Быстрее. Выше. Сильнее. Вместе?

Уэнсдей, не отрываясь, наблюдала за соперницей. Светлые пряди выпали из небрежной прически и теперь взлетали на каждом прыжке. Шнур скакалки сворачивался крестом и со свистом проходил под ее ногами. Девушка веселилась, то имитируя бег, то подпрыгивая на одной ноге. Уэнсдей нервировало это беззаботное выражение лица. Отложив скакалку, Энид Синклер непринужденно потянулась вперед и положила ладони на холодный пол. Подняв ногу, она с той же легкостью выполнила переворот вперед и остановилась в мостике. Красуется. Увидеть следующий акробатический элемент не дала появившаяся в дверях Лариса Уимс. Женщина величественно прошла к тренерскому столу, притягивая внимание всех восьми фигуристов. Клетчатое классическое платье, подчеркивающее статную фигуру, не подходило для спортивного зала. В нем бы сидеть на встрече совета директоров, а не перед группой молодых людей. Облокотившись о поверхность стола, она молча окинула взглядом присутствующих. Часть фигуристов уже начала разминку. Их порозовевшие лица застыли в ожидании. Мистер Торп в обнимку с мисс Барклей перешептывались в углу, уютно расположившись на матах. Мистер Петрополус заплетал одну из тонких кос, посматривая то на директрису, то на Энид. Последняя осталась сидеть на полу с бутылкой воды наперевес. Уэнсдей наконец-то ощутила цепкий взгляд директрисы на себе. Обнаружив девушку на высоких брусьях, мисс Уимс в удивлении приподняла брови. Фигуристы редко к ним приближались. – Поздравляю всех присутствующих с успешным прохождением отбора. Ваши тренеры и я лично увидели в вас изрядный потенциал, и я надеюсь, что совместными усилиями каждый из вас его реализует, – под ободряющие слова Ларисы фигуристы оценивающе переглянулись. Словно не замечая, директриса продолжила свою речь. – Сегодня мы определим ваши отправные точки. Через два месяца мы соберемся еще раз, и к тому времени я ожидаю увидеть положительные изменения. Сейчас я смотрю на будущих чемпионов, и мне нужна соответствующая отдача. Если кто-то не готов работать на пределе своих возможностей, то самое время об этом сообщить и покинуть команду. Никто не сдвинулся с места. С высоты брусьев Уэнсдей видела напряженные тела соперников, нервные переглядывания. Не говоря ни слова, фигуристы раскрывали свои амбиции. Взгляд запнулся о копну светлых волос. Невинно улыбаясь, Энид осматривала команду. Уэнсдей видела в ней прелестную лань, способную прыгать, но не побеждать. – У вас осталось пятнадцать минут на разогрев. Очередность выступлений прописана здесь, – положив листок на стол, Лариса встала. Броуновским движением фигуристы распределились по залу. Напряжение еще витало в воздухе, но Уэнсдей оставалась сторонним наблюдателем. Тревожность накатывала волнами, и теперь был черед отлива. Девушка легко приземлилась на твердый пол и боковым зрением заметила быстрое приближение таинственной соперницы. – Уэнсдей Аддамс? Я Энид. Хочешь порастягиваться вместе? С прежней улыбкой на губах она вызывала раздражение. Уэнсдей неопределенно пожала плечами и прошла к матам. Живот бесшумно заурчал, вибрацией проходя по мышцам, и девушка на секунду напрягла тело, прогоняя чувство голода. – Я влюбилась в твое выступление на чемпионате мира. Грациозно и волнующе, и так спокойно. Ты правда совсем не волновалась? – белокурая продолжила весело щебетать, размещаясь сбоку на мате. – Марк, мой тренер, всегда ставил в пример Бьянку Барклей, но я знала, что это должна быть ты. Уэнсдей вытянула ногу, садясь на шпагат. Мышцы растянулись с приятной болью. – Я не видела тебя ни на чемпионате, ни среди юниоров. Что интереснее, я не слышала о тебе. Как ты здесь оказалась? Глаза Энид впились в искусственную кожу гимнастического мата, но спустя секунду девушка вновь расслабленно улыбнулась. – Я пропустила несколько соревнований. Сломала запястья. – словно в подтверждении она закивала головой и вытянула руку с длинными разноцветными ногтями. Уэнсдей, не поверив, тоже кивнула. Сломанное запястье не помешало бы ей выступить и в семь лет. Не помолчав и двух минут, Энид снова заговорила. – У вас красивый ледовый дворец, только воздух здесь сухой. У тебя губы потрескались, я могу поделиться бальзамом… Тут бы увлажнители для воздуха установить, но расположение хорошее. Недалеко есть кинотеатр, хочешь