Speed of Shadows

Натянутая голубая нить плавно проходит через петлю темно-зеленой: влажные вечнозеленые горы Танзании соединяются с ее чистым небом и крупными озерами. Черная нить, стянутая пальцами, бежит под ними, крадучись и скрываясь за основным цветом браслета. Тэхен внимательно подносит к глазам тонкий браслет, добавляя в некоторых местах золото. Поджав губы, он смотрит, как один из краёв ускользает и узор распадается. Беспрекословно расплетает все до середины и снова принимается за дело. Пальцы дрогнули. Когда Тэхену кажется, что прошла вечность, он смотрит на часы и угрюмо морщится. Прошло двадцать минут. Это просто кошмар. С тех пор, как он проснулся, позавтракал и умылся, минуло всего около получаса, а наскучившая пустая комната отеля уже начала мозолить глаза. И Тэхен вовсе не сетовал на свое положение: ему было неплохо, и возникать он бы не стал, если бы не почувствовал тиски удушающего одиночества. Скука начала съедать его заживо. Обнаруженные на тумбе нити он взял с удовольствием, даже уделив им время и любуясь, только потом принялся аккуратно плести. От подарка веяло далеким запахом дождливых тропиков. Вздохнув, Тэхен подминает одеяло, связав узелки, чтобы начатый браслет не распустился. Смотрит в туманное серое окно, отвлекаясь от тонкого процесса. Сложив руки, Ким наблюдает за скрытой жизнью города не испытывая особого интереса. Наоборот, ему кажется, что тоска по дому только усилилась. Воспоминания сжимают легкие и вместе с ними приходят образы саванны и ежегодной миграции животных. Чонгук бы сказал, что он накручивает себя, и вообще, у них все отлично, раз они смогли посетить посольство и уже скоро могут оказаться дома, Тэхен бы не беспокоился, если бы разбирался в делах, связанных с отлётом и с оформлением документов так же хорошо, как Чон. Запах кардамона укутывает в успокаивающие воспоминания, и сам не осознавая, Тэхен подходит к шкафу, остановившись у дверок. Там их немногочисленная одежда, которую Чонгук добродушно поделил пополам. Без особой надобности Тэхен открывает шкаф, безэмоционально посмотрев на несколько развешанных вещей. Его обоняние привлекает вчерашняя черная кофта, которая смутно всплывает в воспоминаниях на широкой спине вместе со словами альфы в толпе «держаться ближе». Ноздри сами собой втягивают насыщенный кардамон и тропики, в ушах словно слышится перезвон капель дождя об листья эвкалипта. Брови скользят к переносице, медленным движением Тэхен закрывает двери шкафа обратно, смотря на деревянные трещины и узоры. Втянутый запах запоздало попадает внутрь и скапливается на языке, когда Ким сглатывает слюну, тягучее ощущение проходит по всему телу. Отойдя, Тэхен снова садится на кровать и пристально смотрит на шкаф. Он с трудом терпит отсутствие Чонгука, за это время доплетает браслет. Один последний стежок, у Тэхена чуть задрожали пальцы. Но вот чья-то ладонь накрывает его, и нить продевается в нужную петлю. Тэхен наблюдает за тем, как взрослые руки с такими же длинными пальцами, как у него, ведут по сплетенному браслету. «Красиво». «Еще немного, и сможешь плести всем такие браслетики», — папа наклоняется ближе, завязывая фенечку на худом запястье маленького Тэхена. Ким кладет ладонь на лоб, потерев и прогоняя видение. Поднимает фенечку на уровень глаз, рассматривая и прокручивая. Нити переплетены аккуратно, красивая золотая нить выделяется, поблескивая на солнце. Ожидания тянутся пыткой. Весь день Тэхен не находит себе место в замкнутом пространстве номера, то предаваясь воспоминаниям, то внезапно нахмурившись от очередного укола чувства стыда, что в их дуэте все выглядит так, словно только Чонгук делает хоть что-то для возвращения домой. Когда дверь открывается, не успевают даже слететь приветствия, как пришедший Чонгук слышит. — Я хочу работать. Сбросив кофту, Чон слегка опешил от неожиданного заявления. Тэхен уверенно сверлит его взглядом, скрестив руки и стоя около кровати, спокойно повторяя. — Хочу работать, чтобы помогать тебе. Считывая взволнованное и решительное состояние Тэхена уже только по его запаху и внутреннему чувству слабой связи, Чонгук отвечает не сразу. — Я вполне справляюсь, чтобы мы могли нормально прожить еще пару недель, ни в чем не нуждаясь. Да и посольство выдало нам денежную помощь. Тэхен едва сдержался, чтобы не огрызнуться, благо прикусил язык. Это самый «чонгуковский» ответ, который он мог только услышать. Сжав пальцами предплечье, Ким терпеливо объясняет. — Возможно, но тебе тяжело. Я вполне могу справиться с какими-нибудь рутинными делами. Я умею шить, вязать и разделывать мясо. Могу убираться или даже водить машину. Чонгук молча смотрит на омегу, загоревшегося этой идеей. Он не в восторге, хотя и должен признать, что внутри мелькнуло чувство приятного удивления. После работы Чонгук всегда уставал, не особо скрывая это, хотя и не жалуясь, выбирая уединение в собственном молчании. — Я не уверен, что ты сможешь найти работу здесь, — отвечает честно, помыв руки и быстро ужиная пиде. Спина чертовски болит от долгого ношения мешков и грузов. Чонгук не удерживаясь, морщится, пока запивает еду водой, и не замечая болезненного выражения лица Тэхена, направленного на него. Ким подходит ближе, пытаясь убедить его. — Я хочу хотя бы попытаться. Тем более, если я могу облегчить нам жизнь, какой смысл мне целыми днями сидеть здесь? Сомнения внутри не позволяют Чону сказать сразу «да». Стамбул кишит людьми в торговых районах, где работал сам Чонгук и где спрос был только на грубую силу или местные товары. Если бы Тэхен устроился на работу, даже неофициально, то это бы не освободило Чонгука от его собственной работы, что значило оставлять омегу надолго одного среди оживленного мегаполиса. Только от одной мысли об этом у Чонгука нервно стучало в висках. Подняв покрасневший взгляд, Чонгук мельком посмотрел в упертые глаза напротив. Тэхен же не мог этого выносить, от позы и глаз Чонгука его внутреннее упорство росло в разы. И это заставило его пробормотать. — Хорошо. Я знаю того, кто может помочь тебе с поиском работы. Но это не значит, что ты ее получишь. Тэхен улыбнулся удовлетворенно. Чонгук же мало представлял себе область, где Тэхен мог бы здесь найти работу, но отказать омеге хотя бы попытаться он не мог. Утро, встреченное с сиянием золотых лучей солнца с Востока, пахнущее теплыми свежеобжаренными кефалями и крепким чаем минует мимо спешащих на встречу оборотней. Чонгук ведет Тэхена знакомыми улицами, пока народа еще не так много. Дверца интернет-кафе звенит и они видят немного заспанного Чимина, что со скукой сидит в