Быстрее. Выше. Сильнее. Вместе?

Олимпийское золото ей не взять. Сухой, как воздух в этом чертовом месте, факт. Уэнсдей закусила губу, чувствуя железный вкус во рту. Видео с тренировки русской кометы забило последний гвоздь в гроб ее заветной цели. Подобную программу ей не откатать уже никогда: неумолимо меняющееся тело несет ее к физическому закату. На вторую Олимпиаду она не отберется, а значит, остается снизить ожидания до взятия серебряной медали на своей первой и единственной. Откинув голову на твердую шершавую стену, девушка смиренно прикрыла глаза. Если только русская фигуристка получит травму… Мышцы тела продолжали непроизвольно сокращаться, но Уэнсдей знала, что проблема в ее голове. Легкие отяжелели и отказывались впускать необходимый объем кислорода. Впиваясь ногтями в ладони, она держала лицо. Приступы приходили и уходили, нет нужды в привлечении внимания. Сознание путалось, накрываясь волной иррациональных мыслей и чувств. Теряя контроль, она схватила сумку и с показательной непринужденностью направилась на каток. Взлет за взлетом она выбивала из себя тревогу. Дыша быстро и легко, Уэнсдей подъехала к салфетнице и огляделась. Тренерский стол больше не пустовал: Лариса Уимс, скрестив руки на груди, не сводила с нее глаз. Напряженная поза и позднее появление не предвещали ничего приятного. Уэнсдей вытерла испарину с лица, чувствуя растущее недовольство в груди. Прямо как в детстве, когда родители ловили ее за чем-то «постыдным», не соответствующем уровню их семьи. Широко улыбнувшись, как требовалось на соревнованиях, она выполнила фирменный поклон для единственного зрителя. Салфетка полетела в мусорку, и Уэнсдей боковым зрением приметила твердую походку директрисы. С такими длинными ногами она успеет перехватить ее у выхода с катка. Если бы побег был вариантом, то в эту минуту он бы окончательно испарился. – Пятнадцать минут непрерывных четверных прыжков и ни одного чистого. Ни разогрева, ни раскатки! – полный раздражения голос директрисы прогремел над головой. Уэнсдей приподняла подбородок, показывая, что слушает. Пальцы продолжили расшнуровывать коньки. – Если Вам так хочется поваляться на льду, можете просто лечь. Натягивая второй кроссовок, Уэнсдей посмотрела в лицо женщины. Снова скрестив руки на груди, Лариса выглядела взбешенной. Прыжки определенно не способны разжечь подобный эмоциональный пожар, но видимо девушке досталась роль груши для битья. Какое неуважение. – Спасибо за разрешение. Ваше мнение очень важно для нас, – монотонный поток слов должен был либо успокоить, либо сильнее завести мисс Уимс. Оба варианта были удовлетворительны. Не нужно было нарушать ее идиллию своим присутствием. Лариса поджала губы и подошла ближе. С той выходки в кабинете поведение мисс Уимс изменилось. В ледовом дворце женщина стала появляться редко и в плохом настроении. Продолжая исправно встречаться с каждым из отобранных фигуристов, она вдруг потеряла интерес. По крайней мере на своих еженедельных встречах Уэнсдей видела, что мысли директрисы заняты кем-то другим. Иногда это смещение приоритетов бесило, но все же чаще фигуристка радовалась послаблению в их отчетной практике. Застегнув сумку со снаряжением, Уэнсдей встала прямо перед директрисой. – Мисс Аддамс, какие-то проблемы? – голос звучал низко, угрожающе. Чувство стыда просачивалось в мозг. Закинув голову, Уэнсдей оценивала, насколько грубым должен быть ответ, чтобы мисс Уимс больше не посещала каток по вечерам. – Да. Мне не нравится обращение по фамилии. Нет, меня тошнит от него. Может мне стоит подобрать Вам прозвище, чтобы Вы прочувствовали весь спектр моих эмоций? Хотя не уверена, что Вы заметите. Очевидно, у Вас появились дела поважнее здешних фигуристов. – приплетая все, что успела вспомнить, Уэнсдей следила за выражением ее лица. Лариса сжала челюсть, но остановить не пыталась. Облизнув губы, девушка продолжила. – Дайте угадаю, нашли себе парня? Марк? Передайте, что с его фигуристкой что-то не так. Будущие олимпийские чемпионы не проводят вечера в кино. Или Вы выбрали Энид, чтобы сблизиться с ее тренером? Женская рука властно сжала ее плечо, пальцем попадая на болевую точку. Уэнсдей вдохнула и замолчала. Напряжение в мышцах подскочило, чтобы через секунду обвалиться. Выдохнув и успокоившись после намеренно экспрессивного монолога, девушка взглянула на директрису и, к удивлению, обнаружила понимание на ее лице. – Уэнсдей, когда в следующий раз у Вас возникнет проблема, Вы придете ко мне, – горячие пальцы глубже впились в ее тело. Уэнсдей усмехнулась сквозь боль. – Больше никаких безрассудных