сходить после проката? Мой парень обожает фильмы про супергероев. Я не понимаю его восторга, но ведь главное… Уэнсдей развернулась к ней спиной и перешла в поперечный шпагат. Поток слов сбивал с толку. Поход в кино – более, чем странное предложение для спортсмена. Неужели эта миловидная фигуристка решила сыграть роль змея-искусителя и отвлечь ее, тем самым снизив показатели? Оглянувшись, Уэнсдей встретилась со светлыми глазами. – У меня вечерняя тренировка. Разве у тебя ее нет? Энид нахмурила брови и слегка качнула головой. Казалось, вопрос ее смутил. – Нет. Вечера я провожу с родителями или с парнем. Ты тренируешься и утром, и вечером? Уэнсдей моргнула, до конца не понимая шутит ли собеседница. Замешательство в голосе звучало искренне, что вызывало определенные подозрения относительно места Энид в их команде. – Энид Синклер, ты следующая. Искренне улыбнувшись, та двинулась к двери, и Уэнсдей поспешила за ней. Обменявшись взглядами, она пожала плечами. – Хочу посмотреть твой прокат. С белокурой фигуристкой было что-то не так. Не засланный ли казачок перед ней? Уэнсдей присела на первый ряд, чуть поодаль от группы тренеров во главе с мисс Уимс. Последняя хоть и проводила ее взглядом вплоть до трибун, но не предприняла попыток выгнать. Могла ли женщина внедрить информатора в роли одной из спортсменок? Умный ход до первого совместного проката. Любой из оставшихся семи фигуристов сможет вычислить любителя. Уэнсдей уставилась на аккуратно собранный пучок на затылке директрисы. Интересно, какой они длины? Все немногие разы, что они виделись, волосы мисс Уимс были завернуты в сложные прически. Педантичность в отношении внешнего вида вполне могла сочетаться со щепетильным отношением к настроениям и мнениям в команде. Своего рода держание руки на пульсе. Лариса оглянулась и встретилась с пристальным взглядом фигуристки. На фоне заиграла музыка, обозначая начало выступления. Уэнсдей без стеснения продолжила смотреть в женские глаза, слыша, как с тихим треском разрезается лед. Серьезный взгляд директрисы бродил по ее лицу в поисках неизвестного. Молодой мужчина, который методом исключения должен был быть Марком, коснулся руки и зашептал в ухо Ларисы, перетягивая все внимание на себя. В груди зрела злость. Происходило что-то неправильное, и Уэнсдей это раздражало. *** Содержимое сумки разлетелось по полу. Перебирая предмет за предметом, Уэнсдей теряла терпение. Она была уверена, что оставалась еще половина блистера, но теперь он будто испарился. Тяжело дыша, девушка собирала вещи обратно. Кафельный пол туалета, на котором она расположилась, морозил ноги, и она медленно поднялась. До аптеки бежать не было времени: мать всегда приезжает еще до окончания вечерней тренировки. Потирая лоб, она пыталась сообразить, как лучше поступить. Дверь резко открылась, впуская Йоко. Быстро кивнув, девушка скрылась в кабинке. Видимо, уже прошло двадцать минут с ужина. Игнорируя знакомые звуки, Уэнсдей печатала сообщение Бьянке. Если у нее нет, то остается Ксавье. Мысль о повторной просьбе в такой короткий срок кипятила кровь, но иного выхода она не видела. Йоко, едва заметно покачиваясь, прошла к раковине и достала зубную щетку. Не обращая внимания на одногруппницу, Уэнсдей сжимала телефон. Спрашивать у нее не было смысла, та таким, к сожалению, не увлекалась. «Я последние отдала Кайли. Спроси у Ксавье, если он еще не ушел, он должен был закупиться». Сдержав порыв, она медленно выдохнула. Чертова Кайли. Закинув сумку на плечо, Уэнсдей быстро зашагала в сторону курилки. До начала вечерней тренировки оставалось чуть более десяти минут, но переходить на бег было слишком отчаянным действием. Прохладный ветер остудил горящее лицо, и фигуристка, успокаивая дыхание, возвращала контроль. Курилка располагалась достаточно близко, чтобы старшие фигуристы умудрялись не бросать курить даже зимой, а младших засекали тренеры. Завернув за угол, Уэнсдей почти закатила глаза. – Черт, – прошептав ругательство, девушка прошла вперед. Разворачиваться и делать вид, что ошиблась поворотом было глупо. Лариса Уимс приподняла брови, затягивая в легкие дым. Губы мягко обхватывали фильтр сигареты. Она успела облизнуть их перед тем, как выдохнуть в противоположную от Уэнсдей сторону. – Последнее место, где я ожидала Вас встретить. Соскучились