Быстрее. Выше. Сильнее. Вместе?

Влажные губы прошлись по шее, нежно захватывая кожу. Уэнсдей откинула голову, смахивая взъерошенные кудри с лица. Ее окружал аромат свежевыстиранного белья и типичного мужского одеколона. Хорошо знакомый, следующий шлейфом за незнакомцами на улице и впитывающийся в салоны такси. Запах кричал о маскулинности. Уэнсдей прикрыла глаза. Рот парня старательно вырисовывал невидимые узоры. Дыхание становилось тяжелым, движения рук настойчивыми. Уэнсдей расслабилась, стараясь настроиться. Пальцы зажали копну каштановых волос, но действие вышло механическим, словно она следовала прописанному сценарию. Тайлер замер. – Что-то не так? – разочарованный шепот коснулся ушей. Уэнсдей медленно высвободилась из объятий и прижалась спиной к холодной стене. Тайлер выглядел мило: раскрасневшееся лицо и взлохмаченные волосы, прядями спадающие на глаза. Уэнсдей вздохнула. Парень был милым, как неуклюжий щенок. – Я не могу. Контрольный прокат через десять дней, и я должна… – заканчивать предложение не было смысла. Тайлер поджал губы, но понимающе кивнул. Появившаяся зажатость в его теле вызвала раздражение, будто Уэнсдей должна чувствовать вину за отказ. – Я понимаю, но… Уэнсдей, я уеду через две недели на четыре месяца, и я хочу сделать это до отъезда. Отношения на расстоянии переносятся легче, когда есть… определенная связь. Я знаю, что это требует доверия, но ты знаешь меня, я ни за что тебя не брошу. Уэнсдей нахмурила брови, поджимая ноги. Разговоры о чувствах вызывали тошноту. Уж лучше молча переспать с парнем, чем выслушивать его жалостливые речи об особой связи. Быстро просовывая пуговицы в петли, Уэнсдей воздвигала привычные стены. – Мне пора, – безэмоциональный голос отозвался болью в глазах парня. Уэнсдей встала с кровати, приводя в порядок одежду и волосы. Тайлер молчал, но вся его сущность молила не бросать, остаться и сдаться под напором его чувств. Уэнсдей потянула за ручку двери и обратилась скорее к пустому коридору, чем к сидящему позади Тайлеру. – Если тебе сложно, найди вариант полегче. Я тебя не держу. Выйдя на улицу, она зажмурилась под лучами заходящего солнца. Летний закат горел ярко, покрывая небо кровавыми мазками. Влажный воздух осел на коже, дышалось тяжело. Уэнсдей двинулась вниз по улице, мысленно прикидывая следующую остановку. Домой возвращаться нельзя. Не после очередного скандала с матерью. Завтра обе сделают вид, что ничего не было, но до тех пор приходить в логово к дракону было не лучшим решением. Ночь в ледовом дворце – идеальный вариант, но в санитарный день такое не провернуть. Рабочий вариант с Тайлером развалился. Бьянка с Ксавье автоматически выпадали из списка кандидатов. Мисс Торнхилл любила залезать в душу и играть в психолога. Уэнсдей разблокировала телефон. Вариантов оставалось немного. Честно говоря, варианта было два – директриса или поездка в соседний город к Энид. Кинутое в прошлый раз приглашение в гости не удивило: дружелюбная фигуристка должно быть устраивала приемы каждый день. Уэнсдей представила ее восторженное лицо с непрерывным потоком слов и поморщилась. Пальцы выбили сообщение. «Я соскучилась». Остановившись на перекрестке, Уэнсдей осмотрелась. Одноэтажные дома выстраивались в улицу, вдалеке слышался лай собак. Солнце спустилось к горизонту, но теперь жар отдавала нагретая земля. Расстегнув верхние пуговицы, девушка повернула налево. Направление не имело значение. Она успела добраться до следующего перекрестка, когда вибрация прошлась вверх по руке, отдавая в плечо. Уэнсдей уставилась на высветившееся на экране имя и, поборов непривычное замешательство, ответила на звонок. – Соскучились по моему голосу или боитесь оставить информационный след? В трубке послышался оживленный гул разговоров и резкий хлопок дверью. Лариса перешла в более тихое место. – Уэнсдей? – женский голос звучал странно. Вопросительный тон не скрыл еще не увядшую улыбку. Видимо, ее вечер проходил интереснее, чем у девушки. – Все в порядке? Я получила Ваше сообщение. Уэнсдей закусила