Best enemies (Лучшие враги)

Гарри уже несколько раз видел это выражение на лице Малфоя. Ещё на первом курсе, в Запретном лесу. Позже, на Астрономической башне, когда он направил свою палочку на Дамблдора, но не смог найти в себе силы убить его. И много раз после, то ли в видениях, то ли собственными глазами, когда они встречались в поместье Малфоев и в Выручай-комнате. Это был страх. — Ты знаешь, о чём она говорила? — спросил он. Блондин поднял глаза. Его зрачки были настолько расширены, что радужки почти не было видно. Цвет его лица стал совершенно пепельным. — Да, — прошептал он. Гарри почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Всё плохо. — Ты спас мне жизнь, — тихо продолжил Малфой, неопределённо глядя поверх плеча Гарри. — Эта связь между нами — своего рода магическая связь. Если она смешалась с приворотом, вполне возможно, что мы не сможем разорвать её, пока я не отдам тебе долг. — Пока… О, Мерлин. Пока ты взамен не спасёшь мне жизнь? Малфой кивнул. Последовало долгое молчание. Тем временем в комнате почти стемнело, и Гарри больше не мог разглядеть очертания предметов. Затем в комнату аппарировал домовой эльф, зажёг лампы, подобрал подносы с остатками ужина, который он принёс ранее, пока Малфой ещё спал, и снова аппарировал. — Ты опять ничего не ел. — Я не голоден. Я пойду приведу себя в порядок и лягу спать, если ты не возражаешь, — сказал Малфой. Гарри возражал, но никак не стал это комментировать. Неестественно вежливое и бесстрастное поведение Малфоя пугало его. Они по очереди сходили в ванную. Малфой справился гораздо быстрее, чем утром, выйдя не в пижаме, как можно было ожидать, а в серых спортивных брюках и толстовке такого же цвета, слишком больших для него, его силуэт полностью терялся в них. Когда они вернулись в кровать, он надел ещё одну толстовку поверх той, в которой уже был. В комнате было не очень тепло, но всё же такое количество одежды казалось несколько чрезмерным. Гарри передвинул подушку и одеяло на своё новое место в изножье кровати Малфоя. Он не мог поверить, что они так быстро привыкли к этому, учитывая абсурдность ситуации. С другой стороны, что им ещё оставалось? Он ещё не успел лечь, когда Малфой погасил свет взмахом палочки. Возмущённый, Гарри спрятал ноги под их общее одеяло и мягко пнул голень Малфоя. Однако не получил никакой реакции в ответ. Судя по всему, тот успел уснуть. Вряд ли это было нормой. Гарри пока не хотелось спать. Не было ничего такого, что могло бы утомить человека, сидящего весь день в постели. Тем более, в голове гудели мысли, которые он не мог прогнать, как бы сильно ни старался. Он не знал, стоит ли ему размышлять о заклинании, о Малфое, о Джинни или вообще о чём-то совершенно другом. Однако в данной ситуации были свои плюсы — впервые за несколько месяцев лица мёртвых не появились перед его глазами в темноте. Под одеялом было приятно и тепло, а поскольку их ноги соприкасались почти от бедра до ступни, он не чувствовал ни боли, ни тошноты. Не было Рона и Симуса, нарушавших покой своим храпом… Гарри сосредоточился и через некоторое время уловил слабый звук дыхания Малфоя, размеренного, но со слишком большими интервалами. Он перевернулся, и его мысли вернулись к тому дню в конце каникул, когда он увидел Малфоя в суде. Слизеринец даже тогда был очень худым и странно молчаливым. Он не проронил ни слова, даже когда Визенгамот отправил обоих его родителей в Азкабан, сняв с него все обвинения на том основании, что он был несовершеннолетним и находился под неправомерным влиянием в то время, когда он принял Тёмную Метку. Во время разбирательства Малфой не дрогнул ни единым мускулом. В этот момент Гарри решил навсегда оставить его в покое. Он должен был догадаться, что это у него не получится. Тем не менее, казалось ироничным, что единственный акт доброты, который он когда-либо проявил к своему врагу, имел для него неприятные последствия. Однако всякий раз, когда он пытался представить, что было бы, если бы он не спас Малфоя из Адского Пламени, его охватывал невыразимый ужас. Однажды, в минуту слабости, он задался вопросом, почему вместо Малфоя он не схватил Крэбба, и понял, что поступил бы точно так же, если бы ему предоставился ещё один шанс. Тогда его мысли остановились здесь, он отказался додумывать, почему он бы снова так поступил. Возможно, пришло время сделать это сейчас. Или нет. В какой-то момент он уснул. Кошмар разбудил его под утро, но лишь ненадолго, а когда он открыл глаза во второй раз, было уже светло. Было странно видеть с утра, сразу после того, как надел очки, серебристые волосы, рассыпанные веером по подушке на другой стороне кровати. Когда Гарри немного пошевелился, он увидел лицо Малфоя, которое казалось странно наивным и уязвимым, со слегка приоткрытыми губами. Как и накануне, он поймал себя на том, что слишком долго наблюдает за Малфоем. Он со вздохом отвернулся. Если Гермиона была права, они