Один случай меняет всё

Рассекая воздух по опустевшим улицам Мусасино Намджун летит в сторону дома по Минамисоминами стрит. Длинная и свободная дорога в этот поздний час позволяет прибавить скорость. Покинув дежурный медицинский участок взволнованный Ким не видит выхода из сложившейся ситуации. Ким Сокджина сильно избили. Теперь на горизонте маячат два варианта. Огромные выплаты в качестве глубочайшего раскаяния или лишение здоровья, как плата за срыв договорённости. Выбирать не приходится. Джун должен спешить к ростовщику, старине Катаямо. — Джини, ты как? — Кусая губу и с испугом посматривая в зеркало заднего вида, Джун видит в тусклом свете подсветки разбитое лицо друга. Оно замазанно заживляющей мазью и со швами на правой брови. Джин тихо кряхтит, с трудом вдыхая, зажимает бок. Проклинает тех ублюдков, что сломали об его рёбра деревянную биту. — Выживу. — На выдохе с неясным свистящим звуком. Джун прибавляет газу. Сердце стучит в висках от пережитого ужаса. Найти друга на улице, в десяти метрах от арендованного офиса было ошеломительно. Парня избили так, что в кровавых разводах не разобрать лица. Ким узнал напарника по бизнесу только благодаря знакомой одежде. — Я тебя в квартире сейчас оставлю. Ты только лежи и не шевелись. Хорошо? — Переживает, не представляя, как оставить Сокджина в таком состоянии одного. А если он умрёт? Избитый не отвечает. Сил совсем не осталось и, выходя на парковке у нужного подъезда, парень теряет сознание от боли и измождения. Джун пытается собраться с мыслями. Паника сейчас не поможет. Действовать нужно быстро. По законам долга задолжавшие долго не живут, если не поторопятся вернуть сумму в десятикратном размере. Катаямо предупреждал, когда давал в распоряжение крупную сумму денег. Он же даже договор состряпал, что в случае просрочки вытрясет душу. Джин был ослеплён возможностью начать жизнь с чистого листа. Своё дело помогало выживать и не спуститься на дно алкогольной зависимости. Джун был против заёма у криминальной личности, но банки отказали и выбора не оставалось. Корейцам без доминициля нет места в японских кредитных организациях. А получить возможность на одобрение заема можно только спустя год постоянного нахождения на территории этой страны. Джин столько ждать не мог. Ему пекло яички, как хотелось заняться интересным, а главное, стопроцентно прибыльным делом. Прибыль была. На машину хватило и квартирку сняли приличную. Только рост дохода тормознул, а проценты поползли в гору. Джун рвал на голове волосы. Джин спокойно улыбался. — Ну не убьют же они меня. — Усмехался дурак. Не убили. Только это предупреждение, возможность одуматься и спасти шкуру. Японцы жадны до денег, как никто другой. Даже убив человека можно откупиться от тюрьмы огромной суммой штрафа. Намджун скрипит зубами, но тащит на себе сожителя. Прикасаться к телу страшно. В мед. участке сделали рентген и установили перелом двух рёбер и огромные гематомы мягких тканей, что потребовали дренирования. — Только не умирай, Джини. Только живи. — Причитает парень всё время, что несносный лифт ползёт вверх на этаж. Отперев входную дверь сам едва не падает на пол, споткнувшись о порог. Плохая примета. Нужно срочно предпринимать хоть какие-то действия. Нужно бежать. О транспортировке Сокджина сейчас не может быть и речи. Надо выиграть время, хотя бы неделю, чтобы младший смог выдержать перелёт. Затаскивая безвольное тело, и аккуратно приземляя его на кровать, Джун пытается раздеть. Одежда испачкана грязью и густо залита кровью, так что в складках ткани она до сих пор не просохла. Отвратительный запах железа и мази, на основе каких-то трав, вызывают тошноту. Ким силится стерпеть подступающий к глотке позыв, уговаривая себя, что всё это нервное и надо успокоиться. Ещё есть шанс спастись, лишь бы Сокджин выжил. Выходя из комнаты, пять раз оглядывается. Прислушивается, покидая квартиру. Сердце изнывает. Если Джин не справится — то вытряхивать долг придут из старшего. Но это не главное. Спустя больше двух лет, только оказавшись на краю пропасти, Джун остро осознаёт свою привязанность к младшему. Джин оказывается не просто сосед по квартире, не просто партнёр по бизнесу. Он даже не просто тот, с кем приятно проводить ночи с пометкой «без обязательств». Мир опустеет, если в нём не станет человека, безумного, как огонь. Джин горит жизнью, горит делом. Он горит в руках Джуна и делится своим пламенем. — Только живи. Я всё решу. — Шепчет вырываясь из подъезда. *** Ночь кошмаров мучает обоих. Тэхён дёргается, поскуливает и дважды пинает Чона с такой силой, что младший просыпается. В голове крутятся отрывки из вычитанных экспертиз дела, фотографии, недовольное лицо мистера Со. Эта физиономия, с рассекающей лоб глубокой морщиной, пугает больше всего. Клиент был крайне недоволен, что его дело попало в руки не то что не профессионалу, а вообще, парню без диплома. Это задело бизнесмена и он хотел отказаться от услуг стажёра. Мистер Хван вступился и убедил, что дело в шляпе. Он сам лично будет курировать сторону нападения. Проконтролирует грамотность составленного иска и аргументы для выдвижения требований. Аджихун слово своё сдерживает. Перед отъездом тщательно проверяет подготовленные сыном документы, заставляет проговорить