Гречишное сердце

Плюшевая Япония

      — Хёнджин… — вздохнул Джисон. — Ты совсем ёбнулся? Тебе три года?       Он стоял в дверях спальни чужой квартиры в подслеповатые семь утра.       — Чего? — едва внятно спросил тот.       — Ты спишь с плюшевой игрушкой?       Джисон постоянно переступал с ноги на ногу, отогревая ступни друг о друга, потому что тапочки в этом проклятом доме не жаловали, а пол после тёплого одеяла казался ледяным катком. Пальцы почти по-настоящему примерзали. Хёнджину понадобилось некоторое время, чтобы составить сложное предложение, но он всё же ответил:       — Я сплю с Сынмином, но он в своей ебаной Японии.       Джисон на это только скорчился: ему не слишком хотелось лишний раз думать о подробностях чужой личной жизни, потому что воображение всегда работало фанатично и без выходных.       — Чего припёрся? — промямлил Хёнджин, приоткрыв один глаз и чуть оторвавшись от подушки.       — «Припёрся»? Это ты мне написал в двенадцать ночи, потому что тебе было одиноко, — возмутился Джисон, но вернулся к тому, зачем пришёл: — В какую сторону у тебя горячая вода в душе?       — Сейчас ни в какую, её отключили.       — Что ты такого плохого сделал дьяволу?       Хёнджин снова лёг и посильнее вжался в подушку.       — Отъебись и вскипяти чайник.       — Ну пиздец, чтобы я ещё хоть раз согласился тебе помочь.       — Да-да, и я тебя, — бросил Хёнджин ему вслед, слабо помахав ладошкой.       Возможно, удвоенная цена такси в полночь стоила того, чтобы увидеть бесконечно совершенного и заносчивого друга растрёпанным, в чужой пижаме и с плюшевым щенком, зажатым в локте.       По крайней мере, эту фотографию можно использовать для шантажа.