Быстрее. Выше. Сильнее. Вместе?

Порыв весеннего ветра беспрепятственно коснулся внутренних органов. Уэнсдей ощутила его, гуляющего в районе сердца. Кутаясь в тонкую мастерку, она решительно шла за угол здания. Вся ее сущность тянулась к маячащему впереди повороту. Ни на секунду не отводя взгляд, она считала шаги. Местный спортивный комплекс имел странную форму и бесчисленное количество стеклянных панелей. Архитектор должно быть пытался скрыть своего спроектированного Франкенштейна оптической иллюзией, иначе зачем еще понадобилось столько отражающих поверхностей. К сожалению, фокус не удался. Собственная дрожащая фигура преследовала ее на протяжении вот уже семидесяти восьми шагов. Спустя еще пару десятков шагов, девушка оказалась в долгожданном облаке дыма. Почти сморщив нос от резкого запаха, она искала в толпе своего спасителя и облегченно выдохнула, распознав знакомый профиль. Закинув голову, Ксавье высмеивал из легких никотин. Полы шерстяного пальто развевались на ветру, открывая вид на облегающий темно-синий костюм. Перекур пришелся на репетицию короткой программы. Компаньоны фигуриста, такие же юные спортсмены, выглядели заметно напряженнее, но продолжали улыбаться. Уэнсдей узнала шведского фигуриста, прилично выросшего за последние полгода, и юниорскую звезду из России, которому пророчили звание чемпиона мира. – Аддамс! Вот уж кого не ожидал встретить в нашем уютном гнездышке, – в хриплом голосе Ксавье еще были слышны отголоски смеха. Бровь парня дернулась при виде побледневшей от холода соотечественницы. – Решила отморозить задницу, чтобы не так больно было на нее падать? Уэнсдей протянула двадцатку, пропуская свой черед в обмене любезностями. – Не успела купить перед отъездом. Расценки прежние? Компаньоны с пониманием переглянулись, но фигуристку их мнение не волновало. Положив купюру в карман, Торп смотрел на нее уже серьезно, по-деловому. – Успокоительные или… – Нет, другие. Один блистер. Уэнсдей потерла ладони, пытаясь разогнать загустевшую кровь. То ли от возросших ставок, то ли от возраста канун соревнования переносился тяжелее предыдущих. Прыжки с непривычным размахом поглощали энергию. Ей следовало разобраться с этим до того, как об этом заговорит мисс Торнхилл или ее мать. – Эти тебе, эти передашь Бьянке. Чувствую, с ее нервозностью скоро полетят головы с плеч, – шутливый тон не скрыл нервное почесывание брови. Уэнсдей молча положила таблетки в карман мастерки. – И Аддамс… Ксавье глядел на нее внимательно, почти встревоженно. Значит, догадался. Уэнсдей, не мигая, смотрела в ответ. Последние клетки мозга скурил, если думает, что она будет оправдываться. – …удачи завтра, – тряхнув головой, парень вытащил очередную сигарету. Кивнув на прощание, девушка двинулась обратно. Пластик в кармане согревал лучше любого пальто. *** Передние зубы сомкнулись на фаланге большого пальца. Легкая боль очертила место укуса, заземляя. Темно-карие глаза мисс Торнхилл светились надеждой. Уэнсдей сжала челюсть сильнее. Пальцы тренера с силой стиснули плечи, оставляя покалывание в мышцах. Кивнув, она опустила взгляд. Отпечатки зубов наливались красным. Вдохнув полную грудь, Уэнсдей резко развернулась. На лице расцвела улыбка. Зрители криком приветствовали фигуристку. Тело выверенно приняло начальную позицию. Мышечная память работала быстрее сознания. Уэнсдей плыла по катку. Звуки с трибун отошли на задний план, отдавая лидирующую позицию музыке. Тренировка за тренировкой она отрабатывала каждое движение. Наклон головы, заигрывание плечами, взгляд из-под бровей. Развернувшись спиной к судьям, она начала разгон. Заявленный тройной аксель в первой половине – хороший старт. Уверенность