вступительную речь. После трёх часов изнурительной проверки кивает головой. — Ты отлично справился, сынок. У тебя всё получится. Пойдём поедим. — Не дожидается согласия. Встаёт с места и накидывает на плечи пиджак, что покоился на спинке кресла. Тэхён несмело радуется похвале. Он, действительно, очень старался. Настолько сильно было стремление не упасть в грязь лицом, что три дня для Чона были испытанием. Старший почти всё время молчал, концентрируя энергию и с Гуком ею не делился. Младшему комфортно молчать. Он может не разговаривать сутками, но когда тебя скидывают спящим с кровати — это начинает напрягать. — Малыш, проснись. — Легонько тормошит за плечо. — Хён. Ким резко дёргается и открывает глаза. В комнате горит тусклый свет, а над ним возвышается сонная мордашка Чона. — Что такое, Гу? — Хрипло. Заплетающийся сухой язык не готов к беседе. — Ты тревожно спишь. Тебе снятся кошмары? — Озадаченно. Ким трет переносицу, лоб, глаза. Вздыхает тяжело, даже обречённо. Ему утром на заседание, а Гук решил поговорить о снах. — Давай спать. — Сухо отклоняет вопрос и, переворачиваясь на другой бок, накрывается одеялом. Чонгук обижается. Он же пожалеть хотел, утешить. — Ну и ладно. — Бурчит себе под нос и протягивая руку, выключает лампу. Отворачивается в отместку. Тэхён ерзает, потеряв сон. Злится на младшего, что разбудил. Не выдерживает. Переворачивается. — Иди сюда. — Обнимает младшего рукой и ногой. Стискивает. — Мне теперь не уснуть. Чон не поворачивается выражая протест, но это только игра. Счастливая улыбка расползается по лицу. Спустя десять минут марево сна поглощает разумы. Парни согреваются и засыпают. *** В пятый раз набирая номер сына, Хван в сотый раз проклинает себя и эту поездку. Как он мог оставить Тэхёна одного в его первое знаменательное выступление в суде? А если Ким запаниковал и провалил? Это ведь не экзамен, его не пересдашь. Проигранное дело не станут пересматривать дважды. Бросаясь на стены комнаты, рыщет глазами по мебели, желая найти, за что зацепиться. Не выходит. Ничего смертельного не произойдёт, если парень проиграет дело. Бывает. Не всё с первого раза. Клиенты обжалуют приговор. Больше заботит, почему Тэхён не отвечает, ведь по времени — заседание должно было завершиться сорок минут назад. Не имея возможности ждать ответа на длинные протяжные гудки, Аджихун набирает номер Ро. Старина Дэук согласился подстраховать молодняк, хоть и не питает к Киму особого трепета. История с непреднамеренным убийством оставила на парне нестираемый невидимый след. Для окружающих он незаметен, но не для адвоката. Как не старается старый волк прикрыть глаза на инцидент, не может заставить себя не помнить. — Дэук, почему Тэхён не отвечает? — Сразу начинает тараторить Хван, слыша недовольное: «Слушаю». — Не может он ответить. Занят. — Брякает Ро, а сам косится в сторону. — Как всё прошло? Он расстроен? Ты ему не помог? — Тревожный голос веселит старшего и неприятный смех касается ушей. Этот звук часто вызывает зубной скрежет. — Как же ты оставил его, если так боишься? Зачем? — Усмехается. Хван молчит. Пока что мужчина не готов сказать правду и это тяготит. Тяжело вздыхая Аджихун меркнет голосом: — Так надо. Дэук задумывается. Он может разложить голос, как мелодию, на ноты. Не напрягая слух чувствует обреченную тоску. — Что у тебя стряслось? Не скажешь? — Заранее знает ответ. — С каких пор ты стал чуток ко мне, Дэук? — Хмыкает Хван. — Это не я. — Недовольно отзывается Ро. — Это проклятая старость. — Молчит с минуту. — Мальчишка твой не смог доказать вину поставщика. Они предоставили видеоматериал, где видна погрузка товара. — Аджихун охает. Ким, наверное, так расстроен. — Но этому жуку удалось вывернуться и обвинить в порче товара компанию-перевозчика. — Громкий смех и какое-то шуршание. В трубке раздаётся счастливый голос Тэхёна. — Отец! Я не сдался. — Восторженно сообщает Ким. — Как ты и учил. Я старался быстро думать. У меня получилось убедить судью перенести слушание до выяснения обстоятельств. — Тараторит задыхаясь от волнения. Хван счастлив. Скупая мужская слеза собирается в глазу, но старший выпускает желание расплакаться, через улыбку. — Я не сомневался в тебе. — Хвалит сына. — Ты так похож на своего деда. — Остаётся не высказанным. Отбирая телефон у Кима, Ро наблюдает, как счастливо смотрит на молодого перспективного адвоката неизвестный парень, что пришёл сегодня с ним. — Тэхён привёл какого-то друга с собой. — Начинает тихо рассказывать Дэук и его голос становится приятным ласкающим баритоном. — Это не друг. — Хихикает Хван понимая, о ком речь. — Это Пак Чимин. Твой ученик. Тэхён ещё вас не познакомил? — Не было времени. — Согласно кивает Ро не отрывая взгляда от младших. — Я сейчас поведу детишек в ресторан. Хочу отметить победу твоего сына, раз ты не можешь быть хорошим отцом. — Язвит, но не со злым умыслом. *** Карандаш ломается бессчётное количество раз. Чонгук точит его и не замечает как применяет слишком много силы при нажатии на грифель. Пытается рисовать. Уже девять вечера. Ким написал ещё в четыре, что заседание закончилось и они едут с мистером Ро и Чимином в ресторан. Чон порывается поехать туда уже раз пять, но так и не сдвигается с места. Тело каменеет, когда парень рассматривает свой рисунок. Он