Speed of Shadows

Вокруг всё залито лучами солнца. Открыв тяжелые веки, он видит скомканное одеяло и соседнюю постель, с которой свисает слегка загорелая расслабленная рука. Он неосознанно тянется, сплетая их пальцы осторожно, чтобы не спугнуть сон. Хрупкий, повседневный контакт слегка задел плетеный браслет на запястье альфы, а Тэхен снова медленно уснул.

Вечер в компании Чимина идет хорошо. Тэхен пьет крепкий черный чай и общается с бетой. За недолгое время они успели познакомиться и «посплетничать», как это называл Пак. Обсуждать Чонгука Тэхен упорно не желает, хотя старший уламывает его, как может. Влажный воздух легкими потоками входит в открытое окно, где пахнет специями и готовым шашлыком. Трое знакомых сидят за столом, пока Чонгук, как самый ответственный альфа, накрывает на стол, а Чимин через ломаный переводчик пытается объяснить Тэхену все особенности турецких сериалов. Омега никак не возьмет в толк, отчего Пак убивается уже второй день и что за страсти кипят в древних дворцах султанов. Чонгук, наблюдая за ними, ловит себя на мысли о собственном прошлом. Его двадцать лет были словно в другой жизни. Запах Кима незаметно преследует его на кухне, где они по очереди готовят еду, когда их движения синхронизируются. Чонгук превратился в повара. Звуки кастрюль, вилок и открывающегося холодильника — Чонгук привыкает ко всему этому удивительно быстро. И жить в одном номере уже не так сложно: есть легкое успокоение, когда он приходит туда и видит в первую очередь силуэт омеги, а потом уже всё остальное. Их небольшая комната не напоминает однобокое сожительство с разделением территорий. Даже внутренние сущности с треском ломают людские преграды и тянутся проверять друг друга каждые несколько минут. На кухне Чонгук часто что-то готовит, а омега стоит рядом, смотря с интересом, как тот приправляет мясо специями. Чимин разрешил ему использовать свою плиту, но только с условием «на коллективное благо». Не удержавшись, Тэхен тянется за аппетитным кусочком, но альфа легонько бьет его ладони. Подкрался. Насупившись и скрестив руки, омега прислоняется бедром к кухонному острову. Тэхен оповещает чуть ворчливо: — Я есть хочу. Чонгук усмехается, качая головой. — Никакого сырого мяса. Омега еще больше брови сводит и ворчит: — Мы питались сырым мясом у охотников. Не умерли же. — Пока что нет. Иди лучше послушай рассказ Чимина о новой серии. Омега закатывает глаза. Его живот тихо урчит, и он пытается ловко сцапать кусочек у Чонгука чисто ради гордости, но альфа зажимает его ладонь между телом и рукой, а другой быстро кидает кусочек себе в рот, смотря на сморщенное лицо. — Фу, ты только что отговаривал меня есть его, — Тэхен отбивает руку от захвата, говоря с легким отвращением. — Это был невкусный кусочек, клянусь. Все лучшие достанутся тебе. Чонгук наблюдает, как побежденный омега снова закатывает глаза и идет прочь с кухни. У него научился, засранец. Тэхена больше не пугают улицы Стамбула, когда он несется вечером в торговый район к Чонгуку с маленьким бумажным стаканчиком чая, которым они стали вместе злоупотреблять. После боя с альфой в лесу Тэхен отлично знает, что его зверь защитит его. Сила и скорость внутри возродилась, как старый друг, и даже толпы на сложных завинченных улицах уже не кажутся чем-то странным и опасным, в отличии от чувств, что теплятся около неспокойного сердца. Между ним и Чонгуком пролив, над которым они возводят вместе мост Мучеников, чтобы сначала найти дорогу друг к другу, а что потом, они и сами не знают; Между ними тонкая тишина ночи и нить сплетенного Тэхеном браслета на запястье альфы; а иногда натянутые провода под электричеством. В редкие моменты Тэхен бросает на Чонгука серьезные взгляды, необъяснимое уединение и связь только сильнее укрепляется в его сознании. Совместная жизнь, запахи, шорохи одежды, общая трапеза — его наполняет присутствие альфы. Он им пропитывается невидимо, неощутимо, пока Чонгук приземисто и спокойно сосуществует рядом, кидая свои повседневные фразы. И его черные глаза в момент встречи с карими радужками становятся пристанищем темного прибоя. Пронзительные и напряженные. В один из уютных вечеров Чонгук присматривает за ним, потому что Паку взбрела идея угостить нового друга вином, которое Тэхен, оказывается, не пробовал. Как бы у Чонгука не дергался глаз, но похоже после бокалов эти оба нашли общий язык даже без переводчика и тихо хихикали, смотря в его сторону. Альфа не удивлялся такому поведению: Тэхен молод, у него отличное настроение последние пару дней, а он ему не надзиратель. Чимин же уговорил его «бахнуть стаканчик-другой», и так Чонгук оказался во власти вполне неплохого турецкого виски. И заодно придумал себе занятие. Он пытается найти в нём недостатки. Выцепнуть неудачно падающий свет на его свежем после душа лице или найти его подтянутую фигуру достаточно тощей. Чонгук выпивает виски, смотря темными глазами на розовые колени омеги, потёртые об старый ковер в квартире Чимина. Поразительно несправедливо. Довольное лицо Тэхена и его мгновенная любовь к этим странным, по мнению Чона, бытовым предметам, вобравшим в себя пыль нескольких десятилетий… это радостное лицо не может быть некрасивым. Чимин замечает