Best enemies (Лучшие враги)

Комок пергамента упал на учебник, который читал Гарри. Он поднял взгляд. Драко молча смотрел на него, в его глазах был болезненный лихорадочный блеск. Гарри почувствовал знакомую смесь нервозности и волнения, нахлынувших на него. Он всё ещё не понимал, что происходит между ними, даже спустя четыре дня, но не мог сопротивляться. Он отложил перо, с кончика которого на страницу выплеснулась большая капля чернил, переместился на другую сторону кровати и нерешительно положил руку на колено блондина. Драко похлопал по матрасу рядом с собой. Гарри улыбнулся, лёг рядом с ним и уткнулся головой ему в шею. Драко обнял его за плечи и прислонил учебник к согнутым коленям так, чтобы они оба могли читать одновременно. При этом они не сказали ни слова. Время от времени Драко проводил пальцами по волосам Гарри, и Гарри на мгновение закрывал глаза, чтобы лучше насладиться теплом чужого тела, его непривычными линиями и впадинками. Это было прекрасно, но только до тех пор, пока оставалось без слов. Они напомнили бы о том, кем они с Драко были. Пока оба хранили молчание, они могли делать всё, что хотели, в другом, безопасном, секретном мире, который они создали. Не то чтобы Гарри знал, чего именно он хочет. Ему нравилось, когда Драко каждый вечер после того, как они гасили свет, передвигался на его сторону кровати, проскальзывал под одеяло и прижимался так близко, что у Гарри оставались синяки в тех местах, где острые кости слишком долго прижимались к телу. Он помнил каждый поцелуй, каждое прикосновение там, где никто раньше его не касался. Был момент, когда он, опираясь на косяк двери в ванную, наблюдал за Драко, одетым в бирюзовую футболку, прилипшую к его влажной коже, сосредоточенно, медленно наносившим тени на веки указательным пальцем… Момент в кладовой зелий, когда в темноте были слышны только звуки трения кожи о кожу и сбивчивое дыхание… За все эти моменты они ни разу не сказали ни слова. В каком-то смысле это казалось нереальным, как будто на самом деле это было не более чем сон. Гарри отодвинулся и сел. Он подождал необходимое количество секунд, чтобы чувство близости исчезло, прежде чем он заговорил. — Гермиона будет здесь с минуты на минуту, — сказал он. — Мы ещё даже не закончили домашнюю работу на вчера, — сварливо сказал Драко. — Я не знаю, как мне написать четырнадцать дюймов эссе об одной руне, если у меня даже нет доступа к библиотеке. — Попроси Гермиону, она тебе поможет. Драко скривился. — Попросить Грейнджер? Я всегда знал, что твой синдром спасателя приведёт к катастрофе, но мне никогда не приходило в голову, что ты втянешь меня в это и заставишь потерять всякую гордость. — Да, это большое несчастье. В следующий раз я окажу Рону услугу и позволю тебе подраться с ним. Блондин скривил губы. — Обещания, обещания. Гарри рассмеялся и вернулся на свою сторону. Ему хотелось ещё немного полежать, свернувшись калачиком, рядом с Драко, но короткий разговор разрушил близость. Он вернулся к своей домашней работе, но на самом деле был далеко отсюда, обдумывая ситуацию. Ничего не имело смысла. Малфой, который пару лет назад наступил ему на лицо в порыве холодного гнева, теперь смотрел на него с застенчивым удивлением, когда просыпался утром, с широко раскрытыми глазами, полными чего-то тревожного. Малфой, который всё время осыпал его оскорблениями и поливал грязью, теперь не мог нарушить молчание и сказать те слова, которые нужно было сказать. Малфой, который ненавидел его, теперь… что? Гарри, честно говоря, не знал. Но была мысль, которая непрестанно терзала его: может быть, это уже давно должно было случиться. Наконец он заставил себя сосредоточиться на пергаменте с заметками. Гермиона прибыла через час после ужина, намного позже обычного. Она