оба были по уши в дерьме. Даже если бы Малфой захотел спасти его, из чистой выгоды или по какой-либо другой причине, у него вряд ли бы появился шанс сделать это здесь, в изоляции. Он мог бы отравить тыквенный сок Гарри и в самый последний момент засунуть ему в глотку безоар, но это, вероятно, не будет считаться. В любом случае, было ясно как день, что Малфой не в состоянии кого-либо спасти. Скорее, ему самому нужен был кто-то, кто снова спасёт его. Волна гнева поднялась в Гарри. Чего этот идиот добивается? Объявил голодовку в поддержку чистоты волшебной крови или пытается покончить с собой как можно медленнее? К сожалению, второй вариант показался наиболее вероятным. Когда мадам Помфри пришла на осмотр, ей пришлось разбудить Малфоя. С Гарри она справилась быстро, но слизеринца она заставила сесть и долго и дотошно тыкала в него палочкой, так яростно делая заметки в своём блокноте, что её перо чуть ли не рвало пергамент. Затем она применила заглушающее, которое со времен войны вызывало ярость у всех волшебников. Гарри наблюдал за движением её губ и по выражению лица Малфоя мог определить, что её лекция была не очень приятной. Через несколько минут он почувствовал неприятное напряжение в затылке и, приняв быстрое решение, передвинулся на другую сторону кровати и положил руку Малфою на плечо. Целительница неодобрительно поджала губы и сняла заглушающее. — Не забывайте мои слова, мистер Малфой. Если в ближайшее время в вашем состоянии не будет признаков улучшения, мне придётся прибегнуть к зельям. Не подвергайте себя риску ненужных осложнений. Хорошего дня, мистер Поттер. Как только она ушла, Малфой встал и направился в ванную. — Что такое? — спросил Гарри, останавливая его. — Подожди, пока я выйду, Поттер. На этот раз Малфой был настолько быстр, что у Гарри даже не началась головная боль. — Итак, что происходит? — снова спросил Гарри, когда они, не задумываясь, вернулись к кровати и легли в свою привычную позу. В глазах Малфоя вспыхнуло прежнее высокомерие, но тут же исчезло. Гарри почувствовал небольшое разочарование. Иногда ему даже нравилось ругаться с этим чёртовым придурком. — К связи это не имеет никакого отношения. — Чушь. Мы теперь как сиамские близнецы, так что если это касается тебя, то и меня тоже. — Это личное. Гарри фыркнул. — Да ладно. Я вижу твои рёбра сквозь две толстовки. Ты спишь весь день, всю ночь и всё равно выглядишь смертельно уставшим. Ты ничего не ел с тех пор, как мы здесь. Ты даже не хамишь мне больше. Поэтому я в последний раз спрашиваю: что с тобой не так? Малфой и бровью не повел. — Не твоё дело. Гарри почувствовал непреодолимое желание свернуть ему шею. Или встать и сделать пару шагов назад… Он закрыл глаза и досчитал до десяти. Он не позволит Малфою разозлить его. Оба всё утро демонстративно молчали, каждый делал своё домашнее задание. Гарри украдкой наблюдал за Малфоем за завтраком, а затем и за обедом. Оба раза блондин выпил лишь стакан тыквенного сока. День тянулся безнадёжно медленно. Гарри никогда не был сторонником длительных сидений за домашним заданием и в какой-то момент тупо уставился на учебник по Чарам. Ему не терпелось увидеть Рона и Гермиону, потому что он знал, что сможет поговорить с ними, не выискивая в их лицах малейший намёк на то, о чём они думают. Когда наконец в дверь постучали и вошли его друзья, он поймал себя на том, что улыбается, как идиот. Малфой даже не поднял глаз от пергамента, пока мимо посетителей не проскользнула рыжая тень. Живоглот подошёл прямо к своему новому любимцу, и Малфой послушно пощекотал его под подбородком. — Прости, что не пришёл вчера, приятель, у нас была тренировка… — Голос Рона внезапно оборвался, и его глаза чуть не выпали из орбит, направленные прямо на босые ноги Малфоя, удобно расположенные рядом с коленями Гарри. — Убери свои грязные ноги, чертов ублюдок! — взревел он. — И что ты делаешь с котом Гермионы? Он решительно шагнул вперёд, очевидно, более чем готовый избить своего врага до полусмерти. — Рональд Уизли, остановись и попридержи свой язык! Сейчас же! — прогремел голос Гермионы, жутко напоминая интонации миссис Уизли. Гарри с большим интересом наблюдал, как его лучший друг застыл на месте. Все ли парни подсознательно ищут девушку, которая чем-то напоминает их мать? Он вспомнил, как однажды чувствовал то же самое, когда сидел с Джинни у озера, поглаживая её длинные рыжие волосы и представляя себе другую женщину, которую он видел только на фото, во снах и в Зеркале Еиналеж. Ему тогда было так спокойно и хорошо, что он совсем забыл о Волдеморте, пророчестве, неминуемой близости смерти… Но Джинни хотелось большего, и это казалось ему неправильным. Он не хотел, чтобы… На самом деле, он понятия не имел, чего именно он не хотел. — Расслабься, приятель, — сказал он. — Радуйся, что это всего лишь ноги и ничего больше. Лицо Рона немного позеленело. — Я сдеру шкуру с Джинни живьём. Гарри только