красноречивый взгляд альфы и пакостливо улыбается. По нему можно понять, что не зря он Чонгука весь вечер спаивал. — И давно вы «друзья»? — интересуется бета, на время оставив Тэхена и садясь на диван к альфе. — Говори, а то не отстану. Подавив тяжелый вздох, Чонгук крутит лениво виски в бокале. — Отвали. Чимин хмыкает, показательно продолжая. — Да ладно тебе, Чон. Мы уже так сблизились. Почему бы и не обсудить? Я тебе, может, какой советик дам, а то ты только молча пялиться умеешь. Словив на себе раздраженный взгляд альфы, Чимин усмехается. — Что, нет? — С чего ты взял, что мне это нужно? — Чонгук одним быстрым глотком отпивает виски, пока Тэхен с интересом изучает навороченный ноутбук Пака, выбирая им фильм для просмотра. Голос альфы неровный, отдающий постепенным охмелением. От вида Тэхена, стоящего на коленях в своих удлиненных шортах и втыкающего в ноут у Чонгука начинает сводить живот. Его мозг на пару с внутренним зверем дуреют стремительно и безотказно. Чонгук думает, какую роль в этом играет алкоголь и стоит ли подумать еще, но Пак его отвлекает снова. — Просто отвечай на мои вопросы. У него красивые глаза? Чонгуку не хочется играть в дурацкие игры, тем более, когда его сознание буквально двоится от всех накопившихся мыслей за долгое время. — Да, — цедит он. Благо, Тэхен хотя бы не знает корейского и не поймет всей степени его неловкости. Победно усмехнувшись, Пак продолжает. — Как давно ты знаешь его? — Почти три месяца. И прекращай свой дурацкий допрос, я не собираюсь… — Что между вами было? Чонгук почти стонет, мечтая вылить Чимину в лицо остатки виски, но прикусывает щёку и нервно говорит: — Ничего. Доволен? — Совсем ничего? Мутнеющим сознанием Чонгук начинает перерывать окопы своей памяти. Ну конечно, он немного привирает. — Мы держались за руки, — бормочет он, вспоминая неоднозначный момент соединения их пальцев во время плавания. Тогда он еще совсем не знал Тэхена. За этим моментом воскресают другие, каждое касание, каждый вдох чужого аромата сандала. Даже дурацкое виски в стакане — чужие глаза. Переливаются так же, золотом отдают, а обратно ничего не возвращают. Чонгуку бы не заглядываться на них, скоро они разбредутся, каждый своей дорогой. Но Чонгук не может. Он уже окутан им, впитывая каждое действие, каждый заинтересованный взгляд и дурманы чужих феромонов, питающих воздух, куда бы он не пошёл от них прятаться. Запахи живут в его воспоминаниях. Касание носом к его плечу становятся самым прокручиваемым фрагментом ленты его пленочной камеры.Того и гляди, будет номинирован на премию «Не может уйти из моей головы». Чонгук думает столько, что может взорваться, и ему кажется, что до этого совсем недалеко, особенно, когда они каждый раз сталкиваются в молчаливых разговорах. Тэхен заноза, воткнувшаяся ему в кожу с первого дня и постоянно кровоточащая, забивается всё глубже и дальше. Пока альфа потерялся в лабиринте воспоминаний, Пак хихикает в кулак, привлекая внимание Тэхена. Одним тычком в бок он возрождает недовольство альфы, особенно после насмешки. — «Держались за руки», это огромное достижение для трёх месяцев. Вы почти как первоклассники. Чонгук сдержанно рычит, испуская тяжелый вздох. Пусть Пак тешится этим небольшим знанием, а другие приятные моменты Чонгук оставит для себя.

***

Съемная квартира Чимина отдает чем-то комфортным и напоминает Тэхену его дом, только здесь намного оживленнее. Он слышит какие-то громкие разговоры за стенкой, даже звуки закрывающихся дверей соседей, хохот, который успешно перекрикивают Пак и Чон, что спорят на агрессивном корейском, вероятно, о какой-то ерунде. Суть их противостояния Тэхен не улавливает, но в конце концов Чимин уходит в коридор. Не сдержав легкую улыбку, омега подкалывает Чонгука. — Ты испортил отношение с последним человеком, который тебя терпел. — Нет, — Чонгук делает кислое лицо, отмахнувшись. — Ты еще здесь. Тэхен подавляет смешок. — Ну я не совсем человек. К тому же, я тоже могу уйти. Киновечер заканчивается удовлетворенным примирением благодаря вкусной еде и старанием Тэхена задобрить обоих и просто посмотреть фильм. Чимин не может противостоять его обаянию, как и Чонгук. Впрочем, с немного иной точки зрения. Они гуляют около пролива после прощания с бетой в уютной тишине. Тэхен идет шатающимся шагом, рассказывая альфе истории из своего поселения. Омега бормочет что-то о стариках, у которых он рос, Чонгук невозмутимо слушает его, осматривая набережную и улавливая юную мечтательность. — Вино было неплохим, — Тэхен делится довольным голосом. Ветер приятно обволакивает лицо. Чонгук следует вдоль набережной, наслаждаясь видом Тэхена, забравшегося на бордюр и напоминающего несмышленого котёнка, который переваливается с лапы на лапу. Альфа замечает: — Чимин сказал, оно итальянское. Ты не любишь алкоголь? Тэхен мотает головой. — Он горький и слишком яркий. Я предпочитаю воду или чай. Мой знакомый старик из поселения однажды шутил, что я единственный настоящий зверь среди них, потому что у меня нет привычки выпить чего-то крепкого. — Ну может быть, до сегодняшнего дня, — его непосредственность вызывает у Чонгука слабую улыбку. Тэхен фыркает, явно не согласный изменять своим привычкам. — Уж точно нет. Я