губу. Говорить о своем положении сложнее, чем писать. – Да. Просто… ничего. Я не знала, что Вы заняты, – несмотря на заминку, голос звучал ровно. На другом конце провода послышались крики, кто-то звал Ларису вернуться внутрь. Похоже, вечеринка была в самом разгаре. Уэнсдей остановилась, находя себя среди ветхих домов. Не лучший район для ночных прогулок. – Уэнсдей? Где Вы сейчас? – теперь в голосе отчетливо выделялось напряжение. Девушка почти закатила глаза на экстрасенсорные способности директрисы. Назвав пересечение улиц, она двинулась обратно к перекрестку и услышала едва различимый вздох. – Ваши родители знают, где Вы? – директриса отошла дальше, музыка на фоне совсем стихла. Уэнсдей усмехнулась вопросу; знала, что родители уверены в ее очередном ночлеге на катке. – Не думаю, что это их волнует, так что можете не тратить время на звонки. Хорошего вечера, мисс Уимс. Всегда оставался вариант с проникновением в дом через окно, когда ее мать уснет. Уэнсдей успела убрать телефон от уха, когда услышала собственное имя. Лариса говорила серьезно, почти строго. – Уэнсдей, я не могу за Вами приехать, но я скину адрес. Вызовите такси. Не знаю, что Вы забыли в этом районе, но гулять по нему вечером – сомнительная затея. Либо приезжайте сюда, либо я сообщу Вашим родителям, чтобы они Вас забрали. Уголки губ растянулись в полуулыбке. Все складывалось ровно так, как она и хотела. *** Двухэтажный особняк возвышался над зеленой территорией. Уличные фонари, выполненные на старинный лад, освещали аккуратно подстриженные кусты и бескрайние ковры газона. Свежесть ночи приятно дополнялась легким цветочным ароматом. Уэнсдей с удовольствием вдохнула полную грудь. Из открытых окон доносилась музыка, прослеживались людские очертания. Уверенно пройдя к главному входу, она толкнула массивную деревянную дверь. Людей оказалось больше, чем она надеялась. Костюмы и платья под стать роскоши пространства. Руки не выпускали бокалы, расслабленные глаза блестели. Та же вечеринка после Чемпионата мира, но с более взрослым составом. Уэнсдей усмехнулась. Лариса Уимс нашлась в гостиной. Богатые незнакомцы в сшитых на заказ костюмах боролись за ее внимание. Пышноусый мужчина родил шутку и нашел глазами лицо директрисы. Уэнсдей закатила глаза, но продолжила наблюдать. Быстро взглянув на наручные часы, мисс Уимс улыбнулась и прошептала что-то в ответ, отчего рассмеялась уже вся группа. Девушка подошла ближе, наконец-то раскрывая себя. – Уэнсдей! – явное облегчение в голосе позабавило. Фальшиво заулыбавшись, незнакомцы впились глазами в ее лицо. Директриса медленнее обычного поднялась с кресла и согласно всем правилам этикета представила ее окружающим. – Господа, знакомьтесь, это Уэнсдей Аддамс. Одна из наиболее перспективных фигуристок. Советую запомнить ее имя. Удивившись открытому признанию ее способностей, Уэнсдей приступила к рукопожатиям. Мужчины с гордостью выговаривали свои имена и удерживали ее ладонь дольше необходимого. Мутные глаза открыто оценивали тело. Мерзкое общество. Закончив круг, Уэнсдей кивнула в сторону террасы, и мисс Уимс последовала за ней. Закрыв стеклянную дверь, женщина опустилась на скамейку. Света, долетающего из особняка, хватило, чтобы оценить внешний вид директрисы. Белое платье соответствовало вечеру. Уэнсдей с удовольствием прошлась взглядом по жемчужному ожерелью, глубокому вырезу, обтягивающему верху платья. Лариса приподняла брови и расслабленно улыбнулась. – Вы отлично выглядите. Неудивительно, что те мужчины готовы в лепешку разбиться за Вашу улыбку. Директриса рассмеялась и качнула головой, словно не видела это собственными глазами. Пальцы погрузились в небольшой клатч. – Спасибо за комплимент, – голос вновь звучал странно. Уэнсдей подошла ближе, всматриваясь в лицо, и прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Директриса определенно была пьяна. Из клатча появилась сигарета, и Лариса выверенным движением расположила ее меж губ. – Ваши родители знают, что Вы со мной? Уэнсдей закатила глаза и вырвала сигарету