Три лжи

      Вечер второго дня плаванья. Солнце уже зашло за горизонт, оставляя на небе только розовый размазанный отпечаток и яркий серп молодой луны.       Каин легким прыжком забрался на нос джонки и почти что рухнул, скрещивая ноги. Парень не свалился в воду только потому, что ионийские судна на носу имели неширокую платформу вместо длинного и узкого деревянного шпиля, как корабли Валорана. Команда, зажигающая на ночь фонари, не обращала на безбилетника никакого внимания, словно он был тенью. Все знали, что с этой «тенью» лучше дружить.       Как же он устал за эти два дня. Просто слов нет. Они закончились, как и возможности растормошить Эзреаля. Стоило блондину замолчать и остановиться, оказаться в тишине и одиночестве, как взгляд мерк и он уходил глубоко в себя, впадая в апатию.       Шида не редко хвастался тем, какой он уникальный и исключительный, как все ему легко дается. Что ж, это действительно было так до недавнего времени. Сейчас ему было тяжело как никогда. Пытаясь удержать внимание всесторонне эрудированного человека на реальности, Каин впервые почувствовал себя глупым. Эзреаль никогда не был в Ионии, но все равно знал историю и культуру лучше самого ассасина. Хотелось побиться головой о ближайшую мачту. Но стоило заметить слабую улыбку, с которой блондин вклинивался в рассказы Каина, поправляя, как это желание пропадало.       Хорошую передышку давало и то, что Эзреаль спал очень долго, крепко и без кошмаров. Ложился еще до темноты и просыпался в середине дня. Было время подумать над тем, что может его заинтересовать. − Откуда только ты берешь силы, чтоб языком чесать без остановки, − ворчит Каин, усаживаясь поудобнее перед медитацией. «Во-первых, у меня нет языка,» − отвечает все еще укутанный в перевязь Рааст, − «а, во-вторых, посмотрел бы я на тебя после тысячи лет заточения в темноте, тишине и одиночестве.» − Скорее всего, я молчал бы и дальше, − усмехнулся юноша.       Проигнорировав ворчливое «зануда», Каин прикрыл глаза и выпрямился. Над морем сгущались редкие зеленые сумерки, а вечерний соленый воздух приятно холодил слишком горячее из-за влияния даркина тело.       Шида не позволял себе филонить после того, как связался с даркином. И дело было вовсе не в том, что от результатов борьбы со столь мощной чужеродной сущностью зависела судьба мира. Он не терпел насмешек в свою сторону. И если других ассасинов Ордена он мог с легкостью заставить жевать траву во дворе, уткнув лицом в землю в коротком спарринге, то набить лицо Раасту возможности не представлялось. Так что парень решил бесить даркина своей выносливостью, как физической, так и духовной.       И теперь, открыв глаза под гадкое хихиканье, Каин злобно скрипнул зубами. Сегодня он все-таки заснул во время медитации. Пара последних недель сильно измотала его дух. Луна уже скрылась за горизонтом, и определить хотя бы примерное время было невозможно. Может, он проспал пару часов, а, может, и всю ночь.       Спустившись к каюте, которую занял максимально нагло, Каин замер у входа и прислушался. Что-то было не так. В шуме волн, поскрипывании джонки и сонной возни ночных дежурных был лишний звук. Тихие всхлипы. Проходя сквозь запертую изнутри дверь, убийца остановился на середине, что могло быть чревато застреванием. «Чего встал? Шаг вперед!» − спас ситуацию Рааст своим метафорическим пинком.       Каин шикнул на даркина, забыв, что это всего лишь голос в голове. Он медленно подходил к подвесной кровати, стараясь не выдавать себя лишними шумами. Он не хотел пугать лежащего лицом к стене Эзреаля, но, если раскроет себя слишком рано, его могут не подпустить ближе.       