телефоне. Благо, сегодня его рабочий день. Незнакомый для Тэхена парень поднимает голову и удивленно оглядывает посетителей. — О, так ты нашел своего пропавшего друга? — Чимин говорит Чонгуку на корейском. — Тот самый, что город хотел посмотреть? В голове Чонгука ненадолго происходит сбой, после он отвечает поспешно. — Да, это он. Остановившись у невысокой стойки, Чонгук облокачивается, словно на него накатила усталость. Стоявший рядом Чимин осматривает омегу исподлобья, и уже внутри делает приятное заключение, что Тэхен ему по душе. Его мягкая внешность и спокойные пытливые глаза сразу вызвали доверие, которое Ким внушал почти каждому незнакомому человеку и на которое попался Чонгук. Чимин сказал: — Рад, что он все же нашелся. Что с ним случилось? Чонгук, не желающий вдаваться в подробности и тем более говорить с человеком про мир оборотней, отмахивается. — Потерялся. Заблудился на улице и не мог объяснить прохожим, куда он хочет попасть. Для самого Чонгука объяснение было сомнительным. Чимин тоже хмурится, не особо веря альфе, однако прежде чем он успевает раскрыть рот, Чонгук продолжает. — Я хотел спросить у тебя кое-что, — Чон чувствует неловкость из-за внезапно возникшей необходимости в помощи. Кроме Хосока он обычно ни к кому не обращался. — Сейчас мы уже уладили дела с документами, так что ничего серьезного, но Тэхен хочет работать. Для него найдется что-нибудь здесь? Не опасное и без турецкого языка? Почти сразу Пак качает головой, даже не спросив, что омега умеет делать. Сам Чимин с трудом нашел работу, владея турецким и будучи амбициозным молодым человеком из университета. Следя за Тэхеном, что уже сидел на лавочке возле кафе и рассматривал здания вокруг, Чимин со вздохом поясняет. — Вряд ли. Он не знает языка, да еще выглядит довольно… экзотично. — Совсем ничего? — сухо уточняет Чонгук. — Он сказал, что умеет шить, занимается чем-то связанным с коврами. Я особо не вникал. Может разделывать мясо и… Чимин качает головой. Он говорит задумчиво. — Он выглядит очень молодым, Чонгук. Неопытным и ненадежным. Если у вас еще и проблемы с документами, или он собирается работать недолго, то это проигрышный случай. Чонгук услышал, что и ожидал. Он потер виски́, чувствуя разочарование. Пусть внутри и было понятно, сам альфа даже не имел ожиданий, но расстраивать Тэхена не хотелось. Они мирно наблюдали, как омега рассматривал котов, что удобно уместились на машине на улице и дремали. От спокойных раздумий Чонгука отвлек голос Чимина. — Мы оба знаем, какую единственную работу он может здесь найти, — Пак мыл чашку и не смотрел на альфу. — Но естественно ее нет смысла обсуждать. Сжав зубы, Чонгук кидает острый взгляд на Пака. Он и сам прекрасно знал, что Тэхен привлекал своей внешностью окружающих вокруг и был заметным пятном среди толпы, но даже мысль сказать ему о занятии проституцией вызывало в нем неконтролируемое отвращение. — Нет смысла, — соглашается Чонгук, в его голосе звучала сталь, пока он отстраняется от бортика и медленно проходит по кафе, смотря на компьютеры, невольно вспомнив, как совсем недавно здесь же искал Тэхена. — Я просто ответил на твой вопрос, — фыркнув, Пак кладет кружку на место. — И по его виду сразу понятно, что он совсем еще наивный и зеленый. Вряд ли он даже подумал бы о таком заработке. Развернувшись на девяносто градусов, Чонгук идет обратно. Он смотрит на бету и фыркнув, не соглашается с такими характеристиками. Хотя внутри его постоянно грызли сомнения, что что-нибудь может вдруг случится с омегой, если Чонгука не окажется рядом. — Наоборот, — возразил Чонгук, — Я думаю, он знает, что здесь его рассматривают для этого. На душе стало пасмурно. Вспомнив нервозность омеги в общественных местах, Чонгук начал задумываться, были ли это последствия его кражи людьми и страх за собственную жизнь, или же за собственное тело? Возможно, такие мысли приходили только Чонгуку, а Тэхена наоборот это не беспокоило. Сказать альфа не мог. Вздохнув, Чонгук благодарит Чимина за помощь и выходит из кафе, сев рядом с Тэхеном на лавочку. Висевшее в воздухе молчание прервалось его немного резким высказыванием. — Я спросил его о работе, но он не смог вспомнить ничего подходящего. Тэхен кивает, нахмурив брови и пытаясь скрыть разочарование. Он не удивлен. Все это время, пока Чонгук говорил с Чимином, Ким вспоминал о Юнги. Даже неизвестно, где он сейчас, все ли с ним в порядке. Тэхен до сих пор не может принять, на какой ноте они расстались. Изменил бы он собственное решение тогда? Наверно, нет. Но горечь и сожаление подталкивали его мысли в сторону беспокойства о красном волке. Только избавившись от собственных проблем, Тэхен погрузился в чужие. Ему отчаянно хотелось вернуться в прошлое и сказать, как ему жаль. Тэхен уже не надеялся найти работу, он был в задумчивом, рассеянном состоянии. Чонгук ушел взять им перекус, и омега остался один. Когда рядом опускается молодой человек, Тэхен вздрагивает и смотрит на Чимина. Не зная, что от него можно ожидать, Ким выбирает безопасное молчание, иногда бросая аккуратные взгляды вбок. Чимин что-то печатает в телефоне и тянет ему экран. «Приходи завтра сюда в 17.00. Постоишь вместо меня смену, я заплачу тебе». Тэхен хмурится. В его голове не было ни единой причины, почему бы вдруг Чимин захотел ему помочь. Он печатает бете кривое сообщение в ответ, где прямо и спрашивает, на что Чимин мягко, но с хитринкой усмехается. Он оказывает Тэхену услугу из-за внутреннего расположения и какого-то сочувствия их ситуации. Отчасти Чимину было даже жаль Кима — тот казался милым и неплохим парнем. Пак внутренне содрогался, не представляя, как такой, как Тэхен, мог быть другом человеку вроде Чонгука. Их короткий разговор через переводчик наполнил Тэхена надеждой. Омега не хотел упускать возможность заработать. От Пака, его легкой и непринужденной манеры говорить и двигаться, веяло чем-то спокойным, чему внутренняя сущность хотела доверять. Чонгук бы не привел его к плохому человеку, это подтолкнуло его согласиться. Перед тем, как Чонгук возвращается, Чимин спешит спрятаться в кафе, а Тэхен, посмотрев на альфу, прикусывает язык. Необходимость сказать Чонгуку о своем решении витает в воздухе, а с другой стороны, омега почему-то прикрывает рот и спокойно приняв еду, завтракает тихо рядом. Тэхен выдыхает, доев какой-то пирожок с бараниной. Его желание доказать альфе свою полезность только усиливается, пока Тэхен даже сам не понимает, почему он настолько зацикливается, словно не сделай он хоть что-нибудь, Чонгук бы моментально оставил его одного на улице и