покачал головой. В любом случае, он сам виноват, если бы он не был таким трусом и поговорил с ней… Он вздохнул, отбросив на время эти мысли. — Как всё прошло вчера? Гриффиндорцы сели на запасную кровать, заваленную учебниками, и Рон принялся подробно описывать вчерашнюю тренировку. Гарри поймал себя на том, что бросает на Малфоя быстрые взгляды. Слизеринец отложил в сторону учебник по Зельям, с которым проводил большую часть своего бодрствования, и задумчиво гладил Живоглота. Когда Рон рассказывал о глупой ошибке, допущенной одним из новых Загонщиков, губы Малфоя дёрнулись в лёгкой улыбке. Очевидно, он слушал. Живоглоту вскоре стало скучно, и его оранжевые глаза весьма недвусмысленно устремились на светлую челку, развевающуюся от каждого вздоха Малфоя прямо перед кошачьим носом. Кот дождался подходящего момента и набросился на неё, пытаясь зацепить когтистой лапой. Малфой испуганно вскрикнул, а затем громко рассмеялся. Гарри никогда раньше не видел, чтобы тот смеялся по-настоящему. Он знал его ухмылки, насмешки и презрительные изгибы губ. Не смех. Лицо Малфоя просветлело, и стало совершенно очевидно, что в его чертах была определённая утончённость, которую он не мог унаследовать ни от одного из своих родителей. Это было исключительно его собственное. Если бы не его отвратительный характер и плохая репутация, за ним по пятам наверняка бы следовали толпы влюблённых девушек. Гарри подумал, жаль, что это не так, потому что тогда его собственные толпы заметно поредели бы, давая ему некоторое послабление. — Чего ты смеёшься, придурок? Полное ненависти восклицание Рона заставило всё это исчезнуть в мгновение ока. Лицо Малфоя снова застыло в бесстрастном выражении. — Это, вроде как, пока не запрещено, Уизли? — сказал он уклончивым тоном. — Ты не имеешь права смеяться! Ты должен гнить в Азкабане вместе со своими отцом и матерью! Гарри вздрогнул. — Рон! Не надо, — резко сказал он. — Я всего лишь говорю правду. Ты не должен был давать показания ни в его пользу, ни в пользу его матери, Гарри. И вообще, ты должен был позволить ему сгореть. Тем лучше, я бы сказал. Гарри почувствовал, как краска покинула его лицо, а горло болезненно сжалось. — Никогда больше не говори ничего подобного, — прохрипел он. — Я никому не позволю умереть, никогда! Не тогда, когда я смогу их спасти! В комнате воцарилась тяжёлая тишина. — Гарри прав, Рон, — наконец сказала Гермиона. — Достаточно людей погибло, ты так не думаешь? — Конечно, Гермиона, — пробормотал Рон. — Мне очень жаль, Гарри. — Всё в порядке. Только больше никогда не говори таких вещей, ладно? Даже о нём, — он мотнул головой в сторону Малфоя. Пальцы блондина сжимались и разжимались в длинной шерсти Живоглота, его лицо было пустым, как будто он превратился в инфернала. — Он тоже прошёл через достаточное количество дерьма. Рон резко вдохнул, но сумел придержать язык. Гермиона быстро достала свёрток пергамента, на котором написала список домашнего задания и главы для чтения, и дала Малфою копию своего конспекта по Древним Рунам. Как только она со всем разобралась, она поднялась. — Нам пора идти. Ты хочешь оставить Живоглота здесь до конца дня, Драко? Гарри почувствовал испуг парня, когда она назвала его по имени, но на его лице это никак не отразилось. — Это очень мило с твоей стороны, Грейнджер, — сказал он бесцветным тоном. — Спасибо. Девушка улыбнулась, схватила потрясённого Рона за локоть и потащила его из комнаты, прежде чем он успел закатить ещё одну истерику. Некоторое время Малфой сидел совершенно неподвижно. Затем он тяжело вздохнул, схватил Живоглота и крепко обнял его. Кот прижал уши и зарычал, но вырываться не стал. Блондин сжал руки, посмотрел вниз, и его волосы упали на глаза, скрывая его от окружающего мира. Гарри наблюдал, как его бывший враг обнимает большого кота, и почувствовал неожиданное желание протянуть ему руку. Это был тот же самый импульс, который охватил его несколько месяцев назад в Выручай-комнате — как будто Малфой звал его, и он должен был откликнуться. Мысль о том, что бывший Пожиратель Смерти наложил на него какое-то тёмное заклятие, пришла ему в голову, но затем он посмотрел на тонкие ноги, вытянутые вдоль его собственных, на сгорбленные плечи, и отверг эту теорию раз и навсегда. Магия не имела к этому никакого отношения. С тех пор, как они впервые встретились, Малфой обладал способностью доводить Гарри до безумия всего лишь взглядом или небольшим изменением тона голоса. Сколько бы Гарри ни старался, он так и не научился его игнорировать. Но затем наступил момент, когда они оба балансировали на грани жизни и смерти, и внезапно стало совершенно ясно, что их взаимная одержимость значила гораздо больше, чем он когда-либо мог себе представить. Гарри понятия не имел, есть ли название у того, что он чувствовал, и что это чувство означает. Он знал только, что Драко Малфой проник в его кожу гораздо глубже, чем он думал.

