ответить однозначно. Он не перенёс, не переболел. Просто принял новость как факт, с которым проще смириться, чем пытаться хоть что-то изменить. — Наверное, я благодарен тем людям, что меня вырастили. Они не отправили меня в интернет для беспризорников. Я был одет и обут, накормлен. — Пожимает плечами Ким. В больнице было время немного подумать. Тэхён принял сторону отрешения. То, что случилось уже не изменить. Маму не вернуть. Моменты, что так навредили в жизни не исправить. — Я поищу её могилу как-нибудь. — Добавляет подумав. — Если тебе нужна будет помощь… — Ли перебирает чужие пальцы. — Спасибо, Джихо. — Хлопает по руке поджимая губы. Госпожа Си несёт на подносе травяной чай для больного. Тэхён отходит в сторону, чтобы не мешать. — Я тут принёс. — Достаёт из карманов кофты два мандарина. Для Джихо это просто знак внимания. Для Тэхёна что-то большее, изнутри. — Выздоравливай. — Смотрит косо на хмыкающую няньку и не прощаясь покидает комнату. Через пять минут Ким уже в пути. *** Возвращение Чона выглядит больше похожим на действия героя из фильма ужасов. Он зареванный воровато оглядываясь крадётся в комнату, где ожидает увидеть спасение, а его там нет. В комнате стоит Пак. Земля из-под ног уходит, когда страшные красные глаза медленно поднимаются и упираются в мальчишку тупым нагловатым взглядом. Чимин начинает злобно улыбаться держа в руках один из скетчбуков Чона. — А ты прекрасно рисуешь, детка. — Его ядовитый голос наносит урон истрëпанной психике. Гук пятится назад к двери и мотает неверяще головой. Ему хочется начать кричать на брата, чтобы он растворился, но тут слышится щелчок замка. Из ванной выходит Ким. Он румяный и с мокрыми волосами. Едва запахнутый махровый халат оголяет грудь. Красные глаза с восторгом гуляют по чужому телу. Чёрные смотрят с паникой. — Хён?! — Голос дрожит от страшных предположений. Ким быстро прикидывает в уме на что похожа эта встреча. Рывком бросается к младшему, хватает его за руку и прижимает к себе не позволяя смотреть в сторону ужасающего парня с лысой головой и красными глазами. — Я не знал, что он здесь. — Шепчет Ким, пытаясь убедить. — Я пошёл в душ — в квартире никого не было. Ягодка, ты слышишь меня? — Водит с нажимом руками по спине желая разогнать напряжение мышц. Гук дышит глубоко. Втягивает в себя знакомый аромат геля, что делит со старшим на двоих. Верит хëну. Успокаивается. — Что он здесь делает? — Поднимает голову и смотрит на побледневшее лицо Кима. — Понятия не имею. — Отзывается Тэхён и не раздумывая поворачивается к гостю. — Что ты здесь делаешь? Пак стоит замерев на месте. Смотрит как Тэхён обнимает его кузена и сердце не бьётся. Хочется, очень хочется, разорвать их объятия и кричать на обоих, что так нельзя, не при нём. Чимин терпит. Сжимает зубы посильнее и просто смотрит, пока сердце истекает кровью. — Я… — В горле пересохло. — Я теперь буду жить с вами. — Получается не уверенно, словно Пак спрашивает разрешения, а не ставит перед фактом. — Что? — Ким и Чон не верят ушам. Глаза у обоих большие, удивлённые. — С чего это вдруг? — Фыркает Гук. Он выходит из-за спины старшего и равняется с ним плечом к плечу. — Дядя не позволит тебе здесь жить. Я категорически против! — Топает ногой в доказательство и смешит Чимина. Обстановка развеивается. Становится легко и комфортно. Жить в негативе лысому парню привычнее, чем чувствовать боль. — Ты хочешь остаться в Сеуле или нет? Твой поход на собрание ведь не дал результатов? Никто не испугался угроз, что ты пострадаешь? — Насмехается. Чонгук опускает голову. Это так. Парня постиг полный провал на собрании совета