ушел. Нахмурившись, омега теребит край кофты, так и не решаясь сказать что-то. Солнце пригрело улицы, по которым муравьиными цепочками двигаются люди. Чонгук ведет Тэхена в район Султанахмет, где уже достаточно туристов. Знакомая Голубая мечеть вызывает интерес. Провести выходной с Чонгуком, бродя по историческим местам казалось глотком свежего воздуха, приятно отдающим в груди теплом. Встав в очередь на вход, Тэхен оглядывает зеленые деревья и утомленных на плитке собак. Стоя в очереди к мечети, куда уже стеклось достаточно туристов, Тэхен борется с желанием уйти отсюда, лишь бы не чувствовать агрессивные смеси чужих феромонов. Он стоит немного позади альфы, чье присутствие укрепляет уверенность. Раскаленный воздух, в котором гуляет говор, отходит на задний план только в момент вдоха эвкалиптового леса. Массивное плечо рядом с Тэхеном темной скалой привлекало его внимание. Невольным легким движением, Тэхен поворачивает голову в сторону Чонгука, от близости которого у него с сводит мышцы лица. И вроде бы только недавно выпив воду, омеге требуется вновь сглотнуть, чтобы не вдохнуть тропический запах глубоким и шумным движением. Чонгук что-то говорит Тэхену, пока тот в прострации смотрит на его профиль сощуренным взглядом. Эпизод утра, перед глазами темная одежда, шкаф. Проклятый запах, преследующий его с корабля, на складе, даже в искусственном лесу, находится рядом и олицетворяет все то, к чему так мечтал вернуться Тэхен. Он кивает на неуслышанные слова, пока Чонгук не отворачивается, и его шея и запаховая железа снова оказываются рядом. Воспоминания Тэхена несутся в далекие дни, где он сворачивался на траве от судорог течки, и это немедленно заставляет сжать зубы и панически заметаться внутреннему зверю. Находясь в своем странном, расфокусированном состоянии, Тэхен легонько тянется вперед, ведомый ниточкой запаха. «Он нужен мне», — думает про себя омега, замерев в миллиметре от бледной кожи. Ему нужен его запах, который всегда был его домом в этом недружелюбном чужом городе. Касание слабое, легкое как дуновение воздуха. Холодный кончик носа Тэхена щекочет заднюю кожу предплечья, немедленно вызывая мурашки. Чонгук слегка повернул подбородок, его веки дрогнули. Чон никак не показал, что заметил этот неосторожный жест. Он не замер и не удивился, хуже всего, что внутренне его животная сущность желала ответить, пока же разум метался от двойственных ощущений. Если бы Чонгук анализировал короткий миг, в котором они оказались с Тэхеном совершенно наедине на огромной людной площади, он бы сказал без промедления, что не хотел бы всё усложнять. И все же, даже разум уже понимал, что раз это стало отдельным событием в хранилище памяти, то многие вещи между ними уже давно непросты. Тэхен восхищен арками и разноцветными витражами, отбрасывающие блики на красном ковре, пока рядом стоящий Чонгук переваривает его недавнее действие. Архитектура ему неинтересна, на шумных посетителей, напирающих толпой, плевать. Он задумчивым взглядом провожает спину омеги перед собой, а когда Тэхен скромно просит его сфотографировать, достает телефон и с отсутствующим выражением делает снимки. Тэхену нравится, в отличие от него он наоборот переполнен эмоциями за последние несколько часов. На лице Тэхена мелькает выражение удивленного «о», когда он видит огромную люстру под куполом мечети. Громадность вокруг его поражает настолько, что даже удается забыть недавнее тепло чужой кожи, настолько же мягкой, как далекие своды и холодный спящий гранит вокруг. Возвращаясь на улицу, Тэхен чувствует легкие изменения. Он думает, что дело в призрачных взглядах Чонгука, мелькающих от силы пару раз, но не менее заметных. Если бы он знал его хуже, то подумал бы, что мужчина всерьез анализирует его действия, но Тэхен отбрасывает это предположение. Чонгук это Чонгук, не придающий огромное значение подобным жестам и чувствам. И если секундные наваждения Тэхена могут кого-то смутить из них, то точно не альфу. Отправляясь в хостел, они не нарушают глубокую тишину. На следующий день Тэхен приходит самостоятельно в кафе к Чимину вопреки сомнениям и страху. Утром его душило желание никуда не выходить, лишь бы не ввязываться во что-то вновь потенциально опасное, чем казался весь внешний мир. Только упрямство и твердо поставленная цель позволила Тэхену пресечь любое отступление: взяв запасной ключ и закрыв их комнату, омега почти не ощутил угрызений совести. Пока он шел по улицам, натянув капюшон и стараясь быстро скользить к цели без лишнего внимания, Тэхен старался не думать, что Чонгук наверняка разозлится. По его лицу всегда можно было прочесть подобие заботливого выражения, граничащего с опекой, что изрядно напрягало и не могло не подстегнуть к действиям. Он лишь хотел показать альфе, что сам на многое способен, что не нужно сидеть с ним и трястись над каждым его шагом. Но что еще важнее, Тэхен хотел доказать это себе. Приходя к нужному месту, омега медлит около двери, занеся пальцы над ручкой. Он сделает это, он сможет. Выдохнув, Тэхен заходит в интернет-кафе. Чимин уже поджидает его, быстро собираясь по своим делам. Когда парень объясняет ему, что ничего особого делать не нужно — клиентов не много, Тэхену всего лишь придется показывать им количество часов или меню с напитками, остальное сделает Карен. Оставив немного потерянного Кима, Чимин быстро убегает, предвещая себе веселый вечер. Моросящий дождь вгоняет в уныние. Сначала Тэхен нервничает, но потом ему становится скучно. Клиенты заходят и правда редко, омега старается не переживать, смотря людям в глаза. Карен оказывается добросовестным помощником и показывает ему подсобку и расположение тарелок. Тэхен чувствует, что иногда лажает, не может понять, что вдруг хочет зашедший случайный альфа или подает Карену соль вместо сахара для капучино. Привыкнуть удается только к концу смены, Тэхен подпирает рукой щеку, бездумно пялясь в окно и повторяя себе, что он отлично справляется. Хорошо. Приемлемо. Дверь открывается, и в кафе заходит солидный мужчина в возрасте. Подняв взгляд на клиента, Тэхен удивляется, ведь перед ним наверняка кореец. Он уже привык к внешности здешних посетителей, их темным глазам, загорелой коже и чуть звонкой речи, а этот человек выглядит по-другому. Мужчина берет один час посещения и заказывает кофе. Проходя вглубь, Тэхен не может не почувствовать цепкий взгляд на своей спине. Омега дергает плечом, отворачиваясь и начиная мыть посуду. Его внутренние инстинкты слегка насторожились, но омега быстро о них забывает, когда мужчина так же спокойно уходит, оставив их заведение.

