Грязный омега.

Хёнджин, выйдя из ванной, рухнул в постель прямо лицом в подушку. Вышедший следом альфа устроился в его ногах, забираясь руками под мягкую ткань халата и поднимая его всё выше и выше. Омега довольно замычал, выгибаясь навстречу сильным рукам, сжимающим бёдра и, наконец, ягодицы. Длинные пальцы оттянули ткань кружевного белья и альфа, смочив пальцы слюной, мягко коснулся сжавшегося колечка мышц, невесомо поглаживая. — Знаешь, что меня бесит?.. — Тихо проговорил омега, выгибаясь. — Что же? — Что у нас цикл слишком долго выравнивается... — Уже в следующую течку будем сходить с ума одновременно, не переживай. — Улыбнулся альфа, погружая указательный палец внутрь. — Меня всё равно это бесит... Ах! Сделай так ещё раз... Сынмин, тихо смеясь, прошёлся подушечкой пальца по простате, выбивая из омеги ещё один громкий стон. Хёнджин, приняв позу лягушки, раскрылся перед альфой, с тихим стоном опираясь локтями в мягкую постель. Пушистая ткань халата скользнула по бедру, загораживая Сынмину обзор, от чего тот недовольно заурчал, аккуратно потянув её на себя. Хёнджин, освободившись от халата, завилял бёдрами, призывая альфу, и Сынмин послушно прильнул губами к сокращающемуся анусу, захватывая губами нежную кожицу и погружая язык внутрь. Омега прерывисто скулит, пытаясь насадиться на горячий язык, но выходит не очень хорошо, и он, выгибаясь, скулит громче, выпуская сладкий вишневый феромон. Снизу слышится раскатистое рычание, сильные ладони прижимают его к лицу альфы, раздвигая мясистые половинки в стороны для бо́льшего доступа. Хёнджин, уловив в воздухе движение, открывает глаза и через плечо оборачивается на альфу, который уже избавился от халата и устроился под омегой. Хёнджин опускается на его лицо, бёдрами сжимая голову альфы, и выгибается, подставляясь под широкие движения языка и нежные поцелуи. — Блядство... Господи... Не останавливайся, прошу... — Скулит омега, чувствуя, как с каждой наносекундой смазки становится всё больше. Сынмин заменяет язык пальцами, подготавливая омегу и подводя к оргазму. Хёнджин, уперевшись руками в матрас, жмурится и кусает губы, виляя задом, и вскоре с громким стогом кончает, пачкая подложенный под него халат. Омега перекатывается и ложится на спину, прижимая колени к груди и раскрываясь перед альфой в новой позе. Сынмин, подойдя, дразняще гладит дрожащие бёдра и, обхватив тонкую лодыжку, целует острую косточку, обведя языком. Хёнджин, глядя на него, сжимается вокруг мучительной пустоты, выпуская порцию вязкой смазки. — Будь хорошим омегой. — Тихо приказывает Сынмин и надевает на него кляп и маску, закрывающую глаза. Хёнджин, повинуясь сильным рукам, встаёт в коленно-локтевую, затаив дыхание. Теплые пальцы глядят бархатную кожу спины, очерчивая позвонки и спускаясь ниже. Омега, покрываясь мурашками, тихо мычит, выгибаясь и пытаясь предугадать следующее действие. Кожу обжигает резкий удар, омега стонет и подаётся ягодицами назад, прося ещё. Следом за первым, на бледные ягодицы сыпется ещё пять ударов; слышится щелчок затвора камеры. Хёнджин, аккуратно присев, ждёт, пока альфа снимет повязку с глаз, и удивлённо смотрит на телефон с открытой фотографией. А на ней крупным планом красные от ударов омежьи ягодицы с яркими узорами в виде сердечек. Сынмин проводит большим пальцем под нижней губой омеги, стирая тонкую ниточку слюны и, поцеловав в щёку, разворачивает лицом к большому зеркалу напротив кровати, позволяя наблюдать. Хёнджин, чувствуя, как щиплет кожу от ударов, протяжно мычит, смотря на альфу, который, вновь остановившись, нежно погладил его ягодицы. На пол падает стек. Омега скулит, чувствуя касания пальцев к сокращающемуся сфинктеру, и расставляет ноги пошире. Альфа смотрит на расслабленный вход, блестящие от смазки внутренние стороны бёдер и, прижав пару к себе, приставляет головку члена к мокрому входу. Не обращая внимания на призывный скулёж, он медленно водит вверх вниз по скользкой