***

Упрямое молчание между ними продолжалось весь следующий день и перенеслось на воскресенье. Лёжа в постели, они постоянно касались друг друга, поэтому им не приходилось произносить ни единого «можно». Время, казалось, текло всё медленнее и медленнее. Гарри охватило растущее чувство беспокойства. Их принудительное заключение вернуло воспоминания о чулане Дурслей, и после наступления темноты он старался уловить даже слабый звук дыхания Малфоя, чтобы прогнать детский страх. Хотя днём ​​было не намного лучше. Их связь действовала ему на нервы, оставляя его жертвой мыслей и эмоций, которые он старался похоронить последние месяцы. Рон и Гермиона изо всех сил старались отвлечь его, проводили с ним каждый вечер, не говоря ни слова Малфою и не упоминая его, но всегда наступал момент, когда им нужно было уходить. Гарри притворялся сонным, чтобы они не волновались, но на самом деле сон ускользал от него. Из-за того, что энергия, накопившаяся в нём за столько дней, не имела совершенно никакого выхода, напряжение в нём постепенно становилось невыносимым, не позволяя ему даже закрыть глаза, не говоря уже о засыпании. В любом случае, Малфой спал за двоих. Глядя на его согнувшуюся фигуру, утопающую в слоях маггловской одежды, Гарри иногда всё ещё чувствовал вспышки гнева, но теперь чаще это было похоже на чувство тревоги. Это был не тот Малфой, которого он знал. Ни злобного, избалованного, высокомерного ублюдка, превратившего его жизнь в ад за первые пять лет в Хогвартсе, ни перепуганной крысы, загнанной в угол, которой он стал перед самой войной. Он был призраком, который, казалось случайно остался в живых. К вечеру воскресенья стало совершенно ясно, что Малфой больше не будет даже пытаться делать вид, что ест. Он полностью проигнорировал ужин, а затем пошёл в ванную механическими, странно плавными лунатичными шагами. Когда дверь за ним закрылась, Гарри сразу стало плохо. Накатывающие волны головной боли и тошноты чуть не сбили его с ног. Он собирался ворваться внутрь, когда Малфой снова вышел спустя не более чем тридцать секунд. Он прислонился к дверному косяку и пустым взглядом посмотрел на Гарри. — Не задерживайся, — заявил он категорически. Гарри глубоко вздохнул, но только кивнул и пошёл в ванную. Как только он остался один, он схватился за край умывальника, наклонился вперёд и закрыл глаза. В ушах гудело. Эти слова потрясли его до глубины души. Малфой всегда был трусом, но никогда добровольно не проявлял никаких признаков неуверенности или слабости перед Гарри Поттером. Если он унизился до просьбы, граничащей с мольбой, он, должно быть, был на грани. Или что-то в нём сломалось. На самом деле Гарри было всё равно, какой из вариантов окажется правильным. Таинственный комплекс героя, который до сих пор лишь тлел глубоко внутри него, вспыхнул. Он вздохнул, поднял голову и посмотрел в глаза своему отражению в зеркале. Когда он вышел через пару минут, Малфой всё ещё стоял на том же месте, похожий на восковую фигуру. Однако подойдя ближе, Поттер заметил, что тот дрожит. — Тебе холодно? — тихо спросил Гарри. Малфой только покачал головой, дошаркал до кровати и укрылся одеялом так, что волосы остались единственной видимой частью его тела. Для Гарри оставалось мало места, поэтому он накинул второе одеяло на плечи и выключил свет. Долгое время он просто лежал с закрытыми глазами. Обычно он смотрел в темноту, потому что боялся увидеть застывшие лица, выстроившиеся в ряд под его веками, но сегодня вечером у него на уме были другие мысли. Малфой начал меняться задолго до этого. Никто лучше Гарри не знал, с чем ему пришлось столкнуться на шестом курсе, и война превратила его в безотчётного дикого зверя, отчаянно борющегося за жизнь. Тем не менее, он был самим собой. Через несколько недель после Последней битвы в зале суда Гарри впервые увидел этого неподвижного призрака, только тогда он и сам был слишком опустошен, чтобы обратить на него какое-либо внимание. На самом деле, всего пару дней назад он почти ни на что и ни на кого не обращал внимания, как бы Гермиона, Рон и Джинни ни старались. Малфой добился этого всего лишь задев его плечом. Когда Гарри вспомнил этот момент, его охватил знакомый гнев. Это было чудесное чувство. Это не имело ничего общего с той ненавистью, которую он испытывал к Волдеморту или Беллатрисе, совсем не было похоже на чёрную злобу, которую Снейп пробуждал в нём. Ощущение было такое, словно каждая капля крови в его венах превратилась в раскалённую лаву. Он обожал это чувство. А если глупый идиот добьется своего и умрёт, он потеряет его навсегда. Он быстро сел и заморгал. Тишина в комнате была оглушительной, он не слышал ни единого звука. Его охватила паника. Стряхнув одеяло, он подобрался к Малфою. Он совершенно ясно видел бледное пятно волос, но не мог различить медленный ритм вдохов и выдохов, пока не наклонился очень близко, не задержал дыхание и не закрыл глаза. На секунду у него закружилась голова от облегчения. Он остался рядом с Малфоем без какой-либо явной причины. Он не заметил, что они не касались друг друга, пока ему не напомнила об этом пульсирующая боль в виске. Малфой перевернулся с тихим вздохом. Гарри импульсивно поглаживал его плечо и на мгновение прижался щекой к светлым волосам. Пахло вишней. Затем он вернулся на свою сторону кровати, зарылся под одеяло, положил свои ноги на ноги Малфоя и уснул.