прыжков. Без труда вывернувшись из хватки, девушка двинулась к выходу. Слова о помощи и решении проблем почти рассмешили ее. Не оборачиваясь, она обратилась к женщине за спиной. – И чем Вы выгоднее «безрассудных прыжков»? Подумав секунду, Лариса торжественно произнесла: – Я знаю, что Вам необходимо. Помимо… нет, скорее для олимпийской медали. Уэнсдей с раздражением повернулась, молча ожидая продолжения. Директриса медленно покачала головой. – Приходите. Даже если проблема — это недостаток моего внимания, или походов в кино, или… желание объединить эти два события. Уэнсдей закатила глаза на вольную интерпретацию. Нотки веселья, даже игривости, в женском голосе не отвлекли от ранее произнесенных слов и странного понимающего выражения лица. Нутро подсказывало: она и правда что-то знает. Не директриса, а чертов Эдгар Кейси. *** Бьянка смущенно рассмеялась, опуская взгляд в лед. Осанка стала ровнее, выдавая истинные эмоции. Ее чувство собственного превосходства набухало, заполняло все пространство вокруг. Уэнсдей поджала губы и продолжила наблюдать. Речи директрисы медом текли в уши одногруппницы. Лариса тепло улыбалась и, кажется, шутила. Услышать диалог Уэнсдей не могла, но вполне представляла очередную хвалебную тираду: тренеры произносили их не раз и не два за последние годы. Как всегда, чистый прокат. Схватив салфетницу, Уэнсдей покатилась к выходу с катка. Боль в колене усиливалась, и ей пришлось сжать зубы, чтобы не хромать. Разобраться с ним следовало в течение двухчасового перерыва, потому она сразу завернула в «перевязочный» отсек. Комната с эластичными бинтами и шинами имела определенную популярность, но в этот раз оказалась пустой. Уэнсдей облегченно выдохнула и рухнула на скамью. Пальцы быстро растирали мышцы, почти не принося облегчения. Зажмурив глаза, фигуристка проговаривала цифры в обратном порядке. Тихая вибрация телефона отвлекла от удушающих мыслей. «Уже внутри. Куда подойти?» Одной рукой печатая ответ, девушка принялась стягивать леггинсы. Тело, выжатое на утренней тренировке, не слушалось. Мышцы требовали лечь прямо на эту скамью и желательно умереть. Наконец избавившись от ненужной одежды, она услышала робкий стук в дверь. В проеме появился Тайлер со щенячьим восторгом на лице. Не дожидаясь приглашения, он проскочил внутрь и притянул ее к себе. Уэнсдей задохнулась от боли. – Прости. Что болит? Черт… Не желая отвечать, Уэнсдей накрыла его губы своими. Поцелуй вышел неловким и колючим, но по крайней мере сместил фокус с травмы. Тайлер удовлетворенно промычал ей в рот. – Ты опоздал, – Уэнсдей резко оторвала от себя парня и потянулась за подходящим бинтом. Колено ныло под весом собственного тела. Контролируя дыхание, девушка присела, и Тайлер последовал ее примеру. – Отец не хотел отпускать, хоть и знал, что я пробуду тут все летние каникулы, – в голосе слышалось беспокойство, и Уэнсдей покачала головой, показывая, что с ней все в порядке. – Еще бы. Успел прочитать лекцию о том, что я разрушу твою жизнь? – отложив бинт, чтобы не притягивать еще большее внимание, Уэнсдей развернулась к парню. За несколько месяцев, что они не виделись, он успел вырасти и отрастить волосы. Каштановые кудри неряшливо спадали на глаза. Тайлер рассмеялся и опустил руку на ее оголенное бедро. – Я соскучился, – поглаживая кожу, он подсел ближе и поцеловал в шею. Тяжелое дыхание под ухом могло бы возбудить в ней интерес, если бы не раздражающая боль в ноге. Мягкое касание губ не вызывало тех эмоций, которые она ожидала, приглашая парня встретиться. Решив, что перфоманс ее не впечатлил, она положила руку на его грудь в сдерживающем жесте. Дверь с тихим щелчком отворилась, и Тайлер с поразительной скоростью подскочил со скамьи. Испуг в глазах заставил бы ее усмехнуться, если бы его не опередило ошеломленное лицо Ларисы Уимс. Женщина освободила дверной проем и молча указала на него Тайлеру. – Напиши мне, – прошептав слова, парень испарился. Уэнсдей не отрывала взгляда от директрисы. Шок на ее лице сменился возмущением. Двигая челюстями, она захлопнула дверь и тяжело вздохнула. – Не знаю, что обеспокоило меня больше, Вы… в одном нижнем белье с незнакомцем или очевидные проблемы с безопасностью в этом здании. Кто он и как сюда попал? Ситуация вышла глупой, как в типичном подростковом фильме. Уэнсдей пожала плечами. – Друг. Зашел поздороваться. – У Вашего «друга» есть имя? Директриса скрестила руки на груди, излучая серьезность. Как видно, сигареты не единственное табу для подростков, теперь она решила исключить и секс. Уэнсдей сделала задумчивый вид и мотнула