Speed of Shadows

Моросящий дождь, переросший со временем в полноценный ливень, оставляет прозрачные дорожки на щеках. Влага пробирается глубоко под одежду, а холод и того дальше — в разум. Сердце заморозить невозможно, хотя Тэхену очень хочется. Ему необходимо выключить этот проклятый механизм чувств, мешающий взять себя в руки. Он смотрит на пустой переулок, соединяющий два мира: людской, далекий от произошедшего; и мир оборотней, где царит непроглядная тьма. Звуки уезжающих грузовиков отдаленно напоминают о необходимости двигаться и что-то делать. Побежать за похитителями? Тэхен не выдержит. Его силы и мощности не хватит в таком состоянии даже на пару километров. Тело устало ноет, душа раскалывается вдребезги, как будто ему погрозили пальцем и вышвырнули без объяснений наружу. Какой урок из всего этого он должен был уяснить? Тяжелое дыхание сдавливает грудь, из-за чего с губ срываются только холодные клубы пара. Тэхен, продрогший, с кровавыми разводами и синяками, сползает по стене вниз, обхватив колени кольцом и до боли сжимает руки через куртку, смотря на противоположный угол дома тупым взглядом. Видит лужи, а в них отражение — собственная беспомощность. Не так разрушителен враг, как твоя неспособность ответить ему. Вытирая слезы, Тэхен не спешит куда-либо идти. Куда, ему, собственно, спешить? Он застрял здесь, на перепутье миров, между силой и бессилием, знанием и собственной глупостью. Приходится по несколько раз мысленно напоминать, что это была не его вина, а выбор Чонгука. Это он не сказал ему что-то важное, что у него есть какие-то враги, явно пришедшие за своим долгом. Люди, от которых мороз по коже. Если он не смог победить Чонгука в простом поединке, то как справится с ними? Этот проклятый альфа обрек его на вечное преследование тропическим запахом, схожим с ощущением дома. И при виде кого внутри возникает два ветра: невесомый и спокойный штиль, или же песчаный смерч посреди саванны. Тэхен глотает слезы и ненавидит, как сильно он застрял в нем. Его мотает из стороны в сторону каждый раз, а Чонгука даже нет рядом. И это заставляет принять одно из самых твердых и важных решений в жизни: он не улетит домой. Пусть ему дадут билеты, найдут люди из посольства или даже вернется Юнги — Тэхен ему его же слова в рот засунет — он не уедет без Чонгука. Смешанная соленая вода с дождевой образуют грязь на лице, пока он трет раны, то ли незаживающие от хрупкого состояния избитого тела, то ли от личностной травмы. Оказавшись в одиночестве, безоружным, оставленным, он испытывает не только пустоту и страх, но и желание подняться и бороться за то, что у него осталось. Эти люди думают, что могут бессовестно отбирать всё, что он любит и готов защищать — они ошибаются. Тэхен всхлипывает зло, пиля лужу взглядом. Кривое зеркало его развалившейся личности, которую он построит заново. Он сможет: после всего, что уже пройдено, он встанет на ноги и пробьет этот выход даже своей головой, если потребуется. Пальцы нервно крутят промокший браслет. Зачем только Чонгук отдал его? Если таков способ его прощания, Тэхен лично найдет и завяжет узлом эти проклятые губы, чтобы больше так не касались. Хочет подарить поцелуй — пусть целует в нормальной обстановке. Вряд ли Тэхен способен оценить чужие старания, будучи злым на весь мир. Омега вздыхает, крутя браслет. Что ему делать? Что он уже надумал о себе, если буквально ничего не может и сидит, как продрогшая крыса под ливнем в забытом богом месте? Нужно посмотреть правде в глаза: он не такой, как Чонгук. Он не сможет продержаться даже одного дня в городе, а уж найти и вытащить альфу ему банально не под силу. Взгляд туманно скользит по ниточкам, которые он с таким трепетом вплетал в общий узор. Браслет Чонгука. Он носил его, спал с ним, работал. Возможно, незамысловато играл пальцами, когда возвращался в отель. Хочется выть. Перевернув браслет, Тэхен смотрит на изнанку, бездумно крутя в разные стороны. Глаза омеги как два озера, наполненные чистой водой и плодородной почвой для сожалений. Свет от проезжающих вдали машин слабо освещает браслет и зрачки сужаются. С ускорившимся сердцебиением он кое-как поднимается, запинаясь о собственные ноги, и бежит на свет. Вода из луж попадает в кеды, но Тэхену плевать. Он выскакивает на улицу, где в наступившей темноте все еще гуляет пара пешеходов. На изнанке браслета написаны цифры. Девять цифр и код страны. Дыхание замедляется, Тэхен аккуратно еще раз просматривает цифры и почти истерично улыбается. Чертов Чонгук. Чертов засранец. Быстро оглянувшись по сторонам, омега бежит к ближайшему автомату и начинает трясущимися руками набирать цифры. Несколько раз ошибается и вводит заново. «Недостаточно средств», «Неверно набран номер». Проклятье. От эйфории он совсем забыл про деньги. Город вокруг начинает погружаться в дрему. Несколько альф обращают внимание на светленького омегу, что крадучись бежит в сторону остановки и ждет транспорт. Когда пассажиры начинают заполнять автобус, острый взгляд Тэхена высматривает нужный номер, его глаза почти отсвечивают золотом в темноте. Дорога до Чимина — та еще загвоздка. Если чему его и научил Чонгук, так это отсутствию стыда и моральных угрызений. Тэхен едет на автобусе зайцем, его можно выжимать до нитки, а тело вешать и сушить пару дней, но сейчас самое важное другое. У него есть надежда! Какой-то рандомный порядок цифр, что может помочь ему и направить, если только это не какая-то злая шутка Чонгука. Чимин открывает ему заспанный, видимо, уже желающий отойти в мир Морфея. Конечно, он не ждал Тэхена поздним вечером, растрепанного и с быстрой отдышкой и синяками, который еще и объяснить ему что-то пытается в таком состоянии. Весь невразумительный монолог с резкими жестикуляциями бета прерывает, поймав