чувствую себя странно, словно всё вокруг в размытых красках. Они идут тихо, Тэхен любуется огненным закатом и парящими чайками. — Ты когда-нибудь поднимался на Килиманджаро? — внезапно даже для самого себя спрашивает Чонгук, смотря на точеный профиль омеги, словно высеченный из благородного камня. Еще больше поражает контраст, насколько живым становилось это лицо в определенные моменты, которым альфа свидетель. — Нет. Я никогда не отходил так далеко от поселения. Почему ты спрашиваешь? Безмятежное лицо Тэхена одухотворенное. Нет, в нём определенно нет изъянов или недостатков, которые он хочет найти. Возможно, они стали уже привычными, или слишком незаметными. Или альфа вовсе о них забыл. Его успокаивает этот его ровный тон кожи, гладкое и ничем не омрачённое выражение. — Там лежит снег сугробами. Знаешь, это наиболее простой путь увидеть его, чем твои планы на далекие путешествия, — хочется говорить больше. Тэхен пожимает плечами, придирчиво ответив: — Нет, это не то же самое. Я думаю, что мне нужно ощущение зимы, сказки. Смены места… Хотя сейчас я очень хочу вернуться домой, в будущем я могу представить, что еду куда-то далеко сам, хожу по толстым сугробам или ищу подходящее место для остановки. Думаю, это будет сложно. — Взойти на Килиманджаро для тебя недостаточно сложно? Не думай, что туда так просто забраться, — ухмыляется альфа. — И разве тебе не хотелось бы увидеть под собой облака? Гора, это то самое место, где своими собственными силами ты становишься выше небес. Тэхен останавливается, в его глазах мелькает смесь задорного лукавства и скепсиса. — Последнее время ты все чаще говоришь странными фразами, давно в тебе поселился философ? — омега хихикает с характерным пьяным иканием. Чонгук качает головой — его спутника сейчас насмешит даже палец. Пока Тэхен продолжает вилять на бордюре, альфа улавливает его неосторожность. Миг, и Чонгук останавливает омегу от падения лицом на плитку. Ощущение его рук на талии — как резкий подъем на гору, что сильно сдавливает грудь и не даёт дышать, но после рывка становится легче. Чонгук смотрит в темно-карие глаза, сравнимые с оттенком его кофе по утрам, когда он был дома, и альфе нужно чуть больше усилий, чтобы отвести взгляд, словно с каждым днем он смотрит всё дольше положенного. Возможно, однажды, Чонгук почувствует себя на вершине горы, когда вовсе не сможет остановить себя. — Аккуратней. Тэхен кивает, крепче вставая на ноги. Он так же смотрит в глаза Чонгука, но оказавшись на своих двоих, тупит взгляд. — Спасибо. Как бы Чонгук не старался, образ золотоволосого омеги все чаще мелькает в его сознании в недалеком будущем, где их фигуры и довольные лица появляются на фоне прилетевшего в аэропорт самолета, но кроме этого, он видит его и в прошлом: рядом с ним на Килиманджаро, где они оставили общие воспоминания; может быть, Чонгук мог бы увидеть его вдалеке с горы когда-то? И Тэхен был маленькой точкой на горизонте саванны. Он мог бы быть на неровных песчаных склонах или около озёр и ручьев. Все это было так сильно знакомо внутри каждому из них, что Тэхен невольно стал частью его мыслей и моментов, в которых его никогда раньше не было. Новое утро насквозь пропахло свежим прибоем, пришедшим с Мраморного моря и яркими духами, что так любят турки. Готовясь уходить на работу, Чонгук суёт на ходу себе бутерброд в рот, собирая сумку с немногочисленными вещами. Он уже давно подумывал сменить шмотки, что стащил у того циркача: во-первых, ради безопасности, а во-вторых, теперь они могли себе это позволить. Легкий запах сандала, мелькающий на периферии, будит его от сонливости окончательно. Чонгук искоса смотрит, как Тэхен после душа вытирает волосы полотенцем, собираясь через пару часов пойти на работу к Чимину и постоять за компанию. Его рука аккуратно вытирает шею. Невольная мысль, что футболка на нём лёгкая и мягкая, как и профиль, украшающий собой слабые лучи солнца. Да, именно. Профиль, украшающий солнце, а не наоборот. Омега смотрит в зеркало, высушивая пряди. Его рука тянется на стол, на ощупь выискивая свою кружку. Тело двигается на автомате. Чонгук подходит сзади, замечая как ровная гибкая спина напрягается в футболке. Протянув руку, он ставит молча чай перед омегой. Чонгук никогда не думал, что близость может быть такой завораживающей. Он без пяти минут тяготеет к тонкому едва загоревшему плечу, куда манит его гладкая кожа. Отсутствие комментариев Тэхена усложняет момент, где альфа натыкается на маленькую родинку на скуле, пока ведет глаза вверх без каких либо намерений. Омега видит это и расслабляется, что еще больше кормит поднявшееся пристальное внимание. Чонгук щурится, пока их лица в уверенном тактичном расстоянии располагаются не так, как ему бы тайно хотелось. Но он вовсе не настаивает. — Твой чай, — машет перед Тэхеном коробочкой, не убирая руку сбоку. Омега, однако, свои янтарно-карие глаза не отводит, только улыбается. И в улыбке этот шифр, еще одно непонятное действие, как тот момент возле мечети. Чонгук сглатывает, быстро моргая и оставляя на весь рабочий день своему мозгу грызть внутренности мыслями о силе тяги между ними. И подобно его любимым законам физики, это начинает приводить его сердце в движение.

