Три луны Татуина

            Через несколько дней, когда Оби-Ван вечером поднялся на яхту, его встречали бегущие чуть вперевалочку, но уже достаточно уверено переставляющие ноги, дети, радостные, словно они не расстались только несколько часов назад. Мужчина подхватил малышей на руки, что начали рассказывать новые события. Из детского лепета можно было разобрать, что Трипио рассказывал им увлекательную историю о том, как они с Ардва спасли целую планету, и что мама шьет новые костюмчики. Именно последняя новость заинтересовала Оби-Вана больше, и он заглянул в центральную комнату, где и нашел Падме, что разложила по полу куски ткани, которые нещадно кромсала. Дети и, правда, очень быстро вырастали из своих костюмчиков и то, что они привезли с Набу уже становилось маленьким или настолько было испачкано в земле, пыли и траве, что очищению не подлежало. Присмотревшись, Оби-Ван удивленно икнул, по расцветке и форме эти куски ткани явно когда-то были джедайской одеждой Энакина. Оби-Ван тут же нашел взглядом мужа и поражено замер, если до этого Энакин носил или накидки таскенов или на край брал из гардероба Оби-Вана, то теперь они словно вернулись во времена войн клонов. Энакин был в столь привычном для него черно-кожаном одеянии, что Оби-Вану пришлось пару раз моргнуть. Энакин заметив это удивление, довольно и шкодливо улыбнулся, точно зная, какую реакцию вызвал своим обновленным, вернувшимся к истокам стилем.       - Представляешь, клоны оставили наши с тобой каюты такими, какие были и, пока ты разговаривал с Коди и Рексом, по поводу их завтрашнего отлета, я все перетащил сюда. Там и твои вещи остались, не так много, как было бы на «Бдительном», но все же есть.       Энакин кивнул на контейнеры, где в кучу были сбросаны запасные туники и мантии, генеральские доспехи и даже деки и датпады. Энакин запустил руку в контейнер и достал карту памяти, подзывая Ардва.       - А это презентовал по моей просьбе Джесси. Только тебя ждали, чтобы посмотреть.       Падме отложила выкройку и присоединилась к семье, пока Оби-Ван уточнял:       - И что это?       - Мое пресловутое завещание. Разве не хочешь услышать, как я взваливаю на тебя Империю? – Энакин усмехнулся, включая запись.       Запись была короткой, прерываемая восклицаниями детей, которые тыкали на голограмму, веселясь от наличия маленького синего изображения отца, которое в отличие от знакомых им с младенчества голоизображений Энакина, шевелилось и говорило. Падме на эту запись смотрела немного более задумчиво, прижимая к себе Люка. Словно убеждая, что это всего лишь кусочек их прошлого, что уже не повторится. Запись завершилась в сосредоточенной тишине, что прервалась словами Оби-Вана:       - Ну, завещанием - можно назвать с натяжкой. Но надо отдать должное, что Коди и Рекс, смогли разыграть эту карту наилучшим образом.       Падме кивнула, начиная анализировать:       - Но если адмирал, оставил венатор, исполнил этот с натяжкой приказ, то значит он явно принял Энакина как своего императора уже тогда. И теперь хоть становится понятно, как адмирал, что допустил захват венатора клонами, вместо тюрьмы оказался в имперском совете. Юларен скорей всего шантажирует Пестажа тобой. Это было опасно для нас, делало мишенью, но теперь это уже не столь важно, сколько то, что в Совете у Энакина есть уже хотя бы один сторонник, думаю, адмирал тоже будет рад выступить против Пестажа, который в любой момент мог припомнить ему потерю крейсера и явно мечтает убрать того, кто его шантажирует.       Оби-Ван кивнул и перевел взгляд на молчаливого Энакина, который с интересом оглядывал помещения звездолета.       - А ты что думаешь?       - Что думаю, - протянул Энакин и словно вспомнив, перепрыгнул через контейнер и зарылся в другой стоящий в самом углу, доставая ящик бутылок с немного мутной беловатой жидкостью. – То, что нужно. Помнишь, как лурмены нам презентовали на днях этот напиток? Конечно не кореллианский виски и не альдераанское вино, но думаю тоже сойдет.       - Что ты делаешь? – улыбнулась Падме, видя, как загорелся Энакин.       - Исполняю обещание, - Энакин махнул головой на голозапись. – Ребята завтра улетают, а я обещал им объяснение под бутылку виски.       Падме старалась выглядеть серьезно, но видя задор Энакина и, что Оби-Ван улыбался, не смотря на укоризненное мотание головой, тоже улыбнулась в ответ и махнула рукой.       - Идите, - на вопросительный взгляд Оби-Вана мягко кивнула. – Не переживай, детей я уж смогу уложить, Асока у себя в каюте выполняет задание учителя, который ей и передышки не дает, - Энакин улыбнулся на укоризненно-насмешливый взор жены, что прекрасно знала, это сама Асока не дает продуху учителю, требуя все больше и больше знаний, одно задание за другим, все еще прибывая в подобии эйфории от своего нового статуса. Оби-Ван советовал ловить момент, говоря, что такой запал ученика пропадет через пару недель, и начнутся отлынивания и стоны, Падме подтрунивала, а Энакин в конце концов начал давать задания, такие как посмотреть мультики, почитать сказки, поиграть, придумывая им заумные названия.       - Я присмотрю за ней, а вы идите, - Падме забрала у Оби-Вана Лею. - Проследишь, чтобы вечеринка не вышла из-под контроля, а то будет как в прошлый раз, когда еще неделю журналисты гадали, кто и как оставил ту надпись в небе Корусанта. И не скажешь, что это республиканские генералы так соскучились по жене.       - Я даже не был пьян, - Энакин захохотал, вспоминая их самую лучшую проделку с оставлением любовного послания Падме, после очередной расслабляющей вечеринки с клонами в перерыве между битвами. Оби-Ван почему-то смущенно зарделся.       - В этом то и проблема, что даже на трезвую голову приходят такие мысли. Одного тебя на вечеринку нельзя отпускать. Хорошо, хоть так никто и не узнал ни отправителя, ни адресата.       Оби-Ван еще раз уточнил, точно ли она справится одна, но Падме практически вытолкала их из звездолета.       - Ну что ж, - сказал Оби-Ван, когда они спускались по трапу яхты. – Я благородно, хотел остаться и помочь с детьми, так что моя совесть чиста, за последствия не отвечаю. Ты то у нас не пьянеешь, в отличие от меня, - Оби-Ван толкнул Энакина плечом и тот засмеялся.       - По крайней мере, будет кому тебя притащить обратно, - Энакин оглянулся на звездолет. - Она ведь до сих пор не знает, что если исполнителем той надписи и был я, но идея-то твоя и подначивал меня именно ты. Она серьезно считает тебя самым ответственным из нас, - парень откровенно хохотал. – И это после стольких лет брака.       Оби-Ван снова играючи толкнул мужа плечом.       - Тшшш, не разрушай мое амплуа.       