training wheels

      Амора была уверена, что ее сердце просто остановилось в грудной клетке. Никогда еще она не отшатывалась от Драко так быстро, изо всех сил размахивая руками и ногами, чтобы увеличить расстояние между собой и Слизеринцем. Ее щеки запылали, когда она начала заикаться, пытаясь найти какое-нибудь оправдание, в то время как ее кузен подходил все ближе и ближе. Брюнетка поднялась на ноги, и Драко последовал ее примеру, наблюдая, как она чуть не споткнулась о книгу, которую он только что ей подарил.       — Что, черт возьми, происходит? — Седрик, кипя от злости, остановился прямо перед ними, переводя взгляд со своей младшей сестры на Драко Малфоя. — Ну, Амора? — Огрызнулся он, когда никто ничего не сказал.       — Что происходит… это… — Карие глаза Аморы забегали по сторонам в поисках хоть какой-нибудь мысли, но во рту у нее было суше, чем в пустыне, а в голове роилось больше мыслей, чем когда-либо. — Это…       — Ты и Малфой? — Выплюнул Седрик, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и подошел ближе к девочке-подростку. — Амора, ты знаешь, кто он? Кто его семья?       Драко скривил губы, сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. Он заставил свой мозг напомнить себе, что Седрик был в некотором роде прав. Конечно, его семья была полна предрассудков и придерживалась взглядов, которые Амору и Седрика, несомненно, учили презирать и отвергать. Он молчал ради Аморы.       — Седрик… — Голос Аморы звучал тихо и слегка дрожал. — Я знаю, о чем ты, наверное, думаешь… Что я сошла с ума… Но это не внезапное решение…       — Ты хочешь сказать, что это продолжается уже давно? — Глаза старшего Пуффендуйца выпучились, и он выглядел так, словно был на грани сердечного приступа, не в силах поверить своим ушам. — Как долго? Как долго, Амора?       — Если хочешь знать, мы официально вместе уже больше месяца, — ответил Драко, и Амора бросила на него взгляд, безмолвно умоляя его замолчать. — И… мне на самом деле нравится твоя сестра, Диггори.       — И ты действительно в это веришь, Амора? — Воскликнул Седрик, бросив свирепый взгляд на Драко. — Он использует тебя! Чтобы разозлить Гарри, потому что все знают, что Поттер неравнодушен к тебе…       — Хватит! Прекрати это! — Амора оттолкнула его руки, когда Седрик попытался схватить ее и оттащить от Драко. — Меня тошнит от этого. Седрик, мне жаль, правда жаль, но Драко мне нравится. Я знаю, что мама и все мои друзья будут расстроены, но я не могу избавиться от своих чувств…       — Это безумие, — прошипел он, понизив голос, и наклонился, чтобы посмотреть Аморе прямо в глаза. — Ты безумна!       — Отпусти меня, — прошипела Амора в ответ, глядя на его хватку, которой он теперь сжимал ее запястье.       Седрик не слушал, а вместо этого сильнее потянул ее к замку:       — Пошли. Мы должны рассказать об этом тете Элли, прежде чем Малфою удастся разрушить всю твою жизнь…       Амора отчаянно попыталась оторвать его пальцы от своей кожи, на ее лице отразился ужас, она ахнула и замерла, не двигаясь с места на травянистом склоне. Она вздрогнула, когда другую ее руку тоже схватили.       — Она сказала тебе отпустить, Диггори, — дерзко выплюнул Драко.       Амора воспользовалась удивлением Седрика и вырвала свое запястье из его хватки. Седрик перевел взгляд с одного на другого, явно взбешенный непонятным блеском в глазах. Бакли никогда не видела своего кузена таким сердитым, особенно на нее. Ее сердце бешено колотилось, а в уголках глаз собирались слезы от ужаса, что она вот-вот потеряет его.       — Седрик, — в отчаянии выдохнула Амора. — Я не сумасшедшая. Я знаю его, знаю его лучше, чем вы. Пожалуйста. Пожалуйста, не говори моей маме. Он делает меня счастливой.       Седрика осенило, и он отступил на шаг, указывая пальцем между ними:       — Малфой — это тот парень, о котором ты рассказывала мне почти два месяца назад! Как он может делать тебя счастливой, если причинил такую боль?       Лицо Драко сморщилось, и он молча посмотрел на Амору, а затем снова на свои ботинки. Его охватило чувство вины, и это было совсем не приятное чувство. У него заболел живот. Всего несколько месяцев назад он плохо обращался с Аморой, он знал это, но все это было потому, что он был напуган. Драко понимал, что это не оправдание, особенно если учесть, что он на самом деле причинил ей такую сильную боль. Она хорошо это скрывала.       — Все… изменилось, — честно призналась Амора. — Драко не плохой человек, Седрик, — она проигнорировала его насмешку. — Со мной он другой. Он заботиться обо мне, присматривает, когда я ссорюсь со своими друзьями, и он заколдовал Крэбба и Гойла, когда они причинили мне боль…       — Крэбб и Гойл причинили тебе боль? — Седрик фыркнул и покачал головой. — Нет, Амора, его отец — Люциус Малфой, тот самый человек, который много лет пытается избавиться от тети Элли…       — Ну, я ведь не с его оцтом встречаюсь, не так ли? — Заметила Амора. — Неужели ты не можешь просто успокоиться и обдумать то, что я пытаюсь тебе сказать? Нам нужно обсудить это рационально, прежде чем ты сделаешь поспешные выводы! Я честно отвечу на любой твой вопрос, и ты поймешь, насколько это искренне.       Седрик стиснул зубы.       — Пожалуйста? — Ее глаза умоляюще заблестели.       — Ладно. Но не сейчас, Амора. Я не могу сейчас разговаривать, — наконец выплюнул Седрик, свирепо глядя на свою младшую кузину, которая кивнула. — И пока что я оставлю то, что знаю, при себе, но не удивляйся, если в будущем твоя мама будет стучать в дверь, потому что узнает, что ты встречаешься с Малфоем.       Амора промолчала, но услышала, как Драко выдохнул через нос. Они увидели, как Седрик послал им еще один предупреждающий взгляд, прежде чем начал взбираться обратно по небольшому склону, и его фигура исчезла. Девушка поднесла руки к лицу, качая головой, и прерывисто выдохнула. Драко подошел и встал рядом с ней, осторожно взяв ее за запястья и отведя их в сторону, чтобы видеть ее лицо.       — Прости, — она вздрогнула, немного смутившись.       — Не думал, что здесь кто-нибудь будет, — ответил Драко. — Я рассчитывал, что все будут за ужином в Большом зале.       — Это не твоя вина, — пробормотала Амора, вздыхая и оглядываясь туда, куда исчез ее кузен. — Я… Надеюсь, Седрик одумается. Никогда раньше не видела его таким… разъяренным. Обычно он со мной мягок.       — Ну, так он очень зол, — сказал Драко. — Потому что ты встречаешься с Малфоем, — он передразнил возмущенный тон Седрика.       Амора бросила на него короткий взгляд, и он поджал губы, а его серебристые глаза опустились на землю, где лежала книга. Он взял ее и карандаш и протянул девушке. Ему не нравилось это новое напряжение. Драко не умел утешать людей, он никогда этого не делал, поэтому решил, что лучше всего будет отвлечь ее.       — Нарисуй меня, — предложил он, хотя до этого был против.       Поднятые брови Аморы сказали Драко все, что ему нужно было знать. Она была не в настроении. Парень смотрел, как она выхватила книгу из его руки и осторожно опустила на поросший травой склон. Трава была слегка подсохшей под британским солнцем, почти золотистого цвета, и ее юбка, задравшаяся до бедер, обнажала несколько выбившихся травинок.       Драко последовал за ней и сел рядом, наблюдая, как солнце начинает клониться к верхушкам деревьев вдалеке. В течение следующего часа или двух оно, скорее всего, сядет. Летом Драко не особенно возражал против этого времени суток, когда воздух становился прохладнее и люди начинали успокаиваться.       Он наблюдал, как Амора набрасывает форму его головы, но его попытка отвлечь ее, похоже, не слишком удалась. На ее лице залегли глубокие морщины, а язык не был слегка высунут в знак сосредоточенности, как это обычно бывало на занятиях.       Она все еще явно размышляла о Седрике и обо все, что только что произошло.       — Ты говорила, что из твоей спальни открывается вид на море? — Вспомнил Драко, наблюдая, как Амора поднимает на него взгляд и удивленно кивает, слегка шокированная тем, что он вспомнил. — Из моей открывается вид на поле, примерно такое же, как это. У меня есть свой балкон, и я люблю сидеть на нем в такую погоду, как сейчас. Люблю читать на нем. В основном, Волшебную классику и даже кое-что из Маггловской классики из библиотеке, которую мама читала мне в детстве.       Амора выглядела впечатленное, на ее лице появилась грациозная улыбка:              — Не знала, что ты любишь читать.       — Постоянно, — с легкой усмешкой ответил Драко. — В поместье есть библиотека. Тебе бы там понравилось. Я провожу там большую часть лета, когда не играю в Квиддич или не приглашаю Забини и Нотта в гости.       — Каждый день я узнаю о тебе что-то новое, — промурлыкала Амора, улыбаясь ему, когда подняла взгляд от своей работы, где рисовала его брови.       Амора решила, что ей нравится рисовать лицо Драко. У него были довольно резкие, но в то же время ангельские черты, пухлые губы и крепкий прямой нос на бледном лице. Каким-то образом ему удавалось выглядеть аристократично, а его платиновые волосы идеально обрамляли лоб.       — Расскажи мне и о себе что-нибудь.       Просьба была довольно расплывчатой, и Амора задумалась, что же, черт возьми, ей следует ему сказать. Она могла рассказать ему все — о своем детстве, о любимом цвете, может быть, о том времени, когда ей было девять лет и она заблудилась в Маггловском Лондоне и была так напугана, что случайно начала колдовать.       — Мой отец учился в Когтевране, — сказала Амора, не уверенная, зачем она вообще рассказала ему об этом. — Мама в Пуффендуе, как ты, очевидно, уже знаешь. Я попросила Распределяющую шляпу быть похожей на мою мать. Я так сильно хотела попасть в Пуффендуй.       Драко нахмурился на несколько мгновений, и следующие несколько минут он потратил на то, чтобы осознать, что Амора никогда раньше не упоминала о своем отце, за исключением того случая, когда они заперлись в библиотеке и она сказала ему, что он Дрессировщик Сов.       Ему вдруг захотелось узнать больше. Бакли были довольно скрытными людьми, учитывая тот факт, что они были Чистокровными. Главным образом потому, что мать Аморы недолюбливала многие другие Чистокровные семьи, а некоторые Чистокровные семьи недолюбливали ее. Часто говорили, что нет более великих Предателей крови, чем Уизли и Бакли, хотя Бакли появились в этой истории совсем недавно: профессор заняла свою должность в Хогвартсе всего семь лет назад.       — Почему ты не захотела в Когтевран? — Спросил Драко.       Амора пожала плечами:              — Седрик уже учился в Пуффендуе, что, я полагаю, отчасти повлияло на меня. И, хотя я люблю своего отца, на самом деле мы не так уж близки. Мы не писали друг другу с… с февраля.       Драко, не задумываясь, нахмурился:              — Почему вы не близки?       Амора послала ему слабую улыбку, ее глаза озорно блеснули:       — Довольно бестактный вопрос, тебе не кажется?       — Ладно, не отвечай тогда, — упрямо фыркнул Драко.       Брюнетка закатила свои темные глаза:       — Это потому, что у моего отца эмоциональный диапазон… как у ложки. На самом деле у нас с ним мало общего. Хотя раньше он таким не был. Мы были близки, когда я была маленькой, а мама работала профессором на полную ставку, но как только я выросла…       Драко цеплялся за каждое слово и был немного разочарован, когда Амора не смогла закончить то, что пыталась донести до него. Обычно она так хорошо владела речью, а он не был настолько хорош в чтении эмоций на лицах людей.       — Это неважно, — отмахнулась девушка, продолжая делать наброски. — У меня есть мама. И мои друзья. И ты.       Блондин одарил ее легкой улыбкой. Он чувствовал теплое сияние солнца на своей коже и слышал легкое царапанье карандаша по плотной бумаге. Вскоре Амора закончила. Она перевернула книгу, чтобы показать ему.       — Амора… — Изумленно пробормотал Драко, глядя на книгу, которую ему нервно сунули в руки. — Ты никогда не говорила мне, что ты такая… выдающаяся художница.       — О, тебе нравится?       — Это очень хорошо, — сказал Драко, легко проводя большим пальцем по своему лицу.       Она заметила, что, в отличие от портретов, висевших в доме его семьи, Амора нарисовала его улыбающимся. Он не был изображен сильным и мужественным, скорее, на его лице была легкая улыбка, и Амора добавила цветы на траве, на которой он сидел.       Конечно, это был не самый реалистичный набросок, учитывая, за какое время она его сделала, но Драко был убежден, что сходство было поразительным, даже если он и не узнавал себя с такой улыбкой на лице.       — Я рада, что тебе понравилось, — сказала Амора, аккуратно закрывая книгу и возвращая ее девушке.       Драко схватил ее за рукав, прежде чем она успела отстраниться:              — Мы разберемся с этим, — решительно сказал он. — Твой брат передумает.       В глазах Аморы промелькнуло что-то неузнаваемое, когда к ней вернулись воспоминания получасовой давности. Она заправила прядь волос за уши и вздохнула.       — Я надеюсь, что ты прав, Драко.