добросовестно приносила им домашнюю работу и помогала с новым материалом, но в последнее время казалась рассеянной, ей не хватало спокойной жизнерадостности первых недель, и она редко брала с собой Живоглота. — В чём дело? — осторожно спросил Гарри, пока она читала его эссе по Чарам. Он боялся, что от этого вопроса она расплачется — это была именно та невинная фраза, которая наверняка довела бы до слёз Чжоу или даже Джинни — но Гермиона только покачала головой. — Ничего, правда, — тихо ответила она. — Я просто волнуюсь за тебя, — она бросила взгляд на другой конец кровати. — За вас обоих. — У нас всё в порядке, учитывая ситуацию. Ему было немного стыдно, что он не говорил ей всей правды. Он дёрнул подбородком в сторону Драко. — Он чувствует себя намного лучше. Ест больше. Гермиона кивнула, затем заёрзала и глубоко вздохнула. — Ты написал Джинни письмо, — сказала она таким тихим голосом, что он едва уловил слова. — Вы можете говорить громче, — сказал вялый, деловитый голос на противоположном конце кровати. — Я не слушаю. Гарри взял за правило не смотреть на Драко в присутствии других. Маска апатии пугала его, и он мог потерять голову и попытаться поцеловать его. — Он определённо слушает, но я не возражаю, — сказал он, для пущей убедительности пнув Драко по голени. — Да, я написал ей. Она злится на меня, да? — Нет. Я думаю, она рада, что всё наконец прояснилось. — Я тоже. Он почувствовал, как босая нога коснулась его лодыжки, и всё-таки поднял голову. Драко прятался за волосами, но Гарри догадался, что тот улыбается. Ему хотелось бы увидеть это. Гермиона всё ещё сидела неестественно прямо, сжимая пергамент так сильно, что он помялся между её пальцами. Внезапно, излишне громко она произнесла: — Несколько дней назад репортеры «Ежедневного Пророка» начали обнюхивать школу, — затем она повернулась к Драко. — И, судя по всему, ты не так уж и неинтересен слизеринцам. На прошлой неделе второкурсница Слизерина пришла к МакГонагалл и сообщила о твоём отсутствии. Она была очень расстроена и пригрозила подать петицию в Министерство. — Эмили, — прошептал Драко. — Наш Ловец. Я никогда бы и не подумал... Гарри поймал его взгляд, тёмный и испуганный, и непроизвольно вздрогнул. Чувство безопасности пропало. Ему отчаянно хотелось подойти к Драко и прижать его к себе. — Мы должны что-то сделать, — сказал он очень решительным тоном и посмотрел на Гермиону. — Ты знаешь, что произойдет, когда дойдёт до газет. Они отвезут нас в больницу Святого Мунго, разлучат нас, чего бы это ни стоило, и их, вероятно, не будет волновать, что произойдёт с Драко, пока я остаюсь в целости и сохранности. — Вы оба совершеннолетние, никто не может заставить вас… — Я был Пожирателем Смерти, Грейнджер, — резко прервал её Драко. — Меня не посадили в Азкабан, но Министерство по-прежнему может напомнить мне об этом, лишить меня любых прав по своему выбору и забрать меня куда захотят. И куда бы я ни пошёл, Поттер тоже пойдет, ты это знаешь. — МакГонагалл этого не допустит. И, возможно… — Гермиона убрала с лица выбившуюся прядь волос. — Мне не стоит давать вам ложных надежд, но правда в том, что я кое-что нашла. Ритуал. Директриса исследует детали прямо сейчас, и завтра мы обсудим это с медицинской точки зрения с мадам Помфри. Это… рискованно. Малфою нужно значительно поправиться, прежде чем мы попытаемся сделать что-то подобное. Желудок Гарри болезненно сжался. Все трое продолжали делать домашнее задание, погружённые в свои мысли, тишина в комнате была тяжёлой и липкой. Как только Гермиона ушла, Драко встал с кровати, пошёл в ванную и оставался там так долго, что у Гарри чуть не лопнула голова от боли. Когда они вернулись в кровать и легли каждый на свою сторону, Драко выключил свет. Гарри смотрел в