головой. – Вылетело из головы, но, если он Вас заинтересовал, могу познакомить. Или Вы ревнуете? Лариса прикрыла глаза и вновь тяжело вздохнула. На смену смеющейся с Бьянкой женщины пришла ее полная противоположность. – Развлекайтесь с Вашим «другом» вне ледового дворца и без негативного влияния на прокаты. И, ради всего святого, наденьте уже штаны! Леггинсы лежали рядом, но надеть их Уэнсдей не смогла бы. Знала наверняка, что попытка натянуть закончилась бы постыдным скручиванием и дрожью в мышцах. Травма напоминала о себе не в первый раз. – Мне удобно и так, да и что Вы тут не видели, правда? Взгляд Ларисы остановился на оставленном бинте, и женщина поджала губы. – Где? Показывайте, – игнорируя отсылку, директриса в ожидании приподняла бровь. Уэнсдей молчала. Говорить о травмах, когда рядом «летает» идеальная фигуристка с идеальными прокатами, она не желала. Лариса Уимс кивнула и резко опустилась перед ней на колени. Дыхание сбилось. Уэнсдей невольно откинулась назад, не готовая к подобной близости с директрисой. Рука женщины опустилась на ее лодыжку. – Либо говорите, либо я определю сама. Во рту пересохло. Уэнсдей судорожно сглотнула. Остроумного ответа не нашлось, и девушка прошептала правду. – Колено. Правое. Абсолютно невозмутимо, будто занимается этим каждый день, директриса подняла бинт и аккуратно коснулась колена. Боль никуда не делась, но острое ощущение горячих пальцев перекрывало все остальное. Спокойные выверенные движения, тихое дыхание, полутемная комната. Уэнсдей сжала холодную скамью. Мисс Уимс устанавливала зажимы для бинта, когда фигуристка наконец-то собралась мыслями. – Я думала, что привилегий не будет. Или Вы занимаетесь этим со всеми фигуристами? Лариса усмехнулась и, пригладив напоследок повязку, встала. – Я пришлю Вам номер доктора Льюиса, пусть взглянет на колено. И да, если я снова увижу здесь Вашего «друга», то вызову охрану. Расправив складки на платье, директриса вышла из комнаты. *** Уэнсдей задумчиво крутила телефон в руках. Стекло под пальцами теплело. Погасший экран скрыл сообщение, но девушка продолжала его видеть, прокручивать в голове последние встречи. Номер доктора стал первым контактом в сети после отправленных фотографий, и Уэнсдей впервые углубилась в размышления о роде их отношений. Объективно девушка пересекла черту первой, но это играл алкоголь в крови. Директриса не совершала ничего открыто предосудительного, но Уэнсдей чувствовала растущее с каждой встречей напряжение. Вторая рука опустилась ниже. Она помнила искры в женских глазах, странные улыбки. Перед глазами возникла картинка с мисс Уимс в темной комнате, сидящей у ее ног. Сильные руки на ее теле, крепко фиксирующие колено. Ее касания будоражили сильнее, чем поцелуи Тайлера. Непонимание смешивалось с интересом и перерождалось в желание. Желание разобраться в мотивах, выжать максимум пользы. Уэнсдей прерывисто вздохнула. Полная луна пробивалась из-за колышущихся штор. Девушка прикрыла глаза. Ночные мысли должны были оставаться мыслями, но на периферии сознания продолжали прокручиваться варианты ответного письма. Она могла бы придумать проблему и обратиться за помощью или позвать в кино. Узнать, что ей может предложить мисс Уимс. Разблокировав телефон, Уэнсдей уставилась на время. Осталось около пяти часов сна. «Что не так с Энид Синклер?» Молниеносно заблокировав экран, девушка выпустила телефон из рук. Мягкие простыни заглушили падение. Казалось, потолок смотрел на нее в ответ. Тишина давила. Уэнсдей закатила глаза на реакцию собственного организма, осталось только словить паническую атаку из-за пары сообщений. Телефон завибрировал. «Что на этот раз, она снова пошла в кино?» Уэнсдей усмехнулась быстрому ответу. Значит ли это, что мисс Уимс доступна в любое время суток? Обдумывая ответ, девушка перевернулась на живот. «Не делайте вид, что не понимаете. Я видела ее прокат, и это не олимпийский уровень». На сообщении высветились две синие галочки. Уэнсдей в ожидании закусила губу. «Уэнсдей, я не могу обсуждать с Вами других фигуристов.» Девушка проигнорировала прозрачный намек на завершение диалога. Статус «в сети» продолжал гореть. Медленно выдохнув, она выбила ответ. «Что мы можем обсуждать? Обещанный поход в кино?» Прочитанное сообщение осталось проигнорированным. Уэнсдей разочарованно отложила телефон и уставилась в потолок. Кажется, границы определены. Дыхание успокоилось, и держать глаза открытыми становилось все труднее. Почти провалившись в сон, она почувствовала вибрацию. «Мне казалось, Вы предпочитаете действовать, а не обсуждать.» Уэнсдей улыбнулась.