На это Энакин засмеялся еще сильнее, что Оби-Вану пришлось подхватить ящик с выпивкой, что бы он ее не выронил. А через мгновение поле перед венатором огласилось ликующими криками клонов, а слова рассказов, которые после короткого объяснения от Энакина перешли к клонам и историям их спасения, после на воспоминания о боевых товарищах и битвах, разбавлялись звуками стукающихся металлических кружек, через одну выкрикивая «За Файвса!». Ящик, который принесли Оби-Ван и Энакин был увеличен запасами клонов и уже спустя три ящика клоны эмоционально рассказывали о тотализаторе, его идеи и ставках. Энакин и Оби-Ван ухахатывались, теперь по-другому воспринимая, те пристальные, ожидающие и разочарованные взгляды клонов, которыми ребята периодически их одаривали. Понимая, что их тайна перестала быть таковой уже с момента взрыва «Переговорщика» и вынужденного совместного проживания 501 и 212, соседство по каютам с Коди и Рексом не прошло бесследно. Но это открытие только еще сильнее заставило ценить и гордится преданностью их клонов. Оби-Ван только мотал головой, посмеиваясь: «Мы-то считали, что довольно скрытны», Энакин вторил: «Не удивлюсь если окажется, что в Сенате и в Ордене были точно такие же тотализаторы». Оби-Ван печально улыбнулся, в Сенате если и делали ставки, то только на Падме и Энакина, Оби-Ван редко появлялся среди сенаторов, а Храм… про Орден Оби-Ван был абсолютно уверен, что малейшее подозрение привело бы к громкому разбирательству, возможно бы все и разрешилось и возможно даже в их пользу, но точно это бы было без улыбок и шуток, им с Энакином повезло, что они редко за годы отношений вообще появлялись в Храме под пристальные очи магистров. Но если бы ставки делались, то это было бы уморительно. Энакин уже нарисовал себе в голове картину и красочно шепотом описал ее Оби-Вану, что разразился пьяным смехом. Завершая все словами: «И не сомневаюсь, что инициатором и арбитром всех ставок был бы Йода, так и представляю его улыбочку». Вот в это Оби-Ван мог поверить, он не был слепым, чтобы не замечать особое и немного попустительское отношение к ним Великого магистра, но это раньше, теперь, когда Оби-Ван отвернулся от Света, он не хотел встречаться с Йодой. На половину, потому что винил его в развале Ордена и был зол на него, на половину, потому что не хотел видеть в его взгляде разочарование. Думать об этом не хотелось, и Оби-Ван залпом осушил кружку, добавляя в свою голову тумана, слыша эхо голоса Энакина, который все еще посмеивался, кто, на что мог бы поставить. Веселье продолжалось далеко за полночь и по тем отголоскам, которые долетали до Падме, все-таки дошло до безумств, так как раздалось пару выстрелов и крики-поздравления самого меткого и самого смелого.       Когда Оби-Ван и Энакин пошатываясь, придерживая друг друга завалились на яхту, сопровождая свое возвращение шумом, громогласным шиканьем и следующим за ними смешками, Падме все еще не спала, сидя в кресле с декой в руках и что-то наговаривала Трипио. Женщина подняла голову и улыбнулась, смотря, как мужья пытаются пройти на звездолет, произведя как можно меньше шума и получая все как раз противоположное. На шум выглянула сонная Асока, но, когда Энакин шикнул на нее и махнул рукой, хихикнула и снова спряталась в комнате.       - Не пьян, - отрапортовал Энакин бойко поднимая руку, как всегда, несмотря на количество выпитого он испытывал только легкую приятную дымку.       - Не пьян, - повторил Оби-Ван и слишком сильно облокотился на Энакина, что тот, чуть не упал, обхватывая его. – Почти.       Оби-Ван помотал головой, пытаясь прогнать алкогольный дурман, и поморщился. Смиряясь с неизбежными неудобствами, и радуясь, что дымка, что заволокла его разум, скрыла суетящиеся в его голове мысли и проблемы, оставляя пустоту. После чего все же выпрямился и целенаправленно почти жестким шагом, стараясь ни на что не отвлекаться, направился в спальню. На его лице играла блаженная улыбка. Падме улыбалась ему в след.       - Ты специально отправила и его со мной, - улыбнулся Энакин, махая головой в сторону входа на звездолет где еще слышались затихающие звуки вечеринки, и наклоняясь к жене за поцелуем, от чего она прошипела «Фи», и ладошкой отвернула его голову, отстраняясь. Хоть муж и не был пьян, запах от него исходил насыщенный и едкий, уже представляя какое благоухание будет стоять в спальне, но не находя в себе и толики раздражения. Энакин все еще ждал раскрытие коварного плана.       - Конечно специально. Оби-Вану нужно было расслабиться не меньше чем тебе. Он слишком долго все контролировал и не позволял себе отпустить все ни на минуту. Ему это было сложно, когда тебя не было рядом.       Энакин понимающе кивнул, он мог себе представить, как страх потерять и остальных сжимал тисками, как тяжесть ответственности давила, не давая вздохнуть, перерастая в паранойю и гиперопеку. Мужчина посмотрел на Падме.       - А ты? Думаю, и тебе нужно расслабиться, - Энакин махнул головой на деку, где Падме что-то записывала, на что женщина только засмеялась.       - О, я расслаблюсь не переживай, когда взвалим на твои плечи Империю. Тогда, уже расслаблюсь я. И для моего расслабления мне будет нужно, можете уже записывать, Ваше величество, - засмеялась Падме. – Как минимум пару десятков новых платьев и туфли. Хочу туфли и непременно на самом высоком и неудобном каблуке, каблук обязательно, - мечтательно вздохнула Падме, она давно не носила ничего кроме практичной одежды, и засмеялась, увидев ошарашенное лицо мужа, добавляя. – Ну, если не обновление гардероба, то хотя бы массаж, горячая ванна и день тишины.       Энакин на это усмехнулся:       - Ну, горячую ванну и тишину устроить пока не могу, а вот массаж, - и прежде чем Падме успела возразить, ее плечи уже были в его ладонях, и он нежно надавал, посылая волну расслабления по мышцам, все возражения женщины, растворились в блаженном выдохе и размягченном теле. Энакин чуть приспустил халат, освобождая плечи, и провел живой ладонью по коже, механической придерживая тело, но основные действия, оставляя за телесной рукой, что гладила острые плечи, проводила линию у основания шеи, размяла лопатки, очерчивая их ощутимым нажатием, пробегала пальцами, по косточкам позвоночника, что начали выпирать, так как голова расслабленно нагнулась вперед. Это был не полноценный массаж, но и его хватило, чтобы тело женщины начало казаться воздушным и податливым пластилином, который мяла и согревала, широкая ладонь. Ровные, уверенные с умеренным нажимом движения. Ладонь уделила внимание каждому плечу, разминая мышцы, разгоняя статичный застой, убирая напряжение с шеи и любые мысли из головы. Когда спустя бесконечность, Энакин провел ладонями по спине легкими поглаживаниями, завершая массаж, Падме уже не ощущала ничего, кроме воздушности, что ее окружала. Она что-то пробормотала про то, что можно ли ей поспать здесь и что она не против никуда не идти, на что через некоторое время была поднята в воздух сильными руками и все же отнесена в постель, где уже похрапывал Оби-Ван, и сама, проваливаясь в негу, стоило голове прикоснутся к мягкости подушки, уже не слыша, как Энакин, проверив близнецов и снова заснувшую Асоку, лег за спиной, прижимая жену к груди.       