темноту, чувствуя, как у него на языке образуется множество слов, но всякий раз, когда он открывал рот, чтобы произнести их вслух, они исчезали. Он ждал, что Драко придвинется к нему… Ждал. Он уснул один. Ему снился Большой Зал, тихий, разрушенный, весь в паутине. Потускневшие серебристые нити тянулись по лицам мертвецов. Их стеклянные глаза были открыты, но смотрели прямо на него. Однако это не были погибшие в Последней битве. Это был Драко Малфой, тёмные тени окрасили его измождённые щеки. Десять раз. Сто раз. В конце концов, Гарри не спас его. Вздрогнув он проснулся. Темнота душила его, что-то тяжелое давило ему на грудь. — Это я, Гарри. Это просто кошмар, теперь всё в порядке. Не плачь. Иди сюда. Слова вдруг появились из ниоткуда, правильные слова. — Ты боишься? — прошептал Гарри. — До смерти. Но не тогда, когда я с тобой. — Поцелуй меня. Драко тихо рассмеялся, а затем Гарри почувствовал мягкое прикосновение губ. Он вздохнул, свернувшись калачиком в ужасно неудобных, костлявых объятиях Драко. Сон не вернулся.

***

Обычно с утра Драко первым делом передвигался на свою сторону кровати, а затем они оба делали вид, что ничего не происходит, но на этот раз он остался, хотя Гарри не спал уже несколько минут, и Драко, должно быть, знал об этом. Не то чтобы Гарри жаловался. Он лежал совершенно неподвижно, крепко зажмурившись, и отсчитывал чудесные мгновения по ритмичным выдохам, щекочущим его затылок. Затем рука скользнула под его футболку и начала медленно рисовать круги на грудной клетке, как будто хотела всё запомнить и впоследствии составить подробную карту. Гарри закусил губу, пытаясь подавить любую реакцию, но его сердце билось так бешено, что ему показалось, что он слышит звук закипания собственной крови. Ночью они нарушили тишину, но говорить в темноте было легко, особенно в полудрёме. Теперь он был напуган и чувствовал, что его храбрость убывает. Он сделал решительный вдох. Затем произошло непредвиденное. — Думаешь, Грейнджер действительно что-то задумала? — пробормотал Драко. Гарри хотелось громко рассмеяться от радости. Ему хотелось перевернуться и раздавить глупого придурка от чистого удовольствия. Вместо этого он произнёс: — Да. Иначе она бы нам не сказала. — Кажется, она не слишком этому рада. — Совершенно точно не рада. Рука Драко судорожно сжалась в кулак. Гарри потянулся к нему, подержал в собственной руке какое-то время, затем обернулся и посмотрел в серые глаза, затуманенные тревогой. Они поцеловались, и Драко прижался к нему отчаяннее, чем когда-либо, и Гарри перестал думать и почувствовал то, чего никогда раньше не чувствовал, но каким-то образом оно всё-таки было в нём – что-то безграничное, безымянное, неконтролируемое. Прилив эмоций, от которого у него учащалась кровь и кружилась голова, пока от мира не остались только он и Малфой, и всё остальное не имело значения. Это было задолго до Чжоу и задолго до Джинни, одержимость, которая должна была принять форму ненависти, потому что другим вариантом было то, что происходило с ними прямо сейчас, и это было то, о чём Гарри Поттер и Драко Малфой даже не осмеливались мечтать. Но война закончилась, и этот болезненно худой парень, пахнущий вишней и мятой, не был Драко Малфоем, как и Гарри больше не был тем, кто должен был спасать мир. Может быть, они могли бы... — Уже поздно, — пробормотал Гарри в губы Драко, не желая отстраняться, и звук его голоса наполнил волнением всю комнату. — Помфри скоро придёт. — М-м-м. Драко ещё крепче обнял Гарри, сильно сжал в своих объятьях, а затем неохотно отпустил его. — С другой стороны, возможно, небольшой положительный шок пойдет ей на пользу, — сказал Гарри. Драко усмехнулся. Они оба сели и посмотрели друг на друга. Затем, одновременно, подались навстречу друг другу