Best enemies (Лучшие враги)

— Ты снова меня пнул! Знаешь, у меня легко появляются синяки. Гарри оторвался от записей Гермионы. Он знал этот тон. Это было фирменное нытьё Малфоя. Он давно этого не слышал. Малфой не подвёл ожидания Гарри – он посмотрел на него очень снисходительно и надулся. Иллюзия избалованного двенадцатилетнего мальчика была почти идеальной, если не обращать внимания на глубокие тёмные впадины на скулах и немного не так подстриженные волосы. Гарри ухмыльнулся, и губы Малфоя дёрнулись, прежде чем он опустил глаза. Гарри быстро вернулся к своим заметкам. В эти моменты было неловко. Они сильно были похожи на дружбу – если дружба проявлялась в учащённом сердцебиении и склонности бессмысленно смотреть на человека. Ну, чёрт. — Ой! Гарри вздрогнул и одарил Драко извиняющейся улыбкой. — Извини. — Неужели ты не можешь подержать свои ноги неподвижно хотя бы пять минут? — Это потому, что мы всё время сидим на этой проклятой кровати! Это действует мне на нервы. Гарри был готов к новым упрёкам и жалобам, но Малфой на минуту замолчал, а затем пробормотал: — Мы могли бы пойти прогуляться. В коридор. Нам туда можно. — Не могли бы. Ты болен. — Мне лучше. Это было слишком большим искушением. Гарри действительно нужно было выбраться из этой похожей на шкаф камеры хотя бы на четверть часа. Может быть, тогда он перестанет думать о всякой ерунде. А Малфою стало лучше главным образом потому, что он обнаружил целебные свойства шоколадных конфет из большой коробки, которую Рон и Гермиона принесли Гарри. В любом случае, далеко они не уйдут, и если дела пойдут плохо, Гарри всегда сможет как-нибудь помочь Малфою… — Тогда давай. Вставай. Как только они вышли из комнаты, Гарри охватили волнение и радость. Он сжал руку Малфоя и потащил его дальше. В одном конце коридора была тяжёлая дверь, по всей вероятности, ведущая в главную часть Больничного крыла, а в другом — ниша с увесистым шкафом. Прямо рядом с ним коридор резко поворачивал направо. Гарри прошёл немного дальше и увидел луч солнечного света, падавший на стены из-за ещё одного поворота, на несколько футов дальше. — Там должно быть окно. Проверим? Малфой не возражал, и оказалось, что Гарри был прав: за углом тянулся коридор, освещённый ярким дневным светом, льющимся через два высоких окна с деревянными подоконниками. Напротив них находились четыре обычные двери. Коридор был довольно узким, и когда Гарри выглянул из первого окна на травянистые склоны за замком, Малфой с любопытством открыл дверь напротив и заглянул внутрь. Очевидно, он увидел что-то, что пробудило его интерес, потому что он потянул Гарри за руку и потащил его в своего рода кладовку. — Кладовая с зельями? — удивился Гарри. — Наедайся, хорек. — Я просто посмотрю. Гарри встретился взглядом с парнем и мгновенно смягчился. Вздохнув, он протиснулся дальше в крошечную комнату и наблюдал, как Малфой брал с полок один флакон за другим и снова ставил их обратно. Он даже стряхнул руку Гарри, чтобы вытащить пробку из бутылки, наполненной чем-то тошнотворно-жёлтым. Гарри автоматически схватил его за локоть. Блондин немного испуганно посмотрел на него, а затем вернулся к своим исследованиям. Гарри тут же захотелось убрать руку, но это было бы лишь доказательством того, что он тоже чувствует себя неловко. Прошло несколько минут. Затем он осознал, что локоть Малфоя стал тяжелее, резко прижавшись к его ладони, пока блондин бессознательно искал его поддержки. Гарри отбросил осторожность, отбросил своё смущение и подошёл ближе, обняв Малфоя за талию. Малфой со вздохом опёрся на него и поставил коробку, которую держал, на полку. — Ну, теперь мы можем пойти и посмотреть в окно. Чем бы дитя не тешилось... — надменно произнёс он. Гарри улыбнулся и потащил его к подоконнику, залитому лучами полуденного солнца. Он снял свитер, один из тех, что миссис Уизли связала для него за эти годы, и сложил его, чтобы получилась подушка, на которой Малфой мог бы сидеть. Они уселись лицом друг к другу, поджав ноги и соприкоснувшись ступнями. Малфой повернул голову и посмотрел на улицу. Его волосы казались золотыми в мягком солнечном свете. — Большинство этих зелий было сделано профессором Снейпом. Он всегда вносил небольшие изменения в рецепты, это как подпись, когда знаешь, что искать, — сказал