до того, как мисс Уимс подняла зажигалку. Женщина не протестовала, только сейчас замечая близость фигуристки. Низ черной юбки касался ее платья. Девушка осталась стоять с зажатой сигаретой между пальцами. – Не так важно, где и с кем я, если с утра вернусь домой. Я не планировала задавать вопрос открыто, но теперь ситуация изменилась. Можно будет остаться на ночь с Вами? Объективно, это являлось общепринятой практикой. Многие тренеры оставляли фигуристов у себя, чтобы снизить временные издержки при усиленной подготовке. Иногда фигуристы переезжали на несколько дней, чтобы оставаться под контролем руководителя. Уэнсдей с Бьянкой давно выучили квартиру мисс Торнхилл. Лариса облизнула губы, обдумывая просьбу. Свежий воздух отрезвлял. Взгляд становился все больше похожим на взгляд «директрисы». – «Ситуация изменилась»? Уэнсдей усмехнулась и прошептала. – Я хочу увидеть лица этих серьезных мужчин, когда Вы уедете отсюда со мной, а не с одним из них. Лариса вновь рассмеялась. Взгляд гулял по ее лицу. Уэнсдей хотелось наклониться и поцеловать ее. Сделать это на глазах у всех мужчин и женщин этого вечера. Почувствовать ее дыхание на губах, коснуться языка своим, впиться пальцами в эту навороченную прическу. – Хорошо, но Вы должны сообщить родителям, что останетесь со мной. Я не хочу проснуться от звонка, что Вас объявили пропавшей, – движение губ завораживало. Директриса выглядела серьезной, будто успела выдохнуть весь алкоголь из крови. Уэнсдей кивнула. – И мне нужно обсудить финансирование с… Вы его не знаете. Уэнсдей усмехнулась. – Вы уверены, что в состоянии для переговоров? Лариса встала, возвышаясь над девушкой. – Дорогая, только в таких условиях ведутся реальные переговоры. Будьте рядом и не соглашайтесь… в целом ни на что не соглашайтесь. Мисс Уимс твердой походкой прошла ко входу в зал, пока Уэнсдей медленно выдыхала. Выражение лица осталось нейтральным, но она чувствовала, как теплеют щеки. Определенное нарушение субординации! Фигура женщины успела исчезнуть в толпе, и девушка, выкинув сигарету, поспешила за ней. Переговоры велись с неким мистером Дженкинсом. Темнокожий мужчина, комфортно расположившийся в кресле, дружелюбно кивнул Уэнсдей и сосредоточил все внимание на директрисе. Приятный мужчина, в отличие от большинства, не пытался залезть к ним в штаны. Уэнсдей наблюдала за его движениями. Выражение лица и расслабленность тела говорили о явной нетрезвости, но обращался мужчина вежливо, не забывая об уважении. Уэнсдей пыталась разобраться, что в нем особенного. Энергетика мужчины поглощала окружающих, но выглядел он обычным человеком. Девушка повернула голову, следя за реакцией директрисы. Они сидели бок о бок на диване, что немного мешало обзору. Мисс Уимс кивнула мужчине и оперлась о подлокотник, снижая голос до шепота. Уэнсдей вздохнула, не пытаясь подслушать. Комната все чаще сотрясалась от смеха. Опьяневшие люди окончательно скидывали маски. Уэнсдей прикрыла глаза. Хотелось поскорее уйти. – Почему такая красивая девушка скучает одна? – приятный низкий баритон с заметным акцентом вынудил открыть глаза. Уэнсдей встретилась взглядом с темноволосым мужчиной средних лет. Тот смотрел жадно, почти голодно. Ловко присев в кресло, расположившись симметрично мистеру Дженкинсу, мужчина протянул руку. – Якоб Каминский. Отвечать не пришлось. Уэнсдей молча усмехнулась, чувствуя на колене женскую руку. Лариса Уимс улыбалась убийственно вежливо, отчего сводило низ живота. Ладонь поднялась выше. Через тонкую ткань юбки пальцы сжали внутреннюю часть бедра. Уэнсдей сосредоточилась на дыхании, боясь задохнуться от действий директрисы. – Якоб! Я почувствовала, что в комнате стало жарче, но это всего лишь ты. Рада видеть. Как Ева? Передавай от меня привет и что мы ждем ее возвращения. Мужчина в шоке задержал взгляд на женской ладони, но почти сразу с пониманием улыбнулся. Выражение лица сменилось с соблазнительного на шутливо-игривое. – Лариса Уимс. Всегда заинтересованы в моей жене больше, чем во мне. Возможно поэтому я не беру ее