***

Тэхен прекрасно проводит время с Чимином, показывая ему фотографии Баги. Недавно он уговорил Чонгука прислать Паку пару снимков, заодно их совместное тройное селфи. К счастью омеги, Чимин высказал своё умиление его пушистым другом в отличии от альфы. Их поистине спокойные вечера стали настолько привычными, что Тэхена посещает мысль, насколько грустно ему будет покидать бету, когда они с Чонгуком улетят. Звон при входе посетителей прерывает их беседу. Чимин варит кофе и носит к столикам, пока омега наблюдает за слегка хмурым небом Стамбула. И Тэхену так хорошо от этого: перманентного спокойствия, ощущения правильности и нужности, близости с кем-то. Он должен признаться самому себе, что за последние дни полностью забыл о переживаниях и страхах, окунувшись в общение с Чонгуком и Чимином. Их совместное время всё больше кажется ему нечто важным, некоторым удивительным обстоятельством, которое стало таким приятным в тяжелый час. Рассеяно поглядев на улицу, Тэхен зевает, прикрыв ладонью лицо. Его глаза слезятся, и возможно, пару секунд, и он бы упустил силуэт, мелькнувший за дверью. Неизвестно чем так привлекла омегу эта фигура, но вдруг нахмурившись, Тэхен всматривается получше в черный плащ и густые волосы. И эти темные глаза с прищуром, которые словно узнаваемы. Как странно, он уверен, что никогда не встречал этого человека. Движимый непонятным внутренним ощущением, омега быстро выходит из-за стойки с колотящимся сердцем от волнения. Его внутренний зверь оживился, и словно подтолкнул его вперёд. Он выскакивает на улицу, вперившись взглядом в спину невысокого омеги. С легкой дрожью Тэхен произносит без задней мысли: — Юнги?.. Юнги оборачивается. Его фигура в темном плаще, испачканном небольшим слоем грязи внизу, кажется такой выделяющейся на улице Стамбула. Тэхен ни разу не видел Юнги человеком, но запах узнал безошибочно и судя по реакции, Мин тоже вспомнил что-то. Красный волк с корабля стоял перед ним. Подавшись вперед от испытываемого облегчения и радости, Тэхен подходит ближе неровным шагом и протягивая руки. Тепло встречи согревает, омега так рад, что Юнги выглядит целым. — С тобой всё хорошо? Юнги обнимает его в ответ тихим и спокойным жестом, но Тэхен не знает, что может быть у него на душе. Сколько они пережили всего с Чонгуком… Это давало опасения, что с Мином ничего хорошего тоже не произошло. Опустившись в тяжелые мысли, Тэхен слышит чуть хриплый голос, пробуждающий воспоминания о первых днях похищения. — Я в норме, — Юнги отстраняется, смотря Тэхену устало в глаза. — А ты? Выглядишь неплохо. Невольная улыбка появляется у омеги, ему не терпится расспросить обо всем, узнать о здоровье, и возможно, извиниться. Да, это его шанс. Он зовет Юнги в интернет-кафе, чтобы вместе выпить чай и поговорить. Первоначальное удивление сменяется любопытством к тому, где был другой оборотень. — Так, ты все-таки нашел Чонгука, — задумчиво тянет Мин, разглядывая круги в чашке. Тэхен приободряется, исправив: — Он нашел меня. Я был в доме у какого-то богатого человека, и Чон вытащил меня оттуда, — тепло в голосе слишком очевидно. Благодарность в какой раз растекается по венам. Юнги исподлобья смотрит на эмоционального омегу, сквозящего мягкостью… ничто иное, как доверие. Его пальцы сильнее стискивают чашку, пока Мин размышляет, не прерывая рассказ. Горячий чай расслабляет Тэхена, он поворачивается к окну, где потемневшая улица осветилась фонарями. Скоро Чонгук придет с работы, и они снова поболтают о чем-нибудь в номере отеля, а Тэхен обрадует его, что с Юнги всё хорошо. Может, они даже вместе, втроём полетят домой. Прокашлявшись, Юнги возвращает голосу звучность, смотря на профиль Кима. Слегка мечтательный омега словно далеко от него. — Понятно, рад за вас. А сам Чонгук рассказывал, где он был? — подбирает осторожный тон. — В шапито, — Тэхен кивает. — Если подумать, это хуже, чем сидеть за стеклом в искусственном заповеднике. Я не спрашивал детально, но не думаю, что там с ним хорошо обращались. Выражение лица Мина слегка хмурое, что не укрывается от омеги. Тэхен прикусывает язык, проницательно изучая знакомого и его помрачневшее выражение. Ненадолго между ними повисает тишина с оттенком недоговоренности. Не в той, в которой уютно находиться, а неловкая и давящая. Юнги не может подавить вздох, что посылает неприятные мурашки. Тэхен чувствует на подсознательном уровне висящие в воздухе вопросы. Он слегка придвигается к столу корпусом. — Юнги, что такое? Я знаю, ты хочешь что-то сказать. Подозрения, что с Юнги случилось что-то нехорошее, затапливает Тэхена. Он пытается успокоить нервно-сквозящие догадки и сосредоточиться на оборотне напротив. Отчего-то ему хочется поддержать Мина. Все-таки, как никак, они были в одной ужасной ситуации вместе. Солидарность и понимание слишком сильно в этом случае, но следующие слова Мина, кажется, вытесняют его мысли на время. — Я попал к охотникам на оборотней, — говорит Юнги, тон его холодный. Замерев, Тэхен быстро моргает. В горле пересыхает, а в голове сразу куча вопросов, — никогда до этого он не общался с оборотнями, сбежавшими от охотников. Это не может не вызывать сочувствие. Тишина в интернет-кафе только усиливает беспокойство, Тэхен