он. Гарри вздрогнул от этого имени. В его сознании возник образ мертвенно-чёрных глаз, за ​​которым последовала удушающая волна чувства вины, гораздо более сильная, чем все остальные его воспоминания вместе взятые. Много хороших людей погибло в этой войне, но они, по крайней мере, ему нравились. — Возможно, там есть и что-то из моего, — тихо продолжил Малфой, как будто разговаривал сам с собой. — В прошлом году, когда я не мог спать. Снейп проводил ночи в своей лаборатории и позволял мне работать с ним. Мы не разговаривали. Говорить было не о чем. Гарри закрыл глаза. Люди не любили говорить о годе при Кэрроу. Невилл и Джинни иногда рассказывали истории о наиболее ярких приключениях Отряда Дамблдора, но старались хранить молчание, когда дело касалось обычных тёмных дней того периода. Это напомнило Гарри о его собственном нежелании говорить и даже думать про Лес Дин. Было странно, что первым, у кого хватило смелости сказать что-то о мрачном седьмом курсе здесь, в Хогвартсе, был один из побеждённых Пожирателей Смерти. — Снейп был моим крёстным отцом, ты знал? Он оставил мне тёмный сырой дом в маггловском городке, настолько уродливый, что Министерство даже не удосужилось оспорить завещание. Гарри прервал монолог Малфоя. — Что ты собираешься с ним делать? Его сердце упало в пятки. Крёстный отец. Тёмный сырой дом. Иногда казалось, что он и Малфой были двумя крайностями одной и той же сущности. — Теперь это мой дом. Поместье конфисковано, мне больше некуда идти, — вяло отозвался Малфой. Гарри избегал «Ежедневного пророка» настолько, насколько мог. Тем не менее, он слышал о конфискации поместья и имущества семьи Малфоев, потому что Уизли получили его часть в качестве компенсации. Раньше он и не задумывался, что это значило для его бывшего врага. Вероятно, ему следовало бы пожалеть Малфоя, но когда он посмотрел на него, всё, что он увидел — это спокойную безэмоциональность. Аристократическое имя и происхождение теперь ничего не значили. Остался только этот тощий парень в поношенной серой толстовке, о котором Гарри ничего не знал. И всё же по какой-то загадочной причине он хотел с ним познакомиться. — Мой крёстный отец тоже оставил мне дом. Старый, вонючий и пропитанный темномагическим духом, — саркастично отметил он. — И думаю, что мне также принадлежат руины дома, где Волдеморт убил моих родителей. Он ткнул лодыжку Малфоя ногой. — У нас с тобой отличные перспективы, не правда ли? Малфой повернулся к нему, некоторое время рассматривал его и, наконец, поморщился. — Действительно. Я просто в восторге.

***

— Эй, хорёк, просыпайся. Мадам Помфри появится здесь с минуты на минуту, — прошептал Гарри. Ресницы Малфоя затрепетали, когда он пробормотал что-то неразборчивое. Его расфокусированный взгляд казался удивлённым и невинным. Чаще всего глаза у него были светло-серые, иногда тусклые, иногда блестящие, как ртуть. Они превращались в зеркала, непроницаемые и холодные, всякий раз, когда приходили Гермиона и Рон. Но в первые минуты пробуждения они были темны, как небо перед грозой. Тот же оттенок глаз, что и у Сириуса. — Ну давай же, она голову тебе откусит. — Сегодня воскресенье, — хриплым голосом отозвался Малфой. — С чего бы мне ещё и по воскресеньям вставать в семь утра? — Это в первый раз я пытался тебя разбудить в семь. Сейчас половина девятого. — Мерлин, я думал, это был сон. Гарри ухмыльнулся. — Я тебе снюсь? Малфой поднял брови. — Каждую ночь. Гарри покраснел. Иногда было слишком легко попасться в ловушку остроумия Малфоя. Пару дней назад они перестали ходить в ванную вместе, так как связь значительно ослабла, и им почти не было больно, когда они ходили по очереди. Однако завтрак по-прежнему был испытанием. Гарри твёрдо уверился, что наблюдение за тем, как Малфой, бледный, с плотно сжатыми губами размазывает кашу по тарелке, легко утолит аппетит таких чемпионов, как Рон или Гойл. Когда мадам Помфри прибыла на первый осмотр в этот день, выражение её лица было как обычно суровым и укоризненным. Она запихнула в блондина очередную порцию Питательных зелий, и тот послушно их выпил, но как только дверь за ней закрылась, он поморщился, перебрался к Гарри и взял себе две шоколадные конфеты из коробки, лежавшей на тумбочке. На обратном пути ему удалось придавить Гарри