руки омеги и утешительно опуская их, но Тэхен не слушает. В голове только «позвонить, помочь, найти». Его сердце стучит так неровно от долгой гонки и беспокойства, сжирающего разум от незнания, что сейчас происходит с Чонгуком. Когда он наконец получает телефон в дрожащие руки, то под непонимающий взгляд Чимина, набирает номер с браслета. Тэхен не знает, насколько дорого обойдется этот звонок, но сейчас у него совсем нет сил думать над финансами. Он ждет каждый гудок, как спасательный круг. Прошедшие секунды — мучения. И наконец, ему отвечают глубоким звонким голосом. — Да…? Кто это? Тэхен мнется, но берет себя в руки. Благо, отвечающий разговаривает на суахили, как и он. — Мне дали ваш номер, и мне очень нужна ваша помощь… Молчание на другой части провода ощущается почти физически тяжело, омега ругается про себя: с такими словами любой просто сбросит трубку, но он не знает, каким образом вообще должен объяснить ситуацию. — Вы ошиблись номером. — Нет! Подождите! — почти срывается на высокий крик, пальцы сжимает телефон до белых пятен. — Пожалуйста. Вы знаете Чонгука? Он дал мне ваш номер, ему очень нужна ваша помощь! В трубку тяжело выдыхают, хотя и больше не грозятся сбросить. Недоверчивый голос бормочет с последующим зевком. — Чонгуку? Моя помощь? Боюсь, это что-то из разряда фантастики. Тэхен нервно теребит нитки браслета, но отвечающий добреет. — Ладно, выкладывай. Когда Тэхен говорит с новым знакомым, то невольно чувствует себя маленьким ребенком, который потерялся и просит помощи у первого попавшегося взрослого. Ему стыдно за сбивающийся голос, нервные всхлипы и гнусавый голос, но об этом стоит думать в последнюю очередь. Хосок, как представился собеседник, оказался не таким уж и неприветливым. — Вы друг Чонгука? — Я бы мог себя так назвать, но Чонгук не любит признавать, что у него есть друзья, — с ноткой веселья говорит мужчина. Слышится звон ложки и звук наливания кофе: диалог будет долгим. — А ты, позволь спросить? Чонгук такой скрытный, никогда ничего нормально не расскажет. Он что, нашел себе омегу? Красные пятна невольно проступают на щеках. Тэхен шлепает губы, прикусив палец от волнения, и быстро отрицает: — Нет, мы вроде как… путешествуем вместе. Мы попали в неприятную историю. Приходится начать почти с самого начала. Хосок выслушивает его быстрый сбитый рассказ о Стамбуле, хотя многое из этого уже слышал от альфы лично. Просто он понимает, как сильно парень волнуется, значит случилось что-то настолько из ряда вон выходящее, что звонит именно он. Поэтому, как наученный опытом учитель, Чон выслушивает его не перебивая, вплоть до дрожащих злых нот в голосе, когда Тэхен ведает ему о складе и незнакомых людях. Тон сбивается так сильно и резко, что приходится попросить: — Повтори, пожалуйста. — Один из оборотней, что плыл с нами с самого начала, он… Он заманил нас в ловушку, настраивал меня против Чонгука. Я доверился ему, даже не подозревал, что что-то может быть не так. Нас обманули. Меня обманули… — тише признается Тэхен, сжимая волосы. Чимин давно ушел в свою комнату, не надеясь вернуть телефон еще полчаса, и заодно давая омеге личное пространство. Сползая по стене вниз, Тэхен обнимает колени, сжав пальцы и с усилием шепча, ведь груз собственных ошибок давит все больше. — Мы поругались накануне. Я снова поступил импульсивно, я не хотел ссориться по-настоящему. Просто Чонгук… Он невыносим иногда, — омега стер соленые капли, которые стали течь быстрее, чем он мог понять, что начал плакать. Сердце безумно ныло, вырываясь наружу. — Нам нужно было поговорить и всё обсудить, потому что мы оба погорячились, но я просто убежал, словно мне тринадцать. Я должен был… Я… Тэхен зарывается лицом в колени и шмыгает носом. Его шатает из стороны в сторону в проклятом поле эмоций. Может быть, в глубине души он знает, что Чонгук тоже виноват, да, действительно виноват. Если бы только альфа доверил ему важную информацию, которая повлияла на них обоих, они бы смогли что-то решить и что-то придумать, но всё пошло не по плану. — Тш, тише, — голос Хосока становится очень мягким, с тщательно подобранными словами. — Вы оба хороши, ты здесь не главная причина ссоры. Просто у вас обоих гордость размером с Эверест. Особенно у Чонгука. Вот приеду я, найду его, и он у меня огребет по самые уши. Сквозь тихие слезы Тэхен испускает смешок, вытирая появившиеся сопли. — Вместе ему зад надерем. Так, стоп… Вы собираетесь приехать? — омега даже чуть привстал с пола, не скрывая надежды. — Но вы ведь в Танзании, верно? Предки, это так долго и далеко. — Ну а что мне делать, когда этот идиот куда-то вляпался, — фыркает Хосок, вздыхая и уверяя. — Тем более, я буду не один. Думаешь, я чем-то смогу помочь? Я обычный школьный учитель, приятель. Но я знаю ребят, которые смогут пролить свет на ситуацию. Услышав странное длинное название, Тэхен недоверчиво слушает план, наполовину состоящий из обнадеживающих заверений, на вторую половину — из домыслов. Так кажется его паникующему мозгу, но сейчас грех жаловаться на любую помощь. Тем более, когда этот незнакомый мужчина решился даже прилететь лично. Договорившись о встрече и выключив звонок, Тэхен безэмоционально смотрит на пять процентов зарядки и фотографию с красивыми светлыми домами. Должно быть, эта заставка напоминает Чимину дом. Омега тихо заглядывает в комнату к Паку, кладя телефон на тумбочку и идет на диван, укрываясь пледом. Вот только лечь в тепло не обязательно означает уснуть. Несколько часов омега просто ворочается, успевая вспотеть и открыть окно. Сквозь ресницы расплываются силуэты соседних домов в окне. Он беспокойно крутится на месте: глаза ищут в темноте высокую фигуру, любой образ, что напоминал бы о прежнем спокойствии. Сегодня во сне оно так и не придет к нему.

