пожалуйста, не бей посуду.

никиту трясет. ему плохо — физически и морально — его тошнит, по спине течет холодный пот, руки трясет, а горло сжимается, перекрывая дыхание. панические атаки не в новинку, за последнее время они стали обыденностью, внося немного разнообразия в быт и заставляя хотеть умереть от каждого приступа. голова наполняется мыслями, превращая мозг в тревожный сырок, и отбиться от них никак не получается. никита садится на кровать, прикрывает глаза и пытается выровнять дыхание, задерживая на несколько секунд и долго выдыхая. самая сложная часть — не думать о юре, который завел его в такое состояние и каждый раз становится причиной этих мучений, не давая покоя. буквально минут десять назад они снова пересеклись в подъезде — за последнюю неделю это уже второй раз, что непозволительно много, ведь никита и так практически не выходит из квартиры дабы не видеть его, но, походу, у него в голове встроен чип с датчиком движения, а юра единственный, кто имеет к нему доступ. постепенно дрожь затихает, виски́ не давят и тревога уходит, оставляя после себя горечь во рту. хочется пить. никита встает с кровати, на пару секунд остановившись из-за темноты в глазах, и идет на кухню за водой. пьет прямо из бутылки — он живет один, так что может себе позволить — и чувствует, как становится легче, сбрасывая камень с души. взгляд проходится по кухне, полкам и шкафчикам, задерживается на бутылке вина, которую никита купил на новый год, и которую так и не открыл, а после берет ее за горлышко и пытается вспомнить куда положил штопор. через пару минут усердных поисков инструмент находится, крышка летит в сторону, вино льется в рот прямо из бутылки, потому что бокалы искать не хочется. никита возвращается в комнату, плюхается на диван и чувствует себя до невозможного спокойно, отпуская все тревоги и переживания, и отпивает еще, наслаждаясь вкусом. не то чтобы он был любителем вина и спиртного в целом, но это какой-то невьебенный сорт, который по нраву даже ему — сладкий, не приторный и не сильно крепкий — идеальный во всем. мышцы постепенно расслабляются, голова пустеет, оставляет мысли позади и восполняет их образами разных событий и людей. человеком, который не дает никите нормально жить, но который стал самой яркой звездой в его жизни и самой приятной любовью. его пугает поведение юры в последнее время — при случайных встречах он подходит к нему, хватает за плечи и выглядит как сумасшедший, пытаясь что-то сказать, а никита сразу убегает, прячась за дверью квартиры. он боится, что однажды они встретятся не в подъезде и убежать он не сможет. разговаривать тоже страшно, хотя причину он до конца не понимает — ему все еще стыдно за признание, немного больно и обидно из-за реакции на него, плюсом банальный инстинкт самосохранения — не хочется получить в морду за подобное. проходит пара часов прежде чем вино заканчивается, а никита полностью погружается в себя. ему хочется философствовать на всякие темы и рассказывать поучительные истории, но рядом никого, а говорить с самим собой о подобном скучно. он подносит горло бутылки ко рту, но она пустая и с края падает только капля — никита хмурится и пытается встать с дивана не упав при этом. ноги ватные и держать не хотят, но он стойко идет в прихожую и обувается, разок чуть не упав, накидывает куртку и выходит из квартиры — пьяный ум прикладывает немного усилий и догадывается закрыть дверь на ключ. в подобном состоянии добираться докуда-то довольно проблематично, но никита доходит до магазина даже ни разу не упав и не присев ни на одной лавочке. продавщица лениво провожает его взглядом, после чего снова утыкается в телефон, из которого звучит странная музыка. на полках с алкоголем стоит куча бутылок с разноцветными этикетками и глаза разбегаются от подобного выбора — красное мартини привлекает своей яркостью и цветом, поэтому никита берет его с полки и чутка крутит в руках, рассматривая. цена приемлемая, поэтому он отдает деньги, выходит и идет обратно во двор. в квартиру возвращаться не хочется и он садится на лавочке под