ноги и резко пнуть его в голень. Обычный день. Странно было то, что Гарри это нравилось. Впервые после окончания войны он почувствовал, что всё имеет хоть какой-то смысл. Жить здесь было совсем не сложно. Самым большим испытанием был выход в коридор, самую большую опасность представляли смертоносные локти Малфоя... и Живоглот, конечно. Когда они сидели на подоконнике и разговаривали о прошедших годах, Гарри каким-то образом наконец смог увидеть всё это как прошлое – историю с началом и концом, которую невозможно изменить. А теперь он многое увидел и с другой стороны. Когда дело доходило до приключений, Малфой предпочитал слушать, что было некоторой неожиданностью, но время от времени в нём что-то щёлкало, и он начинал описывать моменты, которые Гарри знал только из своих кошмаров и проблесков разума Волдеморта. В целом Гарри не особо возражал. Внезапно Малфой вырвал его из размышлений. — Давай выйдем. Солнце светит. — На улицу? Прям во двор? Малфой раздражённо вздохнул. Гарри для разнообразия нашёл в себе силы посмотреть ему в глаза. На верхней губе Драко остался шоколад. — Мечтай, — прыснул блондин. — Я имел в виду выход в коридор. — Точно. Они встали и подошли к двери, но Гарри не смог выбросить шоколад на губе Малфоя из головы и, в конце концов, не сдержался. Он остановился, облизнул палец и коснулся им верхней губы блондина. — Шоколад, — пробормотал он и рассеянно облизнул палец. Малфой замер, и его глаза потемнели, словно он вот-вот упадет в обморок. Затем он провел языком по губам. — Спасибо, — сказал он хриплым голосом. Гарри вздрогнул. Что-то было с этим ртом... Он моргнул и покачал головой. — Пошли уже. Они приняли свою обычную позу на подоконнике, но, похоже, оба не слишком были заинтересованы в разговоре. Гарри уже закончил свой рассказ об охоте на крестражи накануне, и пока не хотелось возвращаться к другим тягостным воспоминаниям. Наблюдать из-под ресниц за парнем, сидящим напротив, было гораздо интереснее. В течение многих лет он видел Малфоя почти каждый день, но, видимо, что-то упускал, потому что понятия не имел, когда маленький паршивец с зачёсанными назад, почти желтыми волосами и задранным носом превратился в этого длинноногого платинового блондина. Впрочем, вполне возможно, что вся разница была в причёске, неожиданном пристрастии к косметике (не только уходовой, кстати) и причудливом вкусе в одежде. Толстовка, которую Малфой вытащил сегодня утром из сундука… На самом деле, Гарри впервые видел его в чем-то таком… розовом. — Почему ты носишь это? — спросил он. — Это маггловская одежда. И я не хочу тебя расстраивать, но эта толстовка предназначена для девушек. Малфой поднял брови. — И что? Мне-то нравится. Затем он отвернулся и тихо произнёс: — У меня нет ничего, кроме того немногого, что мне оставил Снейп. Когда меня освободили из Азкабана, я обнаружил, что большая часть моего личного имущества была либо уничтожена, либо конфискована, и я... Я теперь вряд ли могу пойти за покупками в Косой переулок. Я всё равно не смог бы себе там ничего позволить. Полагаю, ты не в курсе, но маггловские вещи можно купить очень дёшево, особенно на летних распродажах, — он пожал плечами и одарил Гарри улыбкой. — Они тоже красивые. Попробуй сочетать любой существующий оттенок бальзама для губ со старой волшебной мантией Снейпа. Гарри фыркнул и толкнул его коленом. На самом деле ему было плевать на то, как Малфой одевался или красил лицо. Он никогда особо не обращал внимания на внешность других людей, даже девушек. Конечно, у Чжоу была милая улыбка, а у Джинни были красивые волосы… Должно быть, он громко вздохнул, потому что Малфой перестал с тоской смотреть на залитую солнцем траву снаружи и посмотрел на него. — В чём дело? Гарри покраснел. — Ничего. Просто думаю. — О чём? У него не было настроения придумывать отмазки. — Джинни. — О. — Я думал, что мы снова будем вместе после войны. Внезапно война закончилась, но почему-то больше не о чем было говорить. Она злилась, что я не позволил ей пойти со мной за крестражами и попытался отослать её подальше во время Последней битвы. Потом мы не виделись почти месяц, разве что на похоронах, а потом Уизли пригласили меня остаться с ними до конца каникул. Это было ужасно. Джинни липла ко мне, как пиявка, всё, чего она