директоров. Люди, что старше наследника минимум лет на двадцать не восприняли его слов всерьёз и грубо посмеялись над попыткой запугать. Это верх неуважения к молодому господину Чону. Гук даже не смог выдержать пренебрежения и сбежал из кабинета под чьи-то смешки. Именно это заставило парня проплакать всю дорогу до дома и в квартиру он шёл, чтобы рассказать всё любимому хëну, а тут такой нежданный сюрприз. Входная дверь хлопает. Все трое выходят из комнаты, чтобы поприветствовать хозяина «муравейника». — Отец, что происходит? — С ходу начинает Ким. Ему больше всех не хочется жить под одной крышей с Паком. Хван ставит пакет с продуктами на пол, разувается и снова хватая покупки молча идёт на кухню. Парни следуют за ним. — У меня не было выбора. — Выкладывая овощи на стол. — Чимин прав. Совет не воспринял угрозу потерять наследника. Компания твоего отца — бросает взгляд на Чона — под угрозой распада. Её распродадут по частям как только ты покинешь страну. В таком случае всем будет наплевать жив ты там, в этой Швейцарии или нет. — Как распродана? — Поражается Чон. — Она же неделимая? Не дочерняя? — Не понимает. — Акции, мальчик мой. Акции. Контрольные пакеты будут в чужих руках. — Поясняет Аджихун и с болью смотрит на «племянника». — Что нужно сделать, чтобы сохранить целостность? — Выступает Ким и присев на стул по-хозяйски сажает понурого Чона к себе на колени. — Вам нужен я. — Усмехается Пак и садится напротив Кима и Чона. — Мы уже дали журналистам горячую новость. Завтра интернет начнёт пестреть заголовками как великодушен молодой господин Чон, что принял под своё крыло изуродованного страшной болезнью кузена. — Хмыкает над лицами напротив. — Совет директоров не посмеет отправить тебя учиться, если вся общественность будет знать, что ты занят здесь, в городе, благим делом. — Хван обращается к младшему, что сидит как глупый ребёнок на коленях хëна и смотрит на всех большими глазами. — Ты сейчас станешь более популярен. Придётся выходить в люди, дать несколько интервью, но это временно. До школы мы уладим этот ажиотаж. — А он? — Тэхён кивает на Пака. — Чимин будет жить с нами. Ему, действительно, нужна помощь. — Нехотя заключает Хван. Вся эта ситуация так вымотала. Адвокат не помнит, когда-либо он переживал так много стресса или нет? Сейчас уровень напряжения только растёт. Выхода из ситуации лучше, чем этот бред, не видит никто. Все-таки Пак не худший вариант решения проблемы. По крайней мере присматривать за больными братом лучше, чем причинять себе физический вред. — Значит, он постоянно теперь будет рядом с нами? — Чонгук смотрит на кузена недоверчиво и обнимает хëна за шею стараясь прикрыть его от чужих неприятных глаз. — Да. Чимин займёт спальню Джихо. Я тоже вернусь в квартиру. — Хван ставит точку в разговоре, чувствуя, что Чонгук крайне недоволен сложившейся ситуацией, но менять он уже ничего не будет. — Вам придётся примириться и попытаться найти компромисс. — Советует младшим. — Ты только посмотри как он смотрит на моего хëна. — Не выдерживает Гук. — О, нет! — Старший вскидывает руки ладонями вперёд, останавливает. — Про эти ваши привязанности я не хочу ничего слышать. Это без меня. Я сказал, что для спасения Posco нам нужен Пак, значит так и будет. Свой любовный треугольник крутите без меня. — С тяжёлыми ударами пятками об пол Хван покидает кухню и скрывается в своей комнате. Наступает молчание. Чонгук поправляет на груди старшего халат прикрывая глубокое декольте. Ким сверлит Пака ненавидящим взглядом. Чимин смотрит на происходящее с насмешкой. Ему определённо нравится эта начинающаяся комедия.