* * *

      Несколько дней Падме не выпускала из рук датпад, обсуждая некоторые моменты с Трипио, просила, что-то доставить отряды клонов, что вылетали на разведку с Маридуна, и развила небывалую активность, когда как дела Энакина и Оби-Вана, все больше становились рутиной, пока не поступало никаких новостей с Камино.       - Что там у тебя? – выдержал Энакин, после того, как провел с Асокой урок по настройке навигации и, пытаясь заинтересовать близнецов книжкой, но Люк и Лея тоже в последние дни не дополучая внимание матери, становились капризными и не сговорчивыми, и книжкой никак не хотели интересоваться, бегая вокруг       - А это… - протянула Падме, ставя пару пометок и допечатывая в тексте, после чего с силой поставила точку и улыбнулась, смотря на мужа, улыбка Энакину не понравилась она была воодушевленной, это была улыбка сенатора, которая придумала новый проект, что обычно заканчивался ее спасательной миссией и взрывами, а теперь она протягивала деку Энакину. Тот вздохнул, ну вот зря он ныл на скуку, его безделью пришел конец.       - Что это? - с опаской спросил Энакин, беря деку в руки.       - Это твоя речь, - гордо заявила Падме. – Речь императора перед его поданными. Я специально оставила места внесешь свои мысли и правки, если что-то пожелаешь изменить.       Энакин брезгливо посмотрел на деку в своих руках, но согласно кивнул. Падме довольно улыбнулась:       - Отлично, а теперь следующие часы меня нет ни для кого, кроме этих симпатяжек, - последнее слова Падме уже сказала лелеемым голосом протягивая руки к детям, что счастливо тянулись к матери, присаживаясь рядом с ними и сразу сгребая в охапку, прижимая и вдыхая их запах. - Я так по вам соскучилась, мои птенчики.       После чего взяла детей за руки и направилась к выходу.       - Вы куда? – Энакин уже хотел идти с ними, явно не желая пропускать веселую прогулку.       - Мы гулять, не будем тебе мешать, - Падме кивнула на деку. - Постарайся хотя бы поверхностно ознакомиться сегодня.       Падме с детьми медленно, подстраиваясь под шаг близнецов, спустились с трапа, где вскоре все трое бегали за мячом, пиная и перебрасывая его, пока Лея не подняла мяч Силой и не забросила его в сторону, с интересом наблюдая как мяч на мгновение замер в воздухе и вместо того, чтобы лететь дальше в другой край поселения, оказался в руках Оби-Вана, что перехватил его, приманивая, и возвращая игрушку детям. Люк и Лея вдвоем продолжили бегать за мечом, пока Падме улыбнулась мужу:       - Есть новости?       - С Камино никаких. Приехал отряд с Альдераана, - от Оби-Вана не укрылось, как встрепенулась, услышав название Падме, он тяжело вздохнул. – Клоны, что прибыли, сказали, что доставили что-то по твоему поручению. Ты связалась с Бейлом? Не слишком ли рискованно? И не рано ли?       - Что? – удивилась Падме, ее глаза уже метались в сторону прибывшего звездолета, что выгружал контейнеры. – Нет, что ты. Бейл сейчас на Корусанте, даже в мыслях не было. Я передам ему сообщение, когда будет непосредственно ясно, что мы прибываем, что бы он хотя бы смог действовать, если что-то пойдет не по плану и возможно хоть как-нибудь помог в данном случае, чем дольше на него не будут падать подозрения, тем лучше. Все остальное сделают мои люди, что были внедрены в Комиссию по защите Республики, сейчас она вроде переименована в Имперскую службу безопасности.       - Внедрены? – брови Оби-Вана взлетели вверх.       - Ну, да, - Падме смущено отвела глаза. - Еще после взрыва в Административном центре, я решила воспользоваться советом Энакина, не бороться с ветром перемен, а начать его контролировать. Так верные мне люди сейчас оказались в службе безопасности и смогут отключить контроль орбиты Корусанта, когда мы прибудем.       Оби-Ван присвистнул, обнимая жену:       - Ты меня восхищаешь и чуточку, - он соединил указательный и большой палец. – Пугаешь.       - Это плохо? – Падме лукавила, понимая, что вызывает в своих мужчинах только восторг, но было приятно это услышать еще раз.       - Преклоняюсь перед твоим умом. Столь же умна, сколь и красива, - Оби-Ван поцеловал, горделиво улыбающиеся губы жены. – А теперь мне очень интересно, что еще ты придумала?       Оби-Ван кивнул в сторону выгружающихся контейнеров.       - Ну не появляться же императору перед Сенатом в лохмотьях таскенов или одеянии джедая, которое сейчас у населения ассоциируется с предательством. А Альдераан славится своими ткацкими фабриками, которые добавляют в свою ткань из шерсти и льна настоящий Горманский шелк. Я связалась с Сабе, Сабе связалась с Дорме, что сейчас все еще на Корусанте, Дорме связалась с Моте, что сейчас пристроена к Брехе, на всякий случай для возможности связи, а Бреха вроде как заказала несколько новых костюмов себе, Бейлу ну и среди них, в списке были те, что сейчас доставили нам.       Оби-Ван слушал, удивленно мотая головой и восторженно улыбаясь, Падме продумала детали, на которые он и Энакин бы никогда даже не обратили внимание и уж точно не на внешний вид Императора.       - Хочешь посмотреть? - чуть волнительно предложила Падме, Оби-Вана не очень интересовали костюмы, если это не были платья жены, что изумительно на ней смотрелись, но все же женщина явно была в нетерпении, поэтому он кивнул.       - Энакина не хочешь позвать?       Падме виновато посмотрела на яхту:       - Кажется, я немного переборщила и ошарашила его необходимостью подготовки речи, думаю, для одного дня этого хватит, не стоит на него давить       - Боишься, что он передумает становиться Императором, узнав, что нужно будет следить за своим внешним видом, а не одевать первую попавшуюся под руку тунику, как он делал всегда? – усмехнулся Оби-Ван, но голос был серьезным, а взгляд понимающим.       - Боюсь, что однажды, если на него слишком надавить и напугать изменением стиля жизни, который предстоит, он и правда решит сбежать. Погрузит нас всех на звездолет и наберет курс в Неизведанные земли. И у меня не будет аргументов и даже желания ему возражать и убеждать в обратном. Пока он готов стать Императором мы действуем в этом направлении, но стоит ему сказать, что «все хватит», пока есть возможность повернуть назад, я с облегчением и радостью поддержу его в этом решении.       Оби-Ван кивнул, он прекрасно понимал Падме, они все сейчас работали для одной цели - создании новой Империи и признании нового Императора, но это все равно было чуждо, они стремились к Империи, хотя в сердце все еще живы были принципы Республики, все еще звучали отголоски мечты о мирной жизни в уединении, только общая поддержка, стремление Энакина и понимания страдания жителей Галактики от гнета Пестажа не давала все бросить. Они подозвали детей, взяв их на руки, потому что те уже явно устали бегать и направились к ангару, по пути Оби-Ван уточнил, не представляя, как Падме это удалось:       - И значит, ты усадила его за домашнее задание?       Оби-Ван знал – Энакин тянулся к знаниям еще с детства, но терпеть не мог сидеть за учебниками и что-то кропотливо запоминать, поэтому научился схватывать все налету, не выполняя нудные задания мастеров Храма и уж тем более не любил словоблудие, пустую болтовню, заучивать тексты, в которые не верил. А речь, написанная сенатором Республики явно, мало была пропитана верой в абсолютную власть Империи, разве что в самого Императора, но не восхвалять же Энакину самого себя. Падме подняла скептический взор.       - Энакин умеет говорить, убеждать и воодушевлять, ему главное найти слова и поставить цель.       Оби-Ван не сдержал улыбки, кому как не ему знать о красноречии и силе убеждения Энакина. Именно доводы Энакина и его аргументы превратили для Оби-Вана кодекс джедаев в пыль, а его самого в еретика, сомневающегося в учении Света. И как бы странно не звучало, Оби-Ван был ему за это благодарен, он словно снял пелену с глаз, словно узрел истину и познал свободу.       - Энакин может выдать речь, которая заставит всех пасть ниц, - без доли шутки согласился Оби-Ван.       - Харизмы, очарования и трепета мощи у него предостаточно, чтобы покорить Галактику, но лучше перестраховаться и что бы он имел в голове хоть какие-то наработки иначе на эмоциях многое, что может сказать и пообещать, а теперь его слова будут иметь первостепенный вес.       Они уже подошли к контейнеру, и, поставив Лею рядом, Падме щелкнула замком открывая крышку, сама в первые видя сложенную ткань, не сдержав довольную улыбку - то, что нужно.       - И это добавит внушительности, - выдохнул Оби-Ван и не удержавшись провел ладонью по черной с синим отливом ткани, что была плотной, но гладкой с синей оторочкой и украшением из серебряных пуговиц. Оби-Ван опустил Люка и достал из ящика камзол, он был военного покроя, как те, что носили адмиралы, за исключением цвета, украшений и большого, легкого плаща с синим подкладом. Единственное, что осталось от костюма джедая это кушак и подразумевающийся к нему пояс джедая.       - Идеально, - кивнул Оби-Ван. – Сейчас, когда Галактика все еще в состоянии войны, основанная сила - это военные, правильно показать и Императора как военного. И что уж говорить военная форма ему пойдет.       Падме довольно улыбнулась, она была рада, что ее идея была одобрена и добавила:       - Надеюсь и твой понравится, - Падме на удивленный взгляд Оби-Вана кивнула на стоящий рядом контейнер.       Оби-Ван открыл его и не сдержал пораженного смешка:       - Ты серьезно?! Серьезно собираешься одеть адепта Темной стороны в кристально белый цвет? - Оби-Ван смеялся, пока Падме, обхватывала его, заглядывая в контейнер из-за спины мужа, удовлетворенно кивая, как раз то, что она и просила.       - Конечно, - без намека на улыбку проговорила женщина. – Во-первых, никто не знает, что ты ситх и учитывая предубеждение к ситхам, лучше это не выпячивать, сам же об этом говорил, во-вторых у плаща красный подклад, так что достаточно ситхский цвет, а в-третьих и в главных тебе идет белый цвет. – Падме провела по мужу взглядом, что был все еще одет в аналог джедайской одежды светло-бежевых оттенков.       Оби-Ван все еще улыбался, разглядывая камзол, он был похож на одеяние Энакина, разве что менее строгий покрой и больше плавных линий, в таком и правда будет легче бросать пыль в глаза, создавать обманчивое впечатление слабости и мягкости. Оби-Вана такой расклад полностью устраивал и, развернувшись, он обнял жену, признавая ее умение подбирать нужные образы. Увидев объятия, к ним поспешили дети, обхватывая родителей за ноги и смеясь, когда те снова подхватили их на руки.       - А где твое? – Оби-Ван чуть прищурил лукавый взгляд, Падме кивнула на третий контейнер, который мужчина поторопился открыть, предвкушающее улыбнувшись, увидев красный бархат с синими вставками, платье Падме было продолжением их с Энакином костюмов и это приятно щекотало честолюбие и чувство собственничества.       Оби-Ван уже хотел его достать, но остановил себя, посмотрев на жену, что явно была довольна тем, что видела, в нетерпении прикусывая губу.       - Хочу его в первый раз увидеть на тебе, - проговорил Оби-Ван и под улыбку жены закрыл контейнер.       Они еще пару часов погуляли с детьми, обсуждая элементы образа императора и его сопровождения, Падме настаивала, что первое впечатление им никак нельзя провалить. Потом дети, играя в покорение вершин, забрались на кучу мешков, где незаметно заснули и только после их пробуждения все вернулись на яхту. Оби-Ван и Падме все еще обсуждали каким должен был предстать перед Галактикой император очаровательным или строгим, непреклонным. А будущий император развалился на диване с декой в руках которую сосредоточенно изучал, на полу играла Асока, что собирала из конструктора трек, по которому после окончательной сборки по линии маршрута должен был полететь истребитель. Люк и Лея тут же подбежали к старшей девочке, присоединяясь к игре, путая детали и забирая макеты звездолетов, которые только что были установлены, Асока улыбалась и щекотала бока малышей, стараясь отвлечь их и наконец-то запустить истребитель в полет. Падме немного замерла на входе любуясь играющими детьми и таким сосредоточенным и серьезным Энакином, изучающим свою речь. Эта идеалистическая картина была разрушена вскриком Энакина:       - Ах, ты ж мерзкий пуд банты, - Падме не успела сделать замечание на ругательство в присутствии детей, как была ошарашена следующими словами. – Как он посмел сняться с гонок, даже нет желания просматривать дальше, теперь без этого явного фаворита, точно выиграет это ничтожество Траак Визз! А ведь был такой шанс, что этого слима наконец-то размажут на финале!       - Что здесь происходит? – выдала из себя Падме и Асока довольно улыбнулась, отрываясь от игры.       Энакин перевел взгляд на супругов все еще недовольно хмурясь, словно не произошло ничего предосудительного и махнул декой:       - Проверяю, как Асока выполнила свое задание по уроку «Анализа и систематизации» на основе турнирных таблиц прошедшего за этот год Галактического гоночного тура.       Асока гордо кивнула и добавила:       - Я расставила все гонки в хронологическом порядке и даже добавила записи лучших моментов, что их можно посмотреть только по порядку, не забегая вперед сохраняя интригу до финального заезда.       Энакин довольно усмехнулся не то успехами ученицы, не то собой, что смог придумать, как посмотреть гонки, что он пропустил, не тратя на это месяца, при этом получив только самое важное и интересное.       - Да, она молодец проделала колоссальную исследовательскую работу, постигая азы систематизации.       Асока горделиво взмахнула головой, даже не расстраиваясь, что ураган и катастрофа по названию Лея только что разрушила, установленную вервь и посмотрела на учителя с таким же хитрым прищуром, как и у него, сообщая, то, что оставила своим козырем.       - А еще я сверх задания проанализировала несколько статей, а именно покупок и доходов, и поняла, что Дрику Кризу заплатили, что бы он снялся с гонок. Скорей всего была махинация со ставками.       У Энакина не находилось слов он разочаровано отложил деку со сводками о гонгах, у его супругов тоже не находилось слов. Оби-Ван не знал толи ему смеяться, толи плакать, Падме медленно закипала на беспечность будущего главы Империи. Который вместо изучения и подготовки речи, чем как она думала он и будет заниматься эти часы, смотрел гонки.       - Асока, ты молодец, - наконец проговорил Оби-Ван, так как сияющая девочка, явно была горда проделанной работой и ждала похвалы, которую она заслужила. – В отличие от твоего учителя.       Добавил мужчина и Энакин картинно надул губы, ели сдерживая улыбку:       - И почему это я не молодец? Я тоже молодец и заслушиваю похвалы, учитель.       Последнее слово парень произнес тоном, от которого Оби-Вану хотелось броситься закрывать уши детям. А Энакин уже откровенно ухмылялся, словно только что увидел открывающую и закрывающую рот в немом возмущении жену и взял в руки валяющуюся на полу деку, вальяжно подошел, передавая ее в руки Падме.       - Я прилежный ученик, миледи, и домашнее задание тоже сделал, - Энакин довольно улыбался на ошарашенность Падме. – И, раз я был хорошим мальчиком, то полагаю, даже заслужил поцелуй.       Падме по привычке, подняла голову, все еще находясь в прострации, чувствуя, как ее губы накрывают поцелуем, и она легко отвечает, после чего скосила взгляд на деку, где были внесены довольно существенные и объемные дополнения, пока Энакин переводил довольный взгляд на Оби-Вана, который укоризненно мотал головой, но глаза улыбались.       После чего вернул свое внимание к Асоке.       - Молодец задание «Анализа и систематизации» выполнено на «отлично». Завтра подготовь такую же турнирную таблицу за весь год, но только по Межпланетному галактическому Гранд-Ралли, там уж точно никого не подкупишь и больше соревнуются навигаторы, чем пилоты.       - Проще простого, - горделиво ответила девочка.       - Не торопись, она будет объемней, нужно учесть все точки выхода из гиперпространства всех участников.       - Не будет, - парировала Асока и, прежде чем Энакин продолжил спор, добавила. – Межпланетное галактическое Гранд-Ралли в этом году не проводились, по причине небезопасности галактических межпланетных маршрутов.       - Что?! – Энакин удивлено посмотрел на всех, Оби-Ван ничего не мог пояснить, только пожал плечами, он гонками не интересовался, а Падме все еще успокаивала, как оказалось безосновательное внутреннее возмущение. – Эти гонки не отменяли даже во время войн, а уж там межпланетные маршруты были еще ой какими не безопасными.       - На данный момент это все, что есть.       Энакин тяжело вздохнул.       - Эх ладно, - Энакин вернулся на диван беря в руки деку с турнирной таблицей, ему оставалось просмотреть результат финала и его самые горячие моменты. – И что теперь Траак Визз возьмет первенство? Это даже не интересно.       - Смотрите, учитель, - хитро усмехнулась Асока. – Я не спойлерую, не буду портить вам впечатление от азарта и себе, от наблюдения за вашей реакцией.       - Ах ты, шпилька, - усмехнулся Энакин, включая голозапись, по воодушевлению девочки догадываясь, что финал еще принесет ему сюрприз и уже предвкушая. Асока же бросилась спасать макет звездолета от маленьких зубок Люка.