когда-либо хотела, это целоваться и… ну, ты знаешь, всё такое. Она была действительно странной. Малфой пристально посмотрел на него. — Поттер, — сказал он, — ты вообще себя слышишь? Симпатичная девушка всё время хочет тебя поцеловать, а ты думаешь, что она странная? Ты должен быть вне себя от радости! И это решило бы твои проблемы с неумением вести разговоры. Гарри почувствовал необъяснимый прилив гнева. — Как по мне, поцелуи слишком переоценивают. Тебе нравится целоваться? Драко отвернулся. — Сложно сказать. — Тебе понравилось с кем-нибудь? — Я ни с кем не целовался. Гарри потребовалась минута или две, чтобы оправиться от шока. Он смотрел в огромные красивые глаза и на идеальные, хотя и немного тонкие губы. Если на свете и был кто-то, кого стоило целовать… Малфой на мгновение опустил голову, спрятавшись за волосами. Затем он выглянул в окно. — Жаль, что мы не можем выйти на улицу. Гарри отбросил самую странную мысль, которая когда-либо приходила ему в голову, и быстро выдал первое, что пришло на ум. — Хочешь свежего воздуха? Это можно устроить. Серые глаза смотрели на него с подозрением. — Ты всегда злился на меня, Гермиону и Рона за то, что я шатаюсь по замку по ночам, нарушаю правила и не получаю за это наказания. Теперь можешь попробовать. Малфой сморщил нос. Гарри медленно улыбнулся ему. — Страшно, Малфой?* Блондин расправил плечи во всем своём былом аристократическом превосходстве. — Ещё чего! * здесь автор сделал отсылку к тому самому легендарному диалогу из Тайной комнаты: "Scared, Potter?" — "You wish!"

***

Идея была не очень хорошая. Нет, даже не так. Это было невероятно глупо. Они ещё не дошли до первого этажа, а Драко уже казалось, будто он бредёт по грязи. Когда в свете палочки Поттера перед ними появилась ещё одна лестница, Драко потянул Поттера за руку. Затем он споткнулся и прижал его к стене. — Дай мне минутку, — прошептал он. Поттер попытался вывернуться, по крайней мере, Драко так думал, но, видимо, он просто хотел освободить руку, чтобы не дать мантии-невидимке соскользнуть. Затем Поттер остановился. Его тело излучало приятное тепло, а сердце билось сильно и часто. Драко закрыл глаза и прислонился лбом к вечно растрёпанным волосам Поттера. Они были на удивление мягкими и слегка пахли вишней. — Ты взял мой шампунь, — пробормотал Драко. — Извини. Устоять было практически невозможно. Не поддаваться близости, которая казалась такой реальной, но на самом деле была совершенно фиктивной. Пока Драко мог ненавидеть Поттера, пока у него не было никакой надежды, он мог с этим жить, но эта дружба разрывала его на части. По крайней мере, именно поэтому он никогда не мог быть по одну сторону с Гарри Поттером. Но сторон теперь не было, и то, что раньше было лишь запретной мечтой, казалось сейчас совсем-совсем близким… Шли минуты. — Давай вернёмся, — сказал Поттер. Драко покачал головой. — Нет, мне просто нужно было немного передохнуть. Не сдаёмся. Они спустились на последний лестничный пролет, тихо пересекли вестибюль и выскользнули за дверь, к пьянящему ночному воздуху. Дул резкий холодный ветер, но в прорехах между тучами сияли звёзды, и тишина здесь была совершенно иной, чем в душном пространстве их комнаты. Поттер рассмеялся от удовольствия и сжал руку Драко. Они двинулись вперёд, не имея чёткого представления о пункте назначения. Они оказались под трибунами квиддичного поля. Поттер сунул плащ-невидимку в карман, и они сели, прислонившись друг к другу, не говоря ни слова. Драко уставился на траву перед собой, замечая тут и там тёмные пятна. Боевые шрамы. Хогвартс был полон таких, несмотря на усилия всех преподавателей и бесчисленного количества добровольцев, работавших всё лето над возвращением замку былой красоты. Единственным местом, где им это удалось в полной мере, был Большой зал, но в других местах ещё оставалось много работы, а многие вещи на прилегающей территории просто оставили восстанавливаться естественным путем. А ещё были следы, которые никогда не исчезнут. Драко закусил губу, изо всех сил стараясь не думать о чёрной татуировке, которая навсегда останется на его коже. Конечно, она тут же начала чесаться и болеть, и хотя он знал, что это всего лишь иллюзия, его охватил невыносимый страх. — Смотри, это же метла? Драко вздрогнул и поднял взгляд