Каин присел на край койки и дотронулся до талии дрожащего парня. Тот крупно вздрогнул и отвернулся сильнее, утыкаясь в подушку. − Эз? – шепотом позвал Каин, слегка поглаживая бок юноши. − Прости, я в порядке… буду, − задушено отвечает блондин.       Время шло, а Эзреаль все не мог успокоиться, несмотря на чужое присутствие, теплое прикосновение и легкое покачивание. Каин решил, что этой ночью он больше не уснет. Не сможет. Поднявшись с места, он убрал косу в другой угол каюты и вздохнул, принимая, возможно, глупое решение.       Каин лег рядом с Эзреалем, прижимаясь грудью к его спине, и нашел своей когтистой лапой холодную руку парня, сплетая пальцы и обнимая. Бывший исследователь напрягся, отрывая заплаканное лицо от подушки, но сопротивляться не стал. − У тебя свое место есть, − просипел он растеряно.       Каин не ответил. Только уткнулся носом в золотые локоны и крепче приобнял Эза.       Такой наглости по отношению к себе некогда известный авантюрист еще не встречал. Но черт с ним. Скинуть все равно сил не хватит. А так спасибо, что хоть под одеяло не залез.       Смиренно лежа в объятиях убийцы Эзреаль вскоре заметил, что начал согреваться. Его морозило из-за кровопотери, и только сейчас несуществующий холод отступил. Проваливаясь во все еще пустой, как он надеялся, сон, парень решил, что это просто потому, что его компаньон был живой печкой. ***       Как же Эзреаль испугался утром, когда обнаружил, что в постели не один. Он не привык спать с кем-то ближе, чем на расстоянии метра. Попытка выкрутиться оказалась по смешному провальной. Слишком крепко его держали сильные руки. Он замер, только когда услышал смешок под ухом. Ну конечно, Каин, как можно было забыть… − И тебе доброе утро, гад, − шепчет Эз и падает головой обратно на подушку. А он чуть было не пустил в ход ноги. − Добро пожаловать в Ионию, − вместе с ответом он получает и свободу, но выпутаться из одеяла с одной рукой не просто. Каин с усмешкой наблюдает за сосредоточенно пыхтящим парнем, − помочь? − Сам справлюсь, − ворчит в ответ Эзреаль, наконец освобождая руку и вылезая из под одеяла. Смысл сказанного ранее дошел до него немного погодя, − погоди, мы давно прибыли? −Да, − Шида усаживается напротив, смотря на напуганного, но еще сонного парня, − но ты выглядишь так плохо, что будить было жалко. − Да ну тебя, − Эз лениво бросает подушку в обидчика, но та падает на соседнюю койку рядом с целью. Это что, предупреждение?       Каин терпеливо ждет, наблюдая за приводящим себя в порядок по мере возможности парнем. Натянув ботинки, Эз заправляет койку, хоть ее все равно будут менять, и расчесывается, даже не пытаясь найти зеркало, — неважно, в комнате или в своей сумке. Остались только шнурки. Но стоило ассасину приподняться с места, как расческа была угрожающе поднята для броска. − Ты мне всю жизнь шнурки завязывать собрался? – почти прошипел Эз из-за сорванного голоса. Кажется, нескоро он еще сможет говорить нормально. Каин же приподнял руки в знак капитуляции и сел на место.       Убрав предмет личной гигиены обратно в сумку, Эзреаль сел на койку и нагнулся к шнуркам, пытаясь завязать их одной рукой. Пусть неидеально, хоть как-нибудь, лишь бы не болтались. Но из-за наклона голова начала кружиться, зрение затуманилось, а рука становилась все менее послушной. К чертям все это. Попытку просто затолкать шнурки в обувь прервали горячие руки. Приподняв голову, Эз чуть не столкнулся лбом с Каином. Так близко он был. Две разные руки справились с двумя ботинками, не повредив при этом шнурки когтями, быстрее, чем блондин возился с одним. − Нет ничего постыдного в просьбе о помощи, − в голосе Каина нет издевки, только сожаление.       Грубая теплая рука коснулась лица, стирая непрошеную слезу. Вот почему зрение затуманилось. Отстранившись, Эз утер слезы и шмыгнул носом. Какой же он беспомощный.