***

      В течение следующих двух недель Кэти стала своего рода дневником для Аморы, которая постоянно получала от Седрика неодобрительные взгляды. Она пыталась не обращать внимания на эти взгляды, но это было трудно, когда они были настолько частыми. Всякий раз, когда она видела свою мать, у нее внутри все сжималось от страха, как будто она ждала, что эта женщина отречется от нее или что-то в этом роде. Однако, пока что, похоже Седрик не рассказал об этом профессору Бакли.       Теперь, когда Золотое Трио помогали Гарри отрабатывать заклинания для третьего задания — лабиринта, как и говорил ей Седрик, — улизнуть от них было намного легче. Кэти удавалось занимать Леона большую часть времени, особенно теперь, когда наступило лето и погода уже не была такой холодной и неприветливой. Амора была уверена, что большую часть времени они проводили вместе у озера.       Амора перелистала страницы книги в кожаном переплете, которую Драко подарил ей в начале месяца. С тех пор она добавила еще две страницы; она макнула свою ладонь в чернила и прижала ее к одной из страниц, а затем руку Драко к другой. Он не хотел этого делать, утверждая, что это глупо и пустая трата страниц, но Аморе идея нравилась. Много лет назад она читала о паре, которая сделала так же, в маггловском романе.       День рождения Драко стремительно приближался, к большому разочарованию Аморы. Обычно ей нравилось отмечать дни рождения своих друзей, но она понятия не имела, что подарить парню, у которого уже было все. Передавая Блейзу записки, Амора смогла договориться с ним о временном интервале, когда она могла бы забрать Драко пятого июня и провести с ним некоторое время.       — Мистер Холлоуэй! — Язвительно протянул Снейп, когда Амора завернула за угол, и ее глаза расширились при виде того, как профессор Зельеварения схватил ее лучшего друга за ухо и вытащил его из кабинета. — Выполняли грязную работу за Поттера, не так ли?       Амора тихо ахнула и спряталась за углом коридора, внимательно прислушиваясь. Она сунула книгу обратно в сумку, перекинутую через плечо.       — Н-нет, — пробормотал Леон. — Я просто искал вас, Профессор.       — Это вы украли Жабросли из моего кабинета? А может, заодно прихватили и немного Оборотного зелья? — Продолжил Снейп, сверля Леона своими маленькими, колючими глазами. Его взгляд был настолько тяжелым и пронизывающим, что окажись Амора на месте Леона, она бы, пожалуй, уже едва сдерживала слезы.       — Нет, сэр! Нет… Я ничего не знаю о Жаброслях или… об Оборотном зелье! — Леон выругался, когда профессор Снейп отпустил студента. — Ваша дверь была приоткрыта, я просто пытался найти вас, чтобы задать вопрос.       — И какой же вопрос?       — Об… Это о… Амортенции, — пробормотал Леон, и Амора мгновенно распознала его ложь. — Когда… то есть на каком курсе мы вообще ее проходим?       — Это изучают на шестом курсе, мистер Холлоуэй, — протянул Снейп с привычной ленцой в голосе, хотя Амора могла сказать, что он, скорее всего, не поверил Леону. — И это все, ради чего вы вломились в мой кабинет?       — Ваша дверь была открыта… — Повторил Леон, но моментально замолчал, увидев равнодушное выражение лица профессора Снейпа. — Да, сэр. Извините, сэр.       Когда Леон вышел из-за угла, за которым пряталась Амора, она протянула руку и схватила его за рукав мантии, заставив парня подпрыгнуть. Его широко раскрытые карие глаза едва заметно расслабились при виде нее, на самом деле, он выглядел еще более испуганным. Казалось, он нервно дернулся и почесал затылок.       — Что это было? — С любопытством спросила Амора.       — Я просто… У меня был вопрос, — Леон нервно пожал плечами. — Просто Профессор Снейп это Профессор Снейп. Слушай, Амора, мне нужно идти…       — Ладно, — промычала она, подозрительно глядя на своего друга, который удалялся по пустому коридору, плотнее, чем обычно, запахивая мантию.       