всегда рисовал то, что видел, что привлекало внимание. Сейчас он видит на плотной белоснежной бумаге то, чего боится больше всего. Это его ночные кошмары, что терзают мальчишку. Отбрасывая в сторону альбом и карандаш скручивается узлом на постели. Гука ломает от отсутствия старшего. Мышцы сводит и суставы выкручивает как при температуре. Голова пуста ото всех мыслей, кроме скверных, где в поле досягаемости маячит Чимин. Вспоминается момент, когда брат проходил курс лечения от Тэхёна. Это болезненное время с ужасом и несчастным смехом вспоминают и Чон, и Ким. Только сейчас эти воспоминания не вызывают даже вымученной улыбки. В прошлом. Получив поддержку от Ян Тэка, что забрал Пака из квартиры друзей, Чимин страдал от нехватки Кима. По совету психолога Тэхён перевёлся в экстернатуру, чтобы реже встречаться с зависимым. Это было непростое решение, но благодаря поддержке Чона и мистера Хвана, Ким решился. Парни не виделись несколько месяцев. Однажды сорвавшись с занятий Пак поехал в квартиру к брату. Надежды на встречу с Кимом не было, середина дня. Чимин хотел хотя бы потрогать чужие вещи. Ситуация вышла казусная. Тэхён оказался дома. Он болел. Чонгук ушёл в аптеку, а Пак сдурев от счастья прикоснуться к спящему, завалился к нему в кровать. Тэхён интуитивно обнял прохладное тело. Чимин дрожал. Когда в комнату с пакетиком таблеток вошёл Чонгук, Пак задрожал ещё сильнее. Свирепый школьник за грудки вырвал кузена из объятий больного не боясь потревожить сон. Чимин тогда сильно получил. Гук не жалея единственного родственника разбил костяшки о его зубы. Тэхён кудахтая, с температурой и кашлем, бегал вокруг дерущихся на полу и пытался докричаться до младшего осипшим голосом. Обнимать Чона после такой встряски пришлось всю ночь. Он и сам не выпускал хëна из рук и больше не выходил из квартиры, пока старший не поправился. Настоящее. Воя в подушку, как брошенный пёс, Чонгук не услышит, что входная дверь хлопнула. Тэхён пошатываясь преодолевает большое расстояние, то и дело толкаясь об стены плечами. Ватные ноги с трудом несут тяжёлое тело к кровати. — Ягодка. — Пьяная улыбка и полузакрытые глаза заставляют младшего взбеситься. Чон вскакивает с кровати и смотрит на Кима блестящими гневом глазами. — Где ты был?! — Вскрикивает Гук отходя дальше от шатающегося, как зомби, Кима. — Мы посидели в ресторане. — Мурлыкая и икая поясняет Ким. — Это там ты так напился? — Поражается Чон. Он давно не виделся с Ро Дэуком, но сильно сомневается, что старый суровый адвокат позволил бы младшим так опьянеть. Чон не сомневается, что Пак тоже перебрал лишнего, хоть ему и нельзя. — Нет. — Хмурится и поглядывает на постель, что манит к себе магнитом. — Мы с Чимином посидели в баре. — Что?! — Не сдерживается Гук. Его самые сокровенные страхи начинают воплощаться в жизнь. Волоски на руках встают дыбом. — Ягодка. — Устало хнычет старший. У Тэхёна нет сил уговаривать Чона. Он хочет обнять младшего и скорее уснуть. Мóчи нет даже стоять, потому Ким присаживается на край постели. — Прекрати меня так называть. Я больше не маленький. — Свирепо шипит Гук. У него зубы скрипят от злости и руки чешутся стереть пьяную нелепую улыбку с лица старшего. — Гу, ну прекрати. Ты всегда будешь моим малышом. — Из последних сил рывком встаёт на ноги и ловит Чона в объятия. Хотя скорее это Чон ловит безвольное тело, что валится ему в руки. Тэхён кончился. — Ну ты и свинья, любимый. — Озлобленно шепчет парень укладывая своего хëна на подушку. Обида и ревность всё ещё снедают младшего. Но осознание, что сейчас всего половина десятого, а Ким, хоть и вдребезги, но рядом, придаёт немного уверенности. Гук устроит скандал завтра. Прямо с утра. На самую больную голову старшего. А сейчас парень укладывается рядом, целует обескровленную щеку и прижимаясь плотнее к мирно сопящему хëну, засыпает сам. *** Запах сладкого сдобного печенья обволакивает Чимина в полог разномастных ощущений. С одной стороны — это нечто потрясающее, с намёками на дом и уют. С другой — Пака тошнит от сладкого или его тошнит от выпитого вчера? В любом случае он открывает один глаз, осматривает им ворох одеяла и подушек рядом и едва улыбается. Переворачивается на спину и, тихо постанывая от головокружения, видит над собой сиреневый балдахин из струящейся вискозы. Всё-таки он дома. Одеяло рядом шевелится, издавая тихое шуршание, и лохматая макушка показывается на поверхности. Пересиливая себя, Чимин запускает руку в каштановые длинные волосы. — Уберись. — Фыркает хозяин кровати. — Ни за что. — Хриплым голосом отзывается Пак и непонятно откуда находит в себя лишние силы. Приподнимаясь на локте и жмуря глаза от мерцающих звёзд, Чимин наваливается на парня. — Это ты меня сюда уложил? — Дышит на несчастного перегаром. — Уйди. — Начинает кривиться и отпихивать младшего. — От тебя воняет, как от бродяги. — Пытается выбраться. Чимин криво усмехается и прижимается губами к чужим губам. Глаза напротив округляются до боли. — Ты такой сладенький, когда вредничаешь. — Напирает всем телом. Парень отталкивает наглеца. — Как ты достал меня своими выходками. С чего ты решил, что меня можно целовать? — Вытирает губы тыльной стороной ладони. Чимин не отвечает. Он хрипло посмеивается над чужими словами, прекрасно