***

— Помнишь, я предлагал тебе спарринг? — Тэхен откусывает сочный нектарин, прикрывая глаза от наслаждения. Он уже решил для себя, что это еда богов. Сочные капли растекаются внутри тягучим соком, и омега откусывает еще. Прошел день с момента его подработки, а Чонгуку он так ничего и не сказал. Омега тщательно продумывал собственную идею, желая найти подходящий момент. Чимин заплатил ему 150 лир и сказал, что этого ему точно хватит на ужин. Уже неплохое начало. Чонгук смотрит на него из-под опущенных ресниц, пока ничего не замечающий парень слизывает мякоть и так аппетитно вгрызается в угощение. Чон фыркает, отвернувшись и говоря. — Ты хоть видел когда-нибудь настоящий спарринг? — А думаешь, не видел? — Тэхен немного возмущен, желает напомнить Чону, что вообще-то он всю жизнь прожил в общине оборотней, которые не всегда ладят друг с другом. — Не важно, я хочу драться. Мне нужно стать сильнее, и ты лучше всего для этого подходишь. Чонгук отрывается от чтения новостей, смотря на сидящего на кровати омегу. — Думаешь, я буду щадить тебя? — Надеюсь, что нет, — Тэхен вертит в руках нектарин, придерживая тарелочку под ним. Откусывает, смотря на молчаливого Чонгука своим вновь загоревшимся, предвкушающим взглядом. Внутри пантера опасно встрепенулась, вильнув хвостом, и Чонгук еле удерживается от необъяснимого желания придвинуться ближе к Тэхену и встряхнуть его как следует. — Ты еще не оправился от предыдущих ранений, зачем тебе опять лезть за новыми? — желает переубедить его, но решимость омеги разгорается только больше. — Просто царапины. Смогу и с парочкой новых прожить. Кроме того, ты так уверенно решил, что они будут именно у меня. — Тэхен играет бровями в ответ. Чонгук ухмыльнулся, посвятив все свое внимание на этот раз только ему, но чувствуя, что решительный напор перебороть не в силах. Тэхен медленно возвратился к тому, с чего они начали: упрямству, наивности и моментной безрассудности. Если бы только это проявлялось в подходящее время. И все же, Чонгука накрыло небывалое спокойствие. Омега возвращался в свой привычный ритм жизни, не шугался улиц и людей, значит его состояние хотя бы немного пришло в норму. Он пытается его переубедить в обед, потом вечером, на следующий день, и даже сам не замечает, как переубеждает довольного Тэхена, сидя в автобусе, выезжающем за пределы города. Чонгук словно в тумане помнит, как согласился все же на авантюру, а младший кидает на него победный взгляд. — Если ты сейчас вздохнешь или закатишь глаза, я точно еще с бо́льшей охотой надеру тебе зад, — Тэхен подшучивает. — Хочешь драться? Прекрасно, — немного в резкой манере перебивает Чон. — Но твои раны я после обрабатывать не буду. Автобус подбрасывает на кочках, лесная местность уже близко. Тэхен не пугается этой фразы и внутри даже ликует, тогда как Чонгук совсем не уверен в собственных словах. Они приезжают в лес. Запах сосен вокруг побуждает Тэхена вдохнуть полной грудью, пока его животная ипостась внутри ликует все больше, рвясь наружу. Салатовые макушки сверху скрипят стволами, провожая их шаги вглубь, все дальше от остановки, дороги и людей. Мягкие шаги Тэхена утопают в шорохе кустов. Они разбредаются в разные стороны, чтобы снять одежду. Остановившись под деревом, Ким неспешно берет край кофты, пока гепард внутри уже в нетерпении хочет выбраться наружу. Однако пальцы замирают. Волна смущения накрывает его, вызывая кучу вопросов и сомнений. Не контролируя свои действия, Тэхен невольно крадучись выглядывает за дерево, тут же пряча голову обратно. Конечно, Чонгук ушел дальше и находился на каком-то расстоянии и за деревьями и листвой… Зло сведя брови от собственного странного поведения, Тэхен стягивает всю одежду, аккуратно оставив ее в пакете. Мурашки удовольствия бегут по его спине, когда он дает своей сущности свободу. Из-за дуба выходит пятнистый, подтянутый гепард с острым янтарным взглядом. Тэхен ступает по жесткой траве небольшой поляны посреди леса. Его глаза следят за ближайшими деревьями, он щурится. Темный угол тихого участка шевельнулся и стал приближаться, приняв очертания пантеры. Чонгук выходит на поляну черным пятном среди примятой зелени. Он останавливается напротив Тэхена, пусть и ниже в холке, но намного крепче телосложением. — Еще не передумал? — Чонгук не затягивая, идет по кругу, Тэхен становится напротив него. — Думал, увижу тебя и передумаю? — тон Кима становится серьезным. — Я дрался со львом. Слова вызывают в Чонгуке долю гнева. — И возможно благодаря чуду остался цел, — рычит пантера. Тэхен остановился, смерив соперника оценивающим взглядом. Каждая его клеточка напряглась. Он меняет курс, резко сделав угол и идя по центру круга прямо к Чонгуку. Пантера остановилась, когда же сам Чонгук внутри замер с легким придыханием следя за каждым смелым шагом, сделанным в его сторону. — Я остался цел благодаря самому себе, — сказал Тэхен, перед тем как прыгнуть на противника быстрым песчаным вихрем. И приземлиться на пустую траву. Мощный толчок в бок сбивает его с лап, Тэхен шипит, устояв на ногах, пока его в ухо тихо отчитывают. — Медленно. Предсказуемый прыжок, не очень убедительный прессинг, зато хоть отбавляй самоуверенности. Тэхен усмехается, сделав толчок задними лапами и ускользнув от острых зубов у своего бока. Он оказывается у Чонгука за спиной, царапнув по задним лапам. Пантера утробно рычит, быстро обернувшись и встав в стойку. Салатовые глаза сверкают смесью насмешки и недовольства, побуждающей Тэхена не останавливаться в его нарастающем запале. — Медленно? — тянет Тэхен. — Я почти оскорблён. Чонгук фыркает. — Твои действия легко предугадать, когда ты думаешь о них и действуешь не сразу. Твое преимущество в скорости и гибкости, так используй их. Не успевает Чонгук даже закончить, как Тэхен обрушивается на него сверху снова высоким прыжком, приземлившись на спину. От напора Чонгук приседает, чувствуя чужие небольшие клыки, смыкающиеся на его плече. Раздражение черной пантеры почти доходит до предела, поэтому Чон больше не собирается