      * * *

      В отличие от всех лет обучения сейчас медитация заполняла существенную часть свободного времени как Энакина, так и Оби-Вана, часто можно было увидеть Оби-Вана сидящего в каком-нибудь уединенном месте или с Энакином, или одного, но таком случае Скайуокер находился неподалеку, отрабатывая сложнейшие ката, что часто ему и заменяли медитацию. Но теперь их медитации отличались от тех, что были годы назад, теперь они не просили Силу, не притрагивались с почтением, сейчас они требовали с жадностью погружаясь в нее, впитывая все возможности, что она могла предложить, насыщая себя ею, позволяя делать из них своих проводников, изучая ее самые глубинные и скрытые тайны. Это поражало и воодушевляло. Но для Оби-Вана в столь частых медитациях была еще одна цель - он нагонял пропущенное время погружался в медитацию так часто, как позволяла его занятость. Он год не погружался в Силу, а теперь заново познавал ее изменившуюся для него суть. Он старался найти свой новый баланс, найти точку опоры своей Силы, нащупать источник Тьмы и усилить свой контроль над ней, потому что сейчас он был ему нужен как никогда. Сейчас, когда он вышел в мир, снова сталкивался лицом с раздражителями – джедаями, что и стали глубинной причиной его падения, ему как никогда нужен был контроль. Он больше не был окружен куполом, что не давал прорваться в их мирок другим эмоциям кроме любви и нежности, он уже в полную познал ярость и жажду смерти, он все чаще и чаще чувствовал отголоски обвинений, а воспоминания оживляли ошибки Ордена, которые привили их ко всей ситуации, в которой все они оказались. Он был зол на них. У него было так много претензий к джедаям, он так много хотел им высказать, но только сейчас видя их подавленность, их страх перед будущим, зная, что пережили его бывшие братья, он не хотел усиливать их боль и страдания. Возможно, он и познал жестокость, но не забыл о милосердии. И все же он не был уверен, что сможет удержаться, встретившись с Йодой, что как он знал, уже летит сюда, а поэтому в любое свободное время он усилено медитировал, обрисовывая контуры своей Силы, очерчивая границы и определяя свое место – место ситха, в этом новом мироздании восстановившегося равновесия. Оби-Ван приветствовал свое уединение, когда можно было перестать злиться на наивность джедаев и их нелепые и опасные взгляды на мир и Силу. Находя уединенное место на одном из поваленных гигантских орехов, с которого открывался прекрасный вид на безбрежность саваны, где теперь ежедневно прогуливалась Бога, что радовалась возможности покидать комнатушку на яхте. Но покой Оби-Вана был наглым образом прерван, когда на занятый им орех запрыгнул джедай, что не только не знал о границах личного пространства, о чувстве такта, но и похоже напрочь забыл о чувстве самосохранения, раз в наглую прервал медитацию ситха, подкравшись и с ходу заявляя:       - Рассказывай, как ты во все это вляпался, старый ситх.       - Не такой уж я и старый, - не раскрывая глаз, не прерывая медитацию, равным голосом проговорил Оби-Ван, добавляя. – Квинлан.       Вос вовсю излучал вопрос и нетерпение, поэтому Оби-Ван устало вздохнул и все же вынырнул из потока Силы в мир, посмотрев на джедая, что сидел чуть сбоку. Выражение глаз у друга было точно такое же что и предыдущие дни, настороженное, но только теперь вблизи Оби-Ван смог разглядеть нескрываемое любопытство, вопросительно поднимая брови, явно ожидая продолжения сказанной фразы. Оби-Вану пришлось уточнить:       - Я не старый, хоть и ситх.       Эта фраза вывела Квинлана из ступора, но реакция удивила Оби-Вана, Вос рассмеялся, чуть не соскальзывая с вершины ореха, и смачно выругался:       - Не мудрено забыть. Вот же, ну спасибо удружил, теперь из-за тебя мне придется менять половину моих ругательств. Ты ведь устанешь икать, когда тебя всуе вспоминать будут.       Оби-Ван, смотря на веселящегося Квинлана, вдруг понял, что возникшая после переосмысления ценностей, неприязнь к джедаям на мгновение отступила, позволяя вспомнить слова Энакина, что утверждал о необходимости разнообразия взглядов на Силу, включая, пусть и как сейчас считал Оби-Ван ошибочные взгляды джедаев. «Что ж примем их взгляд на Силу», - подумал мужчина, отпуская свое несогласие и раздражение джедаями, смотря на Квинлана, как на человека и своего друга, в первую очередь, а после уже как на джедая. Понимая, что такой взгляд помогает отодвинуть претензии к Ордену, оставляя только отношение к конкретной личности. Оби-Вану это нравилось, и он легко улыбнулся, на высказанную Квинланом шутку, мягко стараясь не давить ответил:       - Словно ты и сам не знаешь, как падают. Слишком много всего случилось. И Свет стал противен. Так и докатился.       Квинлан сразу перестал смеяться, его взгляд снова стал оттенком настороженности, он бросил взгляд вниз, где стояла Эйла, и хмурясь смотрела в их сторону. Оби-Ван удивленно расширил глаза, только сейчас понимая, что это именно Эйла просила Квинлана держатся на расстоянии от ситха. Сам же Вос махнул рукой:       - Да не о твоем цветовом оттенке я имею ввиду. И вообще у меня есть гигантские сомнения в твоей принадлежности к темнейшей Тьме.       - Не у тебя одного, - беззлобно пробурчал Оби-Ван, вспоминая разговор с Энакином, и ему казалось, что это он всех пытается убедить, что он ситх и Тьма воплоти, а другие упрямо отрицают. Это становилось смешно. Оби-Ван уже начинал подумывать явить себя во всей ситхской красе, той самой которую он ощущал, убивая похитителей Наберри, чтобы уж убрать все сомнения, но потом отбрасывал эту идею, не в его сути было выпячивать свои способности, и красоваться возможностями. Оби-Ван не мог объяснить, что вся его Тьма, держится под контролем, поэтому ее никто не видит и не ощущает. Но он понимал, что сам уже изменился, что в нем стало больше эгоизма, собственнических черт, непреклонности, страсти, что он испытывал в каждом деле, за которое брался, уже не говоря о присутствии рядом с ним Энакина и Падме, которые не сгорают от его желания каждую минуту, только усилием его воли. Возможно, все эти чувства всегда были в нем задавленные правилами джедаев, и его собственным стремлением быть лучше своих не самых привлекательных черт. Он снова стал ощущать в себе то, что создавало ему достаточно много проблем в молодости и из-за чего его не хотели брать в падаваны. Словно с приходом Тьмы он вернул ту часть себя, он снова ощущал в себе отголосок юношеской несдержанности и высокомерия, что нашептывало ему, что он достоин того, что достиг, своего могущества, что он испытывает сейчас, что он заслужил свою свободу и счастье. Что ж с этим Оби-Ван был полностью согласен. Поэтому резко взглянул на Квинлана и немного жестко проговорил:       - Мне что ради того, чтобы вы поверили, что я ситх нужно уничтожить планету живых существ? Устроить резню на ваших глазах? Ты серьезно считаешь, что ситхи это только массовые убийцы?       Квинлан самодовольно усмехнулся и дерзко спросил:       - А что смог бы?       - Да, - коротко и четко ответил Оби-Ван, замечая, как Вос прилагает все усилия, чтобы не отпрянуть, а улыбка слетает с его лица.       - Без сожалений?       Настала время самодовольно улыбаться Оби-Вану:       - О нет, я бы погрузился в свои сожаления с упоением, я бы терзался сделанным, смакуя каждый миг терзания и раскаяния разрывающий душу. Но это то и отличает от джедаев. Свет и джедаи не испытывают сожалений, нельзя. Ведь сожаления - это душевная мука, что ведет к боли и Темной стороне, теперь же я могу сожалеть, я могу терзать себя. Теперь я могу чувствовать все, а могу не чувствовать. Теперь это только мой выбор хочу себя мучить угрызениями совести буду, не захочу, не буду. Но теперь чувства не под запретом. Все еще считаешь меня не ситхом?       