зная, что давно бы получил по роже, если бы Тэджону не нравились эти поцелуи. Прошло два года с момента первой встречи. Чимин уже и не помнит, как получил первую пощёчину от Лины, но прекрасно помнит, как первый раз его прижал к стене Джон. Пак тогда страдал по Киму, ходил озлобленный и косился на парочку близнецов голодными глазами. Они единственные, кто его интересовали в тот момент. Чимин искал в брате с сестрой утешение. Хотел разбавить их вниманием свою тоску. Заметив, что взгляд парня значительно теплее взгляда девушки, Пак ринулся покорять «Эверест». Он выстроил стратегический ход и принялся вылавливать Лину. Девушка била хлестко, до звона в ушах. Щеки горели от её ладоней, а после этого нападал Тэджон. Он хотел заступиться за сестру, но Чимин чувствовал его ревность. В один подобный случай рыцарского подвига, пока одежда сжата в чужих кулаках, Пак протиснул колено между ног старшего. Глаза Кима округлились, а потом нервно забегали по лицу Чимина. Джон засуетился. — Ты что творишь, придурок? — Зашипел старший боязливо оглядываясь по сторонам. Он не хотел быть застигнутым в такой момент, но и позу изменить не спешил. Чимин уверовал в свою победу. Прижатый спиной к стене, в агрессивно вздернутой кофте, парень чувствовал себя необъяснимо хорошо. Грозный взгляд тёмных глаз постепенно смягчался. Младший осмелел до наглости и, хватаясь руками за чужую голову, вжался в манящие губы. Тэджон тогда сбежал. Он был не так кровожаден, как Лина. Ни разу так и не ударив Чимина до сих пор повторяет, что его нельзя целовать. Пак никогда его не слушал. Отвыкая от Тэхёна старался переключиться на старшего. Ловил его за руку в коридоре и ждал, когда серо-черные глаза будут пристально смотреть в его карие и ожидать очередного ненужного поцелуя. Так прошло время. Тэджон и Лина закончили университет и теперь успешно работают в сфере экономической аналитики. Они продолжают жить в одной квартире, где слишком часто ночует и Пак. Парень может приехать сам, а может немного выпить и начать просить хëна, чтобы тот его забрал. Джон никогда не отказывает. Даже посреди ночи едет искать младшего в клубе, чтобы выцепить его из чьих-то сальных лап. Везёт домой, кладёт в свою постель и потом до утра смотрит, как младший отсыпается. Грохот посуды и шум воды. Чимин зажимает голову ладонями. Старший выбирается из-под одеяла и без тапочек бредёт на звуки жизни. Лина моет посуду. Она ночью слышала, как брат притащил Пака, словно собака ненужную вещь с прогулки. — Чимин у нас? — Уточняет просто для начала разговора. — Да. Он выпил в баре и потом потерялся, звонил, просил его забрать. — Проверяя парящий чайник ладонью брат честно признается сестре. — Сколько ты ещё будешь с ним возиться? — Достаточно громко. Джон жестом просит быть тише. — Сколько понадобится. — Отворачивается. — Он мешает тебе жить, Джони. Ты не создашь с ним семью. Эти странные отношения опустошат тебя. Вы как два океана. Ты — Тихий, а он — Атлантический. Вы вместе, но не смешиваетесь. — Пытается достучаться до брата, что не желает ничего слышать. Тэджон наливает кофе себе и гостю, знает, что Пак скоро придёт. Чимин не заставляет себя ждать. Всплывает в дверном проёме бесформенной кучей и смотрит на Лину жалобно. — Моя госпожа. — Вычурно. — Когда уже ты смиришься, что Джони любит меня больше, чем тебя? — Издевается. Девушка вскидывает угрожающий взгляд. Она хорошо относится к Паку. Тепло исходящее от брата в адрес парня и ей передается. Но её любовь погонять младшего по квартире пересиливает слабенькое желание его пожалеть. — Ещё одно слово и я сделаю из тебя отбивную. — Уверенно заявляет Лина. Чимин гримасничает, морщит нос от боли в голове и, без сомнения, лезет к Джону на колени. — Посмотрим, как ты сможешь это сделать, пока я здесь. — Усмехается и садится к старшему спиной, дотягиваясь до своей кружки с кофе. Джон считает эту игру слов и взглядов забавной. Ему нравится, что сестра не строит с Чимином приятельских отношений. Нравится, что Пак сидит на его коленях, а не на рядом стоящем стуле. Лина пышет жаром, но сдаётся. Протягивает миску с бульоном, что недавно сварила специально для похмельного. Чимин бросает на девушку благодарный взгляд. Он хотел бы остаться с ними навечно. Вдыхать сладкий тошнотворный запах выпечки, чувствовать на себе тёплые большие ладони Джона и ненавидящий взгляд его сестры. *** Получая удар за ударом, брызгая кровью во все стороны, Намджун еле сидит на коленях. Его окровавленное лицо не поднимается, глаза не смотрят на обидчиков. Измученный многочасовыми побоями парень мечтает уснуть, а лучше умереть. Он сам пришёл к этим людям. — Старина Катаямо. — Открывая дверь в тихую комнату в глубине ночного клуба, Ким уверенно идёт вперёд. Суровый взгляд из-под густых бровей, разряженных седыми волосками, останавливает на месте. — Для тебя я Намото Катаямо. — Легонько хлопает расслабленной кистью по подлокотнику кожаного кресла. В прокуренной комнате витает столп дыма, что клубится в свете люстры. Её красный абажур рассеивает свет и делает его тусклым, нагоняет тоску. С пресным лицом на втором подлокотнике сидит стройная молодая девушка в традиционном юката. Длинные и широкие рукава платья скрывают кисти, и кажется, что их и вовсе нет. Намджун замечает в