с собой. Сложно конкурировать с такой прекрасной женщиной, как Вы! Мистер Дженкинс… Приподнявшись, Якоб протянул руку мужчине. Уэнсдей обменялась взглядами с мисс Уимс. Заметное беспокойство в глазах смутило, и девушка опустила руку на ладонь директрисы, молча сообщая, что все в порядке. – Что ж, был рад увидеть вас. Мужчина исчез так же быстро, как и появился. Уэнсдей проследила за его попыткой пристроиться к незнакомке и вернула внимание к директрисе. Мисс Уимс снова вернулась к обсуждению, но рука спокойно разместилась на колене девушки. Анализировать ситуацию было рано. Все окружающее пространство походило на смесь цирка и сна. – Конечно, мисс Уимс. Мой ассистент свяжется с Вами завтра, и на следующей неделе можем встретиться за чашечкой кофе. Лариса легко рассмеялась и пожала мужскую руку. – Вы знаете меня лучше всех, мистер Дженкинс. К сожалению, нам уже пора. Приятно было провести время за продуктивной беседой с умным человеком. Мистер Дженкинс протянул руку Уэнсдей, и она ответила на рукопожатие. Касание вышло теплым и сухим. Пресным. – Мисс Аддамс, рад нашему знакомству. Я с нетерпением буду ждать Вашего выступления на Олимпиаде. Кивнув мужчине на прощание, Лариса повела девушку к выходу. Сердце стучало в горле. Кажется, в животе вылупились бабочки. Авторитет мужчины ощущался на физическом уровне, поднимая волоски на теле, и слова об Олимпиаде утопили ее в уверенности. Уэнсдей почти улыбнулась, встречаясь взглядом с директрисой. Женщина переговорила с официантом и кивнула ей в сторону улицы. Лариса светилась. – Уэнсдей, возможно, мне стоит брать Вас на все переговоры, – удовлетворение в голосе откликалось в девушке. Лариса выглядела счастливой, освобожденной. Уэнсдей удивленно приподняла брови. – Наши обсуждения с мистером Дженкинсом длились почти все лето, и сегодня он наконец-то согласился на предложенные условия. Уэнсдей усмехнулась. – Мы хорошая команда. Особенно при физической близости. Лариса прикрыла глаза на секунду, но, открыв, все еще излучала радость. – Приношу свои извинения. Якоб… он подобен хищнику и понимает только действия, – женщина оглядела ее с осторожностью. Уэнсдей закатила глаза. – Не смотрите так, будто это было травмирующим событием. Вы же знаете, я не против Ваших… – договорить не дал палец, опустившийся на губы. Уэнсдей с трудом сдержала улыбку. Выведение директрисы из себя с каждым разом приносило все больше удовольствия. Серьезно поджатые губы не скрыли горящие глаза женщины. – Я знаю. Если Вы все еще хотите ночевать у меня, лучше не договаривать подобные фразы. Уэнсдей кивнула и коснулась женской руки. Границы постепенно проявлялись. Мисс Уимс не готова ни целовать ее, ни слышать о ее желаниях, но не против прикосновений. Серая зона. Друзья могут касаться друг друга. Лицо осветили фары подъехавшей машины, и Уэнсдей прикрыла глаза. Должно быть это был очень важный вечер, раз каждому из гостей предоставлялся трансфер до дома. Лариса отпустила ее руку и открыла дверь. *** Машина плавно плыла по улицам города. Уэнсдей уставилась в окно, не замечая пролетающие мимо дома. Сбоку доносились тихие ритмичные щелчки по экрану: окончательно протрезвевшая директриса вела переписку на протяжении всей поездки. Глаза начали слипаться еще десять минут назад, и теперь девушка насильно держала их открытыми. Эмоционально насыщенный день выжал все соки, но в какой-то мере она даже была рада глупой утренней ссоре. Уэнсдей не сдержала зевок. Квартира мисс Уимс находилась в одном из элитных жилых комплексов. Тех самых, где жильцы могли дойти до спортзала или салона красоты прямо в пижаме. Проехав контрольно-пропускной пункт, Лариса наконец-то заблокировала телефон и выглянула в окно. – Остановите у следующего подъезда, пожалуйста. Молчаливый водитель послушно припарковался и продолжил смотреть вперед. Уэнсдей задержала взгляд на зеркале, отражающем его бесстрастное лицо. Казалось, молодой человек играл роль невидимки. Директрису подобное поведение не заинтересовало: попрощавшись, женщина уверенно вышла из