туда, куда указывал Поттер. У подножия трибун что-то лежало. Без сомнения, Поттер встал и пошёл проверить. Даже война не смогла выбить из него глупое любопытство. Это была обычная школьная метла, но Поттер взял её в руки с таким благоговением, словно это была сделанная на заказ модель с инкрустированной бриллиантами ручкой. Драко сразу понял, что сейчас произойдет. Поттер не подвёл его ожидания. — Пойдем, полетаешь со мной. Всего несколько кружочков. Тебе не нужно ничего делать, я буду тебя держать. Пожалуйста?.. Драко с трудом сглотнул. Сказать «нет» должно было быть легко… Но нет, он не смог этого сделать. Будто во сне, он кивнул. Как только они оторвались от земли, Драко понял, что только что совершил ужасную ошибку. Ледяной ветер, свистевший в ушах, казалось, был пропитан запахом пепла и зловещим потрескивание пламени. Было так холодно, что обжигало. А Поттер держал Драко слишком близко, слишком крепко, бежать было некуда. В конце концов он больше не мог этого терпеть. Он попытался вырваться из хватки Поттера, слепо размахивая руками, и их метла на несколько безумных секунд оказалась в свободном падении. Потом, к счастью, он потерял сознание. Драко пришёл в себя, лежа на мокрой ароматной траве, чувствуя странное спокойствие и собственную невесомость. Затем знакомый запах мяты ударил в нос, и что-то жидкое потекло в рот. Он поперхнулся, закашлялся, а затем его озябшие мышцы задрожали, когда энергия зелья обрушилась на него с полной силой. — Мне так жаль, Малфой, мне ужасно жаль. Я настоящий идиот. С моей стороны было абсолютно, невероятно глупо тащить тебя в небо. Прости меня, — в панике лепетал Гарри, поднимая Драко, и так крепко сжал его в своих объятиях, что чуть не сломал тому рёбра. Малфой протестующе фыркнул, но ему не хватило ни сил, ни духа сопротивляться. Сжавшись в тёплых объятиях, он подумал, что, по крайней мере, выбрал самое лучшее место, чтобы умереть. Он положил голову на плечо Гарри и ждал, пока тепло обнимающего его тела проникнет под его собственную кожу. Внутри было всё так же холодно. — Чёрт, — выругался Гарри. — Дождь начинается. Сможешь встать? — Нет, — пробормотал Драко. Его губы коснулись мягкой кожи на шее Гарри, это прикосновение наполнило его безумным чувством восторга. Однако вскоре момент был упущен, не оставив после себя ничего, кроме смертельной усталости. — Мы промокнем. Драко поднял голову и ошеломленно огляделся. Звёзд больше не было видно, и тьма казалась непроглядной. Он чувствовал, как вода течёт ручейками с его волос за воротник толстовки. — Холодно, — сказал он слабо. — Мне тоже. Пойдем внутрь, больше ничего не поделаешь. Это было ужасное путешествие. В коридорах царила тишина, и их шаги производили глухое, бесконечное эхо. Когда они уже наполовину поднялись на второй лестничный пролет, у Драко подкосились ноги, и он осел на пол. Поттер просто опустился рядом с ним, взял его ладони в свои и потёр их, как будто надеялся, что они перестанут быть такими холодными. Через бесконечно длительный промежуток времени они, спрятавшись под мантией, наконец прибыли в Больничное крыло и добрались до своей комнаты. Драко подумал, что уже давно рассвело, но в комнате было темно. Часы Поттера показывали, что было только два часа ночи. Они тяжело упали на кровать. Через некоторое время Поттер сел, снял мокрую толстовку, а секунду спустя, немного помешкав, и футболку. — Вставай. Я помогу тебе, — сказал он. Драко заставил себя встать на колени, но его пальцы отказывались сгибаться, и как бы он ни старался, он не мог схватиться за край своей толстовки. Поттер осторожно убрал его руки и начал раздевать его. Драко пришлось крепко закрыть глаза. Он молился, чтобы Гарри остановился на футболке, но, видимо, боги в тот момент его не слушали. Когда костяшки пальцев коснулись его обнажённой кожи, Драко стиснул зубы так сильно, что стало больно. Он почувствовал, как Гарри вытирает полотенцем его волосы и плечи, скорее всего, своей собственной футболкой, затем толкнул его обратно на подушки и лёг рядом, натягивая на них одеяло. — Я перейду на свою сторону, когда тебе станет достаточно тепло, — сказал Гарри шепотом. — Не уходи. Останься здесь со мной, — пробормотал Драко, перевернулся на бок и прижался к Поттеру как можно теснее. — Спокойной ночи.