деревом, чтобы если что, то блевать под него, а не на клумбу. запах из бутылки сладкий, с отголоском клубники и каких-то цветов — никита думает, что напиток этот слишком женский, но деньги отданы, а сделав первый глоток понимает, что «женский» алкоголь слишком вкусный. не сказать, что он не понимает последствия такого количества выпивки, но сейчас ему вкусно и хорошо, а за то, что будет завтра он будет проклинать себя потом. алкоголь в бутылке потихоньку уходит, опустошая емкость на половину и сильно разжижая мозг. никита смотрит по сторонам и зачем-то дергает руками вверх — бутылка выскальзывает и летит на землю, разливая мартини. — е-е-ебаный рот. — тянет никита, а подняв бутылку видит что внутри почти ничего не осталось. фыркает и пытается подняться — перед глазами слегка плывет и крутит, он пробует встать на ноги ровно, но как только получается, чувствует, что сейчас блеванет. перегибается через лавочку и даже не пихает палцы — алкоголь выходит сам. через пару приступов желудок остается пустым, а тошнота проходит, оставляя разбитым. он вытирает рот рукавом, на котором остаются мокрые следы. на земле валяться не хочется, ночью сильно холодает, поэтому никита собирает остатки себя в кучу и идет обратно к подъезду, еле открывая дверь и поднимаясь по ступенькам вверх. он не считает сколько этажей прошел, надеется лишь на мышечную память и привычки, но это не значит, что они приведут его куда надо. ключ, вставленный в замок, не прокручивается, поэтому он пробует другой и дверь открывается. ключ-то от юриной квартиры, но какая разница? — вход в квартиру есть, в подъезде ночевать не придется, он наконец может прилечь — и то хорошо. никита ботинки стаскивает на пути в комнату, куртку оставляет на полу и наконец ложится на кровать. ощущение, что рядом кто-то лежит, но херовит сильно, спать хочется сильнее чем думать, так что он просто засыпает.

***

никита чувствует как рядом кто-то переворачивается, спихивая его с кровати, и он в последний момент удержавет себя от падения — одной рукой хватается за шкаф, вторую ставит на пол. удивляется своей реакции, а через секунду голову пронзает боль, в ушах звенят колокола. он садится на пол, прислоняясь спиной к шкафу и трет виски́, пытаясь прогнать неприятные ощущения — похмелье дает о себе знать. глаза открываются, он оглядывается и замирает — на кровати лежит юра. никита смотрит ошарашенно — почему юра в его квартире? — через секунду понимает, что комната не его, и как раз таки он незваный гость. что он сам забыл в чужой квартире? шок не проходит, становится только сильнее, когда юра скидывает с себя одеяло и переворачивается на спину, а штаны оттягивает стояк — короткая футболка его никак не скрывает. рот слегка открывается, щеки краснеют от смущения, а тело не двигается. не понятно спит тот или нет, но рукой тянется к члену и трет прямо через одежду, приподнимая бедра и тихо охая. пальцами проходится по всей длинне и трет головку, стонет и прогибается в спине — у никиты тоже понемногу кровь приливает к паху, но все внимание устремлено на юру, а собственное возбуждение может и подождать. он продолжает дрочить через штаны, но вскоре этого, по всей видимости, не хватает и он приспускает их, открывая вид на довольно большой член. никита не помнит чтобы его когда-либо возбуждал вид мужских гениталий, но то, что он видит сейчас не может не возбуждать — видимо, вены виднеются у юры не только на руках. головка розовая, с нее стекает смазка, которую он размазывает пальцем, а у никиты рот наполняется слюной. юра дрочит активнее, двигает по стволу быстро и размашисто, громко дышит и иногда стонет на особо приятных моментах. — блять, никита.. — шепчет юра на выдохе. никиту клинит, кажется, он сходит с ума — сердце начинает бешенно биться в грудной клетке, на лбу выступает испарина, член в штанах дергается, но он к нему так и не притрагивается — уверен, кончить сможет и без рук. что происходит вообще? он дышит через рот и немного сгибается, пытаясь нормально вдохнуть. хочется открыть окно. ситуация до ужаса неловкая, но перед никитой