наполняла мышцы, вытесняя все чувства. Правая нога скользит по дуге, левая – пружиной отталкивает вверх. Уэнсдей почувствовала, как овладевает полным контролем над телом. Позвоночник скручивается. Лезвие правого конька приземляется на лед, завершая прыжок выездом. В прежней улыбке промелькнула тень настоящей. Уровень адреналина в крови почти достиг дна. Спокойствие заполонило сознание. Крохотное тело взлетело над катком. Уэнсдей знала, она взойдет на пьедестал. Выезжая с каскада, в голове мелькнула мысль о директрисе. Может и правда выслать фотографии. Тело сложилось подобно кораблику, и девушка коснулась руками льда. Тяготы кантилевера сломились под ее напором. Мышцы пресса натянулись, увеличивая угол наклона. Произвольная программа шла к завершению. Уэнсдей замерла в конечной позиции. Зал взорвался в овациях, послышалось ее имя. Легкие вытолкнули воздух, и она почти упала на колени. Слабость в ногах отдала в позвоночник. Уэнсдей закусила губу и, поклонившись, аккуратно покатилась к тренеру. Мастерка с флагом США теплом опустилась на спину. Мисс Торнхилл порывалась взять ее руку, но каждый раз пальцы сжимали обивку дивана. Уэнсдей смотрела в сторону судей. По ее оценке, прокат был девственно чист. Необходимое условие, но не достаточное. Фигуристка знала, что на мероприятиях подобного уровня политические и репутационные аспекты перевешивают. Знала и пыталась не показать волнение. До тошноты улыбчивый и почти залезший к ним на колени видеооператор только и ждал кадра с неприкрытыми эмоциями. Экран перед ними моргнул и сменил изображение. Задержав дыхание, Уэнсдей безэмоционально следила за высвечивающимися поочередно баллами. Терпение подошло к своему пределу. Время замедлилось. Тонкие пальцы мисс Торнхилл вцепились в ее холодную ладонь. *** «Я хочу тебя». Уэнсдей усмехнулась, быстро печатая ответ. Четвертый бокал неизвестного коктейля сместил центр управления намного ниже головы. Мышечная боль исчезла, и тело окончательно расслабилось. Пальцы попадали не по тем буквам, но свою мысль она уже донесла визуально. Тайлер, раззадоренный фотографией, клялся прилететь первым рейсом, как только она вернется домой. Уэнсдей не верила, но наслаждалась громкими словами. Парень делал именно то, что она хотела. – Аддамс, тебе с джином или водкой?.. Забудь, джин закончился, – Бьянка, чуть пошатываясь, мешала очередной коктейль. Пустая бутылка со звоном упала на пол, но никто не обратил внимание. Толпа фигуристов отмечала финал чемпионата как в последний раз. Заслуженная отдушина. – Кто-нибудь переключите уже этот ужас! Телефон в руке завибрировал, и Уэнсдей с усилием сфокусировала зрение на новом сообщении. «Вы умеете впечатлять. Условия обсудим в понедельник в 11 утра. Безопасного полета.» Смысл слов не спеша пробивался сквозь пьяную дымку. Уэнсдей с удовлетворением перечитала сообщение. Лариса Уимс в лице не представившегося отправителя все же признала ее потенциал. В верху экрана высветилось новое сообщение специфичного содержания, но продолжать прежний разговор уже не было настроя. Смахнув уведомление, девушка нашла, чем ответить директрисе. Напрягая зрение, она выбирала удачные фото. Пальцы не слушались, но отвечать нужно было либо сразу, либо никогда. – Вон та в углу, русская, сказала, что местная водка отстой, – Бьянка свалилась рядом, выплескивая часть напитка на покрывало. Быстро напечатав комментарий к прикрепленным изображениям, Уэнсдей успела перехватить свой бокал до того, как вылилась оставшаяся часть. – Но пока в ней сорок градусов, меня все устраивает. Отпив половину, Бьянка расстегнула верхние пуговицы рубашки. Темная гладкая кожа выглядела мягкой. Уэнсдей с легким разочарованием