церемониться. Резко рванув, брыкнувшись, он сбрасывает Тэхена со спины, пока у того остался небольшой черный клубок шерсти в пасти. Проследив за этим взглядом, салатовые глаза Чонгука превратились в узкие щелки. Незаметно напружинив задние лапы, он бормочет, предупреждая из чистого сочувствия. — Ты сам хотел по-серьезному. Тэхен напрягается, ожидая атаки, и Чонгук ее дает. Он двигается вперед, постепенно разгоняясь, ходящие мускулы под черной как лоск шерстью на секунду заставили гепарда почувствовать укол страха. Низко пригнувшись, Чонгук потянулся большой лапой вперед, на что Тэхен уклонился, но увидев перед собой только черный хвост, понял — его обманули. Чонгук зашел ему за спину одним резким прыжком, толкнув лапами на землю, сбивая Тэхена вместе с его уверенным настроем. Черный и меткий как плеть хвост ударил по боку гепарда, когда Чонгук прижал передними лапами его к земле, вдавив силой в нее глубже и оставляя царапины. Не выдержав большого напора, Тэхен сверкнул глазами, но понял лазейку. Такой прием он уже проходил. Согнув задние лапы, Тэхен уже хотел было мощными толчками оцарапать брюхо Чонгука, но тот был холоден и расчетлив. Поняв его намерения, Чон быстро наваливается всем телом, не дав Тэхену подтянуть лапы, из-за чего из горла гепарда вырывается резкий прерывистый вздох. Кажется, что преимущества черного зверя слишком существенны: Чонгук был тяжелым, использовал грязные приемы и думал наперед. Желание победить стальными нитями сжало сердце Тэхена, царапая и щекотя его изнутри. Холодный пожар решимости охватывает до дрожи, он прицельным укусом впивается в плечо Чонгука, почувствовав как протыкает кожу. Приглушенный вой пантеры коснулся деревьев. Чонгук почти ослабил хватку, и Тэхен воспользовался случаем, перекатившись вбок и отпихнув его от себя всеми лапами. Быстро встав, Тэхен уже хотел напасть снова, но Чонгук был быстрее. Он успевает приподняться и встать на задние лапы, открыв пасть и зарычав. Вид его крупных клыков заставил мурашками исходить тело. Их блестящая от крови острота заразительно пленяла. Даже несмотря на клокочущую злость, Ким не мог отвести взгляд, но оскалился в ответ, отразив животную ярость, что готова была биться в нем. Они сцепились передними лапами в шумном, искрящемся клубке царапин. Возня перешла на землю, когда Чонгук с тяжелым дыханием хватает гепарда за шкирку, не давая укусить себя и прижимает к земле, нависнув темной горой. Только когда Чонгук отпускает его загривок, Тэхен может вдохнуть спокойно. Оба понимают, кто выиграл бой. Оба сдавленно дышат, боль медленно проникает после снижения адреналина в крови. Тэхен глубоко вбирает прохладный воздух, он чувствует как легкое жжение охватывает его тело, приятное и взбудораженное. Его необъяснимо распирает от восторга из-за их драки. Чонгук отдыхает рядом, он постепенно успокаивается. Поворачивает голову к гепарду, смотря на него. Заметив среди шерсти на боку красную царапину, у пантеры сводит челюсти. Он ведь говорил этому паршивцу, что не стоит так скоро нагружать тело, когда они оба еще не оправились. — У тебя рана на боку, — произносит он, подавляя рвущееся недовольство наружу. Черт, рана от его когтей. Чонгук должен был контролировать силу ударов, но ведь Тэхен упрямый и сам попросил его о серьезной драке, а тот его послушал, как дурак. Реакция Кима еще больше злит его. — Несерьезная. Я почти не чувствую ее, затянется за несколько дней, — Тэхен проводит по ней языком. Его беспечность коробит Чонгука до невозможности. Во всех отношениях. — Ты не можешь так относится к своему здоровью, — не сдержавшись, говорит Чон, тоже поднимаясь. — Нельзя просто махать на раны рукой. — Это царапина, Чонгук, — отрезает Тэхен, подняв на него недовольный янтарный взгляд. Этот камень в его глазах способен придавить Чонгука к земле. — Царапины несерьезны, но не значит, что неопасны, — говорит недовольно. Он вроде как взял ответственность вернуть его домой, и желательно со всеми конечностями. — Ты преувеличиваешь, — Тэхен встает, разминая лапы. Чонгук чувствует уколы фантомной боли. Связь между ними дает о себе знать. «Лучше б ее не было», — в который раз думает он. — Я не преувеличиваю, а всего лишь стараюсь быть реалистом, потому что только так мы сможем вернуться домой в относительной сохранности. Нельзя все время прыгать в самое пекло и рисковать собой. Хвост гепарда раздраженно хлестнул воздух. Тэхен подходит к дереву, приподнявшись и точа когти, лишь бы сейчас не наговорить Чонгуку что-нибудь из вредности. Пристальные салатовые глаза следят за ним, больше не скрываясь. Видя, как прогибается длинная пятнистая спина, Чонгук зависает на короткий миг, но отдергивает себя. — Я всего лишь попросил тебя о бое, потому что хочу стать сильнее. Царапины неизбежны, — цедит омега. Открытое осуждение старшего внезапно расстраивает Тэхена и задевает. Кажется, это копилось еще с самого знакомства. — Ты не ранил меня серьезно. — Возможно. Но мог бы. Не стоило мне соглашаться на твою идею, это было неразумно. — Это всегда так, ты тыкаешь в то, что я слишком импульсивный, что мне бывает страшно и я веду себя эмоционально, мои поступки тебе кажутся глупыми. Давай, скажи мне, что я ребенок, — Тэхен тяжело дышал, больше всего в мире его бесило подобное отношение. Плевать ему, сколько там Чонгуку лет и что он о себе возомнил. У Тэхена не было родителей с десяти лет. Да, ему помогали, но он рос сам по себе. Рано научился справляться с одиночеством и болью по ночам. Он сам выживал у того человека в особняке. Чонгук не знает его настолько хорошо, чтобы делать о нем какие-то выводы так категорично только из-за его мимолетных суждений. — Я никогда не говорил, что ты ребенок, — морщится Чонгук. — И что твои поступки глупые. — Нет, ты намекаешь об этом одним своим взглядом, — Тэхен чувствует тихо зарождающуюся злость. — То я «головой думать не умею», то какой-нибудь еще не такой. Ты даже подкалываешь меня, что я взял Баги, словно я и с зайцем справиться не смогу. Чонгук почти поперхнулся воздухом, сдерживая