кожице, плавно покачиваясь вперёд-назад. Хёнджин жмурится и всхлипывает, роняя первые слезинки на белую простынь, как Сынмин внезапно заполняет его плавным толчком. Он громко кричит, сжимая пальцами простынь, и Сынмин, щёлкнув застёжкой, снимает кляп. — Блядство... — Тяжело дыша, произносит омега и, опустив голову, самостоятельно насаживается на член. Сынмин глухо рычит, но позволяет ему подвигаться самому и, откинув голову, любовно поглаживает красные ягодицы. — В тебе так хорошо... Ты такой ахуенный... Ебать... — Низко рычит Сынмин и переводит взгляд на зеркало, в котором отражается омега, хватающий воздух губами и медленно принимающий член. Хёнджин прерывисто выдыхает, чувствуя на талии его руки, сжимающие до лёгкой боли и красноты на коже. Член альфы заполняет его, кажется, до краёв; смазка толчками вытекает из омеги, пачкая уже обоих, и в голове Хёнджина сейчас так пусто, а ему самому так хорошо, что он может только по-сучьи скулить, мечтая о члене и узле своего альфы. — Молодец, хороший мальчик. — Хвалит Сынмин, надавливая на поясницу и прижимая послушного омегу к постели. Хёнджин, запрокинув голову, протяжно стонет, садясь на шпагат, и прерывисто скулит, чувствуя первые медленные, но резкие толчки. Сынмин медленно выходит, оставляя внутри только головку, и резким толчком врывается в омегу, заставляя того вскрикнуть, сжимая в себе твёрдую плоть. Тонкие пальцы до побеления костяшек сжимают простынь; омега, приоткрыв рот в немом стоне, проводит языком по искусанным губам, чувствуя, как альфа хватает его за волосы, до боли в шее оттягивая назад. Член грубыми толчками врывается в горячее и мокрое нутро, заставляя смазку крупными вязкими каплями скатываться по бёдрам; под омегой расползается мокрое пятно, хлюпающие звуки становятся всё громче, смешиваясь со звонкими стонами и просьбами о большем. Хёнджин - самый ненасытный и неугомонный омега из всех, что Сынмин когда-либо встречал, что удивляет ещё и тем, что Хёнджин такой только с ним и никогда не позволит себе присесть на член чужака. Это льстит, заставляя альфу выкладываться на всю, и даже больше. Всё ради любимого омеги. Хёнджин протестующе стонет, когда альфа перестаёт двигаться и выскальзывает из него; омегу укладывают на спину и снова целуют лодыжку, заполняя плавным толчком по основание. От язвительного омеги не остаётся и следа, сейчас он слишком послушный, сделает всё, что попросят, встанет в какую угодно позу, чтобы потом войти в игру и получить больше. Но Сынмин даст ему это и без игр. Хёнджин смотрит снизу вверх, любуясь красивым телом своего альфы, перекатывающимися под кожей мышцами, напрягающимися при каждом толчке кубиками пресса; Сынмин, глядя в глаза, со всем старанием втрахивает его в постель, давя терпким феромоном, от чего нижний закатывает глаза, извиваясь и скуля. Альфа кладет ладонь на плоский живот и мягко надавливает, чувствуя движения собственного члена под кожей. Хёнджин опускает глаза на его руку и, видя, как двигается внутри него большой член его альфы, коротко скулит, сжимаясь вокруг него. Сынмин, поглаживая острую косточку его лодыжки свободной рукой, замедляется под умоляющий скулёж. — Пожалуйста, не останавливайся, я был так близко... — Жмурится Хёнджин, выгибаясь и подаваясь навстречу.. — Молчи. Иначе получишь. — Шепчет Сынмин, покрывая поцелуями тонкую кожу. Хёнджин молча смотрит в полыхающие адским пламенем глаза альфы; тот опускается ниже, смыкая пальцы на тонкой шее, и любуется накрывающим омегу наслаждением. Хёнджин прерывисто и часто скулит, плавясь под мощными толчками, выбивающими из него всю его похотливую душу. Он сгибает ногу в колене, отводя вторую в сторону; Сынмин опирается рукой в бедро отведённой ноги, волнообразными толчками погружаясь во всю длину. Омега сжимается чаще, как сумасшедший вдыхая смешавшийся запах вишни и горького шоколада, и чувствуя, как сильнее сжимаются пальцы на его шее. С громким хрипящим вскриком