Она не могла понять, что он задумал, исходя только из этого, но она знала, что, что бы это ни было, она не должна была быть в этом замешана. И о чем вообще говорил Снейп, когда спрашивал, выполнял ли Леон грязную работу за Гарри? Воровал ли Гарри у Снейпа? Было ли у Золотого Трио какое-то задание, и они попросили об этом Леона, а не ее? Или, может быть, Снейп просто указывал пальцем на Гарри, как он обычно и делал…       Амора направилась по коридору, витая в облаках, когда проходила мимо Снейпа. Он тоже посмотрел на нее, заставив девушку поежиться, но как только она прошла мимо, по ее коже, казалось, наконец-то перестали пробегать мурашки под школьной формой.       Это напомнило ей о профессоре Грюме и о том, как неуютно она себя чувствовала из-за него. Однако Гарри полностью опроверг ее теорию, позволив немного успокоиться. Ее мать часто говорила, что она беспокоится по пустякам. Может быть, она просто не привыкла находиться рядом с такими людьми, как Грюм.       Амора бросилась к лестнице, которая вела вниз, туда, где находилась гостиная Пуффендуя. Она миновала кухню и все почти, пока не добралась до стены. Для кого-либо, кроме Пуффендуйцев и их друзей, это было похоже на склад. Амора постучала палочкой по нужному бочонку, и перед ней открылся круглый проход, открывая яркий свет в Общей комнате, где толпились другие ученики.        Девушка бывала только в гостиных Гриффиндора и Пуффендуя, и, возможно, она была предвзятой, но она предпочитала свою. Там было светло, и повсюду росли растения, свисающие с высоких потолков, а круглые окна была расположены прямо наверху, позволяя ученикам, находящимся внутри, видеть только ноги проходящих мимо людей. По мнению Аморы, это был единственный недостаток.       Она прошаркала к одинокому столу и достала из сумки какой-то пергамент, взмахнув палочкой, придав ему форму открытки. Достав цветные карандаши, она начала рисовать Астрономическую башню, изо всех сил стараясь изобразить, как окна Хогвартса светятся почти так же ярко, как звезды над головой. Одной рукой она небрежно прикрывала свою работу, когда мимо проходили ученики, хотя они и не обращали внимания на миниатюрную брюнетку.       Закончив писать «с днем рождения» сверху и вложив в него маленькую записку, Амора убрала ее обратно в сумку и перекинула через плечо. Направляясь к спальням, Амора поняла, что Седрик все это время не сводил с нее глаз, сидя между своими друзьями. Все они смеялись и болтали, даже не подозревая, что самый популярный из них не обращал на это никакого внимания.       Амора нервно сжала сумку и робко улыбнулась своему старшему кузену. Она чуть не покраснела под его пристальным взглядом, заставившим ее почувствовать себя дурой из-за своих чувств к Драко Малфою. Разговоры о первых отношениях иногда были и так достаточно неловкими, не говоря уже о том, чтобы обсуждать это со своим старшим братом, который очень сильно ненавидел твоего парня.       Седрик не улыбнулся в ответ. На самом деле, он даже не отреагировал, просто моргнул, прежде чем один из его друзей со смехом подтолкнул его локтем, заставив Седрика присоединиться к ним. Амора вздохнула про себя и направилась обратно в свою спальню, зная, что ей придется найти какой-нибудь способ убедить Седрика в том, что Драко относится к ней так же серьезно, как и она к нему.       На данный момент разрыв с Драко был невозможен, не тогда, когда она была на грани того, чтобы использовать по отношению к нему слово на букву «Л». Единственное, что удерживало ее от того, чтобы сказать Драко о своих чувствах, — это непреодолимая тревога быть отвергнутой и униженной, а также то, что Драко, похоже, не из тех, кто говорит «я люблю тебя» даже своей собственной семье.       Итак, как только Амора добралась до своей постели, она спрятала самодельную открытку с подарком под кровать и заплела волосы в косички для ужина. Она боялась, что Драко будет разочарован своим подарком, учитывая, что у нее не было так много денег, как у Блейза, Тео и других его друзей, но только время покажет.