полутьме звериные лица на татуированных бритых головах. — Может, кистей и правда нет? — Проносится в голове иноземца нелепая мысль. — Зачем ты пожаловал? — Грубый, достаточно, живой голос главаря выводит из мыслей. Намджун впечатлён обстановкой и не сразу ориентируется, что обращаются к нему. Сильнейший удар под колено заставляет парня опуститься на пол, стискивая зубы от боли. — Я пришёл просить время. — Покорно склоняет голову. Нет смысла играть в героя. Это только усугубит положение. Джин без помощи не протянет и суток, да и Джун живым из этой комнаты не выберется, если покажет характер. — Ваше время истекло, бакаяро. Вы просрочили платёж. Я предупреждал вас о плате? — Голос усиливается и сзади сильная рука хватает за волосы. Джун дёргается, но вырывая волоски зажатые в кулаке, голову держат намертво. Удары в лицо сыплются, как град. Ким и понять не успевает — как? Кто? Жгучая боль не даёт сознанию покинуть тело. Чувствуя, как в глотку течёт тёплая кровь, Джуна тянет срыгнуть. — Только попробуй испачкать татами. — Вскрикивает, вскакивая, Катаямо. Намджуна оттаскивают дальше в угол тёмной комнаты и уже там град ударов превращается в шквал. Не только лицо, но и тело пронзает острая боль. — Хватит. — Поднимая руку, тихо останавливает Намото. Поднимается с места и девушка повторяет каждое движение. Приближаясь, японец брезгливо смотрит в залитые кровью глаза. — Даю тебе три дня. Не вернешь долг — я на твоих глазах расчленю твоего дружка. Кима начинает тошнить. Контролировать этот процесс нет сил. Рвотный позыв выталкивает из желудка сгустки черно-бурой крови. Брызги пачкают обувь Намото и окрапляют шитый золотыми нитями юкату. Это конец. *** Голова не болит. Это всё, чему может порадоваться Тэхён в это пасмурное прохладное утро. Сырости и безысходности добавляет Чон. — Ты где был? — Смотря с укором Гук сидит в позе лотоса на кровати и смотрит как морщится старший. Тэхён бы скрылся куда-нибудь сейчас от этого надутого хомяка, что сложив руки на груди, в открытую требует извинений. — Гу, ну я же сказал вчера. Мы были в ресторане с мистером Ро. Потом пошли в бар и немного выпили. Чимину много нельзя. Ты же знаешь. — Страдающим голосом желая разжалобить инквизитора. — Какого чёрта ты пьешь с Паком? — Начинает набирать обороты. — Мы просто отметили мой успех. — Пытается оправдаться Ким. Он медленно садится на кровати и хочет дотянуться до младшего, но Гук фыркает и спрыгивает с постели. — Просто? — Смотрит большими стеклянными глазами, в которых отражается помятый растрёпанный Ким. — Сначала вы просто выпьете, потом, просто ты поедешь к нему, якобы нет сил добраться до дома. Потом, ты переспишь с ним. — Ставит болезненную точку и сам от этого кривится. — А потом ты бросишь меня. — Завершает тихо и опечаленно. — Что за бред? — Вскидывает глаза к потолку. Очень хочется пить. — Пак никогда не станет ко мне ближе. Мы не друзья. — Повторяет избитую фразу. — Но и не враги. — Щетинится Чон. — Ты стал слишком много времени проводить с ним. С этого всё и начинается. — Прогнозирует со знанием дела. — Малыш. Тебе пора успокоиться. — Поднимаясь на ноги, пошатывается. — Успокоиться? — Ещё сильнее бесится Чон. — Успокоиться и спокойно смотреть как ты развлекаешься с Паком? А потом, когда ты соизволишь вспомнить обо мне, я буду для тебя милым пушистым зайчиком? — Ты и так для меня милый пушистый зайчик. — Теряя самообладание злится Ким. Ему бы душ и крепкий чай, а не вот это вот всё. — Прекрати разводить истерику. Я люблю только тебя. Я прислал тебе адрес ресторана. Ты не посчитал нужным приехать. Почему ты — сверкая глазами тычет в Чона пальцем — не приехал меня поддержать. Тебе наплевать на мои успехи? — Заводит свою песню. Чонгук хлопает глазами быстро переваривая услышанное. Ситуация делает резкий поворот и не в пользу жертвы. Ругаться с адвокатами на личные темы не так-то просто. — Мы теперь часто будем видеться с Чимином. Мы коллеги. Нам работать всю жизнь в одной сфере. Но это не значит, что меня волнует этот человек. — Старается примириться Ким. Голос сбавляет обороты. Руки тянутся обнять и завершить этот пустой диалог, что только портит настроение и не имеет почвы под собой. — Знаешь что? — Аргументы закончились. В голове только обиды. — Вот это ты больше не получишь. — Истерично высоким голосом Чон пытается отстоять свою правоту и хоть чем-то наказать старшего. Задирает ткань лонгслива и тычет пальцем в кубики пресса. — Я не хочу, чтобы ты касался меня после него. — Доводит себя до слез, но не показывает своего отчаяния. Выходит из комнаты. Тэхён остаётся стоять один посреди комнаты с опустошённой головой. — Как понять этого мелкого? Когда он только повзрослеет? — Страдальчески вздыхает Тэхён. Он не пойдёт сейчас к Чону. Уже знает, что тому нужно время на эмоции. Сейчас скорее всего он двинул в сторону комнаты с тренажерами и будет бить грушу не надев перчатки. Ким за это время примет душ. *** Когда Кима выбрасывают на обочине в полупотерянном состоянии, никто не заботится о том, сможет ли избитый выжить. Джуну досталось ещё сильнее, чем Джину. Если младшего били быстро и бросили на месте нападения, то старший терпел удары всю ночь. Под утро, на рассвете нового прекрасного дня, Намджуна вытаскивают из багажника машины и