***

Засунув в себя добрые две порции риса, Тэхен отодвигает миску и принимается за мытье посуды. Его быстрые движения словно накрученные мысли в голове: только ускоряются по тарелке, пока омега со вздохом не останавливается и откладывает ее. Черт, и вот когда они уже приедут?! Шел второй день, как омега ждал появления Хосока и его непонятных «друзей». Он уже задавался вопросом, а стоило ли так сильно доверять этим людям, даже если номер ему дал Чонгук. В конце концов, Хосок был человеком, к тому же незнакомым. И он опаздывал уже на целый день, как обещал прилететь, чтобы хоть как-то помочь навести след. За это время омега успел намучиться бессвязными снами на грани страхов и нервного возбуждения. — Это ожидание просто доконает меня. Что мне ещё делать?! Пустить все на волю случая? — шепчет омега, подходя к черному зайцу и беря его на руки. Баги невозмутимо дожевывает сено, пока его гладят по шерстке, иногда против нее. Тэхен ходит туда-сюда по всей комнате, находясь в припадке переживания. — Никаких объяснений, никаких следов Чонгука или кого-то из похитителей. Как мне лучше их называть? — спрашивает Тэхен, подняв зайца перед собой и тяжело вздыхая. — Я обшарил вчера половину Стамбула, выискивая призраков, о которых ничего не знаю. Он тихо говорит сам с собой, хотя бы это его успокаивает. Когда Чимин рассказал, что недавно к нему нагрянул Чонгук с сумкой и пищащей коробкой, ничего не объяснив, Пак хотел сначала вышвырнуть его за дверь, так что Чонгук с трудом убедил его присмотреть за животным. И после исчез. Тэхен почти всхлипывает, когда смотрит на Баги, которого Чонгук так недолюбливает, но даже в их ссору он позаботился о нем. И как он только мог обвинить его в чем-то настолько ужасном, как предательство? Просто Тэхен снова подчинился своим эмоциям и поверил кому-то другому. Или же он поступил правильно, ведь не важно, как сейчас ведёт себя Чонгук, если в прошлом он творил ужасные вещи? Тяжело. Омега садится на диван, сгребая волосы руками и наклонившись вперед. Голова болит от долгого отсутствия душа, ибо заставить себя сделать что-то для себя сейчас выше его сил. Тэхен ищет, проверяет телефон, глазок входной двери или окна. Стук в дверь кажется слишком громким в тишине, из-за чего сердце тут же подскакивает. Он вскидывает голову так резко, что темнеет в глазах. Это может быть кто угодно: Хосок или же те самые похитители, что пришли уже по его душу. Могли ли они передумать и решить, что не хотят оставлять свидетелей? С опаской поднявшись, Тэхен принюхивается и крадется к двери квартиры, к которой, внезапно, подходить не хочется ни на шаг. Вдруг там враги? Вдруг они принесли ему бездыханное тело Чонгука, чтобы глумиться дальше и ткнуть лицом в его бесхребетность? Запахов много, все разные и незнакомые. Хорошо, что Пак ушел на работу, может, его это не коснется. Посмотрев в глазок, он может разглядеть только тёмные фигуры на фоне света окна. Несколько человек в серьёзной форме, так и не понять, что они держат при себе. Тэхен делает вдох-выдох: не будут же его похищать прямо посреди белого дня, верно? Но металлическую ложку для обуви все-таки берет в руки и крепко держит ее наготове. Открыв дверь, омега издаёт слабый хрип, почти дернувшись, но мужчина перед ним поднимает руки вверх в знаке поражения и быстро говорит на родном языке. — Воу-воу. Полегче. Это так ты встречаешь людей, которые хотят помочь тебе? Неужели! Тэхен с облегчением опускает плечи, невольная дрожащая улыбка расплывается на все лицо, перекрывая усталость прошлых часов. Неужели перед ним человек из Танзании! — Вы Чон Хосок? Простите, что чуть не ударил вас. — Не извиняйся раньше времени, — улыбается альфа, дружелюбно кивнув и подмигивая. — Вот когда я начну по-настоящему тебя доставать, будешь бить и извиняться. Можно войти? Тэхен быстро кивает, спешно отходя, чтобы не торчать в дверях и пропустить новых знакомых, которые заходят в квартиру неспешным строем. Не то чтобы Тэхену хотелось пускать сразу ораву незнакомых людей, но делать нечего. За несколько дней он уже успел столько наворотить, что остаётся надеяться, чтобы Чимин не вышвырнул его прочь. Он обязательно все объяснит и извинится перед хозяином квартиры. Чон Хосок оказывается вполне обычным, довольно высоким и худым альфой со спокойным вкусом в одежде и внимательными глазами. Если друг Чонгука кажется Тэхену открытым, сразу пожимает руку и старается наладить контакт, то его четверо спутников вовсе не выглядят дружелюбными. Те самые мужчины в костюмах с синей плотной тканью бродят по небольшой гостиной и то ли с подозрением, то ли с любопытством разглядывают все вокруг. Один из них кореец, особенно сильно щурится на Тэхена, выходя вперёд. Хосок кашляет, дабы унять неловкую паузу: — Тэхен, хочу представить тебе своего дальнего родственника. Ким Сокджин, заместитель директора Намджуна в Организации по защите оборотней. Так послушать, сразу чувство самооценки рухнет куда-то вниз. Альфа напротив выглядит… как бы Тэхен мог это описать наиболее точно? Достойно. Омега с некоторой заминкой опускает голову в поклоне, вспоминая традиции приветствия. Так нервничает, что уже все забывает. «Неважно, кто эти люди», — талдычит внутри омега про себя: главное, чтобы они помогли Чонгуку. Жмут руку ему крепко, почти пошатывая. Сокджин утверждает с едва уловимым самодовольным тоном: — Благодарю, Хосок, но можно просто Джин. Ни к чему формальности, когда время не терпит. Видишь, наш новый друг весь извелся, пока ждал твоего прилёта. Закатив глаза, Хосок пихает его в бок. Они явно знакомы не первый день, что чуть обнадеживает. — Я задержался потому, что это вы захотели осмотреть квартиру Чонгука, которую и