отвернулась: с такими данными и в отношениях с Ксавье. Мысль о парочке медленно растворилась в голове. Полутемная комната приятно кружилась. Гул голосов слился с музыкой, и Уэнсдей позволила себе плыть вместе с потоком. Путь в собственный номер ей помнился с трудом. В голове всплывали отголоски раздражающего смеха Бьянки. Он отпечатался в памяти особенно ярко, но как они добрались до постелей и умудрились переодеться в пижамы оставалось загадкой. Уэнсдей оперлась о спинку кровати. Содержимое желудка еще не решило, желает ли покинуть ее тело. Потирая лоб, девушка дотянулась до таблеток от головы. Не первое ее похмелье, и вероятно не последнее. Алкоголь безжалостно бил по обезвоженному организму, но сломить ее было не так просто. В глубине души она жаждала этого состояния. Выворачивая себя наизнанку, Уэнсдей исцелялась. Почистив зубы, она нашла в себе силы разблокировать телефон. С непрочитанными сообщениями от Тайлера можно было разобраться позже, ежедневный вопрос о весе от матери тоже терпел. Новая переписка вызвала всполохи воспоминаний. Уэнсдей рассмотрела фотографии, отправленные обезличенному набору цифр, и ощутила новый позыв. Желудок сжался. На экране сияли изображения нового бронзового призера чемпионата мира с добавлением перчинки. Уэнсдей прикрыла глаза, обретая контроль над телом и сознанием. Внутри осталось только разочарование от отсутствия ответа. Синие галочки свидетельствовали о прочитанном статусе сообщения, и на фотографии, отправленной как оказалось не только Тайлеру, Уэнсдей знала, что выглядела более, чем хорошо. Однако, директрису это видимо не впечатлило. Оставив идею об удалении сообщения, она заблокировала телефон. *** Лежа ночью в постели, Уэнсдей раз за разом прокручивала в голове утреннюю встречу. Ей казалось, что она упустила нечто значимое, произнесенное между строк, спрятанное во взглядах. Нутро подсказывало, что Лариса Уимс хранит секрет. Темный и страшный, он тенью скользил между ними. В то утро, ровно в одиннадцать, Уэнсдей раскрыла дверь во временный офис мисс Уимс. Взгляд директрисы оторвался от бумаг на столе и пробежался по ее телу, остановившись на лице. Женские губы дрогнули в полуулыбке. – Мисс Аддамс, прошу, – указав на противоположное ей кресло, женщина отложила ручку. Заваленный документами стол выглядел чуждо в необжитом пространстве. Прошло больше месяца с первого появления директрисы в их ледовом дворце, но выделенный под ее нужды кабинет так и остался полупустым. По сравнению с изобилующим растениями кабинетом мисс Торнхилл, это место Уэнсдей пришлось по душе. – Поздравляю с бронзой. Надеюсь, она станет началом великолепного пути к вершине и нашего с Вами сотрудничества. Проговаривая сухие заготовленные слова, Лариса смотрела прямо в глаза. Уэнсдей кивнула. Она ожидала нравоучений или шуток о последнем инциденте в сети, но женщина вела себя вежливо, профессионально. Не то чтобы фигуристке хотелось обсуждений, но абсолютное отсутствие внимания ударило по самолюбию. Настолько привыкла получать подобные изображения или не впечатлил именно ее вид? – Я собираю команду из восьми фигуристов. Четыре парня и четыре девушки. Вместе мы будем готовиться к Зимней Олимпиаде в Милане, – слова об играх вернули фокус девушки на разговор. Она рассчитывала на меньшее число, но должно быть директриса пытается перестраховаться и подготовить наибольшее количество потенциальных олимпийских чемпионов. – Мисс Аддамс, я хочу Вас предупредить. Мисс Уимс облокотилась о стол и сложила руки домиком. Если она хотела впечатлить влиятельной позой, у нее не вышло. Уэнсдей с привычным выражением лица ждала продолжения. – Вам может показаться, что члены моей команды станут