настолько горячая картина, что на остальное похуй — юра между стонами шепчет его имя, подмахивает бедрами, буквально трахая свой кулак, глаза его зажмурены, рот приоткрыт, а на щеках румянец. блять. предплечьем закрывает глаза, его ноги дрожат, поэтому он опускает бедра, руку на члене сжимает чуть сильнее, водит медленнее, растягивая удовольствие — никита следит за каждым движением и глотает вязкую слюну. на секунду юра останавливается, убирает руку с лица и тянется ею за очками на тумбочке у кровати — на тумбочке, возле которой сидит никита. они пересекаются взглядами, оба замирают, а через пару секунд юра спешно надевает очки, садится на кровати и прикрывается одеялом — никита все так же прикидывается частью интерьера. оу. — что ты тут забыл? — нервно спрашивает юра и краснеет как помидор, обратно натягивает штаны. — я.. — никита оглядывается. — спьяну квартиры перепутал, наверное. — опускает глаза и поджимает ноги, пытаясь скрыть возбуждение. минутой ранее оно не мешало, а сейчас никак не вписывается в ситуацию. — пиздец. — заключает юра. он видит как неуютно никите, но ничего не может поделать, ведь чувствует себя так же. никита не может нормально думать, а новый приступ головной боли приходит резко, он хватается рукой за голову и слегка давит. юра встает с кровати, выходит из комнаты и вскоре возвращается со стаканом воды и шипучей таблеткой в нем. — спасибо. — тихо благодарит и подносит стакан к губам, надеясь, что подействует как можно скорее. юра садится напротив никиты, облокачиваясь на кровать, смотрит как тот пьет и ставит стакан на пол. они снова встречаются взглядами и снова тут же отворачиваются. боже, как не сдохнуть от стыда? что сказать? — прости меня. — начинает юра. не важно, подходящая ситуация или нет, это может быть единственный момент когда они смогут нормально поговорить. — я не знаю почему так резко отреагировал на твое признание. просто.. я не думал о таком. ты был хорошим другом, поддерживал меня, а потом, когда я начал думать о том, что все время ты делал это не из дружбы, а из-за любви, стало как-то мерзко. и когда мы не виделись я много думал об этом и в какой-то момент пришел к тому, что все это не так уж и плохо. типа, влюблен ты в меня и что такого. а потом мы впервые встретились и у меня что-то в сердечке ебнуло. я хотел с тобой поговорить, но ты убегал и я подумал что ты.. не знаю, разлюбил меня что-ли? — он поднимает голову и трет затылок. — в общем, хочу сказать, что если ты не против мы бы могли снова начать общаться, или, если твои чувства еще не прошли, то попробовать встречаться. ты мне правда нравишься. никита видит как юрины щеки краснеют, а сам он тоже заливается краской, глаза слегка слезятся. не то чтобы это лучшее признание в его жизни, но определенно самое искреннее — никто еще не говорил с ним о своих чувствах так открыто. он чувствует себя так, будто прошел через стену, которая забрала всю его тревогу и переживания, стерла из памяти прошедшие несколько недель и оставила только приятные чувства. в частности, любовь. никита придвигается чуть ближе, берет юрину руку в свою и на этот раз смело смотрит в глаза, не отрываясь. на душе спокойно, в нем больше нет сомнений и он может смело заявить о своих чувствах. он чувствует ту самую эйфорию, но она не пугает, не заставляет вспоминать — чистое чувство возвышенности и легкости. — ты мне тоже нравишься. — говорит смело, не застенчиво, и, о боже, как он прекрасно себя чувствует, когда на лице юры вместо отвращения расцветает улыбка, глаза сверкают, и он переплетает их пальцы. — будешь со мной встречаться? — не видит смысла тянуть. раз уж заговорили о чувствах, то нужно сказать все. — да. — отвечает юра, посмеиваясь, а после притягивает никиту к себе и крепко обнимает. нет ничего лучше подобной близости. они сидят в тишине долго, обнимаясь и ничего не говоря, думают друг о друге, о своих чувствах и ни о чем более. вот такая вот она — влюбленность. — давно ты смотришь порнуху со мной во сне? — задает вопрос никита, с насмешкой и ухмылкой. не то чтобы его это реально