Три луны Татуина

      Звездолет Йоды сел за границей поселения. Прилет Великого магистра джедаев держался в величайшей тайне и как и происходит с тайнами, в местах, где есть дети-юнлинги, о ней знают все. Пло Кун сообщил Йоде, что его клан Медведя выбрался из Храма, но соблюдая общее решение анонимности, никто из джедаев не раскрывал своего места пребывания, мало обменивались информацией, и не раскрывали обстоятельства спасения и где, с кем скрываются, опасаясь перехвата сигнала. Оставляя его только на экстренные случаи. И сейчас этот экстренный случай настал. Юнлинги заняли все люки венатора, выходящие на поле. Клан Медведя, разве что не прыгал, улыбаясь переглядываясь. Эйла осталась присмотреть за детьми и только сокрушенно мотала головой, не скрывая улыбки, смотря на развеселившихся детей, которым не очень получалось скрывать свои эмоции. Навстречу прибывшему звездолету вышли Пло Кун и Вос. И когда открылся трап, по которому к ним спускался Йода, два джедая не сдержали улыбки, вместе с Йодой прибыло еще три выживших, а сейчас каждый выживший джедай воспринимался как маленькое чудо. Ближе всего к Йоде шел Цин Драллиг, будучи учеником магистра, было неудивительно, что он сумел разыскать Йоду и остался с ним. Вос слышал, что тому вроде удалось даже вывезти из Храма нескольких падаванов и юнлингов, которых сейчас прятали. Ку Рану помог с эвакуацией с Корусанта Бейл Органа, а Рам Кота никогда не доверял клонам, что и спасло его. Поэтому увидев клонов, что вместо убийства и охоты за джедаями стоят на страже и защите юнлингов были искренне удивлены. Слыша слухи, но не в силах поверить.       - Сенатор Органа при встрече упоминал, что некоторые клоны отказались выполнять приказ и сбежали, но не думал, что их сотни, - удивился Ку Ран разглядывая дозорных на стенах и тех, кто виднелись в воротах, Рам Кота хмурился и стискивал зубы, довольно агрессивно смотря на клонов.       - Это 501 и 212? – спросил Цин. – Третья армия Кеноби и Скайуокера?       - Да, - кивнул Вос. – Они вытащили у своих солдат чипы еще до того, как поняли, что они означают.       - Как всегда, действуют самовольно, - нахмурился Цин.       - Не ворчи, это самовольное решение спасло много жизней, - проговорил Пло Кун. – И веди себя сдержано. Эти парни, - магистр кивнул на клонов. – До безумие преданы своим генералам. И если раньше они слушались нас, то по прибытии Кеноби и Скайуокера, это поселение стало под их управление и клоны починяются только им. Так что прошу сдержанней. Они не хотят нам зла.       - Ты в этом так уверен? – нахмурился Рам Кота, он все еще не знал, как относится к тому, что пришло по связи Йоде, в чудесное воскрешение Скайуокера он не верил и ждал подвоха.       - Да, - не задумываясь ответил Пло Кун.       Весь путь от звездолета Йода молчал, только уже перед самыми воротами развернулся, смотря поляну, над которой еще витал отголосок Силы, и ощущались ее искры.       - Случилось здесь что? – проговорил Йода, указывая тростью на вздыбленную землю и камни.       - А это Оби-Ван и Энакин резвились, - усмехнулся Квинлан.       Пло Кун уточнил:       - Они устроили спарринг. Что ж это было занимательное представление - жуткое, но прекрасное. Впрочем, жутко и прекрасно теперь главные слова их характеристик.       На вопросительный взгляд Цина, Вос усмехнулся:       - Сами все поймете.       Обмениваясь общими фразами и короткими новостями, они дошли до поселения и с удивлением рассматривали мирную жизнь клонов. Особое внимание привлекла стоящая отдельно набуанская яхта у трапа которой стоял на страже клон. Через несколько минут послышался вскрик животного и в ворота вбежала варактиль, с которой спрыгнул Оби-Ван, на мгновение замерев возле животного, но не сводя взгляда с Йоды, поздравляя себя с победой во внутреннем споре, когда сопровождение Великого магистра, в отличие от уже привыкших Воса и Пло Куна, вздрогнули выходя вперед, положив ладони на рукояти мечей. Йода словно не замечал напряжение джедаев, не отрывал взгляда от Оби-Вана. Кеноби смотрел пристально, отпустив все заслоны и маскировки, выдавая всю волну своей Силы, он не собирался скрываться, пусть видят, пусть знают, он не планировал больше подстраиваться под взгляды и требования джедаев. Пусть сразу поймут, кто перед ними, он адепт Темной стороны и не будет скрываться как это делал Сидиус, Свету придется смирится с наличием Тьмы.       Он кивнул, чуть наклонив корпус вперед, в мимолетном приветствии джедаев, и широким выверенным шагом прошел к яхте, откуда выходил Энакин и только после этого они вдвоем направились к джедаям. Беспристрастное лицо Йоды на мгновение дрогнуло, увидев Скайуокера живым, а сердце кольнуло, тут же избавляя себя от этих чувств, оставляя только покой, и все же Йода был рад их видеть, так же идущие рядом, правда чуть поменявшиеся местами, теперь Оби-Ван шел чуть позади, позволяя Энакину вести. Они уже подходили, когда прибывшие джедаи зашевелились. Йода поморщился и помотал головой, понимая бесполезность и осознавая, что они не в том положении, чтобы диктовать условия, но не остановил их, Пло Кун хотел, что-то сказать, но Рам Кота, Ку Ран и Цин вышли вперед на несколько метров от Йоды, словно первый заслон, зажигая мечи. Энакин и Оби-Ван остановились перед ними, Оби-Ван положил руку на рукоять, и мышцы угрожающе напряглись, готовясь ответить.       - Вы это серьезно? – фыркнул Энакин, смотря на Цина, как того, кого знал лучше, чем двух других, чувствуя с ним связь, будучи в одной родословной линии. – Или джедаи больше не сторонники мира и стали нападать первыми? На безоружных?       Джедаи угрожающе выставили мечи, по большей части, не сводя взгляда с Оби-Вана, но в их глазах было больше ужаса и непонимания, чем агрессии, ведь они все знали Кеноби, его слава как идеального джедая шла впереди него и вот она была перечеркнута смотрящими на них ситхскими глазами. Это внимание, прикованное к Оби-Вану позволило Энакину незаметно на мгновение закрыть глаза, погружаясь в Силу, сосредоточиться, увидеть перед собой строение рукоятей мечей, которые он знал досконально, оставалось не много - собрать тонкие нити Силы, запустить их во внутрь, оплетая ими цикличные поля. Энакин открыл глаза и лениво поднял руку, пуская по нитям Силы невидимые легкие встречные разряды, устраивая в рукоятях световых мечей короткое замыкание, и тут же лезвия втянулись назад в рукоять. Даже Оби-Ван вздрогнул, слыша в голове смех Энакина и его насмешливое пояснение: «Меня не оставлял в покое вопрос, как Отец на Мортисе это сделал, оказалось не так уж это и сложно». Выглядело это эффектно. Джедаи с ужасом смотрели на мечи, а Энакин равнодушно, словно внутренне не ухахатывался и ничего необычного не произошло, продолжил:       - Магистр прибыл для встречи с нами, и вы в ней отказываете, в первую очередь ему. Или мне официально как наследнику Империи требовать его внимания? Хотя эта встреча больше нужна джедаям, чем мне, – Джедаи были на взводе, после погасших на их глазах мечей и, стремясь взять реванш, хотя бы словесный, Цин с вызовом произнес:       - Скайуокер, ты еще не Император, то что один, какой-то ситх назвал тебя им, ничего не значит. Сбавь гонор и не забывай этого, - Драллиг использовал интонацию, после которой на самых первых уроках фехтования ученику Скайуокеру добавлял в наказание еще час тренировки, чтобы выветрить не нужные мысли и спесь.       На лице Энакина от этого выпада не дрогнул ни один мускул, хотя внутри все сжалось, понимая правдивость слов, но не имея права отступать, он снова почувствовал себя девятилетним юнцом под взглядами магистров, но теперь за его спиной стоял тот, кто уже верил в него, и он молчать не собирался. Оби-Ван сверкнул глазами и мягко сладко проговорил, чтобы его слышали только эти трое:       - Но и Йода уже не Великий магистр. Трудно им быть без Ордена.       Джедаи вздрогнули, словно сдержали себя от нападения, только сильнее напрягли челюсти, стискивая зубы. Оби-Ван вздохнул и продолжил, чуть спокойней:       - Не стоит так переживать на наш счет, может он и не Великий магистр Ордена, но мы всегда помним, что мы его грандпадаваны и в отличие от джедаев, что призирают привязанности, для нас это не пустой звук.       Джедаи не шелохнулись, но зато вперед вышел Йода, перед которым джедаям все же пришлось расступиться.       - Приветствую, великий магистр, - раздался звучный голос Энакина.       - Поговорить, нам надо, - не сбивая шаг, ответил Йода, идя в сторону от джедаев в сторону больших деревьев, где встал у границы леса, смотря во тьму, что создавала тень деревьев, даже средь разгара дня. Йода слышал, как Оби-Ван и Энакин идут следом и встают сбоку от него. Йода несколько минут смотрел в чащу, прежде чем кивнуть своим мыслям и заговорить:       - Императором ты стать желаешь? Империю возглавить?       - Не важно, что я желаю, важно лишь то, что станет более эффективным и позволит остановить ужас, что сейчас творится.       Энакин помолчал, пристально смотря на Йоду, что все также смотрел не на них, а в даль, после чего все же добавил:       - И вы, магистр, знаете, что это единственный выход.       - Джедаи Республике преданы, не будем мы власть захватить помогать, Империи ради.       - Я не прошу помощи стать Императором, я прошу провести реформу и дать жизнь новому Ордену, в эпоху равновесия. Джедаи снова должны заняться миром и оставить войны другим. Реформа Ордена единственный путь.       - Считает так же он, - пробормотал Йода.       - Кто?       - Друг старый. Единственный путь видит он, - задумчиво ответил Великий магистр. – Новый орден джедаев, говоришь ты? И орден ситхов новый тоже? – голос Йоды стал более резким.       - Нет, - жестко послышалось сверху первое слово за весь разговор, которое сказал Оби-Ван и Йода поднял взгляд, впервые заглядывая в саму Тьму, что окружала его грандпадавана, которого он потерял по своей вине, из-за своих ошибок, как и Дуку, не сберег, или… Йода присмотрелся, Оби-Ван не закрывал себя, позволял проникнуть в свою суть. И магистр, еле удержал удивление. Он увидел. Темную сторону некогда самого светлого и лучшего из джедаев, от него исходил дым мрака, глаза его Темной части смотрели на мир через кровавую пелену, огненных глаз и скалил довольную сытую улыбку. Йода уже видел этот темный образ, темное отражение сущности, на Дагобе, только не Оби-Вана, а своего. Тогда Йода одержал победу над своей Тьмой, он уничтожил ее, и остался верен Свету. Ведь тогда Йода знал - есть только два пути или принять Тьму, или отринуть, он не видел другого, того, что нашел Оби-Ван. Он призвал Тьму внутри себя, не отрицал ее, не уничтожил, но и не был поглощен ею. Его Темная сторона была приручена, его Темная сторона скалила зубы, стоя бок о бок со светлой, что обнимала ее, успокаивая, уравновешивая. Они переплелись и если Тьмы в Оби-Ване и было больше, то темнела она на фоне лучей Света, что окутывали ее. Тьма Оби-Вана подчинялась, Оби-Ван сделал то, на что у Йоды не хватило сил. Для Йоды это было страшное открытие и прекрасное, что он с трудом отвел взгляд, вырываясь из плена этого видения, переведя его на Энакина и шумно выдохнул, он думал увидеть в Избранном чистый Свет. Так и было Свет ослеплял он бил по глазам, но там, где у Оби-Вана были Светлые протуберанцы, Свет Энакина отбрасывал тени.       «Свет не создан уничтожать. Дочь не имела права помогать убить Брата. Только Тьма убивает и разрушает. Только Тьмой можно было уничтожить лорда Ситхов. Свет не создан для войны», - раздалось в голове Йоды, и он зажмурился, голос был знакомый, но он не мог определить чей, возможно это были даже слова Энакина, что стоял рядом, терпеливо ожидая, когда Йода поймет, когда он увидит. Там, где Йода боролся со своей Тьмой, уничтожал, задавливал, игнорировал, не давал ей действовать, эти двое выбрали путь принятия всего себя, отказавшись от уничтожения. Они укротили Тьму, они успокоили Свет. И Йода уже не знал, кто из них поступил мудрее.       И все же Йода не мог принять, Тьма клубилась вокруг Оби-Вана и исходила дымкой от Энакина. Это были адепты Тьмы, и это противоречило всему, во что верили джедаи, что говорилось в пророчестве об уничтожении ситхов. Магистр не мог понять, что происходит в Силе, и сколько бы он не медитировал, он не понимал, почему Сила была в равновесии, если столько джедаев пало, если Тьма еще правит в этом Мире, и когда как не сейчас задавать этот вопрос, тому, кто и привел Силу в баланс.       - Процветает Тьма, и все же восстановлен в Силе баланс, чувствую я это. В смятении джедаи находятся.       Энакин понимающе печально улыбнулся, тоже смотря в глубь леса, где темноту теней прорезали лучи света, его слова будут жестокими, и он не хотел причинять боль Йоде, но иногда, чтобы исцелиться должно стать больно. Магистр должен был это услышать:       - Баланс - это не доминирование Света и подавление Тьмы, а установление равенства всей Силы. Осознав, это видишь, что джедаи долгое время только использовали риторику равновесия, на деле стремясь к единоличному господству над Силой, не терпя иные взгляды. Возможно даже сами не осознавая это, ведь так учили их и это продолжалось тысячелетия и весы баланса все дальше и дальше склонялись в сторону Света. Но один Свет - это не есть баланс, Свет тоже может стать для Силы губителен. Сила требовала восстановление баланса. Сидиус и Плэгас пытались склонить Силу к Тьме, не понимая, что уже тогда баланс Силы был нарушен, и они, не зная сами поспособствовали восстановлению Равновесия. Своими действиями помогли мидихлорианам создать меня, - Энакин зло усмехнулся. – Лорды ситхов даже не поняли, что их действия начали процесс восстановления Равновесия. Только вот оставалось узнать, как это произойдет и каков будет урон возврата.       - Но Избранный из пророчества ты и победив Сидиуса доказал это, - Йода был шокирован услышав, что именно ситхи создали Избранного, вспоминая как-то много лет назад сказанные Оби-Ваном слова, после изучения всех сведений о пророчестве, нигде не было сказано, что Избранный должен быть джедаем.       - А разве Свет может создать того, кто пришел в этот мир убивать, разве Свет может создать Избранного для войны? Ведь так оно и было, я родился для битв и сражений, рожден убивать и уничтожать и Силе неважно на кого бы я направил свою мощь на ситхов или джедаев. Ей нужен был покой, которого она была лишена соперничеством Света и Тьмы. Потому что Сила знала, что грядет война и ей нужен был тот, кто усмирит соперничество Света и Тьмы, ведь то что было тысячи лет абсолютный Свет джедаев ей тоже был в тягость. Вы не понимаете, что свет отбрасывает тени, Тьмы без Света не бывает, но и Свет без Тьмы ничто, всего лишь белая пустота, которая не оттеняет свое свечение. Тьма и Свет нужны друг другу. Нет дня без ночи, как и спокойствия без страсти. Просто и Тьме, и Свету нужно смирить свою гордость и понять, что они две грани одного целого мироздания. Тьму не уничтожить, она будет в Силе всегда, и всегда будет находить тех, кто будет носить ее в себе, только ее не нужно уничтожать, а усмирять учить жить рядом со Светом. А Свету пора перестать зазнаваться и считать себя истиной, смирить свое самомнение и понять, что они не единственная константа Силы. Нет, я был создан Силой, для самых страшных дел, любыми средствами должен был восстановить баланс. И поверьте откат нарушенного равновесия, должен был быть еще более разрушительный. Я Избранный, но никто ни где не говорил, что должен быть приверженцем Света и джедаем. Ведь так? Хоть где-то это указано?       Энакин говорил спокойно и уверено, не стараясь убедить, не давя, он обрисовывал мир, он давал Йоде самому понять правду. Это было сложно, все нутро, все убеждения отвергали каждое услышанное слово. Йода молчал, он хотел бы в этом ошибиться, но его предположение оказалось верно - неверно они пророчество истолковали. И все же Равновесие восстановлено. Сила в балансе и покое, несмотря на Тьму, что клубиться в ней.       - И что предлагаешь, ты - Избранный?       - Поиск третьего пути через отказ от традиционных категорий добра и зла, не отрицая приверженцев Света и Тьмы. Дать форсюзерам выбор, как именно они хотят служить Силе миром или войной. Сила примет все. Мы не желаем уничтожения джедаев, на оборот хотим дать возможность заниматься тем, что джедаям ближе всего – хранить мир, оставив войну другим.       Йода не мог поверить, он слышал слова, которые были ересью, но Сила вокруг него не противилась им и это сбивало с толку. Магистр был поражен, он вел дискуссию о Силе с маленьким мальчиком Эни Скайуокером, и у него получалось обозначить свою точку, заставить Великого магистра задуматься. Йода посмотрел в голубые глаза своего грандпадавана и улыбнулся, он раньше не понимал, когда начал свой путь к чему приведет, но результат превосходил все ожидания. Сила вела его, Сила указывала путь, и он прошел его. И перед ним его наследие, что может создать новый мир.       - Каким вы ведете будущее джедаев?       - Пока еще не время его обсуждать, о джедаях в Империи нужно говорить с Императором. Главное, что у джедаев будет будущее.       Йода кивнул. Реформы неизбежны, но разве изменений хуже, чем есть сейчас, могут быть. Если Энакин и Йода увлеченные разговором не замечали ничего вокруг, то Оби-Ван хоть и следил за направлением беседы, не мог не замечать, как их спины прожигаются взглядами джедаев, что не теряли их из виду. Но вот природу этого пристального внимания Кеноби не мог уловить, не имея возможности услышать их разговор, только почувствовал легкий отголосок веселья от Квинлана, что разбавил царившее среди джедаев напряжение.       А Вос и правда веселился, смотря на напряжение своих собратьев. Цин не сводил напряженного взгляда со спин своего учителя и Скайуокера с Кеноби, пока Квинлан не положил ему на плечо ладонь, от чего тот вздрогнул.       - Неправда ли хорошо смотрятся?       - Жутко, - ответил Цин. – Хотел бы я знать, о чем они говорят, точнее вообще не хотел бы знать. Думаю, этот разговор перевернет все с ног на голову. Как всегда, – Тяжело вздохнул Цин, прекрасно зная своего учителя и на что способны все его грандпадаваны, и Кеноби со Скайуокером не были исключением, точнее были типичными представителями линии Йоды. А если уж они собирались вместе… Галактика вздрагивала, впрочем, это уже и произошло.       - Вот ты скажи мне, Цин. Раскрой секрет. У вас что какой-то специальный отбор в падаваны проходят? Что не индивидуум, то головная боль для Галактики, - проговорил, ухмыляясь, Вос.       - Ну не надо так, - Пло Кун грустно улыбнулся, вспоминая товарища. - Ки-Ади-Мунди был примерным джедаем.       - И его пять жен это подтверждают, - усмехнулся Ку Ран.       - Что вы сплетничаете, как торговки в рыночный день, - проворчал Рам Кота, но на его брюзжание даже не обратили внимание, потому что этим вопросом уже заинтересовались все остальные и Квинлан продолжил настаивать:       - Исключение, только подтверждает правило. Ну, так что ж? Есть определение критерии типа безбашанность, самовольство, и обязательно обаяние, что бы все прощалось, стоило бы только взмахнуть ресничками? – Вос картинно продемонстрировал махание ресничками, явно срисовывая невинный взгляд Кеноби, когда тот отмазывал Скайуокера. Пло Кун засмеялся в маску, столько раз на Совете видел этот абсолютно честный взгляд, и ведь даже никто не подозревал, что за ним прятался бешеный огонек, который сейчас так и норовит вылезти золотом в серо-голубых глазах Кеноби. Даже Рам Кота не сдержался и искривил губы в улыбке-оскале. Цин помотал головой и усмехнулся.       - А ты думаешь, почему я отказался брать падаванов?       Но напряжение растаяло, так что Пло Кун позволил себе повторить шутку, что ходила по коридорам Храма, как только Энакин стал достаточно взрослым, что бы влипать в неприятности и освоился в Ордене, не боясь стать вездесущей проблемой, высказывая свое мнение и недовольство, даже когда не просили.       - Ну вот точно линия катастрофы, - усмехнулся Пло, Цин даже не пытался возразить, смотря на набуанскую яхту из которой за это время уже несколько раз пытались сбежать малыши, побег которых пресекался или Джесси, приставленного в охрану, или матерью, что успевали их перехватить на трапе. Но те не прекращали попыток. Пока вместе с ними не выбежала Асока, устраивая гонки вокруг трапа, что даже Падме махнула рукой, просто выходя из звездолета и вставая рядом с Джесси следя, что бы дети не начали бросаться землей, что стало их новым развлечением последних дней.       - И у нее будет соответствующее продолжение – пробормотал Вос.       Цин только нахально улыбался.       Оби-Ван оглянулся на шум детей, на мгновение пересекаясь взглядами с Падме, что чуть не пропустил слова Йоды:       - Поговорить с Оби-Ваном наедине могу я? Есть что сказать друг другу нам.       Оби-Ван вздрогнул, но на вопросительный взгляд Энакина коротко кивнул, и тот отошел, направляясь к жене и детям. Оби-Ван не шелохнулся, не подвинулся ближе к Йоде, когда Энакин ушел, сохраняя между собой и Великим магистром, пространство, как символическую пропасть, которую ни тот, ни другой не стремились сокращать.       - Ситхом себя считаешь ты?       - У вас есть сомнения, магистр? – проговорил Оби-Ван, чьи глаза уже некоторое время были золотыми, так как он дал волю своей Темной стороне, что бы у прибывших не оставалось сомнение, кто перед ними.       - Других названий много есть. И каждое свое в себе несет.       Оби-Ван усмехнулся:       - Вы имеете ввиду Темный джедай. А в чем разница? Границы слишком размыты, что бы сейчас название имело значение. Да, я не обучался у ситхов, но основы знаю. Да и кто сейчас скажет, что ситхи не утратили истину в тысячелетиях, как и джедаи. Суть не меняется, Тьма теперь мне ближе Света.       Оби-Ван не жалел своего грандмастера, показывая, что для джедаев он потерян.       - Но свет любви в тебе есть.       - Разве любовь не приводит к эгоизму, привязанности и к Тьме? Ведь этому нас учили, - Кеноби даже не пытался скрыть в голосе сарказм.       - Но также к милосердию приводит она. Ты знаешь милосердие, ситх?       