выбрасывают на дороге, ведущей из сельских окраин обратно в Мусасино. Касаясь чуть влажной земли щекой, на которой содрана кожа, мутное сознание Джуна принимает это за рай. После перенесённого — прохлада улицы и покой кажутся небывалой наградой. — Эй! Эй! Ты живой? — Чья-то нога касается израненного тела. Ким мычит, пытаясь открыть глаза, но веки сильно опухли. — Да брось его. Он явно не жилец. Сейчас подберем, поможем, а потом бандиты придут в наш дом. — Сварливый женский голос доносится до сознания и Ким понимает, что очень хочет жить. Для этого нужна помощь. — Помогите. — Едва слышно просит лежащий. Кто-то склоняется над телом. Ким чувствует чужое лёгкое прикосновение к волосам или это самообман? — Он иностранец. Кореец, похоже. — Делает заключение мужского голос. — Тем более. Брось его, поехали. — Быстро тараторит женщина. — У нас и так проблем навалом, ещё этого не хватало. «Спасители» собираются отойти, но встречаются с испуганным детским взглядом. Мальчик лет десяти сидит в салоне машины и смотрит через окно как дедушка с бабушкой собираются бросить человека в беде. — Если мы сейчас оставим его — кивает на лежащего — как потом объясним Масудо свой поступок? Как будем учить его жить по совести? — Хмурится старик. Бабка тяжело вздыхает. — И угораздило тебя остановиться. — Укоряет. — Любопытный черт. Проехали бы мимо, пока Масудо спал, и всё бы было нормально. — Смотрит на паренька, что собирается с мужеством и выходит из машины. — Ба, де. — Смотрит округлившимися глазами мальчик. — Это кто? — Какой-то несчастный. — Спешно объясняет старик и склоняясь над лежащим тормошит Джуна за плечо. — Эй! Ты меня слышишь? — Пытается дозваться. Ким слышит, но сказать ничего не может. Челюсть то ли сломана, то ли свело от многочисленных ударов. Мычит в ответ что-то невнятное, боясь, что его не поймут. — Дедушка, надо ему помочь. — Сердобольный ребёнок хватает старшего за рукав и заглядывает в выцветшие от возраста глаза. — Да как ему поможешь-то? — Кудахчет старуха. Внук смотрит на женщину с таким укором, что она вмиг смолкает. — Давайте попробуем его поднять. — Сразу сама находит ответ. — Ты встать можешь? — Старик снова тормошит Джуна. — Да. — Вялое и невнятное, но всё же различимое среди стонов боли. Мальчик активнее всех осторожно помогает подняться. Подставляет свою спину сразу, как старикам удаётся оторвать тяжёлое тело от земли. — Ну и тяжёлый же он. — Утирает лоб бабка. — Я донесу его. — Кряхтит Масудо. У мальчишки поистине большое сердце. — Куда донесешь? — Посмеивается старик. — Он того и гляди придавит тебя носом к земле, как клопа. — Подхватывает Кима под руку и уже вдвоём волокут его к машине. — Пить. — Слышит паренёк, когда усадив несчастного в салон, старик заводит мотор и намеревается оставить Кима на пороге ближайшей больницы. Денег на должный осмотр у стариков нет. — Дедушка, он пить хочет. — Жалобно зовёт Масудо. Понимает, что воды нет, а покупать бутылку не позволит бабушка. Семья так бедна, что едва может содержать старенькую развалюху на четырёх колёсах. — Потерпит. — Ожидаемо брякает женщина. Старик молчит. Зубы стискивает, губы поджимает. — Аа. — Вымученно тянет. — Что мы, нелюди, что ли? — Не выдерживает и останавливается на окраине города у первого магазина. — Черт с ним. Не съем лишнюю миску супа. — Выходит из машины и торопливо заходит в супермаркет, пока порыв не прошёл. Мальчишка восторженно, но очень тихо шепчет развалившемуся на сиденье пассажиру: — Дедушка очень добрый. Он вам поможет. — Пока глуховатая бабка не слышит. У Джуна сжимается сердце. Приняв относительно правильное положение Ким хватает младшего за кисть и крепко до боли сжимает. Масудо сначала пугается, а потом замечает в глазах найденного море слезливой признательности. — Спасибо. — С трудом ворочая языком выдавливает из сухого горла. Старик возвращается понурым. Денег осталось так мало, что если они не продадут товар со своего огородика на рынке, то и бабка останется голодать. Протягивая бутылку с водой старая рука трясется. Джун видит эту руку и понимает, что от самого сердца для него оторвали эту жалкую подачку, без которой невозможно прожить. Утолив страшную жажду, становится легче дышать. Ким осторожно касается мальчика одним пальцем. Ребёнок дёргается, отрывая в испуге руку. Не ожидал, что избитый дяденька оживёт. — Как тебя зовут? — Ким ещё не уверен, что сможет отблагодарить спасителей, но теперь это дополнительный стимул, чтобы выжить. — Масудо Мацумура. — Тихо отзывается парень, но глухая старуха слышит имя своего сына, что носит её внук. — Не смей с ним разговаривать! — Дергаясь на сиденье, старается развернуться и посмотреть назад. Внук бубнит что-то под нос, но замолкает. — Как мне тебя найти? — Спустя время Ким делает вторую попытку заговорить. Масудо не уверен, что стоит так много говорить о себе, но заплывшие веки позволяют разглядеть в глазах неподдельную доброту. — Я живу в провинции. За городом. В районе истока Канда. — Образно определяет парень косясь на бабку, что сидит и слушает, но ничего не слышит. — Выживу — найду. — Только и успевает сказать Ким как старуха вновь ерзает, пытаясь удостовериться, что внук молчит. — Эй. Ты слышишь меня? — Старик подаёт голос. — Мы оставим тебя у порога больницы. Может