так уже перевернули вверх дном до вас. — Именно, — усмехается Джин, мотая пальцем. — Мы привыкли работать тщательно. — Не важно, как вы работаете: если Чонгук что-то спрятал, вы это не найдёте. Тэхен едва хмурится, слушая перепалки двух гостей, весь сгорая от нетерпения. Они попросту теряют время, которого и так оставалось все меньше. Омега тактично кашляет. — Хосок, мы можем перейти к делу? Оба альфы оглядываются на него, Джин расплывается в лукавой улыбке, отложив спор на потом: — Да, Хосок, может мы уже перейдём к делу? Твой друг потерялся. Фыркнув, Хосок идет на диван, подзывая всех к столу. Сгрудившись в круг, компания переглядывается, ожидая от Тэхена подробностей, но сначала Джин информирует его: — Наш директор прилетит сегодня вечером. Я поставлю его в курс дела вашей проблемы. Слегка теряясь, омега переспрашивает. — Вы позвали того самого директора? Значит, исчезновение Чонгука настолько вас интересует? Видя подозрительный взгляд нового знакомого, заместитель невозмутимо кивает, пытаясь скрыть усмешку, которая нравится Тэхену все меньше и меньше. Не потому, что Джин кажется неприятным, просто для Тэхена такие люди кажутся скользкими. — У нашего директора в прошлом были некоторые счёты с господином Чоном. Напомни, Хосок. — Организация долгое время искала пути к научным центрам, которые занимаются оборотнями, — поясняет Чон, веселье в его голосе исчезает без следа. — Они предполагали и раньше, что там проходят не просто научные эксперименты, они — всего лишь прикрытие. Это что-то другое, что Чонгук мог бы объяснить, но он не стал. Тэхен внимательно слушает старшего, пытаясь уложить в голове все сразу. Выходит, все действительно так. Чонгук имеет чёткую связь с такими центрами, и вроде бы это должно неприятно уколоть его, но в последнее время омега делал слишком много неправильных выводов. Тэхен вздыхает про себя: он не может снова позволить себе облажаться. Время не терпит его ошибок. — Чонгук был работником тех «центров»? Юнги показывал мне фотографии, мне они показались настоящими. Джин медленно переводит заинтересованный взгляд, практически цепляясь за эти слова, как за заманчивую приманку. — Какие фотографии? Можно поподробнее. Тэхен припоминает все, что он видел: в конце концов, фотографии он смотрел очень подробно. Его слушатели смотрят на омегу сочувственно, когда речь заходит об обмане и прошлом альфы. В карих глазах почти видна боль, но Джин твердо кивает, требуя продолжать: даже самые маленькие детали имеют значение. Наконец, заместитель делает заметки, отложив ручку. — Раз мы делимся информацией, то скажу то, что разрешено. Ким Намджун сам родом из Кореи. Он и до этого знал о существовании центров, потому что в десятые года, когда в узких кругах уже была распространена основная информация о биологии и способностях оборотней, начались массовые исчезновения их детей. Хосок и Тэхен одновременно повернулись к нему, затаив дыхание. — О чем ты? — Тогда мы только начинали свою деятельность. — Джин задумчиво потер подбородок, смотря в прострации, словно глядя в прошлое. — Мы строили основу организации и поступило сразу несколько жалоб от наших знакомых, что вот уже пару лет дети и подростки оборотней исчезают с разных уголков света. В основном к нам, конечно, приходили жалобы из Сеула. — Хочешь сказать, эти центры забирали их? Почему именно детей? — еще больше хмурится Хосок. Заместитель переводит на него такой же заинтересованный взгляд. — Это то, что мы и хотели узнать. Ким Намджун лично вышел на Чонгука через наше знакомство с Хосоком, но Чонгук отказался давать информацию. Он посчитал нас… как же он так выразился? — Шарлатанами, — слабо ухмыляется Хосок, раздражая Джина. — Точно. Господин Чон был крайне неуважителен к нашей деятельности. Откинувшись на спинку, Хосок весело добивает: — Он неуважителен почти ко всем на первых порах. — Не такой уж он и грубый. Несколько пар глаз поворачивается в сторону Тэхена, который прикусывает язык. Умеет же он иногда ляпнуть. Неудивительно, что язвительные хитрые улыбки расплываются у большинства присутствующих. А, собственно, какая разница? Словно только ему есть дело сейчас до безопасности альфы. Сжав ткань джинс, омега более серьезным тоном просит: — Слушайте… Я знаю, мы совсем недавно познакомились, но… — делает усилие над собой. — Мне очень нужна ваша помощь. Два дня я изматывал себя переживаниями, потому что ни черта не знаю. Он следит за их лицами и видит, как слова меняют атмосферу. Лишь бы достучаться до них. Кто-то, как Хосок, смотрит словно с пониманием и сочувствием. Оно и понятно, Чонгук его друг. Джин же чуть отстраненно и высокомерно оценивает его. Тэхен готов поклясться, что этому альфе что-то нужно, нечто весьма большее, чем просто благодарность за помощь. Если Чонгук отказался от сотрудничества с ними, возможно, это не лучший вариант и для него? Но какие еще у него есть варианты? Тем более, альфа дал ему телефон Хосока: вот пусть сам и отвечает за своих знакомых. — Я уговорю Чонгука дать вам нужную информацию. Тишина в комнате становится почти тяжёлой, а потом резко прерывается удивленным кашлем Хосока и почти острой улыбкой Джина, который тут же хватается за возможность. — Ты уверен, что можешь давать такие гарантии? Собравшись с духом, Тэхен кивает. — Он расскажет мне правду. Взамен на это знание вы поможете мне освободить его. И еще кое-что. Хосок хохочет, пихая Джина. — Смотри, аппетит у мало́го нехилый. Под хмурым взглядом омеги они прочищают горло, внимательно слушая его. Тэхен вздыхает, сердце у него не на месте при мысли о папе. — Мне нужна помощь с освобождением одного пленного оборотня. И чтобы мне помогли отправить его обратно в Танзанию.