Оби-Ван резко замолчал. Он чувствовал милосердие, он не забыл о сочувствии, но также и страсть, жажда, ярость. В нем бушевала какофония чувств, он упивался ими, всеми, что мог предоставить этот мир, но был свободен. У него не было границ, не было границ, которые обрисовали джедаи, и он призирал ограничения ситхов отрицающих счастье и доброту, они все сжимали себя рамками, они все ограничивали себя, следовали каким-то придуманным правилам, они все служили Силе Темной, Светлой, но они были ее слугами, он же, как и Энакин, чувствовал, что он заставил Силу служить ему, она наделила его всей своей полнотой. Он ощущал свою безграничную власть и его контроль был только его желанием, он следовал только своим правилам, своим стремлениям. Если он не ситх, если все так настаивают на этом, что ж пусть будет так, он не будет настаивать. Ситхи слишком ограничены, джедаи ограничены, у него же нет границ. И он больше не позволит посадить себя на поводок правил. Если Энакин держит себя под контролем, чтобы не пасть, чтобы полностью не податься Тьме, из-за понимания своей мощи, которая и так велика без влияния Темной стороны, то Оби-Ван будет его противоположностью - отпустив все свои рамки. Говорят, противоположности притягиваются, что ж они всегда были магнитами друг для друга, а Падме кусочком металла, между ними. Она источник покоя для Энакина, чтобы удерживать в себе Свет и источник страсти для Оби-Вана, чтобы приглушить нестерпимый Свет Тьмой.       Йода не требовал ответа, самые главные ответы возникают именно в тишине, поэтому Великий магистр, только довольно пошевелил ушами и поковылял вглубь леса, проговорив в пространство:       - Ждет меня старый друг, переговорить надо с ним.       Оставляя Оби-Вана в молчании смотреть ему в след. Мужчина хотел усмехнуться, на знакомое картинное покачивание магистра, на то как он опирается на деревянный посох. Всю его сознательную жизнь, Оби-Ван знал - беззащитность маленького зеленого существа - это только ширма для великой мощи Света, но сейчас улыбка растаяла. Шаги Йоды были слишком тяжелые, а упор на посох слишком сильный. Кеноби дернулся идти следом, сердце сжалось, когда он уловил от Великого магистра волны слабости и отголоски боли, что он пережил в момент Приказа, ощущая каждую смерть как свою, но тут Йода повернулся и впервые посмотрел прямо ему в глаза, где увидел в золоте просачивающуюся голубизну взгляда и неприкрытое, не сдерживаемое правилами Кодекса волнение и беспокойство - он увидел то, что надеялся, и улыбнулся в ответ той мягкой, понимающей улыбкой, которой всегда одаривал своего грандпадавана, помотав головой, запрещая следовать за ним. Оби-Ван еще постоял, смотря вслед Йоде, и когда тот скрылся за деревьями развернулся уходя, в последнее мгновение заметив в тени леса мелькнувшее синее свечение, от которого повеяло чем-то далеким и родным.       Квинлан перехватил Оби-Вана по пути, когда как другие джедаи все еще напряженно ожидали возвращение Великого магистра.       - Что он сказал?       - Как всегда ничего конкретного – намеки и загадки, – Оби-Ван пожал плечами.       - А куда он? – Вос кивнул на лес.       - Сказал, что поговорить со старым другом, - Оби-Ван пожал плечами, они уже давно перестали обращать внимание на странности Великого магистра джедаев.       Квинлан оглянулся на прибывших джедаев:       - Цин так и сказал, что скорей всего придет чуть попозже, он был с ним весь этот год и тот последнее время часто стал куда-то уходить с кем-то разговаривать, - задумчиво проговорил мужчина и бросил вопросительный взгляд на Оби-Вана, что снова смотрел на лес. – Волнуешься за него?       Оби-Ван фыркнул:       - С чего? Он джедай, я ситх, не мне за него волноваться.       - Пусть ты теперь и ситх, но врать все также не научился, - Квинлан усмехнулся. – Хоть себе-то не лги.       Кеноби подтверждающее улыбнулся, что ж этот старик все еще был в его сердце, а теперь, когда тот, не бросился на него с обвинительными криками и не опалил взглядом разочарования, то Оби-Ван сомневался, что сможет его оттуда выкинуть.       - Квин, - раздался чуть более резкий и раздраженный голос Эйлы, что махнула ему, заходя вместе с другими джедаями в венатор, кроме Цина, что остался ждать Йоду. – Идем, мы собираем Совет, когда Великий магистр вернется.       Девушка выделила слово «мы», ярко акцентируя, что ни Кеноби, ни Скайуокер не приглашены. Вос махнул ей в ответ:       - Иди, я подойду.       Эйла сцепила губы, смерив Оби-Вана пронзительным взглядом, и резко повернулась, взмахнув лекками, уходя. Квинлан тяжело вздохнул, опустив взгляд, пробормотав, словно извиняясь:       - Не злитесь на нее, ладно?       - Мы не злимся на нее. Просто странно. Я никак не могу понять: почему она столь агрессивна, ладно я, но Энакин. Ведь они с Энакином раньше неплохо ладили, можно сказать она была одной из немногих, кто не вызывал в нем раздражение вовремя падаванства. Да, и, если уж ты смирился с моей Темнотой, она должна понять, что я на данный момент не опасен для вас.       Квинлан тяжело вздохнул, подняв взгляд на друга:       - Она злиться не на вас, а на себя, - увидев удивление Оби-Вана, Вос продолжил. – Она завидует вашей смелости, того как она считает не хватило ей, чтобы быть счастливой. Она завидует, что вы смогли бросить вызов Кодексу, а она нет. И от этого ей больно. Она видит в вас то, что могло бы быть у нее, если бы она была более решительной. Сколько бы я ей не говорил, что ситуации разные и только ее решения в данном случае мало, должны решать двое. Она во всем винит себя, и в том, что уже не увидит того, кто стал ей дорог. И теперь хватается за нерушимость Кодекса, как оправдание своего бездействия.       Оби-Ван закрыл глаза и помотал головой.       - Сколько боли приносят эти ограничения, хотя именно счастье есть Свет. Разве это правильно?       - Оби-Ван, я не знаю, я никогда не был философом как ты. И для себя я все уже решил, - Квинлан на мгновение отвел взгляд. – Я пока здесь ради Эйлы и только надеюсь, что она сможет пережить потерю, и сейчас для меня нет ни чего важнее, чем помочь ей в этом.       Они несколько минут молчали каждый погруженный в свои мысли, пока Оби-Ван не спросил:       - Можешь сказать, кто это был?       Квинлан пожал плечами:       - Почему нет. Не думаю, что сейчас это хоть что-то сделает хуже, чем уже есть. Кит. Кит Фисто. Они договорились остаться друзьями.       Оби-Ван зажмурился, как это было знакомо, сколько таких пар было в Храме, сколько скованных долгом сердец, а теперь еще и боли, помня, что Кит был одним из трех магистров, что арестовали.       - Что с ним случилось?       - Его арестовали вместе с Мейсом и Агеном. Ты ведь вроде должен был это знать?       - Да, это знаю, а дальше? Я читал новости, там не было сведений о них.       - А ты как думаешь? – Вос, жестко и яростно хмыкнул, сцепив зубы. – Думаешь, лорд ситхов отказал себе в удовольствии убить их?       Оби-Ван нахмурился:       - Это не логично. Убийство, которое ни к чему не приведет. Пустая трата.       - А лорд ситхов всегда поступал логично и войну затеял логично и нас истребил логично.       Оби-Ван пропустил злость Квинлана и спокойно продолжил, стараясь позволить Восу выплеснуть свое раздражение.       - Он был монстром, но любое его действие, любое решение было продумано и вело к его цели. Это ты не можешь отрицать. Иначе джедаи не попались бы в его досконально продуманную ловушку.       - Ты будто восхищаешься им, - распалился Квинлан.       Оби-Ван вспыхнул, его глаза загорелись, и Восу потребовалось вся сила воли, чтобы не отпрянуть.       - Я готов разорвать его голыми руками. Если в твоем понимании это восхищение?! – прорычал мужчина и тут же успокоился глубоко вздохнув. – И все же просто убить магистров джедаев, в тайне, скрытно - это не его метод. Скорее он устроил бы показательный процесс, ведь попытка государственного переворота налицо, можно не опасаться какой будет приговор, а потом публичную казнь. Это бы еще больше укрепило мнение, что джедаи должны быть уничтожены и были предателями. А тут все будто кануло в небытие. Странно.       - Может он не успел, а Пестаж не стал заморачиваться, - уже более спокойно продолжил Вос, понимая и соглашаясь с теми странностями, что заметил Кеноби.       - Не успел, - как эхо повторил Кеноби и задумался, через несколько минут помотав головой, очищая от мыслей. - Не говори о моих рассуждениях Эйле, не стоит ей об этом лишний раз думать.       - Если бы я еще понял, о чем ты тут рассуждаешь и к чему ведешь, возможно, я бы ей и передал. Меня всегда твои рассуждения и ход мыслей вводил в ступор.       Оби-Ван усмехнулся:       - Как и меня твои.       - Что ж хоть что-то неизменное осталось.       Мужчины довольно улыбнулись, их прервал счастливый визг, и они оглянулись. Энакин крутил за руки Люка, после него подхватил Лею и усадил ее на плечи, Оби-Ван улыбнулся, оставляя все переживания и волнения в глубине своих мыслей, и посмотрел на того, кто рядом и с кем непроизвольно разделил вид счастливой семьи. Квинлан же задумчиво и печально улыбался, такой взгляд Оби-Ван уже не раз видел у друга за эти дни.       - Квин, все в порядке?       Вос мотнул головой, словно возвращаясь из своих мыслей.       - Конечно, - слишком задорно ответил мужчина, и все же Оби-Ван видел, что что-то терзало его, вместо ответа Квинлан похлопал Оби-Вана по плечу и направился на венатор дожидаться Великого магистра. Пока Оби-Ван направился к семье, подхватывая на руки прыгающего вокруг отца Люка и тоже сажая его на плечи. А в это время детский смех и взвизги проникали в самую чащобу леса, долетая до сидящего на поваленном дереве Великого магистра джедаев и стоящего рядом с ним воздушного отражения Силы его старого друга, который при жизни имел имя Квай-Гон Джинн. Звуки веселья заставили их прервать разговор и оглянуться. Призрак обратил свой взор в то направление, где к детскому лепетанию добавились два мужских голоса, в которых тоже слышались нотки задора. Первым прервал их задумчивость Йода:       - Знаешь кем стал ученик твой?       - Он ситх, - просто ответил призрак.       - Считает так он, - поправил Йода.       - Разве не наше восприятие определяет кто мы? – лениво протянул Квай-Гон.       - А если его восприятие не верно? Неважно в прочем кто он, кто они. Изменения грядут.       - И ты не противишься этим изменениям, - в голосе призрака промелькнула издевательская нотка. – Раньше ты был более непреклонным. Стареешь?       - Смирение это с неизбежным, а не принятие. И может мальчики твои слишком мягким меня сделали? – усмехнулся Йода. – Познается в сравнении все, друг мой. На фоне учеников своих идеальным ты Квай-Гон, был.       Призрак не сдержал усмешки.       - Но, если ты считаешь, что Оби-Ван не ситх, а Энакин теперь уж точно не джедай? Восстановлено ли равновесие в Силе? И пророчество было исполнено? – сощурил взгляд Квай-Гон, и в его словах послышалось самодовольство.       - Возможно. Но я понял, что хочешь услышать ты, - Йода сощурил глаза, смотря на самодовольно улыбающегося призрака. - Признаю я, правоту твою. Энакин оказался Избранником нашим. Прав ты был приведя мальчика к нам, не смотря, что мы потеряли Оби-Вана. Это цена за восстановление равновесия. И возможно не все потерянно еще и для Кеноби. Он, не поглощен Тьмой как ситх, - проговорил Йода, а Квай-Гон сокрушенно вздохнул, хотя воздух ему больше не был нужен, но привычка показать эмоции осталась.       - Это был его выбор, он не пал на эмоциях, он принял решение отказаться от Света. А вы очень оптимистичны, друг мой.       - А вы нет? Верю в них я. Слабость в этом моя и в этом же есть сила.       - Я тоже верю в них, всегда верил, - проговорил Квай-Гон, и в его словах сквозила сила уверенности и незыблемости, но она растаяла под грузом покаяния, когда голова чуть опустилась, высказывая сожаления. – Только признаться хочу, в своей ошибке. Я нашел одного Избранного, но не увидел второго, что был рядом со мной, упустил его. Хотя кто мог знать, что один Избранный, создаст своим присутствием второго.       - О чем ты, старый друг, - Йода удивленно посмотрел на висящий рядом с ним такой знакомый образ.       - Вы говорите, что Оби-Ван не похож на ситха, а если отринуть страх, того, что даже лучший может пасть, не отказываться принять правду и смирится, с выбором Оби-Вана, что он все же ситх.       Квай-Гон говорил, а Йода мотал головой, отводя взор, что Квай-Гону пришлось присесть, чтобы поймать его взгляд:       - Что если это другие ситхи, новый виток их развития, как менялись джедаи, также менялись и ситхи. Сейчас время перемен не только джедаев, но и ситхов. И Оби-Ван даст им новое учение, не думаешь же ты, что у него не будет учеников, хотя бы кто-то из их детей, точно переймет знания отца.       - Как можешь, - Йода смотрел на призрака, с мольбой и болью. - Неужели поверить хочешь ты, что ученик твой пал во Тьму, снова, - Квай-Гон вздрогнул, при упоминании другого падшего, но не позволил себе погрузиться в сожаление, если Ксанатоса он не уберег, то Оби-Ван все еще здесь, он не потерян. - Надежду даю тебе я, говорю - в нем Свет еще есть, но отказываешься от этого ты.       - Я не боюсь признать правду. Не боюсь признать, что ситхи и Тьма нужны для равновесия. Я не повторю ошибку. Я не буду отворачиваться от правды.       - О правде какой твердишь ты?       - Я изучал пророчество, но не только то, что говорит об Избранном равновесия, в своих изучениях я видел другое, то что сначала ужаснуло меня, но теперь помогло понять. Он не будет иметь ограничений, он возглавит и уничтожит ситхов, воскресит из пепла и сделает сильнее, как никогда прежде. Оби-Ван отринул прошлое учение ситхов, оно ему чуждо, у него другие взгляды и именно их будут придерживаться будущие поколения Темных адептов. Разве это не звучит как уничтожение старых ситхов, но и он же возродит их с новым учением, и они уже не будут бояться Света, Свет не будет им чужд и это сделает их сильнее, сильнее джедаев. Они возьмут лучшее, то, что дает мощь и от Света, и от Тьмы, это только сделает их могущественнее, - в глазах Йоды полыхнул страх, но был подавлен, Йода задал вопрос, на который уже предполагал ответ.       - О ком пророчество это?       - Пророчество ситхов об их Избранном. И если Энакин Избранный джедаев, то Оби-Ван оказался Избранным ситхов. Ведь в их пророчестве также не говорится, что из ситхов должен быть их Избранный, как и наш Избранный не должен быть джедаем, - безжалостно произнес Квай-Гон.       - Что делать нам, старый друг? Теперь понимая, что возродятся ситхи, сильнее опаснее будут они, и начло положит этому ученик наш. Что делать если сейчас нет угрозы от него? Что делать если не нападает он? Как остановить. Не могу я навредить им. Слабость моя они, - признался Йода, когда вспомнил свое видение на Коррибане, где он бросился спасать Энакина, вместо того, чтобы уничтожить ситха. И себе он мог признаться сейчас, когда он видел их видел в них обоих все еще не угасший Свет, его выбор не изменился, даже с учетом сказанного. Йода сокрушался своей слабости, но изменить ничего не мог.       - Хоть раз мой старый друг перестань думать о будущем, перестань пытаться увидеть будущий путь. Живи здесь и сейчас, что ты видишь, сейчас смотря на них? Я вижу их огонь, что горит в них и даст новую жизнь. Они двое и есть причина восстановления Равновесия Силы, они и есть это равновесие. Избранный Светлой стороны Силы и Избранный Темной стороны, вместе хранящие баланс. А что делать? Как ты и сказал ранее - настало время меняться, и если ситхи перестанут боятся Света, то джедаям надлежит перестать бояться Тьмы, перестать воспитывать новые поколения на ужасе перед Тьмой. Ведь все это время мы жили в страхе перед ней. Все это время джедаи боялись. Как много мы боялись, боялись нарушить кодекс, боялись пасть. А разве страх путь джедая? Надо принять, что некоторые форсюзеры не рождены для Света и помочь им найти путь во Тьме, думаю этим и займутся наши ученики, покажут, что и Тьма может сосуществовать в мире. Вот и пришло истинное равновесие. Темные адепты, что не отвергают Свет и Светлые адепты, что принимают Тьму. Будущее уже здесь.       Проговорил Квай-Гон и выпрямился, потому что в их сторону летел мяч, что упал в нескольких метрах от них в траву, а за ним послышался шум веток, сопровождаемый мужским окликом с нотками легкого беспокойства:       - Асока, стой!       А следом, ветки кустов были раздвинуты и из них выбежала юная тогрута, тут же схватив мяч.       - Я его нашла!       - Возвращайся!       - Да, учитель!       Девочка уже повернулась убегать, как увидела беседующих и замерла, расширенными глазами смотря на Йоду и переводя взгляд на синеватый образ, так похожий на вид голограммы. Асока тут же поклонилась:       - Магистр Йода, простите, я не хотела помешать.       Йода улыбнулся:       - Не помешала ты, юная Асока. Но волнуется учитель твой.       - Да, магистр, эти леса территория аманов, они не очень любят, когда их беспокоят.       Асока снова поклонилась и поспешила уйти, но по пути пару раз оглянулась, замечая, что странный собеседник Йоды, в отличие от обычных голограм, что не должны были ее видеть, не сводил с нее взгляда, провожая, пока она не скрылась за кустами, где ее уже ждал Энакин.       - Ученица? – спросил Гвай-Гон.       - Энакин, полагаю я, все же не изменил решение свое. Ученицей его будет. Счастлив я, что выжила она.       Но Квай-Гон не слышал Йоды, призрак улыбался своим мыслям, после чего проговорив:       - Жду наш следующий разговор, магистр, нам с вами есть еще, что обсудить, - и растворился, а Йода спрыгнул с дерева, направляясь к джедаям, теперь ему было, что сказать им и какой путь указать.       Цин ждал своего мастера и на его вопросительный взгляд Йода загадочно проговорил:       - Есть надежда у джедаев, надежда жить, даже если эта надежда пришла к нам не в том обличии, в котором ожидали, - как эхо слов жриц Силы из своего путешетсвия проговорил Великий магистр.       - В обличии Империи и Императора? – джедай нахмурился, это казалось неправильным. – Значит ли, что мы должны смириться с уничтожением Республики и ситхом, что будет влиять на Галактику.       Цин посмотрел на Оби-Вана, что сейчас бросал мяч детям, Йода проследил за взглядом своего ученика и уверено произнес:       - Иногда для истинных хранителей мира. Победа - это отказ от борьбы.       Джедай поклонился, принимая эти слова, он доверял Йоде, и эти слова звучали, как истина, но также он понимал, что не все джедаи, выкованные войной, примут их. Это будет долгий путь и сложный, а пока нужно было донести это хотя бы до тех джедаев, что были сейчас здесь.       

* * *

      После прилета Йоды, не прошло и дня, как следующая новость переполошила поселение, поступил сигнал с орбиты Камино, клоны совершили дерзкое проникновение в лабораторию и скопировали сведения о чипах и даже чуть больше, о чем Рекс говорил, смущенно почесывая затылок. «Чуть больше» оказалась всей базой данных центра клонов. Данные были пересланы сразу, и Энакину только стоило взглянуть на развернутую на голотрансляторе схему, прочитать о системе подачи сигнала, как он не сдержал победный вскрик.       - Я знаю, как заглушить сигнал, я уже делал такой глушитель в детстве, для своего друга на Татуине, чтобы заглушить рабский чип. Пусть это и биологический чип, но схема принятия сигнала та же, - Энакин светился, и добавил, тыкая на чертеж передатчика. – А вот с этим смогу увеличить радиус действия глушителя, что он накроет половину здания Сената, дав нам возможность достучаться до клонов Корусантской гвардии. А там уже доберемся до кабинета.       - А большего пока нам и не надо, - сдержано улыбнулась Падме, она все еще не верила, что это безумие притворяется в жизнь.       - Мне для создания глушителя нужно, - Энакин задумался. – Три дня. Детали на венаторе уверен найдутся.       - Хорошо, Коди, Рекс, я пришлю координаты встречи, на полпути к Корусанту, встретимся там, - сказал Оби-Ван, добавляя. - За это время мы подготовим венатор к отлету, проверим системы и решим, где лучше всего спрятать джедаев и юнлингов.       Присутствующие джедаи уже набрали воздух, чтобы возразить, из принципа, все еще прожигая ситха взглядом, но Оби-Ван, взмахнул рукой прерывая возражение и четко проговорил, смотря на молчаливого Йоду, что все еще обдумывал слова Энакина, что чипы клонов были рабскими:       - Джедаям нельзя ехать на Корусант, есть вероятность срыва операции, нельзя подвергать юнлингов опасности. Сейчас они должны быть вашим приоритетом.       Йода кивнул:       - Транспортник нужен джедаям я знаю, где спрятаться могут на время они.       Следующие дни не смолкала работа. Энакин собирал глушитель и придумывал, как и где его разместить, так как с блоком питания и антенной он выходил довольно громоздким. Люк крутился рядом, играя запчастями или сидя на рабочем столе отца, подавая инструменты, на которые тот указывал, если он ошибался, на подхвате была Асока, которой Энакин, не прекращая работу, рассказывал о процессе работы схем и строения деталей. Падме практически не выходила из яхты, заканчивая приготовления, продумывая процесс признания и разрабатывая необходимые юридические документы, рассчитывала последовательность и время, когда нужно будет связаться с необходимыми людьми, отправляя сообщения. Когда же Лея начала капризничать, от отсутствия отцов, брата и загруженности матери, то переместилась на плечи Оби-Вана, что весь день носился по венатору, раздавая указания и проверяя системы, некоторые из которых требовали профилактики и ремонта. Через несколько часов клоны, с которыми разговаривал Кеноби, ели сдерживали смешок, пока Оби-Ван не додумался поднять голову и посмотреть, что делает довольно притихшая дочка. Лея же с самым серьезным выражением лица, что так не сочеталось с бантиками в волосах, возвышаясь над всеми, сидя на плечах отца, махала руками, копируя указательные жесты отца, хмурилась и складывала руки на груди, дублируя все. Мужчина пощекотал ее бок, что тут же смел всю серьезность и нахмуренность девочки, что разразилась смехом, вторя смеху отца:       - Что учимся раздавать приказы, мой маленький генерал?       А вечером они всей семьей собирались в центральном помещении яхты, стараясь не думать о проблемах, но Энакин все еще прокручивал в голове схемы, а Оби-Ван намечал работу на следующий день. С момента получения новостей с Камино спокойствие их покинуло. После укладывания детей, Падме сидела за столиком расчесывая волосы, заплетая их в косу, что она делала уже несколько лет, после того, как устала выдергивать локоны из-под голов своих мужей, которые то один, то другой придавливали их, а пару локонов даже побывали у них во рту. И как бы они не любили зарываться в ее волосы, по ночам это начало мешать. Падме улыбнулась этим милым воспоминаниям и посмотрела в зеркало, где в отражении виднелись Энакин и Оби-Ван, напряженные и серьезные, они склонились над датпадом, снова прорабатывая план и все, что могло пойти не так. Кудри Энакина отрасли достаточно, чтобы падать на глаза. Женщина оттягивала этот момент, как могла, но время отлета приближалось. Падме со вздохом встала и подошла к мужьям, потянув на себя Энакина, когда тот взял ее за протянутую руку, и подвела к столику с зеркалом, усаживая на стул.       - Ты чего? – загадочно улыбнулся Энакин, когда Падме обхватила его руками, прижимаясь сзади, зарываясь носом в волосы.       - Подстричься надо, - простонала она, глухо.       - А это, - равнодушно протянул мужчина, вспоминая их разговор несколько дней назад. – А что такое траурное лицо?       Энакин не смог сдержать улыбку, когда увидел в отражении надутые губки жены, без слов понимая ее маленькую трагедию.       - Отрастут, - усмехнулся Энакин. – Но как вы и сказали, Император не может быть милым, выступая перед генералами и адмиралами и теми сволочами, что сейчас держат власть и не понимают ничего, кроме языка силы и крови. Так что преступай.       - Есть пожелания?       - Ну, раз спросила, может вообще на лысо, что бы уже не мучился с расческой и их жутким распутыванием? И выглядеть буду устрашающе.       Падме не выдержала и отвесила легкий подзатыльник, тут же сглаживая его поцелуем.       - Я не тебя спрашивала.       И оглянулась на Оби-Вана, что довольно улыбался, смотря на них.       - Не сделай еще более милым. Для наших сердец это будет чревато, - усмехнулся мужчина. – И, пожалуйста, только не его падаванский ежик.       - А чем он тебе не нравился? – возмутился Энакин.       Оби-Ван скептически приподнял бровь.       - Возможно, он бы был лучше, если бы ты не артачился и все же подпустил меня к своим волосам и их стрижке, а не сам обкрамсывал себя.       Падме уже взяла волосной секатор и улыбнулась, когда Энакин проворчал:       - Я подпускал, но моей выдержки на твои прикосновения хватало только на косичку.       - Надеюсь, теперь-то твоя выдержка достаточно натренирована, - хищно усмехнулось в зеркале отражение Оби-Вана, и ему вторила улыбка Падме.       Энакин криво усмехнулся:       - Я очень постараюсь вести себя смирно, но не знаю, может нужно больше практики.       А его рука уже опустилась вниз и чуть за спинку стула, где приподняла подол ночного платья и прислонила ладонь к ноге жены, легонько, с намеком сжав. Женщина взвизгнула и подпрыгнула:       - Эни! У меня же острое! Испортишь стрижку и придется правда на лысо стричь! Или мне тебя связать?       Энакин в отражении довольно предвкушающее улыбнулся, когда как женщина чуть укоризненно, но все же смеясь помотала головой.       - Энакин, веди себя смирно.       Мужчина посмотрел на нее с кривоватой улыбочкой и обжигающим взглядом исподлобья, от которого ей всегда становилось не по себе, проговорив старую скрытую за годами фразу:       - Как скажите, госпожа.       Оби-Ван же впитывал каждое это прекрасное мгновение, с улыбкой наслаждаясь, а в комнате наступила тишина, что разбавлялась, только щелчками открываемых окон на датпаде Оби-Вана, звуком жужжания секатора и иногда слишком затяжными и тяжелыми вздохами сожаления Падме, когда укорачивалась очередная прядь волос, пока женщина не отложила инструмент, проведя руками по короткой стрижке мужа.       - Ну, вроде готово.       Оби-Ван встал, подходя к зеркалу, смотря на отражение Энакина, тот тоже смотрел в зеркало, но взгляд был направлен выше, он изучал реакцию супругов. Хоть он и твердил, что ему наплевать на свою внешность, всеми своими действиями и небрежностью подтверждая это. Все же немного лукавил, он знал, что красив, и как и любое живое существо не желал терять свою привлекательность особенно в глазах любимых. Ну что ж в этом Оби-Ван мог его успокоить. Энакин, как и всегда был невероятно прекрасен, притягателен и горяч, но теперь от его внешности веяло откровенной опасностью, то что раньше окружающие понимали только своим чутьем, улавливая отголоски воздействия Силы, теперь излучалось каждой чертой его лица. Волосы были убраны с висков, выше по центру оставляя пряди, что были чуть длиннее, чем ежик, а поэтому лежали, зачесанные назад, а тяжелый, напряженный, ожидающий взгляд завершал картину. Оби-Ван улыбнулся, да перед ним таким и с таким взглядом колени так и норовили согнутся, и опустить глаза. Мужчина запустил пальцы одной руки в короткие пряди мужа, а другой, привлекая к себе Падме, целуя.       - Мое почтение мастеру.       Женщина довольно улыбнулась и запустила руки в волосы Энакина, начиная теребить прядки и шевеля корни, от чего у Энакина чуть прищурились глаза, а вот Оби-Вану пришлось убрать руки и отойти – отвечая, на подавший сигнал комлинк. Когда он закончил разговаривать с Коди, то Падме уже была наклонена над Энакином, а тот запрокинул голову, мягко лаская своими губами ее, пока рука, заброшенная назад, все сильнее сжимала сорочку на талии женщины, говоря о том, что выдержка Энакина явно заканчивалась. Не успел Оби-Ван об этом подумать, как Энакин встал со стула, привлекая Падме к себе, после чего потянул в сторону спальни, останавливаясь возле Оби-Вана, хватая его рукав туники, начиная тянуть следом, но Оби-Ван только улыбнулся, помотав головой:       - Пока без меня. Мое присутствие требуется на венаторе.       Энакин нахмурился, в мгновение становясь серьезным.       - Что-то случилось? – спросила Падме.       - Все в графике, но откладывать нельзя. Затягивать с вылетом чревато.       После этого, все же приблизился, зарылся в волосы Энакина, растормошив их пальцами, позволяя себе полюбоваться им, коротко поцеловал его и жену и мягко отстранился, хитро усмехнувшись, и вышел. Падме направилась в спальню, а Энакин заглянул к Асоке, напоминая, что она зачиталась и пора спать. Когда он зашел в спальню, Падме стояла к нему спиной, просматривая список дел на завтра. Энакин улыбнулся и подойдя обхватил ее за талию привлекая жену к себе, другой рукой забирая у нее из рук датпад и откладывая. Падме с готовностью пошла в объятия мужа, прижимаясь спиной к его груди и откидывая голову назад, ощущая его нежные легкие поцелуи, которыми он принялся покрывать ее шею и плечи.       - Оби-Ван, - между вздохами проговорила Падме.       - Присоединится, позже, - выдохнул он ей в кожу, простонав. – Не могу ждать. Хочу тебя, - слыша ответный резкий вздох, и ощущая, как жена выгнулась в его объятиях, еще сильнее изгибая шею, подставляя под влажную ласку, губ и языка.       В мгновение сорочка соскользнула с тела, и к ней присоединились брюки, туника. Энакин наслаждался контактом обнаженного тела в его объятиях, прижимая, щупая, пока они все еще стояли посреди комнаты, испытывая двоякое ощущение прохлады воздуха и жар от телесного контакта. А пальцы Энакина уже тянулись к зажиму, освобождая волосы жены от недавно заплетенной косы, запуская в них пальцы руки, расплетая пряди. Мужчина окутал ее собой, своими поцелуями и лаской, не оставляя ни части ее тела без внимания, так жаждущий обладать ею, ее наслаждением. Падме нравилась его собственнические замашки, нравилась ее принадлежность своим мужьям, ведь она знала то, что они не всегда показывали, они хотели обладать в той же мере, что желали принадлежать ей, служить, даря наслаждение и превознося свою жену. Энакин позволил ей оттеснить его к кровати, уронить его на матрас, но после все равно завладел и инициативой, и ее телом, сжигая ее в медленной, сладостной пытке. Падме стонала, расслабляясь в его руках, плавясь под их нежностью, тихо прикусив губу, обнимая, прижимая, желая, чтобы он влез ей под кожу, чтобы он остался с ней навсегда, в безопасности, что бы никто никогда уже не смог его у них отнять, ни пророчества, ни предназначение, ни сама Сила, зная о четности этого желания. Понимая, что не может забрать его себе, того кто всегда частично принадлежал Силе, а теперь и всей Галактике, она никогда не сможет безраздельно владеть чем-то столь великим. Человек, что сейчас согревал ее своей любовью и теплом, столь величественен и столь непостижим, что перехватывало дыхание от осознания, что он с ними, что он подарил им свою любовь, и Падме была благодарна хотя бы за этот миг, когда он с ней, когда он рядом. Энакин был сильный, добрый, вспыльчивый, великодушный, он был требователен и жесток к окружающим, так же как был жесток к себе и требовал от себя всего и по максимуму. Эти его противоположные грани, столь же завораживали, как и пугали. Падме сгорала в его огне без остатка, плавилась, от раздираемых ее чувств, которых не была достойна ни одна смертная, но она рискнула, эгоистично потребовала, пошла на поводу у чувства и выиграла. Судьба позволила ей окунуться в счастье, дотянуться до столь невероятных мужчин, испытать их любовь. И поверить, что она оказалась достойна чистой, великой, требовательной любви. Любви этого смелого человека, который ни смотря на все запреты, никогда не боялся любить, и всегда оставался верен этому прекрасному чувству, храня его, сберегая, пряча, когда все твердили о порочности и неминуемой трагедии, к которой может привести любовь.       Падме не отрывала взгляда от глаз Энакина, что навис над ней, опираясь на руки, не торопясь, вознося их на вершину блаженства, распыляя жар в месте их единения, медленными плавными движениями подаваясь бедрами навстречу друг другу, растягивая негу. Наслаждаясь неспешностью, прочувствовав каждое мгновение. Падме закинула свои руки ему на шею, пальцами перебирая волосы. Они держали друг друга на расстоянии и все же невероятно рядом. Ощущение Энакина было ярким, насыщенным, он обволакивал ее своим терпким запахом, что Падме впитывала, глубоко вдыхая, наслаждаясь, что это не фантом, не мираж, что иногда за этот год преследовал ее обоняние, чтобы потом развеется как призрак. Падме облизывала губы, тяжело дышала, вытягивала шею, стараясь не закрывать глаза, не разрывать зрительного контакта, наслаждаясь, каждой чертой мужа, что все чаще приоткрывал, дрожащие от сдерживаемого удовольствия губы, все больше капелек пота проступали на висках. Они медленно поднимались на вершину наслаждения, не ускоряя, не подгоняя, плавно подходя к тому, что взорвало каждую клеточку тела, накрывая волной, вырываясь одновременным стоном из приоткрытых ртов, расширенными глазами, что не желали разрывать установленную связь. И только когда волны удовольствия прекратили содрагать тела, Энакин устало опустил свою голову на грудь жены, позволяя себе мгновение перевести дыхание в ее объятиях.       Когда Оби-Ван зашел в спальню, Энакин сидел на кровати за Падме, снова, старательно, заплетая ее косу, периодически встряхивая механическую руку, когда волоски запутывались в деталях. Лицо было предельно сосредоточенное, но коса все равно была чуть более растрепанной, чем раньше. Хотя по блаженной расслабленной улыбке Падме, ей на это было все равно. Они встретили мужа одинаково счастливыми улыбками. И когда Оби-Ван присел на кровать, то тут же оказался увлечен в поцелуй с Падме, пока Энакин шептал на ухо:       - Мы можем продолжить.       На что Оби-Ван, прервал поцелуй с женой, мягко улыбнулся и помотал головой:       - Знаешь, какая мысль возбуждает меня сейчас больше всего?       Энакин заинтересовано подался вперед:       - Сон, - соблазнительно проурчал Оби-Ван.       Энакин засмеялся, а Падме понимающе, прижалась к мужу, что тоже засмеялся, смотря как смех Энакина, превратился в зевок. Они все были вымотаны этими днями, а дети, если верить хронометру, проснутся уже через пять часов, благо они все реже просыпались среди ночи, и не один из часов сна, которые мог заполучить, Оби-Ван не желал терять.       