***

Драко было холодно, но это был не тот холод, от которого его бросало в дрожь. Казалось, он пробрался до самых костей, надёжно поселившись там и запечатав его, как крышка свинцового гроба. Ему хотелось снова уснуть, чтобы ему приснилось тепло и дыхание, ласкающее его волосы, но он оказался в ловушке между сном и бодрствованием, не имея возможности ни уснуть, ни проснуться. Он услышал голоса как будто издалека, не слова, а просто мелодичное жужжание. Они становились всё громче, и как только он подумал, что скоро разберёт, о чём они говорят, что-то едкое наполнило его рот, и жгучее пламя лизнуло его тело с головы до ног. Через некоторое время ужасная боль сменилась серией мучительных судорог. — Не волнуйтесь, мистер Поттер, это пройдет. Подержите его голову. Отвратительно густая жидкость потекла в горло Драко. Он хотел выплюнуть, но кто-то держал его голову, запрокинув её назад, поэтому он сглотнул и снова согнулся пополам от боли. — И ещё одно. Его чувства обострились, когда в нос ударил тяжёлый запах мяты. Бодрящее зелье. Он заставил себя выпить его и попытался переждать вызванную им волну жара, по-видимому, безуспешно, потому что на мгновение он снова потерял сознание. Внезапно смесь зелий подействовала, безжалостно выведя его из бессознательного состояния, хотя его разум активно протестовал. Никогда раньше он не был таким несчастным. — Не давайте ему спать любой ценой, мистер Поттер. Я попрошу профессора Слизнорта сварить ещё порцию. Драко открыл глаза. Мадам Помфри стояла у кровати, убирала пустые склянки из-под зелий с прикроватной тумбочки и ставила их на поднос. Схватив его, она выбежала из комнаты. — Я пытался отговорить её, но ты не просыпался, так что она настояла. Это был голос Поттера. Драко повернул голову, и от этого движения его тело пронзила острая боль, и у него закружилась голова. Темноволосый парень сидел рядом с ним. Отросшая чёлка слегка нависала над оправой очков, на запавших щеках виднелась лёгкая щетина, а ворот слишком большой футболки соскользнул с плеча так, что стала видна впадина над ключицей. Он не был похож на победителя Тёмного Лорда. Он выглядел обеспокоенным, и в уголках его рта появились напряжённые складки. Он крепко держал правое предплечье Драко обеими руками. Драко даже не пытался говорить. Он знал, что в тот момент, когда он откроет рот, его вырвет. Каждый дюйм его кожи зудел, как будто его искусала стая муравьёв, а позвоночник покалывало от периодических приливов энергии. — Мадам Помфри сказала, что тебе нужно встать и походить, иначе зелья не подействуют должным образом, — сказал Поттер. — Сходим в ванную, ладно? Драко попытался сесть, но начал сильно дрожать. Поттер поймал его с удивительной силой и не дал отстраниться. Это поставило их в затруднительное положение: Поттер практически обнимал его за плечи, и стоило ему наклониться чуть ближе — их лбы соприкоснулись бы. Драко не смог сдержаться, и из него вырвался истеричный смешок. — Я очень хочу, чтобы ты знал, как сильно мне хочется вырубить тебя прямо сейчас, — пробормотал Поттер и склонил голову набок, но не отпустил. — Давай, вставай. Тебе, наверное, нет необходимости идти в ванную, но у меня она присутствует. Драко внезапно отчётливо вспомнил действие Бодрящего зелья и попытался объединить случайные струйки магической энергии в единый непрерывный поток чистой силы. Как только ему это удалось, он вылез из кровати. Он сделал вид, что не чувствует рук Поттера, удерживающих его, не говоря уже о том, чтобы признать то, что он действительно нуждался в них, но без поддержки он сразу же упал бы на пол. Он позволил коленям подкоситься только тогда, когда Поттер прижал его к дверному косяку и исчез в ванной. Драко свернулся клубочком, поддаваясь ужасной тошноте на несколько бесконечных секунд. — Малфой. Малфой! Чёрт. — Походить, — хрипло сказал Драко. — Помоги мне походить. Он понятия не имел, откуда взялось это внезапное желание сражаться. Возможно, это был какой-то давно забытый запас семейной гордости, возможно, что-то в голосе Поттера. В любом случае ему удалось подняться, схватиться за своего невольного помощника и сделать первый шаг. Потребовалось четыре спотыкающихся круга по комнате, чтобы заставить поток энергии, влитой в него вместе с зельем, наполнить его тело. Драко глубоко вздохнул. — Лучше? — Да, но давай ещё пройдёмся. Зуд и спазмы отступили, оставив лишь оттенок слабости. — Отлично, — сказал Драко. — Ты можешь оставить меня и принять душ. Поттер подвёл его к двери. Однако не оставил его там — вместо этого он испытующе посмотрел на него, нахмурившись. — Что? — резко спросил Драко. Вероятно, ему следовало придержать язык. Это слово, видимо, побудило Поттера принять окончательное решение. — Вместе пойдём, — проговорил он. Это был определённо не вопрос. Прежде чем Драко успел обдумать смысл сказанных слов, он уже сидел на опущенной крышке унитаза, ошеломлённо глядя на Поттера, снимающего футболку. — Ты будешь смотреть? — сердито рявкнул Поттер. Драко быстро опустил голову. Он бы совсем отвернулся, если бы не боялся упасть. Секунды тянулись невероятно медленно. Пар из душа вызывал у него кашель, а нервы невероятно расшатались от звука воды, стучащей по плитке и обнажённой коже. Голова его, всё ещё опущенная, продолжала гудеть ещё долго после того, как все звуки утихли. — Можно? Поттер был одет в ту же ужасную футболку и пижамные штаны, что и раньше, они немного липли к его влажной коже. Вода стекала с его волос, и без очков его глаза казались больше и ярче. Когда Драко кивнул, тот положил руки ему на плечи. — Становится хуже, — спокойно сказал он. — Меня мутит, когда нас разделяет больше