***

Вид ночного города мало похож на изысканный и дорогой пейзаж с туристической картинки, но Тэхен находит его все равно по-своему красивым, пока смотрит из окна на проплывающие вдали корабли. Шум волн кажется совсем близким, и внезапно хочется оказаться сейчас где-то на яхте с открытым воздухом в окружении других туристов, слушать, как они бьются о берег борта, нарушая душевное спокойствие. Своего рода, Тэхен тоже одинок. В детстве его научили, что такое скучать, слушать сердцем и проявлять доброту, а каково жить в реальном мире, где каждый хочет найти выгоду или причинить боль, ему не рассказали. Далекие пейзажи Стамбула напоминают, как далеко это прошлое — вечная картинка, светлая фотокарточка. У тех, кому повезло иметь счастливое детство, оно навсегда останется подобием рая. В нем всё замерло, и розовые птицы с длинными ногами, и золотые ворота солнца при закате, и даже разрешение бусы и нити по всему дому. Красивая умертвленная красота. Рай Тэхена продлился десять лет, из которых первые три года он даже не помнит. Ничтожно маленький отрезок жизни для воспоминаний с родителем. Кажется, он должен сказать себе «стоп», остановиться и пережить. Надеяться, что папа доберется домой в целости и сохранности, что он наконец вытащит его. Самого себя не обманешь. Только мысли о Чонгуке помогают забыться и поставить себе новую цель: месть, ведь такое простое чувство, хоть раз струящееся по венам каждого. Месть проста сама по себе: она как реакция. Сделали больно, ты ответил тем же. Вот только на его плечи это легло тяжелым бременем: могли же и не поймать его, не запирать и не увозить далеко. Могли оградить от боли, чувств, переживаний или хотя бы этого проклятья. Месть забирает жизнь, но не врага, а твою. Тэхен это понимает, смотря на бесконечную живую карту перед собой. Там далеко, прячутся его недруги, кто всегда существовал и жил спокойно, кто не знает, что такое быть напуганным до смерти, запертым или похищенным. Месть забирает тебя самого, пока ты тратишь на нее время. Интересно, думал ли Чонгук о том, на что он тратил время? Свою жизнь? Сбоку слышны шаги. — Ты ушел в себя. Голос Хосока понимающий, сразу очевидно, что он старается утешить и поддержать, что аж совестно становится за холодное отношение. Тэхен вытирает красные глаза рукавом. — Обычно я не так много молчу. Он опускает глаза ниже, боится встречаться взглядом с незнакомым человеком. Как там говорил Чонгук? У него на лице все эмоции написаны. Нет, в глазах. — Слушай… Не то, чтобы я умел душевно говорить, — Хосок облокачивается на перила, смотря на тёмные облака. — Даже вот друга своего разговорить не всегда могу. Но здесь надо, чтобы ты знал. Слушаешь? То, что с тобой происходит сейчас, это нормально, Тэхен. Видя, что парень уже хочет что-то сказать, Хосок мотает головой, запрещая. — Ты не дослушал. Так вот. Я знаю, Чонгук не самый дружелюбный собеседник на свете, еще и после того, что он сделал, ты имеешь полное право злиться. Я знаю, ты хочешь бежать сломя голову, чтобы надавать всем этим уродам по морде. И мне бесконечно жаль, что случилось с твоим отцом. Слушай внимательно: жизнь несправедлива, и особенно она изматывает сильных людей. Я, конечно, мало тебя знаю, но смотрю перед собой — и вижу молодого, стойкого омегу, которого помотало не по годам достаточно… Тэхен прикусывает щеку изнутри. Лучше бы Хосок не продолжал так вдохновенно говорить, а то ведь у него настроение для мокрых глаз подходящее. Но, конечно, все наоборот. — … Ты по праву заслужил своё счастье, уютный дом и близких людей рядом. Но теперь, когда это пытаются у тебя отнять, неужели ты позволишь себе думать, что не заслуживаешь этого? Да, это неприятно. Дерьмово, что приходится бороться за себя, когда другим это не нужно. Когда просто приходиться бороться за нормальную жизнь. Но твоё счастье впереди, Тэхен. Просто не останавливайся. Соленые капли все-таки появляются в уголках глаз, пощипывая и побуждая сомкнуть веки. В такие моменты хочется отвернуться, спрятаться или провалиться под землю. — А говорили, что разговорить никого не можете, — Тэхен слабую улыбку давит, вытирая глаза. Чувствует, что его сбоку обнимают и по голове гладят. Хосок добрый. Да, может быть, чуть шумный, но хороший. В это очень просто поверить, когда кто-то может обнять в трудный момент, а не пройти мимо или кинуть пустые слова. Отстранившись, Тэхен прерывисто вздыхает, вытерев нос. Остаётся только поверить и сделать. Сон долго не идет, заснуть получается только в середине ночи, так что утром омега чувствует себя вялым. Он быстро собирается, идя на утреннюю тренировку с Хосоком в парк. Альфа уже успел найти им пару брусьев и спортивного инвентаря, поэтому Тэхен с огромным рвением принимается за упражнения на мышцы. Разминка, физическая подготовка и отработка