* * *

      Сборы шли полным ходом с утра, клоны вереницей ходили между лагерем и венатором, загружая вещи. Пло Кун и Эйла отправились в поселение лурменов попрощаться и поблагодарить за помощь. Оби-Ван загонял яхту в ангар «Решительного», а Падме гуляла с детьми, не отпуская сегодня их не на шаг от себя. Но Люк и Лея постоянно норовили от нее сбежать, заинтересованные необычным зеленым существом, с которым разговаривали их папы, и оба малыша тянулись к нему. Энакин же, как только увидел Йоду, стоящего чуть в стороне от суеты направился к нему. Они мало виделись за эти дни, пока Энакин создавал глушитель, пока Йода связывался с джедаями и направлял им сообщения. А еще меньше говорили. Энакин не знал, что хочет от своего грандмастрера и еще меньше понимал, что тот ждет от него. Боясь понять, что разочаровал его, но все же сердце тянулось к Великому магистру, который для Энакина, как бы не пытались отрезать все его привязанности, за время в Ордене - стал семьей. Энакин чувствовал, Сила подсказывала, это возможно будет их последняя встреча, возможно последний шанс поговорить и объясниться. Энакин не хотел терять возможность, он присел рядом, в траву для медитации, рукой указывая перед собой.       - Магистр не откажите мне в чести.       В детстве Энакин ненавидел медитировать с Йодой на их единоличных уроках, обычно это случалось, когда Оби-Ван был в отъезде. Многие падаваны ему завидовали, а он злился, потому что понимал, что каждый такой урок, было небольшим разочарованием для Йоды, ведь его грандпадаван не сильно преуспел в медитации, но сейчас Энакин мог показать, чему научился. Йода заинтересованно посмотрел на своего грандпадавана и разместился напротив, на мгновение позже чем Энакин закрывая глаза и погружаясь в Силу. Увидеть в ней Скайуокера, как и все года до этого, было нетрудно, скорее трудно было на него смотреть, он сейчас его почерк сильно изменился, свечение стало интенсивней и завораживающе. Он сиял сверхновой и как от космического взрыва от центра Силы исходили всполохи и туманности, они были невероятных оттенков и плетения, а протуберанцы и лучи, что исходили от звезды, оплетали и связывали свет со всей Силой, притягивая ее и распространяя свой Свет. Но было то, что Йода не мог игнорировать - увидеть эту красоту было возможно только потому что сияла она на фоне кромешной тьмы. Да и Свет звезды был не однородный, в нем просачивались темные всплески, но они словно делали ярче, вычерчивали, выдвигали вперед Свет.       Энакин улыбнулся и протянул один протуберанец к Свету Йоды, что был шаром чистейшего белого цвета, а его темные полосы, что опоясывали этот шар были не заметны тому, кто не знал о их существовании. Энакин опутал Йоду и потянул к себе, окуная его в свою Силу, показывая равновесие, каким он его видит, где за разрушением всегда идет созидание, но и созидание не может быть вечным, даже горы рушатся и даже звезды гаснут. Он показывал Йоде, мир во всем его непостоянстве, во всем его разнообразии, где без зла, добро теряет свою суть, где без зла, добро само становится катастрофой. Без зла, никто и не понял бы, что есть добро. Да и добро и зло, как и Свет с Тьмой становятся относительным, если посмотреть все с противоположной стороны и Энакин показывал. Показывал, как джедаи уничтожали ситхов, уничтожали целые ситхские династии, а в какофонии хаоса и криков, звучал вопрос: «Где здесь добро и где зло? Где Свет и где Тьма?». Энакин прорезал толщу времени, показывая обрывки, как родители прятали от джедаев детей и те пропитывались ненавистью, наполняя мироздание Тьмой, показывал, как джедаи не гнушались методов для достижения целей, а результатом становились покалеченные судьбы, стремящиеся к Тьме, спасаясь от ненавистного Света. Энакин показал, что там, где джедаи брались за оружие, где они проходили с оружием в руках, там всегда появлялась Тьма, Несущие Свет всегда оставляли за собой Тьму. Энакин показал дальше, глубже он показал рождение джедаев и ситхов, когда Тьма и Свет, не были запретны, когда не было страха перед Силой и изучалось все, что Сила могла дать. Энакин показал мир хаоса, когда Ситхи стремились только к разрушению и Свет противостоял ему, но не уничтожением, не истреблением Тьмы, а созиданием. Энакин пропуская через себя Силу, показывал Йоде все дальше, перелистывая времена и эпохи, Сила текла, Сила раскрывалась, пока не наступила кромешная Тьма, и она была пронизана взрывом Светом. Тьма и Свет переплелись, создавая единство.       Они снова вернулись в настоящее, в Силу, что была прекрасна и спокойна, она дышала, она жила, впервые за многие тысячи лет Сила чувствовала, что ее услышали и дали время расслабится от того вечного противостояния, что терзало ее. И словно растекаясь, раскрываясь Йода упал в пропасть, чтобы увидеть то, что грядет он видел ближайшее будущее и самое далекое. Он видел крики, взрывы, боль и смерть, но видел и жизнь, счастье, мир и спокойствие, он видел Свет и Тьму, что заполоняет Галактику, но среди этого всего уже не было ни джедаев, ни ситхов. И Сила, пропитавшая весь мир была в покое. Он видел истинное равновесие. Это было столь же прекрасно, как и страшно. Энакин медленно положил Йоду на волны Силы, давая ему время принять, осознать, окутывая его своим Светом и чистейшим счастьем, успокаивая и уравновешивая. А в это время Йода слышал голосок малыша Эни, из глубины лет, когда только принятый в Орден падаван с чистотой своей детской души, заглядывая своими голубыми, как небо, глазами в глаза своего грандмастера, спрашивал: «Что такое Свет? Что такое Тьма?». И чтобы Йода не отвечал ему, мальчик продолжал спрашивать. Когда Йода вышел из медитации, Энакин сидел перед ним и смотрел на своего грандмастера, все такими же ясными глазами, как отголосок видения себя ребенка, но теперь он не спрашивал, теперь он сам знал ответ. И Йода понял свою ошибку, его ответы был догмой джедаев, но ни один из его ответов не был истиной. А ведь это был самый простой ответ. Свет и Тьма – есть жизнь, это и есть Великая, жизненная Сила. Энакин улыбнулся – Йода понял.       - На что способен ты? - прошептал Йода, и улыбка Энакина стала чуть более печальной.       Энакин не знал, что сказать на этот вопрос, он был таким легким и все же самым сложным, для ответа. Какой ответ ожидал Йода? Что Энакин может все? Он даже Оби-Вану не говорил, о том, на что теперь способен, хоть и приоткрыл завесу, окуная того в свою Силу. Энакин не экспериментировал, он не пытался проверить границы своих возможностей, потому что внутри уже знал результат – границ не было. Он чувствовал Силу в себе, Силу вокруг. Он чувствовал себя проводником Силы, он был частью ее. Сила была в его дыхании, Сила была в его действиях, в его мыслях. Он весь был соткан из линий Силы. Он чувствовал каждое мгновение свою связь с этим миром. Он глушил ее, потому что не хотел быть миром, он хотел быть просто человеком. Но было трусостью отрицать, что в любой момент он может повлиять на мироздание, заплатив великую цену, но он сможет. Энакин знал, каким будет ответ на вопрос. Но выдержит ли Йода правду? Смирится ли? Сможет ли принять, что человек, сидящий перед ним из плоти и крови, подверженный желаниями и страстями, сиюминутными порывами, наделен могуществом власти тушить и зажигать звезды, взрывать планеты и создавать миры, убивать и исцелять и только понимание цены и последствий останавливает его от того, чтобы перекроить всю Галактику по своему желанию. Как объяснить магистру джедаев, что истинное равновесие, которое он может принести заключается в отсечении всего мира от Силы? Просто тот, кто может это сделать, понимает, что мир не готов, что сейчас это только уничтожит его, но Энакин видел, Сила жаждет этого. Это произойдет не сегодня, не завтра, через сотни тысяч лет, но произойдет. Сила начнет меньше влиять и проявляться в живых существах, постепенно меньше начнет рождаться одаренных, и она закроет к себе доступ и вот тогда настанет истинное равновесие. Когда она будет делать то, для чего существует - давать жизнь и осуществлять ее круговорот, сама без помощи ее проводников. Без противостояния Света и Тьмы. Никто не будет больше вмешиваться. Ведь это уже начало происходить, за несколько дней Приказа 66 форсюзеры сократились на тысячи, а их и так рождается все меньше. Ведь он Энакин и был создан в этом мире, чтобы сократить число тех, кто влияет на Силу и мешает Силе сохранять баланс – джедаи и ситхи. Как объяснить приверженцу Света, что перестаньте вмешиваться в Силу, перестаньте ее контролировать или диктовать какой ей быть темной, светлой и она сама установит баланс. Но мир к этому еще не готов. Энакин сам к этому не готов, не готов лишится этой Силы, не готов лишить ее любимых и своих детей. Он рожден живым существом, что уже сделало свой выбор, он не позволил Силе найти истинный баланс и покой от форсюзеров, и теперь будет всеми силами поддерживать хотя бы его видимость. Он не знал, как это объяснить Йоде, что все еще смотрел на него и Оби-Вана пытливо и с предубеждением, поэтому он коротко сказал:       - На все. Не вынуждайте это использовать.       Йода кивнул, он понял, он услышал и увидел. Энакин улыбнулся уже открыто и ярко и Йода не смог не улыбнуться в ответ.       - О! Чуть не забыл. Я не с пустыми руками, - улыбка Энакина приобрела более шутливый оттенок, и парень достал из-за пазухи верхней туники коробочку, где что-то трепыхалось и квакало, протягивая ее Йоде.       - Как всегда рыцарь Скайуокер? – улыбнулся Йода и, прищурив взгляд, с улыбкой добавил. – Или вернее император Кеноби-Скайуокер.       - Как всегда грандмастер, - Энакин улыбнулся в ответ.       Мгновение они смотрели в глаза друг другу, и почему-то сердце Энакина сдавило, а глаза защипало. Чтобы не показывать слез Энакин отвел взгляд и заметил стоящий отдельно небольшой звездолет, нахмурившись.       - Ваш звездолет еще не погрузили?       - Не лечу я с вами. В другом месте должен быть. Я вручил джедаям голокрон свой, там мое наставление им на новую эпоху.       - Но разве вы не возглавите Новый орден джедаев?       - Нет, стар уже я, чтобы начинать, что-то Новое. Молодым дорога в мире новом. На Дагоба я отправлюсь, со старым другом пообщаюсь. Много интересного рассказывает он и теперь есть время у меня не спешить и выслушать его.       Энакин усмехнулся, то, как довольно спокойно Йода отреагировал на Империю, как принял факт падения Оби-Вана, могло сказать только одно, Йода уже обсуждал с кем-то философию равновесия и ее природу. Природу жизни и смерти. Природу «здесь и сейчас».       Энакин улыбнулся:       - Передавайте от меня привет, учителю Квай-Гону. И я буду рад поговорить с ним.       Йода кивнул:       - Передам, обязательно.       Энакин встал, смотря, что поляна опустела за время их медитации, только Оби-Ван все еще стоял у трапа, ожидая. Уже уходя, Энакин повернулся:       - Магистр Йода, можно я как-нибудь навещу вас на Дагоба? Или пришлю детей, когда они подрастут, чтобы познакомить? Возможно, вы передадите им несколько уроков?       Йода улыбнулся, чуть отодвинув уши назад и довольно прищурив глаза:       - С радостью встречусь с юными Кеноби-Скайуокерами я. Буду встречи ждать.       Йода все еще стоял, смотря, как Энакин идет к венатору и поднимается по трапу. На вопросительный, немного обеспокоенный взгляд Оби-Вана он ответил:       - Он не летит с нами, - добавляя, когда увидел, что Оби-Ван впился взглядом в магистра. – Иди, поговори с ним. Неизвестно, когда еще представится возможность.       Оби-Ван и Йода долгие минуты стояли смотря друг на друга, оба, не зная на что теперь имеют право, что будет уместно и не стали ли они друг другу чужими, что лучше было бы молча разойтись. И все же они не могли отвернуться друг от друга. Оби-Ван сделал первый самый сложный шаг, после чего спокойно подошел к магистру и только на мгновение замялся, прежде чем, присесть опираясь на одно колено. В тот раз, когда они так смотрели друг на друга, за окном был закат, как и сейчас, а шею Оби-Вана еще щекотала косичка. Он многое мог сказать Йоде, во многом обвинить, но сейчас смотря на Великого магистра не мог найти слова, горло сдавило. Йода начал первым:       - Обучил Избранного ты. Исполнил обещание свое.       - Да, учитель, - прохрипел Оби-Ван, вздохнув и взглянув прямо в глаза Йоды. Магистр не сдержал улыбки, увидев серо-голубые глаза своего грандпадавана, что сейчас только вскользь были задеты пятнами золота.       - И покинул Орден с ним вместе, как и грозился.       Оби-Ван усмехнулся.       - Я не знаю, что сказать, магистр, - Йода и Оби-Ван усмехнулись на эти слова одинаково, понимая странность. «Переговорщик» не мог найти слов. – Я не буду просить прощение за то, что познал Тьму, потому что не чувствую вины. И если мой путь, что привел меня в этот момент, неразрывно связан с падением, то я не поменял бы ничего. Но могу обещать, что буду действовать с учетом своих новых возможностей, но помня и почитая учения и принципы, с которыми я жил и что неразрывно связаны с моей сутью. И постараюсь помочь Энакину сохранить равновесие и создать новый мир, возможно чуточку лучше, чем прежний.       Йода молчал, пока неожиданно не взмахнул тростью и легонько не стукнул в плечо Оби-Вана, что тот вздрогнул, поднимая ошарашенный взгляд, а Йода говорил:       - Прекрати пытаться! Делай!       