спрашивает. — Что ты видел? Юнги дергает плечом, прищурив глаза и смотря в стол. — А что там можно увидеть? Клетки, охотники, много людей, странного оборудования. Мне показалось это не совсем обычным местом. Там не обращались с оборотнями, как с товаром или животными, в отличии от контрабандистов. Тэхен впитывает каждую деталь, невольно чувствуя угрызение совести за свой интерес. Юнги, должно быть, пережил что-то тяжело, его жизнь была в опасности. — Их изучали, — говорит Юнги, делая глоток чая. Тэхен хмурится, его сердце пропускает удар и глаза расширяются. Кажется, это то, о чем все время твердил Чонгук. Его надоедливые нравоучения с корабля Тэхен почти заучил наизусть. — То есть, ты тоже был вроде «подопытного»? Дождавшись кивка, Тэхен невольно еще раз обводит взглядом собеседника. Юнги выглядит целым, никаких царапин или ран, хотя его слегка равнодушный взгляд беспокоит Тэхена. — Мне повезло, я не так долго там был. Мне помог один из работников. Не знаю почему, не спрашивай. Может, это было что-то вроде сочувствия. — То есть, он просто взял и отпустил тебя? А как же другие оборотни? — переспросил Тэхен, выгнув бровь. Покачав головой, старший бормочет. — Я уговаривал его часами. Убеждал, что отдам ему кучу денег за это, что у меня есть семья, что ждет меня и прочую ересь. Кажется, он поверил. Или я его достал. Тэхен мычит понимающе. Не важно, простая ли эта удача или способность Юнги хорошо врать, но главное, что Мин в порядке. Юнги отставляет чашку, следя, чтобы Тэхен внимательно слушал его и не отвлекался. Он роется в карманах, вытаскивая два снимка. — Это я хотел тебе показать. Взял на случай, если встречу. И ведь не зря. Юнги кидает на стол помятую фотографию. Падая на стол, один лист бумаги переворачивает внутри Тэхена огромную волну, накрывающую неверием. Не сумев сдержать дрожь, с холодным лицом, не свойственному ему, он берет снимок. В лицо смотрят знакомые черные глаза, до боли впитавшиеся под его веки, проникшие в жизнь внезапно, теперь взирающие из-под ресниц словно сквозь Тэхена. Безэмоциональное выражение, рядом на другой половине его снимок в обращении черной пантеры. — Это ничего не значит, — Тэхен не может оторвать взгляда от знакомого лица. — Он мог быть просто еще одной целью, жертвой. Легкая улыбка, похожая на враждебный оскал, украшает лицо Юнги, когда он вздыхает и кладет еще одно фото, более старое и с трещинками. Тэхен чувствует, что его мир рушится за пару секунд, пока он переводит взгляд с первого фото на второе. Помятый уголочек, словно снимок вешали на доску, чуть стертые края. На фото чистая стерильная комната, словно отделение медицинского учреждения или какой-то лаборатории. Тэхен не слишком разбирается в подобных местах. Омега смаргивает дрожь ресницами, поджимая губы, беря в руки изображение, где неизвестные люди в специальной форме стоят рядом с Чонгуком. Альфа одет так же как они, он держит бумаги, рядом с ним мужчина постарше. Его черты кажутся отдаленно знакомыми, но Тэхен не может вспомнить, где и когда мог их видеть. Его воображение просто уже шутит с ним. Сквозь пелену тяжелых мыслей он слышит, как Мин продолжает. — Ты сам всё видишь. Он в их одежде. Он среди них, без наручников, с какими-то бумагами. Он один из них, Тэхен. И уже довольно давно. Омега не может проглотить ком в горле, открыв рот, чтобы повторить, что это всё еще ничего не значит. Это всего лишь фотография, старая, возможно, это даже не Чонгук. Но второй снимок с его лицом не может этого оправдать. Сделав глубокий вдох, в котором он пытается вместе с воздухом найти хоть чуточку больше уверенности, Тэхен говорит твёрдо. — Это не может быть правдой, Чонгук самый яростный противник лабораторий и опытов над оборотнями. Он сам об этом говорил много раз при тебе. Сжав зубы, Юнги удерживается от желания съязвить, чтобы найти в себе силы отразить терпение и сочувствие. Упорное отрицание Тэхена из-за их взаимоотношений с Чонгуком раздражает его. Юнги качает головой, делая неутешительный, но такой полезный вывод. Бедный мальчик привязался. — А ты думаешь, он всегда говорит правду? Боже, очнись, Тэхен. Все это Чонгук говорил нам только для того, чтобы корабль благополучно пришел в порт Стамбула, где все оборотни отправились прямиком к охотникам. Резкое желание зарычать почти побеждает в Тэхена, его тело отрывается от стула, чтобы немного возвыситься над Юнги. Но затем омега сам стыдиться своего поступка, сев обратно и потерев висок пальцами, совсем как Чонгук. Отдернув руки, Тэхен смотрит изменившимся жестким взглядом. — Я не поверю в это, пока сам не получу доказательств. Своей жизнью и свободой я обязан именно Чонгуку. Без него я бы сидел в людской клетке или сошел с ума. Я обязан поговорить с ним. Их взгляды сталкиваются в молчаливой борьбе. Отчаянно-защищающий Тэхена и равнодушный у Юнги. Оборотень красного волка медленно произносит, кружа пальцем по столу. — И ты думаешь, он что-то скажет тебе? Или не будет переубеждать? Я не заставляю тебя верить. Мое дело предупредить, а как ты поступишь сам — не моя забота. Выдохнув злость, Тэхен прикусывает щеку от нервов. Он не знает, что должен думать и как поступать. Его разум борется с открывшейся