одного шага. Очень плохо. Облегчение, которое Драко почувствовал от этого прикосновения, тут же сменилось паникой. Гарри было хуже, когда ему становилось хуже. — Но мадам Помфри говорит, что всё вернется к начальному уровню, как только с тобой всё будет в порядке. Так что давай, хорёк. Ты можешь уморить себя голодом и после того, как мы выпутаемся из этого всего. Сможешь принять душ? Драко уныло покачал головой. — Отлично. В этом коротком слове было что-то такое, что заставило Драко в недоумении поднять голову. Поттер выглядел встревоженным, и его глаза странно светились. — Хорошо, — тихо повторил он, — хотя бы умой лицо и причешись. Он протянул руку. Драко принял её и встал. Когда он наклонился над умывальником и включил воду, мир начал вращаться. — Мерлин, ты сведёшь меня в могилу, — раздался голос из клубящегося тумана, кроме которого Драко больше ничего не видел. — Пойдем, вернёмся в постель. Он осознавал, что его тянут, как марионетку на верёвочке, но всё ещё не мог сфокусировать взгляд, ощутив только то, как прогнулся матрас под ним и как тяжесть одеяла, которое Поттер натянул на его ноги, придавила его к кровати. Наконец туман рассеялся. На лице Поттера появилась кривая улыбка. — Ну, по крайней мере, мне больше не скучно, — сказал он, помахав расчёской перед носом Драко. — Теперь сиди смирно и не смей засыпать. Когда первоначальный шок утих, Драко расслабился и поддался неожиданному блаженству. Нельзя засыпать… Нельзя засыпать… — Не спать. — Я начинаю засыпать, когда кто-то расчёсывает мне волосы. — Ты начинаешь засыпать, что бы ты ни делал в последнее время. Поттер убрал расчёску и провёл пальцами по собственной мокрой копне волос, тряся головой так, что неопрятные пряди встали дыбом и растопырились во все стороны. — А сам-то ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы воспользоваться расчёской? — пробормотал Драко. — Что? Нет, от этого только хуже. — Это потому что ты понятия не имеешь, как это правильно делается. — Тогда научи меня. — Слишком много хлопот. Когда мне станет лучше, я что-нибудь придумаю. Поттер фыркнул. — Хорошо, можешь даже обмазать и разрисовать мне лицо, когда захочешь. — Ну, если ты так сильно просишь… В этой перепалке было что-то настолько привычное и знакомое, что Драко на какое-то время совершенно забыл, как ему плохо, но потом слабость вернулась. Его глаза закрылись сами собой. — Замечательно, — сказал Поттер и вздохнул. — Надеюсь, Помфри успела раздобыть ещё несколько зелий. Вставай, Малфой, ещё прогуляемся. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя ненавижу. Драко улыбнулся. Гарри Поттер всё ещё ненавидит его. Возможно, он прав. У него будет достаточно времени, чтобы заморить себя голодом, когда всё это закончится.

***

— Сегодня среда, — сказал Поттер. — Неделя прошла. Драко оторвал взгляд от шахматной доски. Зелёные глаза за очками смотрели непонятно куда. На самом деле неудивительно, что Драко продолжал выигрывать каждую игру, несмотря на то, что засыпал посреди некоторых из них. Поттеру никогда не удавалось как следует сконцентрироваться и он всегда делал странные ходы. — Ну да. Хочешь отпраздновать? Можем напиться отвратительной бурдой, которую Помфри называет «Питательным зельем». Поттер моргнул и одарил его мимолетной улыбкой. — Отличная идея. Как думаешь, меня будет рвать ещё полчаса после того, как я выпью его, как тебя вчера? — Очень на это надеюсь. — Я всегда знал, что в глубине души ты меня любишь. Драко спрятал улыбку и румянец за завесой чёлки, делая ход слоном. — Твой ход. — Снова? Поттер покосился на свои фигуры. Сначала они пытались играть, располагая шахматную доску между собой, но не могли оставаться без контакта более десяти минут, а когда держались за руки, у них затекали мышцы. Наконец, они придумали другую позу: Драко сидел в своём гнезде из одеял, согнув ноги в коленях, а Поттер опирался на ноги Драко, поэтому видел доску боком, что ещё сильнее ухудшало его отвратительные стратегические навыки. Однако это был хороший способ скоротать время, так как делать было практически нечего, кроме как спотыкаться по комнате взад и вперёд под действием Бодрящего зелья, ходить в ванную по разным, в основном очень неприятным причинам и пытаться не вызвать гнев мадам Помфри во время ежедневных осмотров три раза в день. Драко даже заметил, что начал с нетерпением ждать встречи с Уизли и Грейнджер. Они с ним не разговаривали, и Поттер всегда возвращался на свою сторону кровати, когда они приходили в гости, но это было хоть каким-то разнообразием. — Скоро придут Рон и Гермиона, — проговорил Поттер, словно прочитав его мысли, и сделал абсолютно бесполезный ход конем. Драко вздохнул, закончив игру. — Ты невозможен. — Тогда поиграй с Роном. — Уизли повыкалывает мне глаза своей королевой ещё до того, как мы успеем начать. — Ну да, вероятно, он так и сделает. Поттер извернулся, потянулся, положил ладони на колени Драко и опустил на них подбородок. Сердцебиение Драко раздражающе ускорилось, и холодная дрожь пробежала по его спине. Однако он взял себя в руки и мягко, но решительно отстранил Гарри. На лице Поттера мелькнуло выражение чего-то близкого к разочарованию. Похоже, ему нужно было больше прикосновений, чем он готов был признать. — Не то чтобы мне очень понравилось разбивать в пух и прах невинных гриффиндорцев, но, может быть, ты не против сыграть ещё одну партию? — спросил Драко. В этот момент в дверь постучали. Поттер перебрался на противоположный конец кровати Драко и сказал: — Войдите! Драко почувствовал укол боли. Смесь Бодрящего и Питательного зелий помогла ему пройти через худшее, но напряжение связи всё равно было