* * *

      До выхода из очередного гиперпрыжка оставались секунды. Энакин, Оби-Ван и Падме стояли на мостике, когда звездные полосы гиперпространственного маршрута сменились звездным небом и на его фоне их уже ожидали три звездолета. Энакин и Оби-Ван напряглись, они ожидали только два. Звездолет команды под руководством Рекса и Коди и корабль Отряда 99, что не могли оставить Эхо одного, на таком задании. От них не укрылось, что Падме, увидев третий звездолет, тяжело вздохнула и побледнела, с болью посмотрев на мужчин:       - Нужно поговорить, - и развернувшись, она пошла с мостика, зная, что мужья следуют за ней.       Оби-Ван и Энакин были напряжены, словно ожидали удара, и он последовал, когда, проходя мимо смотровых окон, в которых был виден ангар, из третьего залетевшего во внутрь звездолета выходила женщина, даже на расстоянии ее можно было узнать. Немного более угловатая фигура, черты чуть острее, чем у Падме, но она все еще собирала волосы также как их жена, ее жесты были отражением ее жестов, как и наклон головы. Даже спустя столько лет они были как сестры близнецы. Оби-Ван тяжело вздохнул, прошептав:       - Сабе.       И это имя было как приговор, только одна причина могла заставить Падме снова обратиться за помощью к своей подруге. Женщина боялась посмотреть на мужей, пока говорила:       - Я верю, что все получится, что все сложится, но я не готова рисковать детьми. Если произойдет, тот минимальный вариант и все кончится плохо, дети должны быть в безопасности и подальше от Корусанта.       Падме вцепилась пальцами в поручни:       - Я не могла сказать, я не хотела думать об этом, все откладывала, дотянула. Простите, - голос подвел женщину и стал ломким. Энакин резко схватил ее за плечи в порыве прижимая к своей груди, пока Оби-Ван мягко расцепил ее пальцы и сжал в своих ладонях, согревая, даря свою поддержку, они смотрели как Сабе разговаривает с Отрядом 99. Почувствовав от мужчин поддержку, а не осуждение, она добавила уже более спокойно:       - Дорме нужна будет на Корусанте, да вылетать с планеты ей опасно и подозрительно. А Сабе я доверяю как себе.       - Ты все правильно решила, - наконец-то нашел силы заговорить Энакин, но его голос был слишком безэмоциональным, сдержанным, он старался не взорваться от ужаса мысли, что малыши будут вдали от них. Оби-Ван кивнул:       - Я все убеждал себя, лгал сам себе, говоря, что такие меры предосторожности не нужны, что их сумеют защитить, даже если они будут с нами, все время. Спасибо, что была сильней и мудрей нас. Но я не понимаю. Почему Сабе? Мы могли отправить их с джедаями и юнлингами, они бы защитили.       Пажме жестко помотала головой:       - Нет. Как бы я не относилась к джедаям, я не подпущу их к детям. Если все закончится плохо, восстание все равно наберет силу. И я не позволю, что бы наших детей выставили впереди восстания, как знамена. Если все будут плохо и нас с ними не будет. Мое желание, что бы они были счастливы и в безопасности, подальше от войны.       Мужчины согласно кивнули.       - Пойдемте к детям, - проговорил Энакин, сиплым голосом.       Падме кивнула, но попросила минуту.       - Они не должны почувствовать нашу боль. Не должны, боятся отъезда. Они должны быть уверены, что все хорошо.       Но как бы мужчины не выстраивали щиты, обволакивая Падме ложным спокойствием, дети все равно напряглись, увидев серьезных, улыбающихся через силу родителей, и блеск слез в глазах матери.       - Привет, крошки, - улыбнулась женщина и все трое присели на ковер вокруг детей, что перебирали игрушки.       Дети непонимающе смотрели, как родители, что молча некоторое время наблюдали за их игрой, не могли удержаться, чтобы не притронутся к ним: к голове, проведя по волосам, нежно прикоснутся к их пальчикам, провести ладонью по спине в жесте поддержке, как каждый из них поцеловал их и слишком крепко прижал к себе. После заговорила мама, стараясь улыбаться и выглядеть счастливой, но брат и сестра видели, что что-то не так и даже волны уверенности и спокойствия, что их отцы посылали им по связи, не могли обмануть их:       - Милые, сегодня вы познакомитесь с моей самой замечательной подругой, она добрая. И вы полетите с ней на корабле, она позаботится о вас. Это будет удивительное приключение. Одни, как взрослые.       - Клюение? – улыбнулся Люк, чуть подпрыгнув, он уже был знаком, часто папы за эти дни забирали его с собой, говоря, что они идут за приключениями, это было весело и смешно, поэтому он не мог понять, почему мама так расстроена, а папы, с такой нежной грустью смотрят на них.       - Да, сынок, приключение, - подтвердил Оби-Ван, погладив сына по голове, но в отличие от брата Лея как-то подозрительно обвела родителей глазами:       - Дни? – проговорила Лея, хмуро смотря на маму.       - Да, - голос Падме вздрогнул. – Вы полетите без нас. Одни. Вы будете смелыми, и мы скоро увидимся.       Но Лея ее уже не слышала, она яростно мотала головой. Она очень хорошо изучила, это слово, она слышала его, когда маме и папам приходилось уходить, и ей это не нравилось, ей нравилось, когда родители были рядом.       - Неть, - жестко сказала девочка, и, поняв, что от мамы не добьется изменения решения, так как та почему-то зажмурила глаза и сама начала мотать головой, повернулась к папе, подползая к нему и опираясь на сложенные колени, вставая и, смотря в лицо, повторила:       - Дни. Неть, - но губы ее уже дрожали.       Энакин подхватил ее на руки, прижимая к себе:       - О! Милая! Прошу, не надо, - причитал он, прижимая дочь к плечу, поглаживая по голове и воркуя. – Любимая моя, родная, солнышко мое, моя храбрая, сильная доченька не плачь. Это ненадолго, мы скоро будем вместе. Мы сделаем все возможное и не возможное, слышишь, все, чтобы снова быть с вами.       Слова звучали как клятва. Энакин старался передать все слова и всю свою любовь по связи, но Лея только мотала головой, она почти не плакала, только всхлипывала, сдерживая себя, и это еще больше разрывало их сердца, словно она понимала, бесполезность своих слез. Она отстранилась и потянула ручки к Оби-Вану, переходя в его объятия, с тем же требованием. Но и Оби-Ван хоть прижимал и успокаивал, пряча в своих сильных объятиях, был непреклонен. Люк смотрел на все это, смотрел на слезы сестры, вдруг вскочил и бросился к маме, забираясь на ее колени, в руки прячась под завесой волос, в ее тепле, от ужаса настигшей их реальности. Они все еще успокаивали детей, когда Падме подняла взгляд красных от сдерживаемых слез глаз на Энакина, с болью проговорив:       - Асока.       Энакин вздохнул и кивнул, вставая и направляясь в соседнюю комнату, где была его ученица. И она естественно была против, яростно и упрямо, Энакин словно смотрел на свое прошлое со стороны, на все свои реакции, когда Оби-Вану все же приходилось оставлять его в Храме в безопасности и слова звучали те же:       - Я должна быть с вами, учитель. Ученик, должен быть рядом с учителем.       - Асока, - устало пробормотал Энакин. Он мог бы сказать, что долг учителя в защите ученика, что она должна понимать, что иногда ее долг быть вдали от него, что нужно его слушаться, но вместо этого он просто прижал ее к себе.       - Не вешай нос, это на пару дней. И ты едешь с ними не потому что ты слабая, а именно потому что сильная. С вами будет Сабе, Джесси и Отряд 99, но не будет ни одного форсюзера, ты единственна, кто сможет понять близнецов. И я хочу быть спокоен и действовать, зная, что ты в безопасности, не хочу больше и дня проживать, думая, что потерял и больше не увижу тебя. Именно поэтому ты летишь с Сабе и близнецами.       По сжатым губам было видно, что Энакин ее не убедил, но она смирилась и кивнула.       - Хорошо, учитель. Пообещайте, что мы увидимся, просто пообещайте.       - Обещаю, Асока. Обещаю.       Когда Энакин и Асока вышли из ее комнаты, из соседней вышли Оби-Ван и Падме, держа детей на руках, те уже не плакали, но цеплялись за родителей. В ангаре Падме передала Люка Энакину и бросилась к Сабе, обнимая.       - Я так рада вас видеть, миледи, - женщина улыбнулась, печально продолжая. – Жаль обстоятельства встречи, не слишком радостные.       Падме позволила себе усмехнуться:       - Словно у нас бывали другие обстоятельства.       - Возможно, когда-нибудь мы это изменим, - ответила женщина, уже серьезно добавляя. – Я позабочусь о них. Клянусь. Они будут в безопасности. И это на несколько дней не больше.       - Я знаю, - произнесла Падме и подвела подругу к Энакину и Оби-Вану, что поприветствовала их, и представляя ей детей.       - Мы будем в радиомолчании. Как и договорились, о том, что можно вернуться узнаем по голосети, по новостям, - сказала Сабе, смотря на Падме, пока Энакин отошел поприветствовать Эхо и его отряд. Энакин очень удивился, увидев, как за спинами самых непохожих клонов, маячила маленькая девочка, выглядывая и с интересом посматривая на Асоку, что тоже не сводила с нее глаз, пытаясь скрыть улыбку и нетерпение познакомится.       - Это наша сестра, Омега, - представил Эхо, и не прошло и минуты, как они с Асокой уже скрылись на корабле, что-то бурно обсуждая. Близнецы, заметив еще одного ребенка, заинтересовались и уже не так сильно цеплялись за родителей, поглядывая на корабль, где скрылись названая сестра и неизвестная девочка. Но к Сабе на руки не пошли, и та не стала настаивать, позволив забрать их у отцов тому, кого они знали. Лица Энакина и Оби-Вана были каменными, когда они передавали малышей Джесси. Брат и сестра уже не плакали, но Сила транслировала от них сильнейшее недовольство и грусть. Их дети, клоны, Сабе и дроиды НаоКи и Лёля поднялись на корабль, вместе с звездолетом Отряда 99 вылетая из ангара и исчезая в гиперпрыжке. А Падме, Оби-Ван и Энакин, все еще стояли, смотря в след, пока их не прервал голос Коди из комлинка: «Двигатели заряжены, можем уходить в гиперпространство».       