смешок и возвращая его же фразу. — Ты преувеличиваешь. — Ну вот опять. Я преувеличиваю, — Тэхен с раздражением вильнул хвостом. — Даже когда я говорю о проблеме, ты меня не слушаешь. Хватит относится ко мне с пренебрежением. Чонгук открывает было рот возразить, но чувствует не по привычке рассерженное состояние Тэхена. Оно именно такое: во вздыбленной шерсти, почти немигающем взгляде и напряженных мышцах. Чонгук медленно проверяет его раненный бок, снова посмотрев в сердитые глаза. — Хорошо, возможно, я так делаю, — соглашается Чон. — Ненамеренно. И я не считаю тебя ребенком, — уже более жестко говорит он. Его раздражает даже сама мысль об этом. Тэхен фыркает, не слишком поверив в его искренность. «Просто ты такой беззаботный», — думает про себя Чонгук, когда они идут в лес, чтобы перекинуться. «Открытый. Не сдаешься и не умеешь унывать долго. Относишься ко всему так, словно в твоей жизни все легко. И ничего из этого не делает тебя ребенком. Иногда я даже думаю, что хотел бы быть на тебя похож».

***

— Ты бы все-таки позвонил этим ребятам из Организации по защите оборотней. Слышать голос Хосока приятно: после того, как они поругались с Тэхеном, Чонгук отчасти не находил себе места. Конечно, «ругань» было громким словом. Только лишь взаимное недопонимание. Пока они не способны на другое, слишком многие вещи разнятся в них. Чонгук вылетает из своих мыслей, хмурится на фразу коллеги. — Эти высокомерные выскочки? Еще бы, я им позвонил. Они бы не отстали от меня, а всю жизнь работать на их бесполезную контору я не хочу. Молчание в трубке дает понять, что Хосок как обычно с ним не согласен. Тот печатает что-то у себя в компьютере. — Ну почему же бесполезную, они просто пока не предпринимают ничего. Или мы об этом не знаем. Логично, ведь первая организация по охране оборотней может работать только втайне. Глубокий вздох, Чонгук отвечает. — При всем моем неуважении к директору Ким Намджуну, я не думаю что без каких-то видимых действий они добьются хоть чего-то стоящего. Между ними привычное недолгое молчание и шум улиц Стамбула. — А ты думаешь, всего можно добиться грубой силой? — Ты знаешь, что я так не считаю, — ворчливо отвечает Чон, вздохнув. — Но в данном случае они похожи на актеров, которые играют в кино без зрителей. Невозможно защитить оборотней от людей, если вторые даже не знают об их существовании. А если узнают, всем нам придется еще хуже. Это вопрос, который не имеет правильного ответа. И даже не нам его решать. — Ладно, Чонгук, это твой выбор, — наконец говорит Хосок. Он еще пару минут молчит напряженно и произносит. — Слушай, я знаю, ты никогда не хотел это обсуждать, но может сейчас поговорим, что произошло… — Нет. Хосок раздраженно дышит в трубку от короткого и однотонного ответа, не меняющегося годами. Как же Чонгук его достал в конце концов. — Всегда ты отмахиваешься от помощи вот так. Чонгук чуть сжал телефон. Где-то глубоко внутри он сам считал эту свою черту ужасной, но вот внутренний зверь противился, принимая помощь за слабость. Они отключаются на неопределённой ноте. Что-то в последнее время у Чона не идет общение абсолютно ни с кем, и хоть бы кто знал, как он устал от этого. Остается холодным — не получается наладить контакт; пытается проявить заботу — то же самое. Иногда Чонгук думает, что они все общаются на разных языках, что у него какой-то собственный, который никто никогда не понимает. Что он делает не так? Чонгук смотрит в сторону Тэхена, что стоит, любуясь домами и разглядывая каждые детали. Они гуляли по Стамбулу, заходя в совершенно разные места. Улицы вели их сами, пока одна площадь не зацепила внимание омеги. Почувствовав нежный незнакомый аромат, Тэхен поддался в сторону дерева, что росло в небольшом участке сада посреди площади. Остановившись, он вскинул голову вверх, смотря на розоватые лепестки цветов. — Говорят, магнолия пережила множество за свои века, она считается одним из самых древних существующих растений, — раздалось позади. Тэхен резко перевел глаза на возникшего рядом Чонгука, что смотрел на дерево. Его лицо было спокойным, в черных зрачках цвели бутоны и разливалось голубое небо. Это первый раз, когда они нормально разговаривали. После боя, только добравшись домой, сразу поели и легли спать в тишине. Тэхен делал вид, что очень занят проверкой еды для Баги, а Чонгук просто молчал, из-за чего казался равнодушным. Только сегодня утром он ушел на работу, оставив Кима одного вместе с кучей времени для раздумий. Тэхен долго упрямился и считал, что он был прав. Чонгук действительно неоднократно тыкал его носом в то, какие у него могут быть глупые идеи, что он неосторожен и действует поспешно из-за внутреннего рвения, а не по обдуманным действиям. Но ведь Тэхен и не Чонгук. Он не может угождать ему все время. Иногда омега думал, что поладить тот мог только со своей собственной копией. Отсутствие альфы в номере тяготило его, с этим Ким не мог спорить. Он ходил взад-вперед, садился на кровать и накручивал волосы на пальцы. Убрал нелюбимый зеленый коврик в ванной и выпил три кружки воды. Когда Тэхен остановился за тем, что просто перемешивает воду ложкой уже в сотый раз подряд, он понял, что ему не нравится ссориться с Чонгуком. Вина и раздражение смешались с чувством благодарности, что с каждым днем распускалась, как пышный цветок. Его признательность была сильнее его гордости. Тэхен прикусил губу, достав браслет и спрятанные деньги. Он решил действовать сегодня. Стоя в центре города у дерева магнолии и вспоминая это, Тэхену кажется, что они своего рода тоже цветы. Он уверился, что у Чонгука был свой внутренний источник холода, который заморозил его эмоции и всякую тягу к людям. И все же, Тэхен не чувствовал его холод. Он просто не видел этого в Чонгуке, не распознавал. Поэтому когда тот, уставший, пришедший с работы, и стараясь ради них, предложил пройтись по вечернему Стамбулу, Тэхен сразу согласился. Он принял решение, что пойдет ему навстречу. Только когда солнечные лучи согревают замёрзшие цветы, они снова оживают.