машины. Уэнсдей поспешила за ней. – Вы живете одна? – девушка облокотилась о стенку лифта, запоминая номер этажа. Кабина поднималась абсолютно бесшумно. Лариса утвердительно хмыкнула, вновь погрузившись в телефон. Время близилось к полуночи, но ни одного из телефонных собеседников это не смущало. – У Вас уже оставались другие фигуристы? Женщина оторвала взгляд от сообщений и улыбнулась. Мысли продолжили витать где-то за пределами лифта. – Да, Энид ночевала пару раз, когда возвращаться к себе было слишком поздно. Еще пара-тройка, но Вы их не знаете. Вы ночевали у мисс Торнхилл? Уэнсдей поджала губы, невольно представляя мисс Уимс в лифте с Энид, с безликими фигуристами. Соперница получала все слишком легко. Раздражение иглами пронзало сонное сознание. – Да, почти что жила во время финальных подготовок к соревнованиям. Ее дом находится ближе к ледовому дворцу. Понимающе кивнув, Лариса быстро напечатала ответ. Активное обсуждение ее не особо волновало, но Уэнсдей не нравилась потеря внимания. Жизнь от соревнования до соревнования изменила восприятие. Ей хотелось побеждать. Возможно, поэтому она и начала отношения с Тайлером. Девушки открыто бегали за ним, шептались о его глазах и краснели при встрече. Уэнсдей выиграла, и парень оказался полезен. По крайней мере пока не начал разговоры про чувства. Уэнсдей раздраженно вздохнула, вспомнив сгорбленную фигуру на кровати. Двери лифта открылись, и девушка последовала за директрисой. Квартира мисс Уимс оказалась светлой и просторной. Высокие потолки и электронный камин сочетали свободу и уют. Сняв обувь, Уэнсдей прошлась по мягкому ковру в гостиной, заглянула на кухню. Чистота и порядок, но эффекта нежилого помещения не создавалось. Комнаты пахли чем-то хвойным, свежим, и Уэнсдей с удовольствием наполнила легкие. – Уэнсдей, ты голодная? В холодильнике есть еда, – приглушенный закрытой дверью голос звучал заботливо. Девушка вспомнила, что не ела с утра, но привыкший организм не требовал много топлива в не тренировочные дни. Включив камин, она провалилась в мягкость дивана. Тело с благодарностью расслабилось, глаза закрылись, дыхание замедлилось. Сознание медленно уплывало. Резкий щелчок двери заставил проснуться. Уэнсдей непонимающе оглянулась и встретилась взглядом с вышедшей в гостиную директрисой. Женщина успела переодеться в атласную пижаму с восточными мотивами и теперь выглядела нереальной. Принятие всегда строгой директрисы в домашней одежде давалось с трудом. Уэнсдей сдержала зевок, жертвуя сном в пользу знакомства с новой версией мисс Уимс. – Для той, кто ушел из дома, Вы поразительно неподготовлены. Вот, можете спать в этом, – в протянутой руке оказалась свернутая футболка, и Уэнсдей с кивком приняла дар. Мягкая хлопковая ткань приятно ощущалась на коже. – Расскажете, что произошло? Уэнсдей вздохнула. Надежды, что директриса забудет о причине ее появления, не оправдались. – Ничего серьезного. Очередное недопонимание с матерью. Завтра все образуется само собой, – беспечность в голосе не убедила женщину. Присев на диван, Лариса приподняла брови в ожидании подробностей. Взгляд зацепился за ткань пижамы, Уэнсдей различила изображения азиатского дракона. Проигнорировав желание пройтись рукой по атласу, она пожала плечами. – Межпоколенческие различия во взглядах. Тема вечеринки будет поинтереснее. Свидетелем какого события я сегодня стала? Мисс Уимс оставила попытку раскрыть фигуристку и всмотрелась в проигрываемые языки пламени. Камин не грел, но окрашивал все вокруг желто-оранжевыми всполохами. Молчание затянулось. Казалось, для директрисы тема вечера была почти настолько же щекотливой, как ссора с матерью для нее. – Вы посетили ежеквартальный ужин мистера Фримана. Вечер, когда люди определенного звена собираются в непринужденной обстановке и ведут неофициальные беседы. Ничего нелегального или секретного, но эти люди не любят, когда их обсуждают, так что я надеюсь на Вашу благоразумность. Лариса обернулась, и улыбка не дошла до ее глаз. Уэнсдей вспомнила публику, их цепкие