намного сильнее, чем в начале. Когда Грейнджер приоткрыла дверь, из коридора послышался ужасающий визг, и по комнате пронеслась рыжая полоса. — О боже, — вздохнул Поттер, с безотказным рефлексом Ловца хватая на лету одну из шахматных фигур, которые Живоглот отправил в полёт, когда прыгнул на кровать. Драко не питал иллюзий относительно своих нынешних способностей и скорости реакций и просто пригнулся. Он получил удар в плечо, к счастью пешкой. — Извините, мальчики, — смирилась Грейнджер. Приветствие Уизли было демонстративно адресовано исключительно Гарри, и, когда он положил стопку свитков и книг на запасную кровать, Поттер одарил его улыбкой. Рыжий сразу сбивчиво начал говорить о чём-то, связанном с квиддичем. Драко почувствовал обычный укол зависти, ревности и жалости к себе. Он опустил глаза и погладил кота, который тем временем оказался у него на коленях. — Тебе лучше? Драко потребовалось некоторое время, чтобы понять, что вопрос Грейнджер был адресован ему. —Да, — отозвался он с интонациями, которые появлялись в его голосе, когда он разговаривал с кем-то помимо Поттера, — осторожными, нейтральными, неприступными. — Мы всё ещё ищем информацию, но теперь уверены почти наверняка, что привороту помешал ваш долг жизни. Драко ещё немного наклонил голову, тряхнув чёлкой, чтобы прикрыть глаза. Долг… Он никогда не сможет его оплатить. Ещё труднее это сделать теперь, когда Поттер с его непостижимым упрямством снова взял и без преувеличений вытащил его из лап смерти. — Мы ищем способ разделить эти два магических влияния. Поскольку вы не влюблены, эффекты должны полностью исчезнуть, как только мы это сделаем. Желудок Драко совершил первоклассный переворот, а в висках начало покалывать. Он прекрасно понимал, что, если он не прикоснётся к Поттеру в течение следующих пяти минут, энергия зелий перестанет подпитывать его должным образом и вместо этого начнет вызывать боль, так что он не сможет съесть больше двух ложек супа, который Мадам Помфри каждый вечер запихивала в него с садистским удовольствием. — Вы думали о том, что произойдет со связью, если я умру? — спросил он импульсивно. Грейнджер заметно побледнела, но не попыталась уклониться от вопроса. — Да. Долг на тебе, так что связь, вероятно, перестанет существовать вместе с тобой. Возможно, это будет неприятно для Гарри, может быть, даже болезненно, но он не подвергнется серьёзной опасности. Драко кивнул и отвернулся от неё. Она правильно расценила этот жест, потому что пододвинулась к гриффиндорцам на другой стороне и начала обсуждать с ними домашнее задание. Драко зарылся пальцами в густой мех Живоглота в надежде согреть руки, но, конечно, это не сработало. Ему всегда было холодно. Постепенно он впал в состояние сонливой апатии. Затем внезапно чудесный прилив тепла прошиб всё его тело, когда знакомая, комфортная тяжесть ног Поттера опустилась на его колени. — Гарри! — Уизли застонал от ужаса. — Прости, Рон, но другого выхода нет, — сказал Поттер тоном, не допускающим возражений. — Мы скоро найдём решение, Гарри, не о чем беспокоиться, — бодро сказала Грейнджер и продолжила лекцию о каком-то заклинании. Драко переглянулся с Поттером, и между ними пребежала искра молчаливого понимания. Определённо было о чём беспокоиться. Это был совсем не плохой вечер. Драко время от времени нашептывал всякую ерунду Живоглоту и вполуха слушал лепет гриффиндорцев, пока его мысли плавно качались на волнах спокойствия. На самом деле он не думал ни о чём конкретном, просто наслаждаясь теплотой близости Поттера, мягкостью кошачьей шерсти и лёгким покалыванием в мышцах, вызванным последней порцией зелий. Он чувствовал себя почти счастливым. Должно быть, он задремал, потому что, когда Поттер потряс его за плечо, Живоглот, Грейнджер и Уизли уже ушли. — Душ? Драко сонно моргнул, вставая с кровати. Поттер поймал его под руки, но, сделав первый шаг, они споткнулись, зацепились о ноги друг друга и упали. Запыхавшийся Поттер оказался на спине. Драко приземлился прямо на него. Гарри сначала не мог отдышаться, задыхаясь и кашляя. Когда ему наконец это удалось, он застонал. Драко попытался подняться, но рукам не хватило сил удержать собственное тело, поэтому он упал обратно. После этой попытки они оба какое-то время лежали неподвижно. — Малфой, твои кости следует зарегистрировать как действующее оружие, — прохрипел Поттер и снова закашлялся. — Зарегистрировать? Где? — пробормотал Драко. — Да так. Маггловские заморочки. Никто из них, похоже, не спешил вставать, но как только Драко всерьёз начал задаваться вопросом, не стоит ли ему вздремнуть, Поттер положил ладони ему на плечи и подтолкнул. Драко неохотно поддался и сел вместе с Гарри, сразу поняв, что они оказались в ещё более неловком положении. — Я сижу у тебя на коленях, — констатировал он очевидное. Поттер поднял взгляд. Его очки были сдвинуты набок, волосы безнадёжно растрёпаны, а по щекам расползлись красные пятна. Он открыл было рот, как будто хотел что-то сказать, но передумал и снова закрыл его. Должно быть, он серьезно опешил, потому что забыл отпустить плечи Драко и продолжал смотреть ему в глаза с растерянным выражением лица. Внезапно Драко перестал дышать нормально и почувствовал уже не тепло, а жар. Его сердцебиение стало пропускать удары и совершенно выбилось из ритма. Он поднял руку, чтобы оттолкнуть ладонь Поттера, которая, казалось, прожгла толстый материал толстовки Драко, но его мозг, должно быть, неправильно понял сигнал, потому что вместо этого рука попыталась поправить очки Поттера. Кончики пальцев блондина коснулись носа Поттера. Гарри резко выдохнул. Никто из них не услышал звук открывающейся двери.