***

Вечер. Они пришли посмотреть на пролив Босфор, и заодно Тэхен наконец-то приведет свой план в действие. Он ведет усталого Чонгука в кафе около пирса под цветастыми флагами и навесами, задевая одеждой зеленые кусты. Чонгук хмурится, когда его заводят на веранду к столикам, осматриваясь. — Тэхен… — Все в порядке, — перебивает Ким, надавив на плечи удивленного Чона усаживает его на стул. Альфа только пристально осматривает кафе и посетителей. Им приносят меню и Тэхен заказывает рахат-лукум, баклаву и локму вместе с крепким чаем. Чонгуку остается только растерянно хлопать глазами. Он испытывает внутреннее смятение, пока что еще не понимая, что задумал омега. Кинув на него лукавый взгляд, совсем похожий сейчас на турецкую ночь и крепкий кофе, Тэхен улыбается и говорит, выждав пару секунд. — Мы, пока были здесь, совсем не пробовали разные вкусности и местный турецкий чай. У Чонгука язык не поворачивается сказать Тэхену, что он бы рад, но только не планировал, что они смогут сходить в полноценное кафе, ибо аренда жилья и еды отнимали много средств, а предстоящий перелет даже с помощью посольства заставлял Чонгука мысленно напрягаться. Расстраивать омегу он не хотел, просто между выбором с хорошим ужином в кафе и гарантией, что у них будут средства в критичном случае, Чон выбирал надежность. Пока альфа был погружен в свои мысли, официант принес поднос со сладостями и чаем. Тэхен вежливо поблагодарил и наткнулся на внимательный взгляд напротив. Взяв тарелку и чай, Тэхен двигает их ближе к замеревшему мужчине и говорит тише, понизившимся тембром. — Это тебе. Повисает небольшая тишина только между ними, что вне их личного пространства наполнена турецкими песнями и громкими разговорами, но не досягающая чуткого слуха. Вкусный, приторный запах сладостей долетает до Чонгука, он невольно сглатывает выделившуюся слюну и выглядит таким потерянным, что вызывает добрые смешки у Тэхена. — Я угощаю тебя, Чонгук. Улыбка на милом лице добивает, Чонгук сглатывает второй раз уже не от голода. Он чувствует приятную смесь сандала, чья молочность соединяется с сахарными сиропами и медом баклавы. Горячее чувство чего-то сладкого и непонятного наполняет его изнутри, Тэхен наблюдает, как темные глаза его изучают с легким недоверием и интересом. — Я оплачиваю угощение, и ты не можешь отказаться, — заявляет Тэхен, твердо смотря на мужчину. Ему кивают медленно, с легким удивлением. Чонгук немного отодвигает тарелку, что заставляет омегу хмуриться и почувствовать укол беспокойства. — Что такое? Ты не хочешь? Не любишь сладкое? — Ким уже начинает перебирать вопросы в голове, почти расстроившись, но сталкивается с насмешливым взглядом Чонгука. — Я просто делюсь с тобой, Тэхен, — ободряющая улыбка. Чонгук с задумчивостью смотрит на него, произнося спокойно. — Спасибо… за угощение. Значит, ты нашел способ достать где-то деньги? Украл? Тэхен поперхнулся сладостью, возмущенно смотря на старшего и фыркнув. — Нет, я заработал все сам. Нахмуренная дуга появляется на лбу Чонгука, его запах потяжелевшего кардамона повеял смесью беспокойства. Альфа молчит и пытается сформулировать свой вопрос вместо довольно резкого «Как?». Он старается подобрать слова лучше, не желая вновь ненароком задеть и обидеть. Однако Тэхен предугадывает все по его выражению и сам отвечает. — Чимин помог мне. Я постоял его смену в интернет-кафе, а он отдал мне часть за смену. Чонгук усмехается и говорит. — Вот как. Успели спеться. Почувствовав укол облегчения, что Чонгук не стал его осуждать или давить, Тэхен улыбается без прежнего напряжения. — Чимин располагает к себе. — А я нет, — развлекается альфа, говоря скорее для очередного подкола, так как ставить Тэхена в неловкие ситуации приносит ему истинное удовольствие. — Ты-то тут при чем? — омега отвел взгляд на чашку, отпив горячий чай. Тэхен все же коротко усмехнулся и сказал. — Не знаю, что думают о тебе другие, Чонгук, но не такой уж ты и сложный человек. Короткая фраза заставила Чона испытать смесь странных эмоций, начинающихся с недоумения и доходя до чего-то теплого, легкого, как луч света. — Что ты имеешь в виду? — Ты вовсе не скрываешь эмоции, не бываешь таким уж и закрытым, а наоборот достаточно прямолинеен. В разговорах ты очень часто неловкий, маскируешься острыми фразочками и подколками. Твою улыбку вовсе не сложно увидеть, я за день насчитал уже около четырех, а ты только недавно пришел с работы. — Ты считаешь мои улыбки? — альфа растерялся, кажется впервые кто-то смутил его на его же памяти. Тэхен тут же хватает шанс, чтобы подловить его. Он поставил локти и скрестил ладони, разместив на них подбородок и хитро всматриваясь во всегда сдержанное лицо, сейчас кажущееся в замешательстве милым из-за недоуменного выражения. — Я просто умею их замечать. Что-то в Чонгуке ёкнуло, он сильнее сжал ложку, помешивая чай. Почему-то захотелось отвернуться. Наверно, так всегда происходит, когда что-то внутреннее оголяется, как поврежденный провод или открытая рана. Через них из Чона выходило что-то хрупкое и потревоженное. Глубины. Сотни километров внутрь, где была темнота и тишина долгие годы. Такая простая фраза, заставляющая чувствовать себя будто окрыленным. Они сидят в спокойной обстановке, слушая общую песнь ветра и Востока. Горячий чай согревает горло, пока слова греют душу. Чонгук прикрывает веки, съев угощение и вздыхает. — Тэхен. Омега поднимает