быть, тебе помогут. Большего мы не сделаем. — Старается скрыть сердитостью свою жалость. — Отвезите меня домой. — Нагло просит Ким. У него нет возможности добраться до квартиры самостоятельно. Там Джин со сломанными рёбрами. — Я заплачу. — Добавляет нарушая тяжёлую тишину. Понимает, что лишнего бензина в баке тоже нет. Сумму, требуемую Катаямо, Намджуну не собрать, но в квартире есть сбережения, что помогут старикам и мальчишке купить хороший обед на сегодня. *** Выйдя из душа и относительно хорошо себя чувствуя, Ким спешит помириться. Под струями воды он разложил ситуацию по полочкам и в очередной раз убедился, что Чон просто ревнует. После проведённых страшных месяцев под прицелом Пака сам Ким ему не сильно доверяет. Не раз уже ловил на себе задумчивый взгляд Чимина, а с таких взглядов всё и начинается. Принимая опасения младшего как надуманные, но небеспочвенные, Тэхён шныряет по комнате, принимая непростое решение: одеться или стоит пойти налегке. В складках сбитого одеяла взгляд привлекает карандаш. Ким хмыкает, понимая, что Чон в очередной раз не убрал вещь на место. Расправляя постель находит скетчбук. Гук прячет его и теперь заглянуть в альбом хочется до вибрации органов. Мандраж рук мешает справиться и открыть самую первую страничку. На ней Тэхён. Красивый, с лёгкой улыбкой, как всегда, чертовски похож на оригинал. Парень хмыкает, рассматривая свой портрет. Качает головой, как же Чонгук великолепен в рисовании. На второй странице картинка уже не вызывает улыбку. Тэхён изображён в движении. Он, словно, разворачивается и уходит. Ничего пугающего нет, но Тэхёну невесело. Он торопится перелистнуть страницу. Рисунок повторяется. Потом ещё один и ещё. Пока до Кима не доходит, что это прорисовка действия. Переставая листать кадры, парень берёт все листы и пускает в прокат картинки со страниц. Сердце сжимается от увиденного. Чон нарисовал мультфильм? Пропуская ещё несколько раз странички в быстром пересчёте, Ким рассматривает изменение мимики своего персонажа, жесты и человека, что появляется на горизонте. Тэхён останавливается на прорисованном лице и узнаёт в нём Пака. — Вот черт. — Бьёт кулаком по больному колену и тут же морщится. — Сколько же времени ты отдаляешься от меня? Не в силах сидеть на месте с постигнутым осознанием чужих мыслей, парень бежит с альбомом в руках искать Чона в квартире. По звукам глухих ударов определяет местоположение. Гук тяжело дышит, трясёт сосульками мокрой чёлки и ожесточённо избивает ни в чём неповинный манекен. Удары такие сильные, что устойчивая опора вот-вот не справится и тренажёр завалится на пол. — Чонгук. — Осторожно крадётся. В груди шумит сердце, захлебываясь кровью. Наблюдая, как самоотверженно младший лупит снаряд, Тэхён представляет на его месте каждого, кто попал в черный список ревнивца. — Чонгук. — Осторожно касается пропитанной потом футболки на спине. Не успевая вынырнуть из выдуманного боя, парень направляет удар на возникшего противника. Если бы мозг не среагировал раньше сознания, Чон бы, наверное, убил Кима одним ударом. Так он успевает ослабить посыл руки, но уже не может её остановить. Тэхён валится на пол. Скетчбук отлетает в сторону. Чонгук падает на колени. — Родной мой. — В одну секунду бурлящая ненависть ко всему миру растворяется от ужаса произошедшего. — Тэхёни. — Пытается приподнять голову старшему. Ким ошалело хлопает невидящими глазами. Чонгук подхватывает хëна на руки и несёт в комнату. Рассечённая губа багровеет и обильная струйка крови стекает по подбородку к шее. Растекается в складке кожи красной устрашающей полосой. Гук морщится от этого и проводит широким языком по подбородку. Собирает кровь, чтобы она больше не стекала и не отделяла голову от тела. — Я тебя засужу. — Хрипло угрожает Ким, но совсем не страшно. Он в руках младшего выглядит беззащитным. — Прости меня, любимый мой. — Плаксиво шепчет Чон и снова лижет выступающую красную жидкость. — Я так до старости не дотяну, Гу. — Сознание проясняется и старший уже более осознанно смотрит на кровь в складочках губ младшего. — Ну, прости. Я не хотел. — Скулит Гук. После такого зверского удара, что свалил старшего с ног, как ребёнка, собранные домиком брови Чона выглядят смешно. Ким бы посмеялся, но он вспоминает про причину своего похода в тренажерную. — Альбом. — Хватает одного слова, чтобы лицо Чона изменилось. Из расстроенного, растерянного младшенького он мгновенно становится суровым взрослым. Глаза холодеют и Тэхён боится получить добавки. — Чонгуки. — Примирительно шепчет Ким. Пересчитывая языком зубы Гук сажает парня на кровать и осматривает разостланное покрывало. Вспоминается вчерашний вечер и дурацкая арт-терапия. Как он мог забыть про это? — Ты нашёл мой скетчбук? — Склоняет голову на бок и смотрит уничтожающе. Тэхён немного теряется. Ему непривычен такой настрой в свою сторону. — Чонгуки, я просто хотел заправить постель. — Торопливо поясняет свои действия водя по мягкому покрывалу рукой. — И посмотрел. — Голос пугает. Зубы стиснутые пугают. Взгляд, полный злости и разочарования, добивает. Тэхён чувствует странное чувство паники. Перед заседанием вчера так неприятно внутри не было, как сейчас, под взглядом младшего. — А что ты хотел? Я имею полное право знать, чем живёт