взгляды, сомнительный совет ни на что не соглашаться. В теплом свете директриса выглядела еще красивее. – Кто эти люди «особенного звена», кто такой мистер Фриман? Вы не представили меня ему, – подсев ближе, она заинтересованно вгляделась в женское лицо. Сон ушел. Мисс Уимс легко рассмеялась, увидев взгляд девушки. – Уэнсдей, только не надумывайте, это не собрание масонов или подобных тайных обществ. Смотрите на это, как на бизнес-встречу с размытыми моральными принципами… Политики, бизнесмены, представители различных организаций. Мистер Фриман любит устраивать ужины и держать руку на пульсе. Он владеет несколькими компаниями и всегда покидает вечера через тридцать минут после начала. Уэнсдей кивнула. Было бы полезно попасть на следующий ужин и завести знакомства. – О чем Вы говорили с мистером Дженкинсом? Лариса развернулась, положив руку на спинку дивана. Ладонь поддержала голову, повторяя позу с того самого вечера почти месяц назад. Уэнсдей задержала взгляд на женских губах, директриса еще не смыла макияж. – Мы только достигли первого соглашения, пока слишком рано об этом говорить. Но, может быть, Вы хотите рассказать больше о различиях во взглядах с Вашей матерью? Хитро. Раскрыть информацию, чтобы она почувствовала, что может так же довериться в ответ. Прищурив глаза, Уэнсдей усмехнулась. Близость мисс Уимс мешала трезво мыслить. – Моя мать беспокоится о весовых показателях и имеет особое видение на мое питание. Для нее приближающийся контрольный прокат, как красная тряпка для быка, – перед глазами возникло разгневанное лицо матери, крики о ее неподготовленности. Уэнсдей скривила губы. – Как говорят, бывших фигуристов не бывает. Закусив губу, Лариса медленно окинула взглядом ее тело. Такая реакция стоила раскрытия их непростых отношений с матерью. Уэнсдей села в позу лотоса, полностью разворачиваясь к директрисе. – Я видела цифры, с учетом сложившейся ситуации они в пределах нормы и, согласно плану, продолжают снижаться. Ваши прыжки стали стабильнее и чище. Я бы назвала это прогрессом. Им нужно перестать оставаться в полутемных пространствах. Уэнсдей чувствовала себя странно. Мозг фиксировался на лице директрисы, ее губах, ровном дыхании. Контроль ускользал из ее рук, что будило тревожность. Казалось, мисс Уимс подобрала ключ к ее сознанию и посеяла смуту. Отмахнувшись от собственных мыслей, Уэнсдей кивнула фактам. – Я знаю. Я живу в этих цифрах и прыжках. Лариса смотрела на нее серьезно, словно нашла новую загадку на ее лице. – Хорошо. Раз мы все выяснили, думаю пора спать, – быстро облизнув губы, директриса встала и подошла к встроенному ящику. Наваждение пропало, и девушка тряхнула головой, окончательно приходя в себя. – Здесь постельное белье и подушка. Ванная комната – по коридору первая дверь слева. Вода и еда в холодильнике. Уэнсдей с тихим стоном потянулась. Рубашка задралась, открывая низ живота, и девушка с удовольствием отметила опустившийся взгляд директрисы. – Я сплю на диване? Мисс Уимс качнула головой, понимая к чему ведет гостья. Один серьезный разговор в машине не мог остановить шутливые намеки, но по крайней мере девушка больше не пыталась ее поцеловать. – Вы ведь не думали, что мы будем спать в одной кровати? На диван приземлилась вытащенная из шкафа подушка. Уэнсдей усмехнулась, замечая неоднозначную реакцию женщины. – Я могу пообещать не распускать руки. Но, конечно, если Вы не сможете сдерживать свои… Растягивая слова, она наблюдала, как закатываются глаза директрисы. Женщина не злилась, что вызывало приятное чувство. Прихватив постельное белье, Лариса вернулась к дивану и протянула его девушке. – Подъем в восемь. Нашу еженедельную встречу проведем за завтраком, так у Вас будет время заехать домой и переодеться перед утренней тренировкой, – обхватив пальцами белье, Уэнсдей смиренно слушала план. Лариса пыталась говорить строго, но гуляющий по пижаме взгляд девушки, сбивал с мыслей. – Добрых снов, Уэнсдей. Девушка неспешно прошлась языком по губам и смиренно кивнула. – Доброй ночи, директриса Уимс.