Хёнджин/Сынмин (романтика)
4 февраля 2025 г., 19:54
Принцесса
— Да я за тобой как за принцессой ухаживал! — возмутился Хёнджин на замечание. Говорить, что он «ничего не делал», — это уже прямое оскорбление. — Кто тебе кофе приносил к первой паре? — А тебе кто приносил кофе домой? — легко спросил Сынмин, подняв бровь. Да, примерно поэтому они вместе. Хёнджин поджал губы и прошипел: — Ладно, один-один. А цветы? — Было, — кивнул Сынмин. — Но ты не любишь, поэтому я не дарил. — Это два-один. — Нет. — Да. — Тогда шоколад. — Ты не любишь. — Два-два, — пожал плечами Сынмин. Хёнджин начинал раздражаться. Он встал из-за стола, чтобы опереться на край и нависнуть над Сынмином. Хёнджин не дотягивал до его бесконечного спокойствия и хладнокровного ведения споров: не хватало остроумия и терпения. И ненависти не хватало, к сожалению. Хёнджину не нравилось ссориться. Ему нравилось, как Сынмин сонно улыбался на запах кофе, пока склонялся над партой и лежал щекой на предплечьях. Он зачем-то всегда приходил пораньше и досыпал единственные полчаса за последние сутки. Из-за этого они тоже ссорились, но ничего не менялось — только когда они съехались, Хёнджин наконец получил возможность переводить его будильники. И за пятнадцать минут до выхода они снова ссорились. Сынмин злобно указывал в его сторону зубной щёткой и невнятно ругался. Хёнджин старался не смеяться. Хёнджину правда никогда не нравилось ссориться. Ему нравилось, как Сынмин закатывал глаза, когда снова видел за спиной Хёнджина ромашки, и воротил носом, жалуясь на тошнотворный запах. Из-за этого они тоже ссорились, но ничего не менялось — Сынмин только каждый раз сердито оставлял Хёнджина на лавочке возле подъезда, возвращался домой, ставил цветы в вазу и выходил снова. Оглядывался, наклонялся к нему и мягко целовал. Хёнджин старался не улыбаться. Чай давно остыл. Хёнджин продолжал: — Шесть-пять. Сынмин отвёл взгляд. Он помолчал какое-то время, потом раскрыл рот, посмотрел в глаза и сказал: — Отними себе балл, за то что флиртовал со старостой. Хёнджин чуть не задохнулся от предложения вычесть его законный, с трудом вспомненный шестой балл, но осёкся, когда дослушал. — Что? — тихо спросил он. Сынмин смотрел твёрдо, не отрываясь, но в глазах было столько обиды, что Хёнджину стало не по себе. Озорство в будничной перепалке надломилось и разрослось ватной тишиной. Хёнджин не мог понять, о чём говорил Сынмин: — Когда? — На первом курсе, после первого свидания. Хёнджин нахмурился. Теперь стало обидно ему самому. — Ты придурок, — выдохнул он и расстроенно сел обратно. — Отличное извинение. — Извинения не будет, потому что ты действительно придурок. Я не флиртовал с ней: я пытался выпросить твой номер телефона. Знаешь, как было трудно? А знаешь, что она попросила взамен? — в Хёнджине вновь просыпался азарт: он вновь лидировал. — Познакомить её с Джисоном. Просто представь, как долго я избегал её, потому что не мог придумать, как намекнуть ей, что Джисон самую малость гей. — Ты придумал это только что, потому что не хочешь проигрывать. — Ты придурок. Серьёзно, ты несколько лет был уверен, что я подкатывал к ней между нашими свиданиями? Сынмин задрал подбородок и повернул лицо в сторону окна. По лбу и щекам мягко растянулись холодно-белые лоскуты света. — И ты просто молчал? — продолжил Хёнджин. — Всё время это помнил, но не вывалил ни при одной ссоре? Я не узнаю Ким Сынмина, который поминутно расписывает все мои проёбы и при любом удобном случае заставляет чувствовать себя так, будто я полный ноль в отношениях. — Он наклонился ближе, перегнувшись через стол, и удивился: — Ты чейный, парень? Где мой Ким-обидчивая-язва-Сынмин? — Пошёл ты. Я об этом не думал, просто хранил как аргумент. — То есть у тебя сейчас просто закончились аргументы? Это, типа, я победил? Сынмин замялся всего на мгновение, но для Хёнджина это было почти то же самое, как если бы он расплакался и со всхлипами признал поражение. — Видишь, — заулыбался Хёнджин, — ты принцесса.