мой человек. Я должен знать, о чем ты думаешь. — Начинает включать адвоката и оправдывать свои действия. — Узнал? — Смотрит так, словно металлические пруты вгоняет в тело Тэхёна. — И что? Тебе стало легче? — Угрожающе кривит рот. Тэхён опускает голову, словно нашкодивший подросток. — Мне стало хуже. Я и подумать не мог, что ты отдаешь меня другим. — Дует губы. — Что? — Удивляется Чон. Он и не представлял, что старший может расценить картинки в таком ключе. — Я не отдаю и не отдам. Ты мой, слышишь? — Заставляет хëна поднять голову и, нависая сверху, дарит самый странный в жизни обоих поцелуй. Он болезненный и со вкусом крови. — Зачем тогда рисуешь, что я ухожу? — Смотрит в блестящие глаза напротив, облизывает губы и едва касается кончиками пальцев щеки младшего. — Я рисую то, что меня пугает. Мне невыносимо понимать, что ты можешь бросить меня. — Шепчет через слово целуя щеки. — Не могу. — Обвивает шею Чона. — Дышать без тебя не могу. — Пытается быть убедительным. Чон замирает на секунду, а потом толкает Кима на кровать. — Тогда задохнись со мной. — Вставая на кровать коленом, нависает над старшим. Поцелуи становятся злее, голоднее. Всегда желающий укусить сам оказывается укушенным. Гук слизывает запекшуюся кровь с шеи, добирается до ямки между ключиц. Кожа старшего вкусно пахнет. Нежная, светлая, тёплая — она так приятна на ощупь. Замерзая в мокром лонгсливе, Чон срывает его с себя позволяя прикоснуться к своему животу. — А говорил, что не дашь мне больше потрогать пресс. — Тихо посмеивается Ким. — Я им придавлю тебя к этой кровати. — Не отрываясь от поцелуев отвечает и тут же сжимает сосок. Тэхён выгибает спину. Упирается отбитым затылком в мягкую поверхность и путает мокрые волосы Чона. Ставит ногу на кровать, чтобы младший «демон» гладил и сжимал стройное бедро. Чонгук не собирается растягивать момент. Ему, как и всегда, быстрее надо. Запуская руку под резинку домашних штанов жадно гладит Тэхёна. Старший, действительно, задыхается. Сердце стучит в разы быстрее, когда одежда спускается. Звонок в дверь разносится по квартире громом. Чон не обращает внимания, а вот Ким отвлекается. Начинает ерзать и отпихивать младшего. — Малыш, там кто-то пришёл. — Отталкивает Чона. — Наплевать. Как пришли, так и уйдут. — Злится Гук и, отрывая от своей груди чужие ладони, заламывает руки пряча их старшему за спину. Хватает за затылок и снова с силой давит на разбитую губу, наслаждаясь болезненным стоном и вкусом крови. Тэхён почти сдался. Послал непрошенных гостей куда подальше, но дверь в комнату открывается. Без тени сомнения заходит Пак. Улыбается заставая парочку в жарком моменте. — Вот это вы животные. — Хмыкает. — Целуетесь до крови. Чон, едва понимая, что происходит, падает на хëна, желая прикрыть его голое тело собой. — Лучше тебе раствориться в воздухе. — Угрожающе шипит Гук сжигая брата глазами. — Я же башку тебе сейчас откручу. Чимин кривится, не веря. Скорее всего он сам в шоке от увиденного. Младшего перекашивает от злобы. — Убью его. — Шепчет Киму натягивая на него штаны. — А потом вернусь к тебе. Тэхён мило улыбается. Ему нравится ревность Чона, понравилось, как его прикрыли и одели. Нравится быть собственностью сильного человека. Сейчас Гук далёк от студента-первокурсника. Чимин вылетает из комнаты. Чон сносит спиной брата дверь с петель, отправляя ударом ноги парня в полёт. Тэхён вскакивает. Это уже не кажется романтичным. Гук настроен решительно. Соскакивая с кровати старший бросается Чону на спину. Обхватывает шею руками и начинает загнанно шептать в ухо: — Ягодка, успокойся. Так нельзя, ты его убьёшь. Чон скидывает с себя ношу и, не реагируя на слова, переступает порог, за которым на полу кряхтит Пак. Хватая за одежду бьёт прямо в нос. Чимин только вскрикнуть успевает. Тэхён бросается на Гука отталкивая его в сторону. — Прекрати! Что ты делаешь?! — Уже в страхе кричит Ким. Ему не смешно. Так злиться опасно. Чон и не злился бы, если бы его границы уважали. Он в чужие квартиры не приходит, тем более не подсматривает за чужой личной жизнью. Падая с колена на пол, под напором толкающего хëна, Чон теряет интерес к брату. — Ты заступаешься? — Смотрит так, словно не верит. — За него? Ким останавливается. Сам опускается на пол и тяжело дыша, пытается обнять младшего. Только Чон не соглашается. Фыркает и отталкивает руки. Сейчас он уже не бойцовский пёс, что готов рвать на части. Он обиженный мальчик, что готов позорно затрясти губой. — Как он узнал пароль? Сколько можно его менять? Как он узнал? — Требует ответ от старшего. Тэхён опускает голову. Это он виноват. Вчера вечером он так напился, что не мог добраться самостоятельно до семнадцатого этажа. Чимин побоялся, что парень уснёт в лифте и поднялся вместе с ним. Ким тщетно пытался ввести пароль, всё двоилось в глазах. Мысль, что можно нажать на звонок, его пьяную голову не посетила. Чимин вызвался помочь. Вводя пароль сразу заучил его наизусть. Думал пригодится. Вот и пригодилось. Чонгук понимает всё без слов. Его глаза блестят другими галактиками. — Как ты мог? Предатель. — Горло сдавило обидою. Чон отталкивает от себя Кима и быстро идёт в спальню. Накидывает мокрый лонгслив и вырывается из квартиры. Слушать не хочет, как Тэхён ползёт за ним рыдая в голос.