по запаху сигарет? Поправив челку, Уэнсдей взглянула на нее из-под бровей. Директриса улыбалась в предвкушении «убедительной» отговорки. За несколько месяцев все узнали, а некоторые и прочувствовали на своей шкуре, что женщина не любит курящих подростков. Ксавье со своими друзьями-курильщиками вывели целую систему, чтобы не пересекаться с мисс Уимс. Однако ошибки случались, и с каждым разом молодые фигуристы оправдывались все нелепее. – По Вам. К сожалению, опоздала, теперь на Вас запах сигарет. Смотря убийственно серьезно, Уэнсдей пожала плечами, будто признавала себя виновной в этом. Лариса рассмеялась, кутаясь в шубу. Сигарета тлела в руке, но женщина больше не затягивалась. – Будьте быстрее в следующий раз, – директриса продолжила шутку, не прекращая улыбаться. Потушенная сигарета упала в мусорный бак, и Уэнсдей полноценно вдохнула. Повисло недолгое молчание, и пока Лариса занималась своим привычным делом, то есть пыталась решить загадку на лице фигуристки, последняя продумывала выход из ситуации без раскрытия их рабочих отношений с Ксавье. – Вы хорошо выступили на прошлой неделе. Все тренеры признали Ваши перспективы. Уэнсдей бесшумно вздохнула. Отличное начало светского разговора. Пора было возвращаться. – Я знаю, я была там. Не дав девушке возможность уйти, Лариса шагнула ближе. Ощутимо горячая ладонь опустилась на плечо, мягко поглаживая. Уэнсдей замерла, не зная, что делать в подобной ситуации. За доли секунды в голове пронеслась волна причин, начиная с подслащивания пилюли перед тем, как раскрыть свою осведомленность об их с Ксавье делах, и заканчивая запоздалой реакцией на высланную фотографию. – Я видела, Вы упали на утренней тренировке. Выглядело больно. Как Вы себя чувствуете? Рука спустилась ниже, касаясь ободранного локтя. Уэнсдей уже и забыла о мелком утреннем происшествии. Нахмурив брови, она пыталась понять, что за игру ведет мисс Уимс. Так до конца и не решив, какой реакции ждет директриса, Уэнсдей аккуратно двинула рукой. Длинные пальцы сжали локоть, пуская боль вверх по руке. Резко вдохнув, девушка с любопытством посмотрела вверх, в глаза Ларисы Уимс. Непроизвольно усмехнувшись, Уэнсдей без труда высвободила руку и отошла на шаг назад. – Прекрасно. Все еще в замешательстве от неожиданного физического контакта она не могла не признать, что интерес к странной женщине возрос. Лариса с бесстрастным лицом захватила губами еще одну сигарету и, не отрывая от девушки взгляда, подожгла. Тепло от зажигалки магическим образом прошлось по телу Уэнсдей. – Хорошо, – выдохнув дым сквозь губы, Лариса кивнула. В глазах читалось удовлетворение, что вносило еще больше непонимания в перспективу Уэнсдей. – Вечерняя тренировка началась две минуты назад. Поспешите. Не прощаясь, фигуристка развернулась и двинулась в сторону входа. Спутанные чувства от встречи сместили переживания об отсутствии таблеток. Уэнсдей шевельнула рукой, теперь отдающей тянущей болью, и не сдержала еще одну усмешку. Дурдом, не иначе. *** Мортиша Аддамс разочарованно взглянула на экран телефона. Уэнсдей сжала кулак, молча впиваясь короткими ногтями в ладонь. Вчерашняя неудача ожидаемо проявила себя во время утренней проверки. Мать вернула телефон, почти всплескивая руками. – Перевес выше нормы, Уэнсдей. Твой новый нутрициолог допустил ошибку. Надо вернуться к прошлой диете, что я тебе подобрала. Такими темпами к Олимпиаде ты и одиночные разучишься прыгать. Найди мне номер, я свяжусь с ним. Сердцебиение ускорилось, и тело перешло в режим повышенной чувствительности. Уэнсдей поджала губы, смотря матери прямо в глаза. – Нет. Я сама с ним разберусь. Выражение лица сменилось с разочарованного на озадаченное. Мортиша нервно потянулась к столовым приборам. Завтрак так и остался нетронутым. – Я не хочу слышать капризы, – направив на нее начищенный нож, Мортиша со всей строгостью смотрела на дочь. – Я не позволю тебе загубить все наши труды. Играть в самостоятельность можешь в другое время, сейчас же ты в первую очередь Аддамс и Фрамп. И твои проигрыши отражают не только тебя, но и всю семью, поэтому мне нужен полный отчет о твоих диетах и тренировках! Только сообща мы добьемся нужного результата. Уэнсдей закатила глаза. Мать опять разыгрывала карту «быть Аддамс и быть обязанной им за это». Отец допил кофе и, поправив