ударов, — все по плану. Он бурлит от желания перескочить первые этапы и подготовку, чтобы запастись сил и стать сильнее. Хосок его рвение видит, но качает головой. — Если будешь брать больше нормы, то быстро устанешь. Иди сюда, давай потренируемся. Встав в стойки, они медленно примеряются, обходя друг друга. Хосок раскачивается, сделав выпад, но Тэхен достаточно быстрый для этого: он избегает джеб, уходя в сторону. По мере тренировки лицо краснеет, а дыхание сбивается. Разминка отличная, но Хосок вряд ли сможет сравниться с жесткостью Чонгука. Омега почти не выбивается из сил, и когда с веселым лицом смотрит на старшего, Хосок фыркает, потирая запястья. — Что? Я тебе не персональный тренер. Я лишь иногда ходил с Чонгуком в зал в Даре. Вообще-то, я детей не драться учу, а мозгами шевелить. Тэхен смеется и думает про себя «Интересно, а как вообще Чонгук проводит время дома»? Мысленно ругается, но ведь любопытно. Альфы здесь нет, и он может выяснить всё что угодно. Омега плюхается на лавочку, захватив воду и делая пару глотков. От раннего теплого солнца и свежести на улице тренировка выходит только приятнее. Он бросает взгляд на Хосока рядом, ненавязчиво интересуясь: — Чонгук ходит в зал? Чем еще он занимается? Подавив улыбку, Хосок тоже делает глоток воды. — Преподает со мной в школе, но это ты знаешь. Несмотря на его неприветливую манеру, детям он нравится спокойствием и последовательностью. Ну и баловать они у него не могут. Тэхен представляет мысленно эту картину, видя перед собой знакомый танзанийский класс с несколькими рядами парт и открытыми окнами. Школа небольшая, часто пустая. Одним словом, ничего лишнего. Тэхен и сам в такой учился, у них в поселении всего-то была одна школа на всех оборотней. — Это не слишком, что я вот так спрашиваю про его жизнь? — Ты же не про секреты спрашиваешь, — ухмыляется Хосок, слегка пихнув омегу в локоть. — Да и нет тут ничего секретного. Чонгук сам может рассказать тебе то же самое. — Видимо, не слишком-то хотел, — сделав паузу, омега мрачнеет и отворачивается. Чонгук часто говорил непонятные или странные вещи, в которых было свое очарование. Всякие сравнения с горами, небольшой факт об архитектуре или истории, — и так мало о себе. Хосок сочувственно мычит, понимает ситуацию. Он пытается заставить встрепенуться омегу, чтобы тот не сидел с кислым лицом посреди утра. — Он сложный, поверь, я понимаю, как никто другой. Тебе кажется, что вы только начинаете сближаться и узнавать друг друга, как Чонгук делает шаг в сторону и уходит от общения. Что-то мне подсказывает, что он не слишком хочет впускать кого-то в свою голову. Мы тоже начали откровенничать не сразу. Я даже не знал, что он оборотень. Это случилось только благодаря тому, что мои родственники с этим связаны. Тэхен фыркает, непроизвольно почти обидчиво выпалив: — То есть, его не волнует, что все вокруг него постоянно стараются наладить с ним связь, открываются сами, а взамен получают очередное холодное выражение лица, потому что он слишком замкнут? Я вывалил ему почти всю свою жизнь, а взамен получил знаешь что? «Не все вещи в этом мире можно просто рассказать». Он гневно поворачивает голову к турникетам, сжимая костяшки. Злость на Чонгука снова растет: если кто и был виноват во всем этом, то это он. Нет уж, Тэхен не будет брать на себя всю ответственность. Если бы Чонгук действительно решил нормально сесть и поговорить с ним, то перестал бы обороняться и плескаться ядом. Тэхен имел право задать вопросы. — И все же, он предпочел подставить себя, чтобы у тебя не было проблем, — тихо напоминает Хосок. Он не слишком хотел выгораживать друга, но был уверен, что на самом деле Чонгук не хотел задеть Тэхена. — Мы все, порой, действуем на эмоциях. Не только ты. Если вы поссорились, то сможете решить это вместе. Тэхен бы хотел в это верить. Действительно, разве он до конца справедлив к нему? Сам Тэхен часто выплескивал эмоции и беспокойство в воздух, но когда это сделал Чон, то получил в ответ еще большую обиду и истерику. Наверно, пора просто признать, что они действуют по-разному. В голове возникает воспоминание, как альфа пробовал сломать прутья, когда они находились на складе. Его лапы устали, а дыхание сбилось, настолько сильно он старался вытащить их оттуда. И вместо того, чтобы тратить усилия на переживания, Чонгук действовал. И вот всего лишь один его поступок перекрыл для Тэхена все то хорошее, что альфа действительно совершил для него. Он должен перестать сомневаться. Хоть раз в жизни перестать метаться, словно пойманный зверь в клетке. Если Чонгук дал ему подсказку, значит, он рассчитывает на него и верит в успех. Парк наполняется людьми, выгуливающими собак или начинающих пробежку. Омега вздыхает, тихо согласившись с Хосоком. Только бы им вообще удалось встретиться в будущем.