Квинлан замолчал, смотря на савану, что растелилась перед ними. Он слушал о представлении Оби-Вана о Темной стороне и сравнивал со своими ощущениями. Для Воса Тьма была наркотиком, что забирала его личность, давая взамен только ложное представление о власти, Тьма для него вся состояла из обмана. Темная сторона была пленом, и это кардинально отличалось от того, что описывал Оби-Ван. Мужчина не знал, что ответить, он видел в Оби-Ване своего друга видел в нем Свет, но в тоже время Тьма все же заполоняла его, именно Тьма давала ему мощь и Силу. Послышались голоса, что приближались. Оби-Ван непроизвольно повел плечами и чуть дернул голову в сторону голосов, хотя все еще ждал ответа от Квинлана и смотрел только на него. Из ворот вышли Энакин и Асока. Вне поселения было больше свободного места для отработки элементов ката и проведения спарринга, следом вышли Падме с близнецами, в сопровождении дроидов, расстилая покрывало и размещаясь на нем. Дети хлопали в ладоши, смотря за отцом и Асокой, игнорируя разбросанные игрушки. Квинлан улыбнулся своим мыслям, что-то решая для себя, и перевел взгляд на Оби-Вана, тот не удержался от давления и заполнил свои глаза золотом. Вос только помотал головой, торжествующе усмехнулся, словно только что подтвердил свои мысли.       - Фу, оставь эти фокусы для других более впечатлительных, на меня это не подействует, тем более, что я все еще не получил ответ на свой вопрос. Так как все случилось? Прошу в подробностях. О том, что ты по Скайуокеру сох, я это давно понял, но скажи, как вы во все это втянули самую непреступную сенаторшу последних веков, - Оби-Ван вздрогнул, ошарашено выпрямился, что даже глаза снова стали серо-голубого оттенка, оставив только небольшие вкрапления желтизны.       - Давно понял? – эхом повторил услышанное Оби-Ван. – Ты знал про меня и Энакина?       Квинлан махнул рукой.       - Да еще в начале войны, ты по пьянее пел мне серенады о голубых глазах и красоте своего бывшего падавана, - Квинлан вовсю хохотал, смотря, как краска заливает щеки и шею его друга. Любуясь самой нереальной в его жизни картиной – смущенный ситх. И все же Оби-Ван улыбался, здорово было болтать с другом, чувствовать, что он все еще готов протянуть руку. Мужчина был рад, тому, что бы за эти дни не искал в нем Квинлан, он нашел то, что позволило ему приблизится и снова увидеть в Оби-Ване друга. И даже напряженный разговор, призванный напугать и оттолкнуть, показать реальность перемен, этому не помешал. Оби-Ван был ему за это признателен, поэтому ответил откровенностью, коротко и поверхностно посвящая в семейные тайны. Радостно смотря, как теперь Вос в шоке расширяет глаза.       - Значит, за эти годы, ты успел повоевать, стать магистром джедаев, обзавестись мужем, женой и двумя детишками, а и еще стать ситхом. Ну, даешь! И еще я не говорю, о том, что мимоходом еще прикончить своего предшественника. И не говори, что лорда Ситхов прибил Скайуокер, не поверю, что ты стоял в стороне.       Оби-Ван начал объяснять, что нет, но Квинлан только мотал головой, а Оби-Ван не хотел вдаваться в подробности, не самых приятных воспоминаний, да и опасных, он все еще не знал какой версии событий собирается придерживаться Энакин. Только обсудили, что Галактике нельзя сообщать, что он убил своего отца и предыдущего Императора. Поэтому этот вопрос замяли, а Вос, снова нашел причину подразнить ситха, испытывая его терпение:       - Значит теперь, прощай линия Бейна, да здравствует линия Кеноби?       Оби-Ван хотел возразить, но его прервал оклик Энакина, что уже некоторое время крутился с Асокой, перед ними, на поляне.       - Оби-Ван, спустись. Нужна демонстрация.       Оби-Ван уже собирался прыгнуть, когда оглянулся.       - Ты иди, а я не буду терять лучшие места. Когда еще увидишь бой ситха и Избранного. Так что не подведи. Я ожидаю эпического зрелища.       Оби-Ван тяжело вздохнул и прыгнул, эти слова всколыхнули воспоминание, он видел такую битву и повторения не желает. Уже направляясь к Энакину, вдруг испытал волнение. Они еще ни разу не сражались после его возвращения. Раньше они знали элементы друг друга, предчувствовали, как другой в какой момент обращается в Силе, по эмоциям определяли для какого выпада готовится напарник, сейчас же Сила и в нем, и в Энакине текла по -другому, сейчас он не знал, как будет вести бой партнер, Оби-Ван даже не знал, как поведет себя сам. Мужчина не был уверен в своем контроле, когда будет во власти битвы, не знал, как Темная сторона раскроется под накалом сражения, не потеряет ли он связь с реальностью, не навредит ли любимому, забыв, что это всего лишь тренировочный спарринг. В голове метались мысли, слишком много мыслей и это было опасно, они не давали сосредоточится. Энакин что-то сказал Асоке и та отошла на расстояние, после чего тот, снял с пояса рукоять меча и как-то неловко повернул ее в руке, словно вспоминая. Это было плохо, Оби-Ван нахмурился, тот тоже не был уверен в предстоящем сражении. Энакин поднял взгляд на подходящего к нему Оби-Вана и неловко улыбнулся, стараясь за улыбкой скрыть те же мысли, что как зеркальное отражения волнения Оби-Вана крутились в голове любимого.       Оби-Ван вздохнул, сосредоточившись на высокой траве, что доходила ему до середины бедра, и при движении щекотала ладони, на звуке шуршания, дуновении ветра, на лепете детей и главное на отсутствии ненависти к своему противнику. Они смогут, они столько раз это делали, и никогда не было даже намека, что могли навредить друг другу. Но все же когда снял с пояса меч сделал то, что не делал с того момента как Энакину исполнилось шестнадцать и тот возмутился, что он достаточно умелый фехтовальщик, что бы биться по-настоящему – уменьшил мощность меча, замечая, что Энакин делает тоже. Они много лет бились с мечами на максимальной мощности, не щадя друг друга, создавая аналог настоящей битвы, ведь враги их не будут щадить, но у них всегда была уверенность, что они не навредят друг другу, остановят руку от летального удара, сейчас такой уверенности уже не было.       Они обменялись взглядами в которых отражались одинаковые эмоции и мысли.       - Прости, - проговорил Энакин, когда они обменивались стандартным приветствием. – Асока выиграла спор на желание и попросила продемонстрировать в бою те элементы, что мы с ней изучали. Я не подумал… Надо было давно уже провести тренировочный бой друг с другом, с подходящим местом и временем.       - Что ж, значит, подходящее время и место настало именно сейчас, - Оби-Ван одобряюще усмехнулся и встал в позу, улыбка из ободряющей изменилась на предвкушающую, с намеком на хитринку, за этот год его стиль потерпел изменение и он научился новым приемам, так что ему было чем удивить Энакина.       Энакин отчистил голову и приготовился к атаке, стараясь сосредоточится на битве после годового перерыва и только месяца одиночных тренировок или с Асокой. Энакин сейчас больше надеялся на свое подсознание и Силу, почти уверенный, что в битве тело вспомнит все раньше, чем голова. Он снова скорей хотел вернуть свою былую уверенность, ощутить жар битвы. Оби-Ван увидел, как напряглись мышцы Энакина за мгновение до броска, как змея, что выпрыгнула для атаки, и на Оби-Вана хлынул ожидаемый поток ударов. Энакин мог не боятся выплескивать на Оби-Вана все свои эмоции, превращающиеся в удары, потому что всегда был уверен мастер отразит их все. Но в этот раз после привычного агрессивного града ударов, Энакин резко замедлился, словно вспомнив, что они должны были показать элементы боя Асоке, переходя на приемы Шии-Чо самого простого стиля. Энакин его знал, как и любой ребенок в Ордене, который начинал свое изучение владения световым мечом именно с этой формы, но Энакину она всегда казалась бесполезной и не практичной. И Оби-Ван мысленно гадал, на сколько хватить терпения Энакина, прежде чем он все же перейдет на привычные ему эмоциональные атаки, а пока Оби-Ван отбивал довольно медленные и выверенные удары Энакина, сам стараясь использовать в блокировке Шии-Чо. Оби-Ван отсчитал три комбинации, прежде чем, его рука, привыкшая к ленивым ударам первой формы, не содрогнулась от мощи удара, что обрушалась на его меч, что он еле удержал, тут же переключаясь и на свой привычный стиль, потому что Энакин уже начал свою обычную атаку, вкладывая в нее все свое нетерпение и силу. Они чувствовали Силу, что начала закручиваться вокруг них, когда лица освещались