взгляд, смотря в вечернем сумраке на него круглыми карими глазами. Чонгук мог бы счесть их очаровательными. В другой вселенной. — Мне не стоит так часто тебя поучать, — вздыхает альфа, отложив приборы. — Я понимаю, что никому это не понравится. Если я обидел тебя там, в лесу, то я приношу извинения. Тэхен даже рот раскрыл. Он быстро моргает, приходя в себя. — Нет, не то, чтобы ты меня обидел… Слушай, я понимаю, что очень часто бываю опрометчивым и поспешным. Просто я бы хотел думать, что это не так. Я бы хотел быть чуть… серьезнее, — Тэхен не знает, удается ли ему донести свою мысль. Ему-то хотелось просто по-тихому угостить Чонгука, выразив свою благодарность за все, но Чонгук, кажется, впервые за все их общение настроен на долгий серьезный диалог. Слова омеги вызывают у Чонгука внутреннюю мягкую улыбку, почти просочившуюся на губы. Он кивает в понимании. — Тебе не нужно этого делать. Стараться быть серьезным или обдумывать каждый шаг. Это не то же самое, что быть ответственным. По крайней мере, не всегда. Тэхен размышляет над его словами, которые рассеивают страхи и сомнения. Чонгук признает в нем ответственного. Он просто признает его отличие от самого себя, и больше не кажется, что его как-то принижают. Пора уже признать, что внутренние страхи и неуверенность в себе душили Тэхена гораздо хуже, чем это делал Чонгук. — Извини, что иногда взрываюсь по поводу и без повода, — вздыхает омега, спрятав лицо за чашкой чая. Он пытается замаскировать свое смятении, совсем, к удовольствию Чонгука, неудачно. — Брось, ничего страшного. Это бывает даже забавно. Тэхен фыркает. — Ну, становится серьезным и хмурым я точно не собираюсь. — Точно, — цокнул Чонгук, смотря на омегу лукавым взглядом. — Нам же и меня хватает. Привычные подколы вызывают у Тэхена легкость. Он смотрит на пролив Босфор и мост в ночных огнях неспящего города, и вспоминает еще об одной вещи. Потянувшись в карман, он нащупывает браслет. Пару секунд Тэхен мнется неуверенно. — Еще… вот. Это тоже тебе, — смутившись, отвечает омега. Почему-то колени захотелось поджать, спрятать в них голову, а вообще лучше встать и быстро убежать куда-нибудь за деревья. Тэхен же может, и Чонгук его не догонит. Чонгук смотрит на браслет, который Тэхен дарит ему под эгидой благодарности за купленные нити. Полученное успокоение и тепло спасло его в новом месте незнакомых стен и людей. В этот браслет вложено его прошлое с счастливыми воспоминаниями, его настоящее в сомнениях и переживаниях. Он очень старался, но сейчас ему кажется, что для Чона этот подарок ничего не будет значить. Чонгук взрослый мужчина, с серьезным мышлением и иногда издевательскими фразочками. Поэтому Тэхен удивляется, что даже от него иногда можно услышать: — Спасибо. Это красиво. Тэхен быстро моргает, исподтишка наблюдая, как Чонгук тянет нить и надевает фенечку. И не то, чтобы он выражает какую-то огромную притворную радость, бешеный восторг или показывает, что только об этом и мечтал, но для Тэхена становится невероятно ценным его признательный спокойный взгляд и небольшой интерес, когда альфа смотрит на его браслет. — Ты подобрал цвета специально? — спросил Чонгук, чуть улыбаясь. Тэхен усмехнулся. — Ну вообще-то, это ты их купил, так что это ты подобрал цвета специально. — Ладно, это так. Чувствуя желание рассказать, Тэхен двигается ближе, беря руку мужчины в свою и чувствуя теплую кожу под пальцами. — Вот это голубой цвет. Цвет безоблачного неба над равниной, — говорит он, мягко проведя подушечками пальцев по нитям. Тэхен вспоминает шум рек около его поселения. — Зеленый означает горы и леса. — Тропики, — соглашается Чонгук, невольно даже сам почувствовав желание оказаться там сейчас. — Золотой, это солнце и пастбища. Равнины, — мечтательно говорит Тэхен о месте, которое обожает всей душой и животным воплощением. — А черный, это сущность твоей пантеры. На него внимательно смотрят темные глаза, пока омега сидел и объяснял все в деталях. Подсознательно Чонгук уже понял все это. Только невнимательному было бы непонятно, как сильно Тэхен сейчас на самом деле скучает по Танзании. Отвлекает обоих шум с воды. Тэхен оборачивается и его лицо освещается множеством цветов, в глазах светятся неоновым светом блеск. Омега округляет губы, даже привстав и спросив. — Чонгук, это же фейерверки? Чон тоже смотрит в ту сторону. — Да, это они. Над мостом Мучеников расцветают желтые и красные лепестки салюта, раскрашивая в алые цвета темную воду и проходящие суда. Их разрывающиеся залпы смешиваются со взрывами чувств внутри, искрящихся с неменьшей силой.

***

Несколькими днями ранее Дом в коттеджном поселке Стамбула, ранее затерянный в лесах, теперь окружен полицейскими машинами. Оградительная лента тянется по периметру веранды, туда-сюда бродят следователи и оперативные сотрудники. Адем Осман стоит в стороне, дергано отвечая на вопросы, но пытаясь сохранить подобие невозмутимости. Следы крови, картинки убегающих людей, вырвавшиеся звери: все это — позор, упавший на его голову совсем неожиданным молотком. В потоке людей один из мужчин азиатской внешности пробирается к охраннику, что сидит и держится за голову, смотря в пол туповатым взглядом. Он не сразу замечает приблизившегося, сначала слыша реплику. — Мне сообщили, что вы видели того, кто на вас напал. Сможете описать его внешность? Охранник поднимает все еще не отошедший от происшествия взгляд. — Смогу.