для ещё одного поцелуя, чуть не столкнувшись носами. — Ты всё ещё хочешь сломать мне нос? — пробормотал Гарри. — Определённо, — промурлыкал Драко, его глаза светились чем-то очень близким к счастью, когда он дотянулся до края футболки Гарри и начал её стягивать. Когда десять минут спустя мадам Помфри вошла в комнату, они чуть не попались. Как только Гарри увидел выражение её лица, приятная дымка утренней расслабленности исчезла. С этого момента дела становились только хуже. Целительница пытала Драко примерно три четверти часа, протыкав палочкой каждый дюйм его тела. Она даже выдрала у него несколько волос и резанула палец, собрав небольшое количество крови в стеклянный флакон. Наконец она щелкнула пальцами, и тут же появились эльфы с завтраком на подносах. Гарри с тревогой подумал, что она останется и будет смотреть, как ест Драко, что определённо отвернёт его от еды, по крайней мере, до конца дня, но, к счастью, она просто кивнула и ушла. К этому моменту лицо Драко стало серым и он сильно дрожал. Он отодвинул какао и круассаны как можно дальше, выражение его лица было холодным и застывшим. Гарри придвинулся к нему. Не обращая внимания на тревогу, охватившую его, он разломал круассан на мелкие кусочки, съел один сам и поднёс другой к губам Драко. Блондин послушно открыл рот и принял кусочек. Это казалось гораздо более интимным, чем любой поцелуй, и, наблюдая, как ледяные глаза постепенно теплеют, он точно знал, что в ближайшее время они не отступят в тишину. — Они действительно что-то нашли, — сказал Драко приглушённым голосом, сглотнув. — Похоже, так оно и есть, — сказал Гарри. — Я не знаю, радоваться мне или нет. Драко взял кусок круассана и положил его Гарри в рот. — Я хочу, чтобы связь исчезла. — Я тоже. Но не тогда, когда цена слишком высока. Завтрак занял гораздо больше времени, чем обычно, и атмосфера беспокойства исчезла только тогда, когда Драко укусил Гарри за палец, когда тот скармливал ему последний кусок. В отместку Гарри взъерошил тому волосы, заработав себе тычок под рёбра и одну из редких ослепительных улыбок, которые были для него так непривычны. — Мне нужно в душ, — внезапно сказал Драко, улыбка исчезла, глаза потемнели. — Хочешь пойти со мной? Гарри ужасно покраснел. Он слишком хорошо помнил, как это было в последний раз, когда он принимал душ с Малфоем: шокирующее осознание того, что он очень сильно ошибался относительно настоящего значения слова «влечение». Ему пришлось притвориться, что он просто помогает нуждающемуся Драко – но на этот раз речь шла не только о мытье волос блондина. И там не будет темно, что позволило бы им потом вести себя так, как будто ничего не произошло… — Я не знаю, — ответил он дрожащим голосом. — Мы оба парни, — пошутил Драко, но в его голосе была вспышка неуверенности. — В этом нет ничего такого, м? — Есть. — Гарри расправил плечи и посмотрел на Драко. — Теперь есть, и ты это знаешь. Серые глаза расширились, но прежде чем Драко смог отреагировать каким-либо образом, в дверь постучали. Это была Гермиона. Она выглядела серьезной, нервной и держала в руках одну единственную книгу — толстый старый фолиант. Необычайно спокойный Живоглот кружил вокруг её ног, вяло пытаясь сбить её с толку. Гарри вздрогнул и подумал о том, чтобы быстро перебраться на свою сторону кровати, но потом остался на месте. Было бы подозрительно, если бы он сбежал. К счастью, домовики выбрали именно этот момент, чтобы аппарировать в комнату и с громким грохотом начать убирать подносы с завтраком, давая Гарри возможность успокоиться и перестать думать о возможности принять совместный душ. Он только надеялся, что его лицо не было таким же красным, как минуту назад. Гермиона села на вторую кровать и сказала: — Я пришла рассказать вам, что мы нашли.