***

Не самое приятное утро. В крохотном окне виднелся маленький кусочек стального неба, и комната тонула в проблесках слабого света и теней. Драко проснулся, но у него не было причин двигаться. Он оказался именно там, где ему больше всего хотелось оказаться. В постели с Гарри Поттером. Тепло кожи Гарри не давало ему уснуть обратно. Он вдыхал аромат вишни, вперемешку с грязью и дождём. Драко не хотел, чтобы это заканчивалось. Были времена, когда он представлял себе подобные моменты перед сном, просыпаясь утром полным ненависти и обиды, и эмоции становились сильнее каждый раз, когда это происходило. Но его это больше не волновало. У него не было будущего, не было семьи, имя которое он мог бы опозорить. Он мог остаться с Гарри под одеялом и надеяться, что тот не оттолкнёт его, когда проснётся. Он мог делать что угодно. Ну, всё, что Гарри позволил бы ему сделать. Рука, свободно обхватившая талию Драко, дёрнулась. — Привет, — пробормотал сонный голос в плечо блондина. — Привет. Пальцы медленно скользнули по позвоночнику Драко. Он закрыл глаза. Гарри медленно выдохнул, когда его рука достигла мягких пушистых волос на затылке Драко. — У тебя трава в волосах, — сказал он. Драко вздрогнул. — И грязь тоже. Ещё и чешется ужасно. — М-м-м. Не вставай пока. — Я бы не смог, даже если бы захотел. У меня ноги онемели. Это было не совсем так. Его ноги ужасно болели, но он прекрасно знал их местонахождение: одно из его колен было зажато между бёдер Гарри. Во всяком случае, он был полон решимости сохранить его там как можно дольше. Они просто некоторое время лежали, не двигаясь. Затем рука Гарри потянулась исследовать ещё кое-что. — Из тебя получится замечательный наглядный материал для изучения анатомии, если говорить о костях, — проворчал он. — Я всё время забываю, что ты в таком состоянии. Мне не следовало выводить тебя на улицу, тем более летать. Прости меня. — Перестань извиняться. Я тоже виноват, — великодушно сказал Драко. Без предупреждения Гарри перекатился на спину, захватив с собой Драко. Блондин попытался сделать то же самое, но у него не хватило сил, поэтому он решил ткнуть Гарри локтем в рёбра, а затем раздавить его всем своим весом. Гарри рассмеялся и взъерошил ему волосы. Облачко пыли поднялось в воздух, заставив их обоих закашляться. — Кажется, нам всё-таки придется встать, — выдохнул Драко, сел и слез с Гарри, прежде чем безумный момент прошлой недели, замеченный Грейнджер, мог повториться. Он сдавленно хмыкнул. Казалось, по комнате пробежала стая мокрых собак. Толстовки и футболки валялись на полу в лужах дождевой воды, внутренняя сторона одеяла была выпачкана, а простыни были покрыты засохшей грязью. Волосы Гарри больше, чем когда-либо, напоминали воронье гнездо, а джинсы были покрыты пятнами от травы. Спортивными штанами Драко теперь нельзя было даже мыть пол. — Чёрт возьми! — простонал Гарри. Драко внезапно обнаружил в себе старую привычку хозяина мэнора. Он щёлкнул пальцами, и два домовика тут же аппарировали в комнату. Он начал отдавать приказы. Гарри испортил их множеством ненужных «пожалуйста» и «спасибо», но вскоре комнате был возвращён её первоначальный вид. Единственными непрезентабельными предметами в ней остались они сами. — Нам нужно пойти принять душ, — сказал Гарри, взглянув на будильник. — Быстро. Помфри будет здесь через двадцать минут. Однако прогулка до ванной оказалась для Драко слишком трудной. На этот раз у него начала кружиться голова, а ноги действительно онемели. Он рухнул на крышку унитаза, стараясь не смотреть, как Гарри снимает джинсы всего в нескольких дюймах от него. Однако тошнота быстро усиливалась, и когда она перешла порог его выносливости, Драко запаниковал. Он протянул руку, пока его ладонь не коснулась обнажённой кожи, и провёл по ней пальцами. Морок прошёл, но чувство беспомощности и слепого страха осталось. Он хотел что-то сказать, но сумел лишь шмыгнуть носом. Затем Гарри встал перед ним на колени, обнажённый, и потёр плечи. — Ты заболел, да? Пойдём, примем душ вместе. Мы оба парни, Мерлина ради, в этом нет ничего такого. Острая боль кольнула сердце Драко, и это определённо не было результатом связи. Нет ничего такого. Конечно. Следующие десять минут казались далёким воспоминанием. Драко понятия не имел и не заботился о том, что происходило. Он был более-менее уверен, что не мыл волосы сам, но в остальном полностью отключил свою голову, чтобы вообще не чувствовать прикосновений. В любом случае, в этом не было ничего такого. Всё это было лишь принятием желаемого за действительное, отчаянной