***

Они ждут уже около получаса. Хосок расхаживает по комнате, то и дело норовя по чему-нибудь постучать, Тэхен сидит за столом и молча кусает ногти, а Джин спокойно стоит возле оконной рамы, облокотившись на неё и поглядывая на улицу. Сумерки заметно спускаются вниз, но Ким Намджуна так и не видно. Омега уже нервничает, постукивая ногой, ведь его воспалённый тревогой мозг подкидывает самые ужасные варианты событий, которые могли только случиться. Он хочет вытащить Чонгука как можно скорее и устроить ему хорошую трёпку, не говоря уже о том, что ему нужно как можно быстрее переместить отца в безопасное место. Воспоминание о грязном складе с кучей одичавших убивают изнутри. Порог гостиничного номера переступает лакированный ботинок, начищенный до коричневато-шоколадного блеска. Уже по размеру ноги Тэхен понимает: перед ним высокий мужчина. Альфа пришёл в деловом костюме, словно у него была важная бизнес встреча. Хотя, наверное, для него это и есть бизнес-встреча. Невольно Тэхен выпрямляет спину и нацепляет более серьёзный вид, надеясь, что с его молодой внешностью это не выглядит достаточно глупо. Джин выходит навстречу, пожимая руку боссу и говоря ему формальности на корейском. Ощущение взгляда этого оборотня было всё равно, что мурашки по коже. Словно оказавшись в неудобной позиции отчитываемого школьника у властного директора или же у грозного старика, с которым никогда не хотелось связываться. Таких людей всегда вспоминаешь в деловых очках, а в уютной домашней обстановке их представить еще тяжелее. Омега поспешно делает поклон, приветствуя и садясь напротив Намджуна. Джин начинает: — Наконец-то мы в сборе. Директор Ким Намджун летел к нам с дальнего севера, но как только услышал про Чонгука, сразу заинтересовался, — Джин сгибает пальцы в знаке «окей», гарантируя. — Я ввёл его в курс дела, отправив справку из рассказа Тэхена и общего положения вещей в Стамбуле. — Общего? — слегка теряется омега, смотря на статного директора перед собой, который до сих пор не улыбнулся ни разу. Глубокий голос с акцентом поражает его. — Стамбул — крупнейший узел между Европой и Азией. Порт Хайдарпаша, один из главных торговых портов, вмещает торговые и грузовые суда — последние являются отличным каналом сбыта контрабандистов, которые любят завозить сюда оборотней. Тэхен открывает рот, порхая ресницами. Видимо, выражение его лица смешит Джина, но помощник тактично оговаривается. — Да, господин Ким отлично осведомлен о положении вещей по оборотням в разных частях света. И бывает немного бестактным, вы уж простите. — Или же он когда-то мечтал стать гидом, — усмехается Хосок, вызвав легкий смешок у Тэхена. Напоровшись на строгий взгляд, омега все-таки тушуется, извиняясь. — Всё это к тому, что в последний десяток лет Стамбул развился в благоухающий оплот исследователей и охотников за наживой, — продолжает Намджун, сузив веки. — И как раз та организация, на которую вы с Чонгуком наткнулись до этого, обосновала здесь один из филиалов. — Вы что-то знаете про них? — осторожно интересуется Тэхен, все еще прощупывая почву с этим альфой. От его ауры собственный зверь внутри притих и не спешит высовываться. — Я наблюдал издалека. Они не вели себя слишком открыто, основная их база до сих пор была в пределах Сеула, — директор вытащил сигарету, привлекая внимание Тэхена своим дорогим чехлом. — Там и оставалась. Но с недавних пор стали появляться новости, которые напрягли не просто обычных людей, а нас с вами. Хосок наклоняется чуть ближе, хмуря брови. Он переглядывается с Тэхеном. — О чем вы? Намджун сидит невозмутимо, сложив ногу на ногу. Его выражение лица совсем не располагает к расслабленности: если бы не важное дело жизни и смерти, Тэхену хотелось бы поскорее уйти отсюда. Весь этот чрезмерный флёр серьёзности не для него. — Вы когда-нибудь задумывались о выгодах, которые извлекаете из своего обращения, мистер Ким? Получив прямой взгляд, Тэхен напряг плечи, мозг заметался от вопросов и сомнений. Что он хочет услышать от него? Что ему нужно ответить? Почему простая помощь Чонгуку превращается во все это? — Я… обычно ловлю добычу для свежего мяса? На угад отвечает омега, видя задорную улыбку Хосока, однако Намджун вскидывает руку. — Ничего смешного. Парень дал правильный ответ. Для любого человека естественно стремиться к счастью, как и для любого зверя — к утолению голода. Ваша жажда гонит вас вперед, мистер Ким, а пуля, которой вас подстрелили, с усыпляющим снотворным, разогналась от желания людей получить деньги. Тэхен хмурится, но не смеет ежиться под мрачным взглядом Намджуна перед собой. Потому как альфа давит морально. — Более того, когда вы охотитесь, вы применяете маскировку. Потому что сама наша общая способность с вами глубоко не в прекрасной связи с природой, а в умении выживать в разных условиях намного лучше приспосабливаясь, чем люди. Это интересует современных учёных, а не сам факт превращения. После стадии удивления настигает мысль «А как я могу это использовать?» Небольшая тишина даёт лишь короткую передышку, пока Намджун продолжает, видя напряжение троих присутствующих. — Этим занималась организация Чанеля, который и связан с исчезновением Чонгука. Который благополучно решил не передавать мне данные и доказательства, а унести всю тайну в могилу. Альфа заканчивает с намёком на злость, выпустив дым. Джин привычно разгоняет его, очищая воздух вокруг себя, и более дипломатично объясняет. — Предыдущая попытка сотрудничества прошла не очень хорошо. Господин Чон коротко высказался о нашей компании, назвав пустословами. Тэхен давит улыбку, чем еще больше злит Намджуна, который сгибает локти, все так же весомо говоря: — Собирать и документировать информацию тоже очень тяжело, мистер Ким. У нас скопилось достаточно доказательств и гипотез в пользу того, что Чанель занимается незаконными похищениями и эксплуатацией. Это минимум. Пусть в Корее его знают в научных кругах, но всем давно пора узнать, чем он занимается на самом деле. — Чонгук отказался с вами сотрудничать только из-за этого? — набравшись смелости, спрашивает Тэхен. — Из-за недоверия? — Чонгук не хотел возвращаться к прошлому, — вставляет свое слово Хосок и все смотрят на него с интересом. — Я не знал о его прошлом до этого, потому