***

Шестой курс. Ледяная бездна ужаса, в которую с каждым часом падал Драко всё глубже и глубже. Полная уверенность в том, что он не сможет ничего сделать. Страшное, сокрушающее давление. Затем чья-то рука сжала его плечо. — О, Мерлин. Где ты это нашла, Гермиона? — прошептал Гарри и провёл пальцами по странице. Жест его был совершенно автоматическим, видимо, он понятия не имел, что сделала его рука, когда он смотрел на страницу, покрытую коричневатыми пятнами, размывающими искажённые буквы. — В запретной секции, где ж ещё? — невозмутимо отозвалась Грейнджер. Драко моргнул, но надпись на пергаменте не изменилась. Одно слово всё ещё выделялось, повторяясь снова и снова в каждом следующем предложении, оставляя металлический привкус на языке Драко. Он закрыл глаза и наклонился немного ближе к Гарри, чтобы почувствовать его присутствие. — Кровь, — сказал он скрипучим голосом, — вся кровь… должна быть моей? — Именно, — тихо подтвердила Грейнджер. Гарри издал приглушённый звук, очень похожий на мяуканье несчастного котенка. Драко пришлось удержаться от того, чтобы обнять и утешить его. — Это Тёмная Магия. Грейнджер со вздохом кивнула. — Но ещё это единственное решение с гарантированным результатом. Мы искали уже почти месяц, и больше ничего нет. Мне очень жаль, Драко. — Моё присутствие не нужно. Почему? — выпалил Гарри. — Если бы не связь, я мог бы с тем же успехом оказаться на другом континенте! Это несправедливо! — Всё дело не в тебе, Поттер, — ответил Драко. Гарри вздрогнул, бросил на него укоризненный взгляд и убрал руку. Драко тихо выругался. — Это мой долг, — добавил он мягче. — И жертва тоже должна быть моей. Гарри взглянул на него. — Просто ужасно, — пробормотал он. — Я был Пожирателем Смерти. Паршивым, но всё же. В своё время я прошёл через несколько ужасных ритуалов. И на кону были вещи похуже, чем несколько капель крови. На самом деле, одна только мысль о любом количестве крови вызывала у Драко тошноту. Отец высек бы его тростью, если бы узнал. — Проблема в том, что это ритуал полнолуния. Если мы не проведём его в ближайшее, нам придётся ждать ещё месяц. Но, боюсь, мы не сможем держаться подальше от газет больше, чем ещё две недели, — сказала Грейнджер. — А ближайшее полнолуние…? — спросил Гарри. Девушка отвела взгляд. — Во вторник. Наступившая тишина превратила воздух в комнате в густую, почти осязаемую субстанцию. Она заполнила уши Драко, склеила ему веки, хлынула на него и раздавила. — Нет. Нет. Нет-нет-нет. Драко услышал эти слова издалека и сначала задумался, не он ли повторял их снова и снова. Голос всё продолжал, и это определенно был не он. — Всего лишь два дня. Он не может позволить себе потерять столько крови, Гермиона, он всё ещё ужасно слаб. Он может умереть! — Я знаю, что это опасно, Гарри, но другого выхода нет. — Подождём ещё месяц. — Помнишь, что ты сказал вчера? Как только «Ежедневный пророк» пронюхает, Министерство возьмёт дело в свои руки, и кто-то вскоре поймёт, что самый простой выход — избавиться от Драко. А Джинни придётся предстать перед судом. И Луне. Они обе совершеннолетние. — Мы переедем на Гриммо. И обойдёмся без всяких мерзких темных ритуалов, большое спасибо. Ты найдешь другой способ разрушить чары, это лишь вопрос времени. Или Драко спасёт мне жизнь. Как-нибудь... Я подожду. Внезапно Драко снова смог свободно дышать, и всё казалось кристально ясным. Он покачал головой и спокойно сказал: — Не глупи, Поттер. Это ночь с понедельника на вторник или со вторника на среду, Грейнджер? — Со вторника на среду. — Отлично. Ещё день. Мы сможем. Гарри схватил его за плечо и