информацией, как с болезнью, обороняясь и не давая даже обработать. Чонгук не может быть таким. Он не может быть… предателем. Юнги внимательно следит за омегой, у которого борьба на лице написана. Он аккуратно говорит. — Тэхен, я не хочу тебя настраивать против него. Я всего лишь предупреждаю тебя, потому что ты действительно хороший, добрый и заслуживаешь знать правду. Одного взгляда на Тэхена достаточно, чтобы понять весь мрак, скопленный внутри сердца омеги. Карие глаза чуть стеклянные, брови не перестают хмурится. Мин добавляет, явно стараясь смягчиться: — Подумай сам. Чонгук всегда казался странным. Он был слишком спокоен, много знал нужной информации, отговаривал нас обращаться прямо на корабле, чтобы мы все достигли порта и там большинство из нас оказались бы в ловушке. Слушай, я наскрёб денег и позвонил друзьям из своей стаи. Помнишь охотника? Они сказали, исчезновение оборотней не было уже почти три месяца. Тэхен вполуха слушает слова Мина. Он все еще всматривается в фотографии, лежащие перед ним. Внутри нежелание верить и нарастающая злость. Тэхен не может понять ее источник, но догадывается, что глубоко внутри он сам хочет оправдывать Чонгука. Мин тихо продолжает. — Есть кое-что, что я должен тебе показать. Но сейчас уже поздно. Мы можем встретиться завтра, если хочешь. — Что еще я должен знать? — резче, чем хотел, говорит Тэхен. Его закипающее раздражение и разочарование застилает ему глаза. Почему мир вокруг вдруг стал таким непрочным и зыбким. Сомнения пожирают его основание, разрушают фундамент и копают вглубь, куда Тэхен никогда бы не хотел лезть и разбираться. — Вот, возьми мой номер на всякий случай, — говорит Юнги, смотря искоса за омегой. — Это важно. Поверь мне. Это доказательства, которые ты хотел. Криво усмехнувшись, Тэхен кивает. — Ну конечно… Он смотрит в окно, где капли дождя становятся редкими. Небольшие лужи украшают пешеходный переход, превращая его в решето воды и камня. С такими же дырами из вопросов и сомнений Тэхен идет в хостел, намереваясь на этот раз не отступать и разобраться во всем.

***

— Я встретил кое-кого, — не глядя на Чонгука проговаривает Тэхен, повесив куртку на вешалку. Он слышит, как на столе выставляются тарелки, знакомо звенят вилки, а Чонгук как и обычно кладёт им кушать плов. И как вкусно пахнет от его еды. От этого только тоскливей. — Я… хотел кое-что спросить. Тэхен стягивает обувь, быстро бросая ключи поверх сумки, и не раздеваясь, подходит ближе в комнату, тёплую маленькую, пропитанную аппетитными запахом риса, мяса и соевого соуса. К нему спиной стоит мужчина, открывая новую порцию. Слова выговорить все трудней, потому что этот разговор точно испортит сегодня что-то между ними. Тэхен медлит, смотря, как Чонгук кладёт порцию риса в тарелку ему первому, а потом только себе. Как он выбирает не жирные кусочки мяса, потому что Тэхен не любит жир, а ещё кладёт рядом с его тарелкой несколько салфеток. У Тэхена щемит в груди и глаза краснеют, когда этот Чонгук поднимает взгляд на него, спокойный и как обычно, серьезный, не понимая, почему Тэхен не садится за стол. Тэхен прочищает горло, всё же начав. — Ты когда-нибудь слышал про охотника, что в последние годы похищает оборотней по всей Африке? Чонгук вытирает руки полотенцем, нахмурившись. Тэхен внимательно следит за ним, и мужчина этот взгляд ловит, налитый напряженностью и тяжестью. — Слышал. Почему ты вдруг об этом вспомнил? Небольшой вдох не помогает Тэхену успокоиться перед разговором. У него всё сильнее бьется сердце, куда-то спеша. Мандраж. Как отвратительно брать на себя разоблачающую роль человека, кто хочет пролить свет на ситуацию, но, возможно, испортит хорошо сложившиеся отношения. Но каждый день у Тэхена нет ответов, а Чонгук молчит, так больше не может продолжаться. Неужели столь многое, через что они прошли, ничего не значит для мужчины и нужно только Тэхену? Чонгук подходит ближе, а Тэхен подбирается, сразу выскользнув из мыслей и подняв глаза до резких черных радужек. Опасение. Оно не ускользает от внимания старшего. — Тэхен, что случилось? — прямо спрашивает Чонгук. — Ты напряжен. — Мне кажется, он где-то рядом, — тихо говорит парень, всё же не опустив взгляд и смотря прямо перед собой. — Что, если мы те, кого он хотел похитить, и всё это была не случайность? В нос бьет усилившийся феромон тропического дождя. Чонгук тоже начинает испытывать дискомфорт, он слишком явно ощущает беспокойство Кима и реагирует на него. — Мы все были разбросаны по разным точкам продаж, Тэхен. Нас спешно перевезли, охотник бы вряд ли допустил такое. Он бы использовал нас, если бы мы были ему нужны. Тэхен кусает губу, размышляя, что Чонгук прав. Но вдруг сам Тэхен чего-то не знает? Вдруг всё это время все их действия были под наблюдением и контролем? — Чонгук, — тихо спрашивает Тэхен. Сердце сильнее бьет по стенкам от страха. — Ты никогда не рассказывал мне про свою жизнь. Откуда ты, кто твои родители или, ну, не знаю, твою любимую песню? — А должен был? — сухо отвечает Чон, уходя в оборону. Заметив растерянное выражение, он вздыхает. — Прости, я не это имел в виду. Тэхен, мы все с самого начала не доверяли друг другу, я в особенности. И я никогда не стремился делиться