голубым светом мечей, Оби-Ван даже не понял, почему эти дни выбирал именно джедайский меч, оставив мандалорский на хранение Ардва, чем вызвал его горделивый прокат по комнате с последующей речью Трипио об ответственности. Оби-Ван вернулся к своей комфортной Соресу, концентрируясь на обороне и выматывании противника, но глаза его блестели, а губы неожиданно дернулись в ухмылке, что Энакин стал действовать чуть более осторожно, словно ожидая сюрприза. Что ж Оби-Ван был рад его ему предоставить, ведь у него еще не было возможности проверить то, что он оттачивал в течение года. В мгновение привычный ритм Оби-Вана изменился и если раньше контратаки Оби-Вана были быстрыми молниеносными, изящными с затрачиванием минимум энергии, то сейчас, когда мужчина пошел в атаку его удары, так походили на атаку Джем Со, что на миг Энакин опешил с трудом отбивая град ударов, которые были пропитаны эмоциями, так разнящиеся со спокойными, уравновешенными приемами, что применял Оби-Ван мгновение назад. Энакин резко сменил направленность ударов, их интенсивность и направленность, уходя в оборону, через время Оби-Ван снова сменил ритм на оборонительный, чтобы через несколько комбинаций, снова обрушить агрессивную атаку. Энакин понял, что не выдерживает такое резкое и долгое чередование, и в период перестройки Оби-Ваном ритма, резким прыжком увеличил дистанцию, отпрыгнув на десяток метров, давая себе мгновение сориентироваться и перестроится, пока Оби-Ван улыбаясь, подходил, сокращая дистанцию, польщенный ошарашенным взглядом Энакина. Они смотрели друг другу в глаза, довольно ухмыляясь. Энакин ожидал еще пару секунд передышки, пока Оби-Ван сократит дистанцию, но тут Оби-Ван прыгнул, сокращая оставшиеся метры, и Энакин только успел выставить меч, чтобы блокировать удар, пока видел, как на него летят сверху. Их мечи с шипением пересеклись, цепляясь и оба усмехнулись.       «Вау! Что-то новенькое» - раздалось в голове Оби-Вана, и тот горделиво хмыкнул, он был уверен, что Энакин оценит.       Работа была продела сложнейшая. Ведь окунувшись во Тьму Оби-Ван Кеноби, не превзойденный мастер Соресу, которым победил генерала Гривуса, используя свое невероятное терпение, решил, что эта форма не подходит ситху Кеноби-Скайуокеру, и начал искать себе новую форму.       В начале он попытался вернуться к Атару, от которой отказался в пользу Соресу, но она не позволяла применять его сильные стороны, терпение, выдержку, которое он сохранил и мощь, что ему дала Темная сторона. В один из периодов, когда боль от потери Энакина была невыносима и Темная сторона клокотала, требуя действовать и так хотелось взять в руки меч и выплеснуть всю свою боль Оби-Ван подумал начинать постигать истинно ситхский стиль Джуйо, благо, что у него еще сохранились некоторые книги и голокроны, что он утаскивал из библиотеки Храма, для себя и Энакина, стараясь найти решение видениям. Но позже он понял, что если он и хочет окунутся в битву, то радости от нее, которая необходима для этого сложного стиля, он не мог в себе найти. В битве теперь он либо сгорал от ярости, либо замерзал от равнодушия, безэмоционально исполняя движения рукой. Относился к битве как к необходимости, как к средству достичь цель, но восторг от битвы он так и не испытал, и даже Темнота внутри ему в этом не помогала. Проанализировав все стили и его способности в каждой, он стискивая зубы, каждый раз испытывая неимоверную боль и как следствие подпитку Тьмой, приступил к изучению Джем Со. И он уже имел базу для продолжения изучения, ведь, пришлось ее узнать на достаточном уровне, помогая Энакину в ее постижении и проводя с ним регулярные спарринги. Он повторял движения, исполнял элементы, а в голове всплывали вспышки воспоминаний, от которых хотелось выть. И через пару месяцев изучения, мужчина понял, что мастером Джем Со, он точно не станет не в такой короткий срок, а ему нужна сила, ему нужна мощь, чтобы защитить семью, возвращаясь к форме, которая его не подводила, которая стала частью его и отвечала самой важной его целее – защите, защите Падме и детей, затянуть бой значило дать время, для них, чтобы сбежать и скрыться. И именно это же желание защитить, потребовало корректировать свою излюбленную форму. И он приступил к поискам, к экспериментам, оставляя базой Соресу.       Они всегда работали с Энакином в паре Оби-Ван защищал их, Энакин нападал, но без Энакина и с клокочущей внутри Оби-Вана эмоциями, с Тьмой, что требовала выход Соресу казалась уже не такой эффективной, ему нужно было найти другой стиль, где будет нападение, где будет применятся мощь агрессии, которой наделила его Тьма.       День за днем, отрабатывая элементы, создавая новые связки Оби-Ван придумал нечто новое на основе своих самых сильных сторон, сочетание не сочетаемого. Выдержка и агрессия, защита и атака. этот новый метод помогал Оби-Вану менять ритм, сбивать противника с толку то идя в неожиданные мощные атаки, давая выплеск ярости, подпитывая энергию необходимую для таких сильных атак эмоциями и Темной стороной, то уходить в глухую оборону, беря в раз все эмоции под контроль. Это сбивало с ритма, и воин с меньшей выдержкой от таких скачков напряжения и покоя быстро мог устать, но Оби-Ван натренированный Соресу был наделен терпением. Под его изменениями Соресу перестал быть столь пассивным, и статичным, что битва крутилась вокруг воина, оставляя его в долгой выдержанной обороне, этот метод позволял в любой момент, нырнуть в гущу битвы, в атаку, при этом все еще сохраняя концентрацию своего разума, которой наделяла Соресу. Он и так за время войн сделал Соресу боевым, он научился подлавливать и наносить разящий удар, а теперь познав Тьму, он знал, что удары его будут неотвратимыми и безжалостными. В мгновение, перекрывая спокойствие, вспышкой ярости, вкладывая в атаку всю силу. Если раньше Оби-Ван выматывал противника непробиваемой обороной с минимальным количеством контратак, то сейчас Оби-Ван готов был вымотать противника неожиданными изменением ритма. Его стиль был похож на волны, то спокойствие штиля, то накрывающая волна. Оби-Ван не был уверен, что это уже Соресу, возможно это что-то новое. И по тому, как начал сбиваться с ритма Энакин, этот стиль помогал победить и лучших фехтовальщиков.       Они крутились в этом неординарном, рваном танце, когда Оби-Ван понял, что Энакин действует слишком сковано, видя, как левая рука нет-нет приподнимается, резко опускаясь. Жест, который говорил, что Энакин еле сдерживается, чтобы не помочь себе Силой. Впрочем, и Оби-Ван уже некоторое время ощущал покалывания в пальцах, эмоции требовали выхода и не только в силе удара. Оби-Ван испытал их только трижды, в периоды эмоциональных вспышек, в гроте под водопадом. В первый раз, они вырвались неконтролируемой мощью, наградив его ожогами пальцев, но ощущение легкого покалывания в кончиках и жжение в руке запомнил. Молнии уже готовы были вырваться, но направлять их на Энакина Оби-Ван считал кощунством. Но вот Энакину можно было не сдерживаться.       - Не сдерживайся, - прошептал Оби-Ван, когда они приблизились, чувствуя спины друг друга, отбивая удары.       - Уверен? – печально хмыкнул Энакин, остальное передавая через связь. – «В прошлый раз, когда я не сдерживался, то взорвал планету».       «Это сделал Сидиус» - раздался мысленный ответ, на что Энакин отпрыгнул, уходя от удара и помотал головой.       «Можешь, хоть сколько убеждать и оправдывать меня, но Мустафар взорвал я», - добавляя, когда Оби-Ван взволновано, сочувствующе бросил на него взгляд. – «Не переживай, я не страдаю и не сожалею. Что было то было.»       Они продолжили бой, пока Оби-Ван не повторил:       «В любом случае не сдерживайся, планету ты сейчас точно не взорвешь. А я уже тебе говорил, в настоящих битвах нас никто жалеть не будет, так что даже на тренировках нужно сражаться в полную силу, как со злейшим врагом. Продемонстрируй им», - Оби-Ван мотнул головой в сторону зрителей-джедаев.       - Хорошо, но только если и ты не будешь себя сдерживать, - прошептал Энакин, пока они сцепились мечами при парировании, и кивнул на подрагивающие пальцы руки Оби-Вана.       - Нет, - жестко сказал Оби-Ван, отталкивая Энакина, разрывая сцепку и снова уходя в оборону, пока Энакин надвигался. – Только не молнии, только не в тебя.       - Враги нас не будут жалеть, - вернул его же слова и взмахнув рукой попытался оттолкнуть Оби-Вана, но тот, выставил руку, и Сила Энакина наткнулась на выставленный силовой барьер, но именно это применение Силы прорвало стену ограничений и в следующее мгновение бой начался по новой с полным применением всех возможностей сражающихся. В какое-то время, когда кровь стучала в ушах, а глаза блестели азартом, Оби-Ван увеличил расстояние, взмахнув рукой, Энакин почти почувствовал наэлектризованность воздуха, когда усмехнулся увидев, как в него полетели молнии, но вместо того, чтобы выставить меч, он чуть раскинул руки впитывая их. Оби-Ван ужаснулся и тут же прикатил поток, как раз что бы увидеть коварную улыбку Энакина, прежде чем тот вскинул свою руку, возвращая молнию Оби-Вану, и уже тому пришлось выставлять меч, ловя свой же поток энергии, что возвращался ему. Энакин был доволен. Над полем взлетели потоки Силы, ветер, телекинез, молнии, камни, куски земли, бой стал больше походить на настоящее противостояние, где все средства хороши, над ними витали эмоции, и можно было бы ужаснуться, если бы внутри Оби-Ван и Энакин не ликовали, на всю раскрывая свою удаль и мощь. Еще чуть-чуть и они бы рассмеялись от восторга битвы мечей и Силы.       Но битва длилась уже долго, и если в Силе Энакин был гораздо могущественней Оби-Вана и тот, несмотря на то, что с трудом противостоял потокам Силы мужа, прекрасно понимал, что Энакин только резвится, не направляя на него весь Силовой потенциал, то вот в фехтовании Энакин уступал стойкости и выдержке Оби-Вана, которые теперь тот сочетал с агрессивными атаками. Энакин уже начал уставать от столь резкого смена ритма и дыхание начало сбиваться. Пора было заканчивать. Энакин давил Оби-Вана агрессивными выпадами, которые заставляли того отступать и Энакин продолжал атаковать, предчувствуя близкую победу, не понимая, почему так самодовольно сверкают глаза любимого. Пока Оби-Ван не бросился в атаку, и, улавливая момент, когда Энакин замешкался из-за перестройки ритма, отпрыгнул на холм, к которому и отступал, заманивая соперника, занимая место в метре от Энакина и возвышаясь над ним. Энакин, тяжело дышал, от переизбытка эмоций и усталости, на мгновение замер смотря с низу в верх. Оби-Ван развел руками усмехаясь, проговорил:       - Заканчиваем. Я выше тебя.       И крутанул меч в руке рубящими движениями, словно подзадоривая Энакина и приоткрывая намерения на следующий удар. Энакин, что явно собирался прыгать, остановился и засмеялся, заканчивая этим бой. Оби-Ван выключил меч, спускаясь с возвышенности к Энакину и обхватывая его рукой за плечи, прижимая к себе.       - Используешь ситхские приемчики, - все еще посмеивался Энакин, он был доволен спаррингом и тем, что чувствовали в его процессе, то как они раскрылись в бою. Это было чем-то новым, свежим, тем, что хотелось изучать.       -Конечно, - улыбнулся Оби-Ван. – С Молом то сработало.       - Но и прыжок с Молом сработал, - проговорил Энакин, разговаривая они направились к ожидающей их Асоке, только сейчас замечая, что их спарринг привлек внимание и остальных жителей поселения у ограждения из скорлупы орехов толпились клоны, юнлинги во главе с Пло Куном, который, как и Вос очень внимательно следили за битвой, ели сдерживая, себя от нахлынувших эмоций от увиденного.       - Да, но я точно знал, что ты планируешь, ведь сам рассказывал тебе об этом приеме, так что эффект неожиданности, который сработал в моей битве с Молом, потерялся.       - Ладно, этот раунд за тобой, но я требую реванша, - Энакин толкнул плечом мужа и тот смеясь отступил, разрывая объятие, они как раз подошли к Асоке, которая стояла, сложив руки на груди и хмурилась.       - Я не черта не запомнила, учитель.       Энакин взлохматил волосы у себя на затылке, виновато улыбнувшись, понимая, что на скорости их битвы и, правда, мало что можно было разглядеть.       - Прости, Шпилька, кажется, мы слегка увлеклись.       - Слегка? – Асока расширила глаза и посмотрела на поляну, где сияли черные подпалины, были выворочены целые куски земли, разбросаны ветки и даже скорлупы ореха.       Оби-Ван пожал плечами и направился к жене и детям, оставив Энакина разбираться с ученицей. Падме улыбалась, хоть и была чуть напряжена, поясняя, когда Оби-Ван присел рядом на покрывало:       - Я всегда восхищаюсь и поражаюсь вашими спаррингами, но позволь сказать - это жутко. И я рада, что это не настоящий бой.       Оби-Ван понимающе улыбнулся, чуть подаваясь вперед и легко целуя жену, шепча:       - Я тоже этому несказанно рад.       Переведя нежный взгляд на слишком притихших детей, что сидели на коленках матери.       - Мы их напугали? – забеспокоился Оби-Ван, поглаживая их головы и следя за чуть расширенными глазами, которыми они переводили от одного отца на другого.       - Думаю наоборот, - усмехнулась Падме, с любовью прижимая к себе детей и целуя их, Оби-Ван улыбнулся, сканируя настроение детей, Падме была права, малыши испытывали восторг и желание. Они хотели так же как их отцы. И Люк явно перешел от желания к действию, пока Оби-Ван отвлекся на сканирование настроения детей, он почти упустил момент, когда Люк извернулся в руках матери и потянулся ручками к поясу отца, а точнее к мечу.       - Эйеей, молодой человек, - улыбнулся Оби-Ван, мягко перехватывая ручки сына. – Давайте, вы сначала, хотя бы ложку научитесь держать в руке.       Люк засмеялся, а Оби-Ван наоборот напрягся, Сила всколыхнулась, предупреждая, мужчина повернулся к Энакину, что уже взял Асоку за руку, пряча ее за своей спиной. ПлоКун и Квинлан, что шепотом, мотая головой, обсуждая увиденный бой, старались уговорить юнлингов вернуться в поселение, встали перед детьми, Оби-Ван уже был на ногах, выходя вперед и активируя меч, пока Падме крепче прижала малышей. Ветер гулял в высокой траве саваны и именно туда были направлены взоры мужчин.       - Оби-Ван, что...?       Женщина не договорила, двухметровый ответ на ее вопрос издал боевой клич и выпрыгнул из травы на Энакина, щелкнув клювом и распушив перьевую гриву. Вскинутая рука, что замедлила Силой прыжок, один взмах меча и хищник саваны был повержен, но остальные уже подбирались, скрываясь в траве. Оби-Ван приготовился отражать атаку. Мастифф-фалон уже прыгнул из травы в его направлении, когда сбоку раздалось быстрое шуршание, мелькнул зеленый пятнадцатиметровый бок, сильный удар головой в прыжке наперерез, и пернатый хищник саваны был отброшен на расстояние нескольких метров, в сторону Энакина, где тот тут же поверг хищника мечом. Пока варактиль разбиралась еще с одним нападавшим, что был насажен на шипы ее хвоста. После этого трава зашевелилась в обратную сторону, сообщая, что хищники отступили. Бога привстала на задние лапы, упираясь хвостом, сверху выглядывая в траву, и издала пронзительный яркий крик. Энакин и Асока уже спешили к семье.       - Нужно убедится, что они ушли, - на ходу крикнул Оби-Ван, пока Энакин кивнул и пропуская вперед Падме и детей, прикрывая их спины, поспешили к поселению, куда уже поспешно забегали юнлинги.       Оби-Ван запрыгнул в седло Боги и похлопал ее по шее, чувствуя перевозбуждение от драки и желание выплеснуть его:       - Молодец девочка, - проговорил мужчина. – Спасибо. А теперь давай развеемся.       И пришпорил ее бока. Варактиль сорвалась вперед, разрезая траву саваны, гоня мастифф-фалонов все дальше от поселения, разнося свой пронзительный крик, сообщая о принадлежности этой территории. Они еще полчаса объезжали периметр вокруг поселения, когда Оби-Ван услышал двигатели звездолета, что появился на горизонте и знакомый поток Силы, Света и умиротворения коснулся его, зарождая привычный с детства трепет и пуская волны разряда беспокойства по спине. Спутать было нельзя – Йода прибыл на планету. Оби-Ван резко повернул Богу, ускоряясь, направляя птицеящерицу в поселение. Впереди их ждала самая напряженная встреча.