грубо развернул так, что они встретились взглядами. — Ты это несерьёзно, да? — резко спросил он. — Я не позволю тебе сделать это. — А вот и нет. У тебя нет абсолютно никакого права голоса. — Есть, чёрт возьми! — Чёрт возьми, нет! Это мой долг. — Кого волнует этот чёртов долг? Ты просто не сделаешь этого! Гнев захлестнул Драко, гнев, который только Поттер мог заставить его почувствовать. — Джинни могла бы подчиниться любой твоей прихоти, но не смей думать, что я сделаю то же самое! — отрезал он. — Я не твоя девушка! — Конечно, нет! — крикнул Гарри. — Мы уже, вроде как, разобрались, что мы оба мужского пола, и, если я не ошибаюсь, это делает тебя моим парнем! Наступившая тишина была оглушительной. Драко чуть не задохнулся, когда его гнев превратился в сладкую боль, а затем быстро сменился на шок. Зелёные глаза за очками отражали те же чувства. Гарри моргнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Грейнджер оправилась быстрее. — Ты… — выдохнула она. — О боже, я знала. В конце концов, это любовное заклинание! Так почему, чёрт возьми, никто не может положить ему конец? Должно быть что-то… — Грейнджер! — Драко прервал её лепет строгим тоном. Ему и в голову не пришло бы обсуждать с ней что-либо подобное, а тем более своё личное, но всё было слишком серьёзно. — Грейнджер, успокойся. Мы не находимся под действием приворота. По крайней мере, я — нет. — Что ещё это могло быть? Две недели назад вы терпеть не могли друг друга! Драко глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Чушь. Я влюблён в Гарри с пятого курса. Когда он снова открыл глаза, Грейнджер недоверчиво смотрела на него, а Гарри выглядел так, будто его только что огрело бладжером. — Хорошо, — выпалила Грейнджер. — Хорошо. Вам двоим нужно поговорить. Я оставлю вас в покое, — она встала с кровати, схватила Живоглота, который мирно проспал всё это время, и вышла из комнаты. — Ты меня ненавидел, — хрипло произнёс Гарри с выражением детского удивления на лице. — Думаю, эти чувства не исключают друг друга. Из-за этого я ненавидел тебя ещё больше, — пробормотал Драко. Гарри обвил руками шею Драко и прижал его так крепко, что чуть не задушил его. Драко прижался к Гарри и увидел, как светлые волосы сплетаются с чёрными. Идеально. Весь остаток дня они не разлучались, совсем забыли о душе, просто лежали в постели, иногда свернувшись калачиком вместе, иногда просто лёжа рядом. О ритуале они не сказали ни слова. Вместо этого они говорили о прошедших годах, вспоминая случайные моменты и истерически смеясь над своими общими воспоминаниями. Драко был совершенно уверен, что это лучший день в его жизни. Вечером, план возник из ниоткуда в его голове, подробный, с каждой деталью. Гарри сидел у него на коленях, заплетая светлую челку с выражением глубокой сосредоточенности. Должно быть, он что-то заметил, вспышку эмоций на лице Драко, потому что остановился и вопросительно посмотрел на него. Драко быстро поцеловал его в губы, и это, казалось, успокоило его. План не был идеальным. В нём было несколько очень тревожных пробелов. Но Драко по горькому опыту знал, что даже самые лучшие и тщательно подготовленные планы не гарантируют в конечном итоге успеха. Фактически, он уже давно потерял уверенность в своей способности воплощать в жизнь свои идеи. Но альтернативы не было. Он должен был что-то сделать. Он ещё раз поцеловал Гарри и скользнул в полулежачее положение, опираясь на подушку. Гарри воспользовался случаем и удобно устроился в объятиях Драко, чувствуя себя в безопасности. Драко переполняло желание защитить его, то же самое, что он чувствовал прошлой ночью, когда тихие рыдания разбудили его и он увидел, как тот дрожит во власти кошмара. Теперь он обнял Гарри так крепко, как только мог, закрыл глаза и отдался тупой боли в груди. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Но были и более важные вещи, которые нужно было принять во внимание. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри тихим голосом. Драко вздохнул и попытался немного расслабиться. — Думаю, всё в порядке. Устал, — на самом деле он был счастлив, но постоянная усталость всё ещё не покидала его. — Ты останешься со мной? — Попробуй отвяжись от меня. Драко засмеялся, тыча Поттера в рёбра. Он не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Должно быть, он уснул. Когда он снова открыл глаза, в комнате было темно, а одеяло и тело Гарри согревали его. Несколько минут он прислушивался к своему дыханию, ещё раз прокручивая в голове план. Не сегодня. Следующей ночью. Это должно было сработать. Остальные планы никогда не срабатывали, потому что он так и не решил, на чьей стороне он на самом деле, чего хочет и во что верит. Теперь он знал.

***

— Что? Гарри выглядел очаровательно, сонно моргая, щурясь от света палочки Драко. Его волосы торчали во все стороны, как иглы дикобраза. В тот момент Драко почти сдался. Не было ничего в мире, чего ему хотелось бы больше, чем лечь и предоставить судьбе самой во всём разобраться. Вместо этого он поцеловал белое плечо Гарри, которое выскользнуло из-под поношенного воротника его футболки. — Я хочу полетать. С тобой. — Сейчас? Который час? — Полчетвёртого. Гарри застонал от раздражения. — Ты это несерьёзно. — Пожалуйста. Я не могу спать, потому что переживаю. Я не хотел тебя будить, но кто знает, представится ли нам когда-нибудь ещё шанс… В глазах Гарри мелькнула боль. Это был удар ниже пояса, и Драко это знал. — Ладно, нет, — быстро сказал он. — Глупая была идея, забудь. Спи. Слишком поздно. Его план набрал силу, и теперь никто не мог его остановить. — Нет, ты прав, — сказал Гарри хриплым голосом. — Если ты хочешь… В прошлый раз тебе не особо понравилось. — Сегодня понравится. Они оделись в полумраке. Драко окончательно проснулся, по его спине периодически пробегала дрожь лихорадочной энергии, а руки дрожали. Гарри двигался, словно во сне наяву, время от времени спотыкаясь и ругаясь. Однако когда их взгляды встретились, он улыбнулся и застенчиво погладил Драко по щеке. Блондину пришлось сильно закусить губу, чтобы сдержать слёзы. Когда они на цыпочках пробирались через лазарет, Драко заметил две человеческие фигуры, спрятавшиеся под одеялами на больничных койках. Он смотрел на них с любопытством. Запертый в неестественном безвременье изолятора, он почти забыл, что снаружи жизнь всё ещё идет своим чередом. Внезапно, почти с клинической отстранённостью, он осознал, что его отношения с Гарри практически не будут иметь шансов на существование в реальном мире. Пожиратель Смерти и Герой? Очень маловероятно. Те несколько недель, которые они провели вместе, были просто аномалией. Гарри прижался к нему как можно ближе под мантией-невидимкой. Материал не закрывал их полностью и был досадно скользким, поэтому им обоим приходилось его придерживать. Гарри держал палочку в свободной руке. Палочка Драко была у него в кармане. Путь по пустынным коридорам к вестибюлю показался до смешного коротким по сравнению с предыдущим. На улице было намного холоднее. Когда они пришли к полю, Драко совсем замёрз и стучал зубами. Белые облака пара поднимались изо рта Гарри. — В-время т-ты в-выбрал п-просто отличное, — сумел произнести Гарри, его губы явно