своими секретами с чужими людьми, а потом стало как-то не до этого. «Чужими». Тэхен сглатывает подступающий ком. Прячет дрогнувшую ладонь за спину. Он боится посмотреть в глаза Чону и увидеть там безразличие, с которым столкнулся при первой встрече. — Почему ты спрашиваешь про охотника? — Чонгук, вопреки желанию подойти и разглядеть омегу лучше, стоит на месте. — А теперь и про мою жизнь, — в голосе незаметно проскакивает холод. Чонгук не хотел его выпускать, но он сам сорвался, ведь Тэхен не может полностью открыть ему ход своих мыслей. Омега перед ним волнуется, постоянно что-нибудь теребит и моргает быстро-быстро. Чонгук перестаёт узнавать его. Втягивает приятный запах сандала, но и тот изменился, становясь тяжелее, с горечью. — Это ты? — все же проговаривает Ким, на грани шепота. Сорвалось. Он это спросил. Великие предки… Омега ждёт, что к нему сейчас подойдут, возможно накричат, а может ударят. Разум кружит от суматохи мыслей и догадок. А если это правда Чонгук? Он попытается сохранить свою тайну и не отпустит Тэхена? Отправит куда-нибудь, куда охотник девал свою добычу? Минута виснет, остановившись, запечатлев их молчание. Она трескается, разлетаясь секундами, наполненными недоверием, страхом и непониманием. Тэхен всё ждёт, уставившись в пол, не зная, чего ожидать. Посещает мысль, что нужно было помыть руки и поесть, плов же наверно остыл, а Чонгук так старался. Не выдержав, Ким поднимает глаза, виновато смотря на Чонгука, и ему становится хуже. Чон не приблизился к нему ни на шаг, не стал выпускать злость в запахе, давить своей сущностью или просто взглядом. Но внутри чёрных глаз такое стойкое разочарование, что бьет больно Тэхена по щеке без физического контакта. — С чего ты взял? — решает понять, подумать. На него только опасливым взглядом смотрят, пытаясь подобрать объяснения, но Чонгук твердостью взгляда вынуждает говорить. — Мне сказали. — Значит, ты встретил кого-то, — всё же говорит Чонгук, скрестив руки. — кто рассказал тебе про охотника и надоумил, что это я? Или ты сам так решил? Тэхен не знает. Он сам не понял, почему в его голове это прозвучало как здравый вариант, ведь сейчас Чонгук совсем не вызывает недоверия. Он же сам оборотень. Он так долго его защищал. Он же спас его, в конце концов. — Я просто… Ты никогда ничего не рассказывал о себе, не пытался со мной поговорить о прошлом. Ты такой закрытый, Чонгук, это сложно, понимаешь? Чонгук кивает, все же начиная злиться. — Для тебя это выглядит так? Хорошо. Как насчёт того, что это я вытащил тебя из клетки и привёл сюда? Как так вышло, что это я постарался, чтобы у тебя сейчас было место, где жить, еда и даже новые знакомые, Тэхен? Зачем я, по-твоему, таскался по всем организациям, тратил все свои силы только для того, чтобы мы вернулись домой? — И я благодарен тебе, — горячо заверяет Тэхен. Смешавшееся чувство вины, стыда и неуверенности в нём заставляют его говорить быстро и сбивчиво. — Но я же совсем тебя не знаю. Разве не естественно желать узнать тебя лучше? Его обрубают холодным и односложным: — Зачем? Тебе же проще было сначала обвинить меня в предательстве. Тэхен замирает, уставившись на Чонгука. Он чувствует чью-то горячую обиду, как свою собственную. От незнакомого ощущения словно тело раскаляется на несколько градусов, что заставляет жалеть уже абсолютно обо всех сказанных словах. Тэхен, хоть и не совсем человек, но как и все люди пытается избежать боли, если понимает, что она неминуемо последует. Молчит, смотря в глаза, умоляя дать привычное тепло. — Потому что, — я думал, тебе не все равно. —Мы должны держаться вместе и доверять друг другу. Я просто хотел знать о тебе больше. Чонгук наконец то двигается, подходя к нему. Тэхен невольно делает шаг назад, заставляя альфу замереть. — Это говоришь мне ты? — глухо спрашивает. — Доверять друг другу, после того, как со слов какого-то непонятного человека решил, что я чёртов преступник? Каждое слово ломает все с большей силой. Разбивает то ли от собственной неправоты, то ли от желания все сказать напрямую. — Я знаю, что ты связан с охотниками, — проговаривает Тэхен. — И какое-то время был связан с организацией, которая ставила опыты над оборотнями. Чонгук, я видел фотографии, где ты в специальном халате ходишь рядом с докторами. Я… — Тэхен затыкается, видя настоящий гнев. Чонгук быстро сокращает между ними расстояние, пристально вперившись в растерянное лицо. От него исходят волны нездоровой злости, сшибающей на месте. — Ты решил порыться в моем прошлом, — цедит Чон, не прикасаясь к Тэхену ни единым движением. — Обвинил меня — хорошо, переживу. Но копаться в моей жизни, Тэхен, это подло. Тэхена словно бьют во второй раз за сегодняшний вечер, но гораздо сильнее. Горячее сожаление растекается в его венах, рассыпается в невысказанных словах. Да, это действительно ужасно с его стороны, что он не узнал этого лично от Чонгука, но ведь тот сам ничего ему не рассказывал. — Я спрашивал тебя до этого, но ты не хотел отвечать. Что мне было делать? — в сердцах выпаливает омега, пятясь от наступающего Чона. — Не лезть, куда не нужно? — с напором уточняет альфа, не желая выпускать омегу. Он ощущает, что Тэхену все больше хочется сбежать, от этого