привилегированными фигуристами, на ошибки которых будут закрывать глаза. Сразу хочу развеять любые ложные представления. Если Вы согласитесь присоединиться ко мне, то легче не станет. Требования возрастут, как и риски. Травмы станут более вероятным событием. Путь к вершине полон страданий, и я надеюсь, Вы это понимаете. Уэнсдей кивнула. Директриса вела себя так серьезно, будто девушке предстояла сделка с дьяволом, а не увеличение своих шансов на достижение цели. Страдания ее не пугали, она ими жила. – Это контракт. Я хочу, чтобы Вы взяли его домой, ознакомились, показали родителям. Если согласитесь на прописанные условия, то я ожидаю получить контракт с подписями родителей и, конечно же, Вашей до шести часов вечера этой пятницы. Уэнсдей пробежала глазами по исписанным листам. На первый взгляд контракт показался намеренно запутанным. Бесчисленное количество пунктов с еще большим числом подпунктов. Не помешает связаться с семейным адвокатом. Облизнув обветренные губы, она встретилась взглядом с мисс Уимс и усмехнулась. – Уверена, занимательное чтиво. Мелким шрифтом прописали продажу моей души? Лариса улыбнулась, на мгновение скидывая строгий образ. Уэнсдей смотрела на ее губы, думая о том, что согласилась бы и на это условие. Какова цена души? Если она выиграет, то это будет выгодным вложением. – Никаких спойлеров, Вам придется его прочесть, – голос остался серьезным. Задержав ненадолго взгляд на фигуристке, она открыла блокнот. – Мисс Аддамс, я хотела бы сэкономить наше время и задать несколько вопросов до Вашего решения. Существуют ли какие-либо проблемы, о которых я должна знать? Внимательный взгляд, брошенный из-под бровей, отличался от предыдущих. Теперь за ней открыто следили, пытаясь уловить изменения в лице, прочесть мысли. Телепатом от этого женщина не стала, потому Уэнсдей спокойно пожала плечами. – Не люблю запах сигарет. Достаточно проблематично? Лариса Уимс вздохнула и закрыла блокнот. Уголки красных губ слегка приподнялись. – При сохранении дистанции и субординации это не станет проблемой. Как у вас с субординацией, мисс Аддамс? В ответ на риторический вопрос Уэнсдей ограничилась прищуром глаз. – Мы будем встречаться раз в неделю, плюс иногда буду заглядывать на тренировки. Естественно, тренировки и диеты будут составлены индивидуально для каждого. Тренер и журнал в качестве сбора и передачи основной информации. Если что-то срочное… у Вас есть мой номер. Остались вопросы? Во взгляде Ларисы что-то промелькнуло, но слишком быстро, не позволяя разобрать. Уэнсдей задумалась, анализируя полученную информацию. Моменты с диетами и тренировками скорее всего прописаны в контракте. Ведение журнала – норма для любого спортсмена. В еженедельных встречах большой пользы не виделось, но не критично. Сфокусировав зрение, она заметила длинные пальцы директрисы. Кольца на безымянном не было, что приятно удивило. Значит, имеется достаточно времени для фигуристов. – Восемь фигуристов и все жаждут внимания, рискуете разорваться. Могу я узнать имена остальных семерых? Казалось, замечание повеселило Ларису. Открыв блокнот на нужной странице, она протянула его девушке. Уэнсдей узнала почти все имена из списка, за исключением некой Энид Синклер. Либо юниорка, либо слаба настолько, что не было смысла запоминать. – Не беспокойтесь, мисс Аддамс, для Вас у меня всегда найдется время. Проигнорировав странное чувство, девушка кивнула и встала из кресла. Внимательный, почти изучающий взгляд директрисы опустился ниже ее лица. Оценивает физическую подготовку или вспоминает фотографию? Уэнсдей протянула блокнот. – Надеюсь, что так. Не хотелось бы нарушать субординацию ради привлечения Вашего внимания.