онемели, когда он взмахнул палочкой и притянул Драко ближе. Согревающее заклинание окружило их, как горячая вода, но Драко чувствовал приятное тепло прямо над сердцем и внизу живота, вызванное руками Гарри, которые скользнули под бесчисленные слои одежды и огладили его бёдра и спину. Он вздохнул, отдаваясь ласке. Отец был бы не очень доволен им за такую ​​демонстрацию покорности… Он ухмыльнулся и демонстративно обнял Гарри за шею. В такие моменты время всегда тает. Это пугало его. Минута блаженства часто оказывалась получасом, а день легко превращался во вспышку. Драко вдохнул запах Гарри и слегка отстранился. Давно пора было с этим покончить. — Призовёшь ли ты свою удивительную метлу, как тогда, когда ты сражался с драконом на Турнире Трёх Волшебников? — лениво спросил он, а затем тяжело прислонился к Гарри, чтобы отдохнуть. Он чувствовал почти неестественную энергию, текущую по венам, но это, наверное, отчасти было иллюзией. — Школьные мётлы для тебя недостаточно хороши? — Конечно, нет. Гарри громко рассмеялся, вынул руки из-под толстовки Драко и поцеловал его со странной смесью робости и страсти, которую Драко до сих пор не мог понять. Затем он взмахнул палочкой. — Акцио — Молния! Через пару секунд тщательно отполированная метла изящно остановилась перед ними. — Перчаточное заклинание знаешь? — спросил Драко. — Нет. Гриффиндорцы всегда делают всё, как магглы, поэтому зимой мы носим варежки, которые Гермиона вяжет для домашних эльфов, — сказал Гарри с невозмутимым выражением лица и прошептал ещё одно заклинание. Руки Драко тут же погрузились в мягкий, тёплый, невидимый материал. — Запрыгивай. — Нет, ты впереди. — Но пообещай мне, что будешь держаться крепко. Драко внезапно почувствовал, что забыл сделать или сказать что-то очень важное, но Гарри уже сидел на метле, и было действительно слишком холодно, чтобы медлить. Через минуту они уже были высоко в воздухе, устремляясь в ночное небо. Драко обнял Гарри за талию. Это было так же захватывающе, как тогда, когда он думал только о квиддиче. Они летали широкими кругами по полю, каждый раз немного быстрее. Затем Гарри сделал петлю, рухнул прямо вниз и, находясь всего в паре футов над землей, с виражом вырвался из пике. Драко засмеялся и зарылся лицом в взлохмаченные волосы. — Давай высоко, — прошептал он. — Как можно выше. Метла снова взлетела вверх, на этот раз по спирали. Драко держался за Гарри одной рукой, расчёсывая пальцами ощетинившиеся чёрные пряди. На самом деле он не чувствовал волосы из-за волшебной перчатки, но их текстура за последние дни отпечаталась на его коже, поэтому он не осознавал отсутствия настоящих ощущений. В темноте казалось, что весь мир совершенно пуст, если не считать далеких звёзд и почти полной луны. Гарри сделал последний круг и остановился. Они плавали в небытии, вдали от всего и всех. Когда Гарри слегка откинул голову назад, Драко положил руки ему на плечи и коснулся губами его щеки. Затем он потянулся за палочкой, достал её из кармана джинсов и сказал с видом спокойной сосредоточенности: — Іmmobilis. Тело, прижатое к его груди, напряглось. Драко убедился, что руки Гарри всё ещё надёжно держат ручку метлы, и сунул палочку за пояс джинсов Гарри. — Я не хочу, чтобы ты смотрел, как я истекаю кровью, — прошептал он Гарри на ухо и обнял его в последний раз. — И не хочу, чтобы ты вечно прятался из-за меня. Прощай, Поттер. Затем он разжал объятия. Он думал, что боль от разорванной связи сразу же заставит его потерять сознание, но этого не произошло. Ему казалось, что он падал целую вечность, прежде чем пустота наконец поглотила его.