он кончает, пачкая живот и грудь белёсыми каплями и заходясь в слезах. Сынмин делает ещё несколько толчков и замирает глубоко внутри, кончая в омегу и запечатывая узлом. Хёнджин, чувствуя, как набухает узел, хнычет и извивается, Сынмин, склонившись к его шее, прокусывает кожу, удерживая омегу и не позволяя двигаться. Нижний чувствует давление альфы, его резкий запах, узел и раскатистое рычание, что заставляет его кончить второй раз. Хёнджин хрипит, царапая короткими ногтями широкую спину, оставляет кровавые царапины, извивается, теряясь в ощущениях и не обращая внимания на боль впившихся в шею клыков. Сильная рука обхватывает омежий член и несколькими движениями подводит его к третьему оргазму; Хёнджин громко скулит и плачет, до хруста выгибая поясницу и стараясь уйти от дискомфорта продолжающейся стимуляции, но альфа не позволяет. Он привстает и, стерев слезы с красных щёк, каждую целует, возобновляя короткие, насколько позволяет узел, толчки. — Сынмин!.. Остановись... — Умоляет омега, но в следующую секунду снова срывается на кричащий стон. — Нет!.. Продолжай, прошу!.. Хёнджин жмурится до белых пятен перед глазами, цепляется пальцам за чужие плечи, гладит, сжимает и царапает, тянет к себе и оставляет на его шее красные следы от зубов, украшая бордовыми засосами. Сынмин коротко урчит, давая согласие, и вколачиваясь в омегу короткими быстрыми толчками, на секунду прикрывает глаза от острой боли и последующего за ней оргазма, заполняя пульсирующую дырочку второй раз. Хёнджин снова кончает и, крупно дрожа, стирает пальцами льющиеся по щекам слёзы. Сынмин смотрит на него, любуется тем, что натворил. Тем, что натворили они оба. Омега выглядит по-блядски сексуально: весь в слезах, с красными глазами и розовыми щеками, с искусанными губами и тяжёлым дыханием. Весь в смазке и собственной сперме, которую он размазывает по груди и подносит пальцы к губам альфы. Сынмин послушно вбирает палец в рот, слизывая молочную вязкую жидкость и, проведя по его животу, собирает сперму и подносит к его губам, подушечкой пальца проведя по нижней. Хёнджин облизывается и, почувствовав свой вкус, приоткрывает губы, позволяя тонким пальцам нырнуть в рот. Омега пошло посасывает пальцы, закатывает глаза и, выпуская пальцы, улыбается. Альфа, проверив узел, медленно покидает его тело и, повернув омегу, устраивается под ним, позволяя сесть себе на лицо. Хёнджин тихонько скулит, чувствуя касания горячего языка к припухшему, чуть раскрытому входу. Сынмин осматривает омегу: его красный пульсирующий вход, сочащуюся смазку, перемешанную со спермой, и, зарычав, ныряет максимально глубоко языком внутрь, вырывая откуда-то сверху протяжный скулёж. Он оглаживает напряжённые бёдра и прижимает, заставляя полностью опуститься на своё лицо. Хёнджин чувствует движения чужой руки на своём члене и крутит задом, поскуливая от языка альфы, заботливо вылизывающего свою пару. Омега подходит к разрядке и жалобно скулит, когда Сынмин поднимается, прерывая двустороннюю стимуляцию. — Хочешь кончить ещё раз? Похотливая сучка. Ложись. Хёнджин послушно ложится на спину, Сынмин, обхватив его член, продолжает двигать рукой , медленно надрачивая под головкой, пока сам, склонившись к его животу, слизывает омежью сперму. Закончив, он спускается поцелуями всё ниже и одним слитым движением вбирает член в рот, втянув щёки и скользя языком по всей длине, пока не замирает, зажав его узкими стенками горла. Хёнджин привстает и, чувствуя вибрирующее рычание альфы, толкается в узкое горло с тихими стонами-всхлипами, пока чужая рука мягко сжимает и перекатывает яички. Омега, задыхаясь, изливается в его глотку, замирая максимально глубоко и чувствуя, как тот сглатывает горячую жидкость, продолжая тем самым стимуляцию. Альфа собирает всё до последней капли и, привстав, нежно целует дрожащие губы. — Отдыхай, я займусь ужином. — Тихо шепчет Сынмин и, поцеловав в лоб, накрывает его тонким одеялом и уходит.