интересовало, но сейчас все происходит так, будто той ситуации днем ранее не было. — это третий раз. — отвечает с той же ухмылкой. — даже считал? похвально. и что же ты там видел? — никита перелазит с пола на юрины колени, прижимаясь ближе. — ты трахал меня грубо и резко, или нежно, будто в первый раз? а может я тебе отсасывал? — говорит с необъятной похотью. — о, или может ты мне сосал? ох, только стоит представить. я бы с удовольствием повторил это в реальности. — не говорит дальше, потому что юра крепко сжимает его талию и проводит вниз, до ягодиц, сжимая их в руках. — не ожидал, что ты будешь так открыто об этом говорить. — он и вправду не ожидал. — но первому встречному я не сосу, так что в этот раз обойдешься. юра прижимает никиту ближе, одну руку кладет ему на спину, надавливая и заставляя чутка прогнуться, а второй гладит низ живота, проходясь по краю штанов. никиту слегка трясет, он в предвкушении кусает губы и судорожно выдыхает когда юра рукой проходится по напряженному члену. расстегивает пуговицу на штанах и молнию, приспускает на бедра вместе с трусами, но касаться члена не спешит, а просто разглядывает — у никиты он средних размеров, довольно тонкий и с темной головкой. юра проводит по нему рукой и слабо сдавливает у основания, на что у уха слышится тихий стон. никита крепче сжимает плечи юры когда тот начинает дрочить, а потом берет его лицо в свои руки и целует — резко, неожиданно, вкладывая чувства и эмоции и прикусывая губы. сам терпеть не может, юрины штаны стаскивает и тоже начинает водить рукой по его члену, большим пальцем оглаживает головку, проходится по уретре. юра думает насколько отличается секс с парнем от секса с девушкой. он не гуру подобных тем, и с парнем у него впервые, но все девчули, которые были с ним, ничего не делали, а просто стелились и просили жестко трахнуть — никита же, он уверен, сам сможет взять контроль над ситуацией, хоть и приложив усилия. он довольно хрупкий и нежный парень, но руки у него крепкие, чувствуются на теле, сжимают с некой приятной болью, и на члене ощущаются по другому — юра кайфует от равносильного напора со стороны партнера. никита опускается чуть ниже, придвигается и обхватывает рукой сразу оба члена, продолжает дрочить и стонет от жара чужого тела. юра помогает — обхватывает своей рукой поверх и сжимает крепче, двигает быстрее и резче. они громко дышат, соприкасаются лбами и целуются, чувствуя, что разрядка уже близко. слова излишни — есть только дыхание друг друга и руки на члене, что так хорошо сжимают. юра кончает первым, когда никита кладет руку на его бедро, сжимает и придвигает ближе — именно этого и не хватало — ощущения, что им тоже могут управлять. никита заканчивает почти сразу же после, когда чувствует на своем члене теплые капли спермы. постепенно дыхание приходит в норму, никита вытирает руку о простынь, юра, чутка побурчав, тоже. они идут в душ по отдельности — на сегодня пошлятины достаточно — переодеваются в чистую одежду и пьют чай, размышляя о жизни и сути бытия. и даже спустя месяцы привычки остаются — они практически каждый вечер сидят на диване и разговаривают, уделяя время только друг другу. никите все еще сложно доверять людям, рассказывать свои секреты и проявлять искренние эмоции — юра это понимает и принимает, не давит, но ему и не приходится — никита сам рассказывает о своих эмоциях, переживаниях, секретах, и безмерно доверяет. юра этим дорожит и очень ценит. юре сложно говорить о своих проблемах и следить за языком, стараясь не обидеть своими шутками — никита никогда не обижается и иногда дает поплакаться в плечо, не задавая лишних вопросов, но ему и не нужно — юра сам может поделиться тревогами, не стесняясь своих проблем. никите от этого легче и он очень благодарен за подобную открытость. они уверены, если бы в их мире существовали соулмейты, то у них на руках были бы имена друг друга, полоска с цветом волос, две части слова или любой другой знак, обозначающий их душевнородственность — а пока что они просто всегда остаются рядом, поддерживают и любят, несмотря ни на что.