попыткой найти что-то, за что можно было бы удержаться. В конце концов, лучше было бы исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать невидимым. Когда звуки стекающей воды прекратились, он медленно вернулся обратно в реальность, всё ещё чувствуя себя человеком, находящимся под Империусом. Он вытерся, надел чистую одежду и свернулся калачиком в гнезде из свежих простыней и подушек, не обращая внимания на Гарри, завтрак, а также на мадам Помфри, когда та пришла. Однако от Питательного зелья он не отказался, так как знал, что вскоре его организм навсегда откажется даже от магического питания – ему нужно было только снова перестать есть. Тогда Гарри будет свободен, и он в каком-то смысле тоже. — Хочешь шоколада? — предложил застенчивый голос, и тёплая рука похлопала Драко по плечу. Драко покачал головой. — Послушай, хорёк, извини, что тебе хуже. Не сердись на меня. Драко поднял глаза, но когда встретил растерянный и обеспокоенный взгляд напротив, ему пришлось сморгнуть слёзы. Он тяжело вздохнул. Не стоит сгущать краски. Он смирился с тем, как всё было много лет назад, и скоро всё это закончится. — Я сказал тебе перестать извиняться. Я просто устал, — пробормотал он. — Ну конечно. И волосы у тебя в беспорядке. Могу я ещё раз их расчесать? — Гарри даже не дождался ответа, дотянулся до лежащей на прикроватной тумбочке расчёски и принялся чесать спутавшиеся пряди. Драко почувствовал, что невольно расслабляется. Что ещё ему было нужно? — В прошлый раз ты обещал научить меня укладывать волосы, — добавил Гарри через минуту или две. — И даже раскрасить мне лицо. Жаль, что ты сейчас так измотан. Это было слишком похоже на вызов. Драко выпрямился. — Дай сюда косметичку. Через минуту его пальцы уже перебирали непослушные, великолепно густые чёрные волосы. Он сразу понял, что в мире нет ничего, что могло бы заставить их лежать ровно, даже магии это было не под силу, но он слишком наслаждался выпавшей возможностью, поэтому выдавил гель на ладонь, нанёс его на волосы, придав причёске какую-никакую форму, и закрепил весь этот шедевр с помощью лака для волос. Гарри чихнул. Его волосы тут же встали дыбом и стали торчать во все стороны. Драко рассмеялся. — Ладно, я сдаюсь. Сними очки. — Подожди, ты действительно хочешь разрисовать мне лицо? — Естественно. Гарри обречённо вздохнул, снял очки, положил их на соседнюю кровать, закрыл глаза и откинул голову назад. Руки Драко начали дрожать. Он мог бы просто немного наклониться, эти губы так и просились… Он отвернулся и стал копаться в своей косметичке. Когда он был более-менее уверен, что сможет сдержаться, он достал тюбик жидкой подводки для глаз, которой очень редко пользовался и сам, и нежно взял Гарри за подбородок. — Не шевелись. Двумя плавными мазками крошечной кисти он нанес чёрные линии, слегка вытянув их за внешние уголки глаз, и мягко подул на них. Он закрыл тюбик крышкой, вернул его в обратно в мешок и сказал дрожащим голосом: — Теперь можешь открыть глаза. Малфой пропал. Зеленые глазищи горели, такие огромные, бездонные… — Драко, — прошептал Гарри и поцеловал его. Это было всего лишь короткое прикосновение губ, оно не заняло больше двух секунд, но Драко показалось, что земля начала вращаться в противоположном направлении. — Извини, — заикаясь, пробормотал Гарри, отстранившись, с широко раскрытыми от шока глазами. — Я… — Заткнись, Поттер, — ошеломлённо сказал Драко и поцеловал его в ответ. Вероятно, он всё неправильно понял, сделал что-то не так, но Гарри, похоже, не возражал. На самом деле для Драко это было просто невероятно. Вся эта ругань, драки и шалости… ничто не могло сравниться. Было похоже на прыжок на метле на полной скорости, на полёт над Адским Пламенем… У него кружилась голова, он не мог дышать, но он не хотел останавливаться. Никогда. Однако ему пришлось это сделать. У них обоих одновременно кончился воздух, они вздохнули и отстранились. Только тогда Драко заметил, что Гарри сел к нему на колени и крепко обнял за шею, наблюдая за ним слегка расфокусированными глазами, как будто он только что увидел его впервые. — Думаю, я целовал не тех людей, — сказал он. Драко искал, что сказать, какой-нибудь едкий комментарий, остроумный ответ, что угодно, но ничего не приходило в голову. Внезапно он понял. Если бы кто-нибудь из них вообще сказал хоть слово, они оба пришли бы в себя с этого момента, и всё исчезло бы. Он приложил палец к губам Гарри и посмотрел ему в глаза. Через некоторое время Гарри, похоже, понял и кивнул, не говоря больше ни слова. Драко наклонился для ещё одного поцелуя.