* * *

      За иллюминатором летели полосы гиперпространства, где-то там во Вселенной затерялся звездолет, на котором летели их трое детей, где-то в черноте космоса был звездолет с джедаями и юнлингами, которых решено было спрятать на пару дней. А они летели на встречу своему будущему, которое обрушит на его плечи тяжесть всей Галактики. Энакин возможно бы испугался, если бы до сих пор не мог заставить себя представить масштаб изменений его жизни. Мужчина смотрел на стекло иллюминатора в отдельно отведенной комнате, как в зеркальное отражение, и видя чужого человека, с непривычной прической, одетый в непривычный военный камзол, и было ощущение, что он наблюдает за собой со стороны, мысли фиксировали текущий момент: шум за дверью, звук двигателей, легкий толчок от выхода из гиперпространства, появление звезд, что сменили полосы, и никак не хотел задуматься о главном - о будущем, что неумолимо приближалось. Ему хотелось спросить, правильно ли они поступают? Какой вообще из него Император? Из бывшего-то раба? Нужен ли он народу? Примут ли? Имеет ли он право? Может он просто обманщик, что пытается нацепить на себя корону? Заслужил ли он? Достоин ли он? Или это его самомнение и эго, которое должно уничтожить всех? Ведь так тогда сказал Отец. Не приведет ли он всех к катастрофе? Он станет для Галактики началом или все же концом? Но время сомнений уже давно прошло, остался еще один гиперпрыжок и больше нельзя было сомневаться, он должен был вцепиться в Галактику, во власть и вырвать их из лап Пестажа, забрав себе. Он обещал детям, что они будут вместе, а это можно было сделать, только став Императором, только так он мог обезопасить семью, да появятся новые угрозы, без них они навряд ли обойдутся, но теперь у него будет власть, будут Силы их защитить. Никто не должен был знать его сомнений и неуверенности. Как бы Оби-Ван не говорил, что он не похож на Палпатина, он все же сын своего отца, а значит идет к тому, что его по праву, к тому, что он возьмет себе и уже никогда не отдаст.       Энакин посмотрев вглубь отражения, где отражались две фигуры в белом и красном. Когда Энакин впервые увидел Оби-Вана в его новом белоснежном одеянии и Падме снова облаченную в королевский красный цвет он долгие мгновения стоял, впитывая их красоту, не смея поверить, что это все его, они с ним. Но сейчас он замер с непроницаемым лицом, рассматривая любимых через отражение, словно не желая повернуться и столкнуться с неминуемо приближающей реальностью, где он станет Императором. Энакин не понимал, чего он боится, он всегда переполнялся амбициями, он всегда хотел большего и вот он на пороге самой вершины, но он остановился у порога и не решался сделать шаг. Он хотел стать Императором, обезопасить родных, получить возможность менять мир, особенно теперь, когда он чувствовал в себе мощь, что шептала ему: «Ты рожден для этого». Но Энакин медлил. Страх потерять себя, став Императором, забыть, кто он есть, забыть Энакина, которого полюбили Падме и Оби-Ван клокотал внутри. Он знал, как сохранить баланс между Светом и Тьмой, но как найти равновесие внутри и примирить Императора, что начал рождаться в его сознании, и мальчика Эни с Татуина он не знал. И страх разрушить свое счастье в стремлении к большему накрыл новой волной, сейчас, в его отражении, обрамленном сиянием звезд.       Оби-Ван видел эту ледяную стену, в которую сковал себя мужчина, его бьющиеся сомнения, что норовили завладеть им. Оби-Ван видел все, что Энакин хотел от них скрыть, а еще он видел, то, что не видел в себе сам Энакин. Он не видел своей прямой спины, решительно поднятого подбородка, взгляда, что прожигал Вселенную за окном, не видел, что если сомнения бились в его голове, то внешне он был Императором, который готов был взойти на трон, там внутри, в его Силе, рядом с неуверенность горело нетерпение, жажда действовать, жажда начать. Оби-Ван перевел взгляд на Падме, что стояла рядом и вот она теребила манжет, подкусывала губу, словно всю свою царственность она передала Энакину, оставив себе только любящую Падме. Мужчина улыбнулся, понимая, все вернется, стоит только его жене снова оказаться перед Сенатом, но сейчас он легонько обхватил ее за талию, наклоняясь, шепча:       - Переживаешь?       Падме помотала головой, также тихо отвечая:       - Просто, странно… - Падме нервно облизала губы, не зная, как описать свои чувства. – Странно смотреть на него и понимать, что он…       - Император?       Падме снова бросила взгляд на мужа, что также все еще не пошевелился стоя у иллюминатора, в нескольких шагах от них, его вид вызывал необъяснимое волнение. Столько лет вместе, а она все еще узнает его, его многогранность, его глубинные тайны. Разгадка, которую ей не постичь и за всю жизнь. И вот перед ней раскрылась еще одна его грань, которая заставляла сердце бешено биться в восхищении. Она знала его любым, но таким видела впервые. Где в этом улыбающемся мальчике, прятался тот, на которого невозможно смотреть без трепета и преклонения. И как ответ на ее вопрос в мыслях всплыл луг, окруженный водопадами, она снова почувствовала лучи солнца и запах трав, а знакомый звонкий, чуть вздорный голос говорил:       «Тогда их нужно заставить»       И свои далекие слова, такие возмущенные:       «Но кто? Ты?»       «Куда уж мне. Кто-то мудрый»       «Но ведь это смахивает на диктатуру»       «Ну и что. Зато эффективно»       Падме чуть не вскрикнула, от этого воспоминания. Предвидел ли это Энакин, может где-то Сила звучала эхом, подталкивая его к своей судьбе? Сейчас вспоминая себя, она видела свою наивность, несмотря, что уже тогда была королевой, сенатором и старше парня перед собой. Она и сейчас все еще верила в принципы свободы, но за годы войны, видела, во что превратилась демократия, как некоторые сенаторы не хотят работать, а только занимают свои места, не желая брать на себя ответственности и практически мечтая о том, кто решил бы все за них, а они просто получали бы льготы, привилегии и сытую жизнь. Именно это развалило Республику, позволило ей сгнить изнутри. И теперь в ее голове осторожно появлялась мысль, сказанная когда-то с улыбкой ее мужем: «Зато эффективно». Падме только надеялась, что они не скатятся до диктатуры, что им удастся сохранить баланс, стать именно тем, что нужно народу. В любом случае Энакин шел к этому, это уже было в нем. Если он и испытывал неуверенность, то она же видела в нем решительность и уверенный взгляд в будущее, ему просто нужно было поверить, нужно было забыть свои сомнения. Падме смотрела на Энакина с великой любовью, тихо проговорив:       - Так много мыслей и воспоминаний, - она словно перекладывала одно свое воспоминание за другим, листая страницы жизни, пока перед ней в мыслях не возник Энакин – которого она увидела пару часов назад, когда он только снял с себя старую джедайскую робу, надевая подготовленный мундир. - Страх, растерянность и трепет. Так много всего. Все казалось таким далеким, а сейчас. Перемены всегда страшно, но все же… - Падме подняла взгляд на Оби-Вана. – Они приведут к лучшему, мы сможем и спасти Галактику и быть счастливыми, я в это не верю, я это знаю. Так и будет.       - Много мыслей это нормально, моя госпожа, - проговорил Оби-Ван. – Думаю, они всех нас сейчас одолевают.       - Но время думать подошло к концу, пора действовать, - сказала Падме, взглянув за иллюминатор, они вышли из гиперпространства, а значит, восстановилась связь. Пора.       - Энакин, - Падме приблизилась к мужу, прикоснувшись к его ладони, ощущая ее тепло. – Пора отправлять сигнал на Корусант. Следующий прыжок займет три часа, к этому времени наши люди из Имперской службы безопасности создадут сбой в защите орбиты планеты, отключая ее, тем вирусом, что создал Эхо. Также первые лица по взломанной системе оповещения получат сообщения о срочном сборе и к моменту нашего прибытия все будут находится в Сенате. Органе и Дорме я отправлю тайное послание, они догадаются, что к чему.       Они все это уже обсуждали, каждый знал, что и когда следует делать, весь план был несколько раз проработан и просчитан почти до минуты. И все же теперь решение было за Энакином, она должна была услышать от него. Мужчина повернул голову и впервые за долгое время взглянул на жену, что ждала его слов. Столь прекрасна и решительна, всем своим существом она была рождена править, благородные порывы и неумолимость, огонь, что зажигал надежду, зажигал и его. Энакин коротко кивнул, проговорив:       - Действуй.       Падме кивнула, принимая разрешение и в порыве, все еще держа Энакина за руку, присела в легком реверансе, чуть склонив голову, и проговорила:       - Да, мой Император.       И выпорхнула из комнаты, сопровождаемая легкой улыбкой Оби-Вана и пораженным Энакином. В словах Падме не было игривости и улыбки, которые можно было ожидать, она произнесла его титул легко, как само собой разумеющееся, словно называла его Императором все время, словно так было всегда. Никакой натянутости, никакой вынужденности и неловкости, которые ожидал Энакин, их любовь не растворилась от этих слов, эти слова не выстроили между ними стену, не изменили отношения, это были просто слова, слова которыми жена признала его Императором. Энакин не заметил, что задержал дыхание и только сейчас вздохнул, чуть подняв взгляд на нежно улыбающегося Оби-Вана с любовью и восхищением смотрящего на него. Но Энакин не выдержал и снова отвернулся к окну, но теперь он не видел звезды только отражение мужа, что неспешно, но уверенно приближался. Оби-Ван вспоминал всю свою жизнь, понимая, что в каждом воспоминании, которое приходит к нему в голову есть Энакин, словно его жизнь началась только с появлением Его Солнца. Он уже не знал жизни без их семьи и все что есть сейчас, все чего они достигли – это все Энакин. Они всегда были вместе, всегда неразрывны и так будет всегда, где Скайуокер там Кеноби, рядом за плечом. За этими мыслями он встал рядом, кладя ему руку на плечо, привлекая внимание. Энакин услышал тихий, ровный голос:       - Я должен быть первым от кого ты это услышишь. Мое право быть первым.       Энакин непонимающе развернулся, когда же Оби-Ван отошел от него на пару шагов. Энакин недоуменно смотрел на мужа, который улыбнулся ему кончиками губ и снова стал слишком серьезным и решительным. Энакин не понимал, что задумал муж, но через мгновение вздрогнул, хотел возразить, хотел остановить Оби-Вана, но не мог, замер, прикованный к месту его пронзительным взглядом, грудь перехватила дрожь волнения и дыхание стало глубже, пытаясь совладать с бурей эмоций, пока он смотрел, как Оби-Ван спокойно и без колебаний, встает перед ним на одно колено, смотря прямо в глаза, заговорив звучным, решительным голосом:       - Я, Оби-Ван Кеноби-Скайуокер, приношу клятву своему мужу и Императору, верно и предано служить во имя его и на благо Галактической Империи и в мире, и на войне, блюсти законы Империи и принципы Равновесия, поддерживать Императорскую власть и защищать ее наследие. Да прибудет с нами Сила.       Короткие строки, что перевернули душу Энакина, вынули сердце из груди и вернули обратно, но уже наполненное верой в себя, решимостью и властностью, уничтожив любую неопределенность. Оби-Ван встал с колена, только чтобы быть схваченным за камзол и одним резким движением притянутым к сильному телу мужа, прижавшись лбами и пронзая его взглядом, полным жидкого огня, что лихорадочно прошептал:       - Я принимаю твою клятву, - прежде чем впиться жадным поцелуем в губы, чувствуя столь же голодный ответ.       - Зачем? – прошептал Энакин в губы Оби-Вана, в перерыве от поцелуя, он спрашивал, хоть не знает желает ли получить ответ, он и так трепетал от тепла услышанных слов, а его властолюбивое нутро и эго довольно урчало.       - У меня больше нет других клятв. Я ничего не должен, никому, ни джедаям, ни ситхам. Мой долг, мои клятвы только тебе и Падме. Брачные клятвы и клятва верности. Только этими клятвами будет руководствоваться моя жизнь, теперь и навсегда.       Энакин рыкнул, от восторга, что переполнило его сердце, и слова обрушил на мужа поцелуй. Только через несколько минут они отстранились друг от друга, восстанавливая дыхание, стараясь успокоить сердца, переполненные любовью и признательностью.       Ледяная корка Энакина была разбита, являя миру его неукротимый огонь, пламя Императора.       - Генерал Кеноби, - послышалось из комлинка Оби-Вана, и ему пришлось отстраниться от супруга.       - Слушаю, Коди.       - Двигатели заряжены, мы готовы к гиперпрыжку.       - Миледи Амидала, закончила отправлять сообщения? – уточнил Оби-Ван.       - Да, сообщила, что можем лететь.       - Хорошо, я пришлю координаты выхода на орбите Корусанта.       Оби-Ван закончил разговор и уже хотел отправить координаты для гиперпрыжка, но его остановил Энакин, положив руку на запястье, что держала датпад.       - Подожди. У меня было свободное время и нужно было чем-то занять голову, я перепроверил расчеты, - Энакин взял со стола свой датпад и протянул его мужу. - Можно ввести другие координаты и если мы выйдем в указанной точке, а, после не сбавляя скорости войдем в атмосферу по прямой, резко затормозив, то окажемся в квадрате, где по «Решительному» не смогут открыть огонь. И высадка с крейсера до Сената будет короче и более безопасной.       Оби-Ван изучал расчеты:       - И насколько близко точка выхода от планеты? – спросил мужчина, скептически поднимая бровь и видя, как замялся Энакин, медленно протянув.       - Ну, на некоторое расстояние ближе, - спешно добавляя. – Это абсолютно безопасно.       - А кто провернет это резкое торможение в атмосфере? – Оби-Ван уже задавая вопрос, видел, как Энакин довольно улыбнулся, приподняв брови.       - А у тебя есть другие кандидаты?       - Я никогда не смогу заставить тебя быть в стороне от риска? Да? – тяжело вздохнул Оби-Ван, понимая, что у Галактики будет самый беспокойный и рискованный Император, отправляя Коди координаты, высчитанные Энакином.