пиджак, встал из-за стола. – Тучка моя, слушайся свою мать. Она желает только лучшего для тебя. Достань ей контакт этого… того, кто ей нужен. Гомес Аддамс, активно жестикулируя руками, подошел ближе и потянулся поцеловать ее в лоб. Мать удовлетворенно улыбнулась и наконец-то разрезала яичницу. Уворачиваясь от отцовских нежностей, девушка подошла к столу. – Я встречаюсь с мисс Уимс сегодня утром и решу вопрос через нее. Сама. Мортиша со звоном опустила столовые приборы на тарелку, но Уэнсдей уже направлялась к выходу. Материнский контроль веревкой сжимался вокруг ее шеи, перекрывая кислород. Сидя в такси, она мысленно пересчитывала свои сбережения. Возвращаться вечером домой не хотелось. Добравшись до ледового дворца, Уэнсдей успела успокоиться и настроиться на еженедельный разговор с директрисой. Женщина исправно выполняла свои обещания, хоть большой эффективности в их встречах и не наблюдалось. Перекинувшись парой общих фраз, фигуристка ссылалась на тренировки и уходила без прощаний. Сегодняшняя встреча наконец-то имела цель. Игнорируя собственные отражения в зеркалах, Уэнсдей быстро повесила пальто и расстегнула верхние пуговицы на рубашке. Вчерашние события все еще не укладывались в голове, но если мисс Уимс заинтересована в ней, то Уэнсдей достигнет желаемого, не прилагая особых усилий. Воспоминания о касании придали уверенности, и фигуристка без стука ворвалась в кабинет. Мисс Уимс на секунду оторвалась от экрана телефона и кивнула в сторону кресла. Ногти с тихим цоканьем продолжили выбивать слова. Нахмуренные брови и поджатые губы свидетельствовали о не лучшем времени для деликатного разговора, но ждать у моря погоды Уэнсдей не собиралась. Решительно пройдя к столу, девушка без труда забралась сверху и скрестила ноги, чтобы не задеть стопки документов. Лариса в шоке отодвинула телефон от лица. – Мисс Аддамс, что Вы себе позволяете? Собственная фамилия вызвала раздражение. – «Уэнсдей». – поправив директрису, девушка со скучающим выражением лица пожала плечами. – После Вашего неуместного касания мне показалось, что границы «субординации» достаточно размыты. Мотнув головой в сторону, будто избегая неугодных слов, Лариса тяжело вздохнула и отложила телефон. – Уэнсдей… Видя растерянность женщины, фигуристка усмехнулась. Не давая возможности оправдаться, Уэнсдей наклонилась ниже и заняла нужную позу. – Я тренируюсь, соблюдаю диету и веду дневник. Теперь, когда мы закончили с еженедельным проговариванием этой фразы… мне нужна маленькая услуга. Заинтригованный взгляд Ларисы прошелся вниз по рубашке и вернулся к лицу. Откинувшись на спинку кресла, она слегка развела руки в ожидании просьбы. Уэнсдей не видела ни капли неловкости или вины на лице директрисы. Облизнув сухие губы, она продолжила: – Мортиша Аддамс, моя мать, в ближайшее время потребует отчеты по моему здоровью, диете, тренировкам... Вы поняли. Я хочу, чтобы Вы отказали ей в предоставлении всей этой личной информации. Сощурив глаза, мисс Уимс быстро обдумала предложение и покачала головой. – Уэнсдей, у Вашей матери есть право знать о состоянии Вашего здоровья, – Лариса говорила серьезно, смотря на нее снизу вверх. Уэнсдей разочарованно поджала губы и плавно свесила ноги со стола. – Это смертельно повлияет на мое ментальное состояние. Разве Вы не обязались создать идеальные рабочие условия? Протянув ногу, девушка коснулась носком обуви подлокотника кресла. Рядом с бедром ожил телефон, и она успела прочесть имя звонившего – Марк. Боковым зрением Уэнсдей заметила движение, и через секунду директриса была в ее личном пространстве. Девушка невольно задержала дыхание, смотря на женскую фигуру, расположившуюся между ее ног. Лариса аккуратно дотянулась до телефона, не касаясь бедра девушки, и отъехала на кресле назад. Лукавая улыбка расползлась по лицу, и директриса прикусила нижнюю губу, пытаясь ее скрыть. – Я решу вопрос с Вашей матерью. А теперь, будьте добры, слезьте с моего стола, пока я не стащила Вас сама. Сбросив звонок, Лариса кивнула в сторону от стола. Улыбки больше не было, но Уэнсдей видела ее довольные глаза. Спрыгнув на пол, она задумчиво двинулась в сторону двери. Взаимодействие с директрисой становилось все более странным. Обернувшись напоследок, девушка поймала внимательный взгляд. Заключила ли она сделку с дьяволом?