***

Когда они с Роном спустились по ступенькам, ведущим к Гриффиндорской башне, Гермиона поняла, что по ошибке взяла учебник Гарри по Защите от Тёмных Искусств. Она вытащила его из стопки книг, которые всё это время нёс Рон, и побежала обратно. До отбоя оставалось всего двадцать минут, и мадам Помфри после этого не впустила бы её в Больничное крыло. Она так спешила, что даже не удосужилась постучать. Сначала её мозг отказывался воспринимать то, что видели её глаза. Она стояла в дверном проёме, всё ещё сжимая пальцами дверную ручку, и в замешательстве смотрела на них. Обзор был частично закрыт кроватью, но она могла видеть руки Гарри, обхватывающие плечи Малфоя, и длинные, удивительно белые пальцы, нежно касающиеся лица Гарри. Вся эта сцена казалась нереальной, как будто происходила за стеклянными стенками аквариума, и в то же время была настолько интимной, что через несколько мгновений заставила Гермиону отступить. Она начала закрывать дверь. Затем толстый фолиант, про который она забыла, выскользнул у неё из рук и громко упал. — Я… Извините, — пробормотала она. Она ожидала, что Гарри в смущении отпрянет, но он просто повернулся к ней с лёгким удивлением и моргнул. — Ничего страшного, — сказал он. — Мы просто шли в ванную и упали. С тобой всё в порядке? — тихо спросил он Малфоя. Она не услышала ответ блондина, но заметила, насколько изменился Малфой. Его губы, обычно сжатые в тонкую, недоброжелательную линию, были расслаблены, слегка приоткрыты, а явные признаки усталости и болезни делали выражение его лица скорее уязвимым, чем измождённым. Гарри рассмеялся. — Ладно, теперь вставай. Я тебе помогу. Знаешь, хорёк, твоя задница такая же чертовски костлявая, как и всё остальное. У меня синяки будут повсюду. Они не без труда поднялись. Малфой тяжело опёрся на Гарри, неодобрительно косясь на Гермиону. Она сразу же встрепенулась, взяла учебник и положила его на кровать. — Это твой, Гарри, я взяла его по ошибке. Спокойной ночи, мальчики. — Спокойной ночи, Гермиона. Закрывая дверь, она увидела, как они вместе вошли в ванную. Вместе?.. Она быстро выскользнула из Больничного крыла, значительно замедлившись, как только покинула его. Ей нужно было немного подумать, потому что сцена, свидетелем которой она только что стала, развеяла все её теории. Или нет? Озадаченная, она барабанила пальцами по стене. Если бы не поздний час, она пошла бы прямиком в библиотеку… Хотя она никогда и не признала бы это вслух, было ясно, что книги здесь не помогут. Рон ждал её в гостиной, но он был так занят разговором с Дином, что ей не составило особого труда отмахнуться от него. Её соседки по комнате привыкли, что по вечерам она часто задёргивает полог вокруг своей кровати, чтобы спокойно учиться. Однако на этот раз она просто зачаровала полог, легла и закрыла глаза. Это не могло быть приворотом. Просто не могло! Будь это так, контрзаклятие сработало бы, и мальчики почувствовали бы не боль, а непреодолимое влечение или что-то в этом роде. Нет. Существенной частью заклятия являлся долг жизни Малфоя, всё указывало на это! За исключением сцены, свидетелем которой она стала. Она никогда не видела такого выражения на лице Малфоя. Если бы она не вошла… Был ли это первый раз, когда они оказались в нескольких секундах от поцелуя? И что они сейчас могут делать в ванной? Она быстро оборвала эту мысль. Насколько она знала, Гарри никогда не проявлял интереса к парням. Не то чтобы он когда-либо проявлял большой интерес к девушкам, если уж на то пошло. Он всегда был чрезвычайно застенчивым и неуклюжим, когда дело касалось отношений. Она ломала голову в поисках каких-нибудь сплетен о Малфое, которые могла вспомнить. Конечно, на нём постоянно висла Панси, и ходили слухи, что они были официально помолвлены ещё с детства. Больше ничего не пришло на ум. Она внезапно почувствовала усталость. В глубине души она с нетерпением ждала года, когда наконец сможет сосредоточиться на учёбе и почувствовать вкус нормальной жизни. И вот, пожалуйста. Бедный Гарри. Он так хотел покоя… Она встала с кровати и пошла в ванную. Увидев себя в зеркале, она заметила мимические морщины, идущие от уголков её рта. Но отражение её собственного лица исчезло, и перед её глазами снова всплыл образ Малфоя. Что бы ни происходило между ним и Гарри, это было обоюдно. На самом деле Драко выглядел немного ошеломлённым, как будто понятия не имел, что с ним происходит. Жаль, что она не увидела выражения лица Гарри в тот момент. Она надела пижаму, почистила зубы и вернулась в постель. Голова у неё кружилась от вопросов и теорий. Ничего не имело смысла. Ей придётся очень внимательно наблюдать за ними, потому что в книгах такого не найти.