что он всегда избегал его. Когда мы только встретились, он хотел улететь в отдаленный конец Земли и жить там спокойной жизнью. Так мы вместе оказались в Танзании. — Вполне объяснимое желание, — соглашается Джин. — Но неужели у него не было порыва прекратить все это? Помочь другим оборотням не угодить в капкан, в котором он жил. Небольшое молчание повисает в комнате, пока у троих разнятся мысли в голове. — На самом деле, мы не можем доподлинно знать мотивы, пока сами не доберёмся до него, — наконец, заключает Намджун. — Но вполне ясно, что помогать организации Чанеля он больше не хотел. У Тэхена отпускает сердце. Хоть что-то прояснилось с тех пор, как он видел альфу последний раз и мучался догадками о его роли во всем этом. Если Юнги оказался на чужой стороне, то и Чонгук мог. Это было бы намного больнее. Хосок прерывает его думы, подняв руки и прося остановиться. Они оба на одной волне, потому что больше всего сейчас волнует безопасность и способность действовать быстро. — Я понял, ситуация масштабная, но как нам для начала вытащить Чонгука? Джин с Намджуном переглядываются, обменявшись молчаливыми диалогами. Хосок поднимает бровь, недоверчиво проворчав: — Вы что, с нас деньги возьмете? Брось, Джин, мы же родственники. — Дальние родственники, — поправляет Сокджин, невинно округлив глаза. — Ты знаешь, сколько ресурсов и усилий для такого дела нужно приложить? Намджун уже камазы сюда везет. Уверенный тон альфы покромсал надежду Тэхена разобраться тихо. Получается, он думал, что сможет легко помочь Чонгуку, но следующие слова Намджуна ещё больше напрягают, заставляя кровь бурлить от ожидания и страха. — Успокойся, Джин. То свидетельство, что даст нам Чонгук, будет почти достаточно, чтобы оправдать все наши… усилия. Я рассчитал бюджет на всю технику и людей. Пойти втихую не получится, но если мы сможем провернуть это дело, то только укрепим организацию и поднимем рейтинг. Замечая притихшего омегу, главный альфа переспрашивает: — Ты заверил нас, что Чонгук поделится информацией. Ты можешь это гарантировать? Тэхен долго молчит, пытаясь думать и анализировать все поступки альфы в прошлом. Он не рассказал ему, будет ли делиться информацией с Намджуном, особенно когда у них был конфликт. Если Тэхен будет слишком неуверен и медлителен, то эти господа могут просто потерять интерес, и он останется ни с чем. То, чем это обернется для Чонгука, он даже думать не хочет. — Я сделаю так, что он поделится, — наконец говорит омега, нервно потирая руки и глядя в пол. Да уж, загнул нехило. — Смелое заявление, — впервые улыбается Намджун, но кажется голос его вполне не насмешливый. — Осталось только разработать план и уточнить информацию. Нам с вами придётся встряхнуть Стамбул, друзья.

***

Сон все никак не приходит. Тэхен ворочается в кровати, а его мысли разбросаны по разным уголкам ночного Стамбула, взбудораженные поисками и страхами следующего дня. Прохладный воздух трогает ноги, спущенные с кровати, когда омега поднимается, осмотрев Баги. Заяц дремлет в коробке, поэтому Тэхен оставляет его и тихо крадется в ванну. Включив воду, он сморкается, споласкивает лицо и чуть сильнее, чем нужно, сжимает края раковины. План Намджуна и его команды отголосками всплывает в усталом сознании: слишком уж ясно теперь кажется угроза, в которую они все впутались. Веки сами собой прикрываются. Тэхен слушает собственное дыхание, сосредотачивается на ритме работы сердца, на малейшей пульсации вен или дрожи пальцев. Он всегда имел почти идеальную связь с собой, своей природой, но в этот раз она поддалась мощному испытанию. Из хищника и охотника он стал жертвой, которую поймали, поэтому гепард больше не был безрассуден. И Тэхен, и внутренний зверь боялись наступления утра. Это чувство было почти ново, совсем более незнакомо, чем до этого. Даже убегая от льва Тэхен не был настолько неуверен, что сможет выжить. Все время его бросали из рук в руки, из клетки в клетку, но теперь все было иначе. Он видит свое измученное отражение, два ярких карих глаза в зеркале смотрят на него в ответ. Наедине с самим собой не стыдно признаться, что тебе страшно и плохо. Сегодня вечером Тэхена тошнило несколько раз, когда он представлял, что будет завтра. Хосок уговаривал его остаться вместе с ним и наблюдать за действиями организации, но внутри Кима постоянно что-то тянуло. Его просто звало вперед, он знал, что не сможет остановиться. «Я не могу». Так он сказал, и это было правдой. Глаза в зеркале медленно приобретают золотистый свет. Его сущность ревет и мечет в поисках битвы, как и он. Они всегда за одно: за свободу, за честность и сострадание. То, что сказал ему Юнги, ничего не изменит. Если когда-то Мин сдался, перестал чувствовать себя частью оборотней и нашел новые мотивы действовать иначе, Тэхен не станет, даже если ему страшно. Когда шрамы от проволоки заживали, он относился к этому, как к должному. Когда царапина Чонгука затянулась за пару дней от регенерации, он тоже принял это за норму, так было всегда. Тэхен полностью наслаждался своей жизнью еще в Африке, и только поиск папы тяготил его сердце, но ему никогда не предстояло пройти серьезную угрозу. То, что предлагал Намджун, была сделка с удачей. Лидер прямо сказал всем, что это путь насилия, борьбы и крови. Что Тэхен должен идти с ними с явным пониманием вероятности собственной смерти. Это слово покоробило его. Что значило умереть там? Никогда не вернуться домой, не навестить стариков в поселении, не увидеть свой небольшой дом с уже пыльными коврами. Не поохотиться, не угнаться за фламинго. Или не взойти на Килиманджаро с Чонгуком. Он пойдет на это ради Чонгука, но он сомневается. И Тэхен слишком осознает все риски прямо сейчас: его готовили, учили драться, хотя он хотел отказаться от оружия. Ему нужно сделать это против невидимого, мало знакомого противника, который, возможно, точно так же стоит сейчас и готовится к новому дню. Омега трет лицо, чтобы ощутить реальность чуть лучше. Он не может бросить Чонгука, но сможет ли пересилить свой страх и принципы, чтобы сражаться? В зеркале ему никто не отвечает. Там стоит фигура подтянутого стройного парня со слабо-выцвевшими волосами и опущенным взором. Но когда он его поднимает, золото в них разгорается с новой силой.