его пантера внутри воет. — Мне нужно было время. Не все вещи в этом мире можно просто рассказать. — Сколько времени? — усмехается Тэхен. Неожиданная волна отчаяния и злости прибавляет смелости. Он вдруг четко осознает, что слышит одни оправдания. — И что же ты такого так мне и не рассказал? Что сотрудничал с учеными и ставил опыты на своих же? Как мне это понимать, Чонгук? Я же всего лишь пытаюсь разобраться, но ты даже сейчас молчишь и только обвиняешь меня? Откуда мне, чёрт подери, знать, что на самом деле ты не вёл меня в ловушку? Почему снова виноват только он? Чонгук скрыл от него такую важную часть своего прошлого, словно спроси его Тэхен напрямую, он бы сразу ответил. Тэхену кажется, он видит, как пар выходит из ушей у Чонгука, настолько он напряжен. Уперевшись спиной в стенку и охнув, когда Чон оказывается совсем близко, Тэхен не замечает, что его трясёт. Чёрные глаза внимательно разглядывают знакомые черты, каждую родинку, милую на носу и маленькую под губой. Обводит взглядом ресницы и стеклянные глаза, не понимая, как они до такого дошли. — Я не виню тебя, — Чонгук пытается действовать рационально. Он должен успокоиться, как и омега, чтобы всё обсудить.— Мы можем сесть и поговорить. Сейчас. — Меня предупреждали, что ты можешь пытаться переубедить меня, — Тэхен делает вдох, один, второй. — Я не знаю, чему верить. Кому. Откуда мне знать, что ты не врал мне все это время, чтобы не найти только для того, чтобы отвести на эксперимент? — Тэхен не выдерживает внутреннего нервного напора. — Ты врал мне, Чонгук? Чонгук отшатывается от него, как от огня. Они стоят в напряжённой тишине. Внутри такой сильный ураган чувств, невыраженных, скрытых, бурлящих огнём, заставляющих сердце исходить болью и агонией. Однажды, они были столь же сильны, когда два этих самых человека в отчаяние цеплялись друг за друга, даря утешение в жестоком мире, пока сейчас превращают всё былое в руины с пеплом недоверия. — Правда, Тэхен, — наконец, говорит Чонгук, смотря только на омегу. — В том, что я мог бы давно вернуться в Африку сам, и сделал бы это намного быстрее, чем с тобой. В глазах скапливаются слёзы. Проклятые, непрошенные. Ну давай, Тэхен, заплачь, покажи этому альфе, как сильно ты к нему привязался, чтобы он тут же вернул тебя на землю. Чонгук тянется стереть прокатившуюся слезу, но Тэхен отталкивает его руку. — Так почему этого не сделал? — зло спрашивает, чтобы расставить все на свои места. — Я обещал вытащить тебя. И я хотел сдержать слово! — Больше причин не было? — сухо уточняет Тэхен, внутри чаша с разочарованием почти перевернулась. Отстраненность мелькает в черном взгляде напротив и секундная заминка. Так мало и так много. — Нет. Его настигает пустота. Тэхен смотрит на альфу перед собой, человека, спасшего его жизнь, глазами полными злости. Его пальцы подрагивают, словно от предательства. Но может ли наступить предательство, когда сам построил себе ожидания? Он отталкивает Чонгука, проходя мимо столика обратно к входной двери. Быстро хватает ветровку, надевая кое-как кеды, которые не хотят зашнуровываться. Пока Тэхен согнулся в три погибели, на пол падают капли, все быстрее и громче. Ненужные, думает Тэхен, тихо шмыгая. Как и он. Редкие бусины слёз смешиваются с теми от дождя, что он принёс сюда, будучи более менее счастливым омегой. В коридоре зажигается свет, рядом встаёт недовольный Чонгук. — Тэхен. Мы не договорили. Омега не отвечает, быстрее завязывая кривые бантики. Не позволяет себе всхлипывать при нём. — Тэхен, тогда всё было по-другому, — Чонгук делает паузу, стараясь убрать всё недовольство из голоса. — Я наговорил много лишнего, давай поговорим спокойно и выслушаем друг друга… — Ты сказал достаточно. Именно то, что ты думаешь — сдержать болезненные нотки в голосе не получается. Тэхен поднимается, открывая дверь. Он не смотрит на Чонгука, не хочет его видеть и слышать сейчас. Ему нужен перерыв. — Может быть, я зря старался увидеть в тебе что-то другое, Чонгук. Может, как тебя все видят — таков ты на самом деле, и я единственный, кто был слеп.

***

Ноющее чувство в груди добирается по каналам вен к голове. Холодное и расчетливое усердие узнать, что от него скрывают. Тэхен устал чувствовать себя единственным брошенным участником игры, в которой никто не сказал ему правил. Вооружившись небольшим ножом для надежности и закинув пару монет в телефонный аппарат, чтобы позвонить, омега произносит твердо: — Я готов сегодня. Покажи мне. С другой стороны Юнги переспрашивает хмурым голосом. — Что-то случилось? Почему ты спешишь? Тэхен сжимает карман изнутри, оглядываясь на вечерние мостовые и районы Стамбула. Вокруг ходят альфы и омеги, привычно немного поглядывая на его светлые волосы. Пальцы дрожат, если бы его только спросили, уверен ли он в том, что делает, Тэхен бы сразу помотал головой отрицательно. — Прошу, Юнги. Если ты хочешь показать мне что-то важное, сделай это сейчас. «Я сгораю от сомнений. Я чувствую себя пойманным и загнанным в угол от непонимания происходящего.» Юнги отвечает положительно. Они договариваются встретиться недалеко от пристани через полчаса. Шагая вниз по улице, Тэхен чувствует, как внутри все нервно скребется. Чонгук точно убьет его.