***

В библиотеке было очень тихо. Бо́льшая часть студентов была на улице, наслаждаясь неожиданным возвращением солнечной погоды. Гермиона листала толстый древний фолиант. После многих лет работы над учебными проектами старый английский не представлял для неё никаких трудностей, и она могла быстро переходить от одной главы к другой. Однако она знала, что это бесполезно. Судя по всему, решения без использования Темной магии просто не существовало. Она услышала шаги, но подняла голову только тогда, когда стул напротив неё заскрежетал по полу. — Привет, Джинни, — сказала она, улыбнувшись. Гермиона ещё не до конца простила сестру Рона, но у неё не хватало духу всё время смотреть на неё с упрёком. После инцидента Джинни была замкнутой и меланхоличной, и это, казалось, само по себе было для неё наказанием. Джинни села, нервно проведя рукой по своим длинным волосам. — Привет. Что-нибудь новое? — Боюсь, нет. Рыжая заёрзала на стуле и вздохнула. Затем она полезла в карман и достала смятый кусок пергамента. — Я получила письмо от Гарри, его принёс домовик после обеда. Он расстаётся со мной. Гермиона с любопытством посмотрела на пергамент. Он был исписан сверху донизу. — От Гарри? Так много? — Да, я тоже была удивлена. Я… Не могла бы ты прочесть, пожалуйста? — Ну, — Гермиона заколебалась, — если ты хочешь. Ей стало неловко, и она без особого энтузиазма начала читать письмо. И тут её глаза расширились от изумления. Она быстро пробежалась по всему и вернулась к началу, но не для того, чтобы снова просмотреть. Она просто смотрела на слова, напряжённо размышляя. Письмо определённо было написано Гарри, в этом не было никаких сомнений. Она узнала его стиль и формулировки по десяткам эссе, которые она проверяла у него на протяжении многих лет. И всё же она точно понимала, почему Джинни хотела показать ей. Было в этом что-то… ну, странное. — Гарри прав, — рассеянно сказала она, не в силах полностью отвлечься от письма. — После окончания войны вы так и не сошлись. Вам следовало расстаться уже тогда. — Думаешь, я не понимаю, — пробормотала Джинни. — Если бы он написал или сказал мне раньше, этого бы вообще не произошло. Но ты знаешь, каким он был, и мне это надоело и… — Она пожала плечами. — На самом деле, знать наверняка — большое облегчение. Некоторое время они молчали. Гермиона всё ещё продолжала смотреть на пергамент. — Неужели всё так серьёзно? — внезапно спросила Джинни. — Почему вы до сих пор не нашли способ разорвать связь? Это же просто глупое заклинание для глупых девчонок. — Любовные заклинания и зелья запрещены законом не просто так, — резко ответила Гермиона. — Они нестабильны, имеют непредсказуемые побочные эффекты, и их влияние варьируется от человека к человеку. Именно поэтому нельзя с ними шутить. Есть ритуал, который может разорвать большинство магических связей, включая долги жизни. Тёмная магия, естественно. Много крови и всякое такое. Но другого пути нет, нужно что-то делать. Люди начинают замечать, что Гарри давно нет. Нам просто нужно подождать, пока Малфой поправится, потому что он, вероятно, не переживёт ритуал в том состоянии, в котором находится сейчас. Джинни сильно побледнела. — Мерлин, это ужасно, — прошептала она. — Я не знала… Они, должно быть, ненавидят меня. Наверное, для них это сущий кошмар — постоянно быть вместе. Гермиона расправила плечи. — Я бы так не сказала, — тихо возразила она. — Как ни странно, их всё более-менее устраивает. Думаю, они вполне даже дружелюбны друг с другом. Она снова взглянула на пергамент. Да, сто процентов. Это было не то письмо, которое можно было бы написать, застряв в камере со своим злейшим врагом, медленно умирающим от голода. Оно светилось энергией и чем-то вроде волнения. С Гарри что-то происходило.