Пашка

Прошло два года Палус снова валялся в пыли. Его отмудохали. В военном городке вампиров (так, оказывается, называли себя бледные) Итрее у него не было друзей. К нему относились хуже, чем к собаке, потому что он был сотворён, а не рождён. Блондин, который его убил, оказался каким-то там Связным и показывался, к счастью, редко, будто вовсе не замечая Палуса. Почему «будто»? Потому что более внимательного соглядатая сложно было отыскать — в этом Палус убедился быстро. Тот всегда знал, если парень подрался, откуда-то «упал» и прочих неприятностях в таком духе. Кого-то даже наказывал, будто бы невзначай. Закономерность уловить несложно. Иногда Палусу казалось, что тот знает даже о том, что юный вампир даёт сдачи. «Спаси Торум!» — мысленно творил обережный круг парень от таких мыслей. Ибо сдачи он давал. Ещё как давал! Палус давно уже понял, в чём на самом деле заключается слабость любых вампиров — и рождённых, и сотворённых (общался с парочкой: в полном сознании, просто не хотят сопротивляться жажде) — гордыня. Непонимание того, какие же они монстры. И, как следствие (тут Палус усмехнулся), недооценка противника. Да, он быстро стал достойным противником рождённым. Сам себе удивлялся, пока не понял: его сила — внезапность. От него не ожидают, что он будет: а) В сознании (ни разу не пил кровь на всякий случай); б) Таким же быстрым на первых ударах, как и они (он просто гораздо быстрее выдыхался); в) Будет бить всерьёз, считая их равными противниками, а не хозяевами, не будет их бояться. От него, как от сотворённого, вообще ничего не ожидали. Пока не оказывались мордой в пыли без шанса подняться. Палус бы не стал сам нападать, если бы от этого не зависела его жизнь, но был даже рад такой тренировке. Это была подготовка. Он понял, что победить своего Создателя ему будет куда проще, чем казалось ранее: чем выше ранг, тем сильнее гордыня. Главное — не возгордиться самому. Но тут ему помогало отвращение к себе. Палус видел врага пару раз, но тот редко появлялся в «обществе». К счастью, никому не было дела до жалкого сотворённого, и уж точно никто из побеждённых не стал бы рассказывать о своём позоре. Его тайна оставалась тайной для всех. Палус боялся только блондина, но тот молчал. Для него было загадкой поначалу, почему он, единственный сотворённый, живёт в городке, но это быстро стало ясно: с ним не знали, что делать. Он не проявлял никакой активности, по которой было бы ясно, куда, на какие работы его определить. Это означало, что Создатель должен позаниматься со своим «детищем» (Палуса чуть не вырвало от одной мысли. Или от голода), но тому было некогда. Он был вечно занят. И Палус затаился. ...Однажды случай предоставился сам. Создатель приехал одурманенный, и, хоть Палус и стоял далеко, его тонкий нюх сумел уловить запах чего-то… «Черемша!» — пронеслось в голове у юноши. Слабость найдена! Не веря себе, Палус побежал в лес, пользуясь лёгкой суматохой (попробуй выберись ещё!), вернулся и прокрался к нужному дому. Запах он научился прятать уже давно, так что обзор представился великолепный. Вот враг вышел откуда-то из дому, словно бы из ниоткуда. Шаг, два, три… Расширенные зрачки, распахнувшиеся в неверии глаза, и Палус набросился. Последний миг понимания — и голова Создателя слетела с плеч от удара когтями.

***

Палус стоял над телом поверженного создателя и не верил. Не верил в то, что это было так… просто?.. Быстро?.. Что достаточно вовремя поджечь нужную травку и дождаться, пока дымок достигнет нужных ноздрей?.. Что и эта голова так легко может слететь с плеч, как у самого слабого рождённого, которых он убивал ранее в поединках, не понимая, почему его до сих пор не обнаружили?.. Наверное, всё вместе. Он не помнил, как оказался в доме Создателя, где из кучи свитков перед ним развернулся пергамент (Палуса к тому времени худо-бедно от скуки научили читать, хоть он и не демонстрировал своих познаний) с именем. «Павел Авдеев» Палус сразу понял — это его имя. Увидел в дверной проём, как затащили новую партию обращённых из соседней деревушки, и понял, зачем ему жить. Свобода и равновесие — его удел.