Три луны Татуина

             На Корусанте нет рассветов, именно так говорят жители нижних уровней планеты. Сенатор Бейл Органа, вспомнил эти слова именно сейчас, лежа в постели и уже несколько часов, не находя в себе силы подняться, смотря как проходит ночь и на горизонте светлеет небо. И глупо мечтая, что бы утро пришло позже. Как хотелось все бросить и уехать домой. Здесь он уже ничего не решал. Каждый день был бессмысленней предыдущего, и он чувствовал, что вязнет в этой трясине лжи и фальши. Он видел себя актером, что отыгрывал свою роль, совершая каждый день одни и те же действия, руководствуясь советами и почти мольбой, своих родственников и аристократии Альдераана – не высовываться, не навлечь на их планету гнев Императора. Он видел в их глазах панику. И понимал, что страх был не безосновательным, поэтому смотрел в другую сторону, когда из кабинетов в Сенате вытаскивали очередного арестованного, дружно хлопал на выступлениях Пестажа, игнорировал разочарованный взгляд Мон, когда она видела его в компании с Мас Амедда или смеющегося над ужасно не смешной шуткой Орсона, поднимал руку при голосованиях, и уже даже перестал чувствовать разочарование от очередного кабального закона, он ощущал оболочкой себя прежнего. Бреха со слезами умоляла его вернуться домой, но он отказывал, сам не понимая почему и на что надеялся. Даже видео со живым Скайуокером не принесло его душе оживление, в отличие от Кренника, что разве что не светился неоновыми огоньками излучая счастье, сам Органа хотел крикнуть Скайуокеру – «Беги! Забирай семью и беги. Спасайся от этого болота». Он ненавидел своих сторонников и новых вынужденных друзей, ненавидел Сенат, Галактику, он ненавидел сам себя. Он понимал, что где-то в тишине кулуаров начинает собираться Сопротивление, что Мотма начинает выделять средства на восстание, но даже оно было ему ненавистно. Очередная борьба, очередная война, а он хотел помогать, а не нести боль и потери сталкивая граждан Галактики, снова, он наконец-то хотел принести что-то хорошее и мирное. Бейл все же откинул одеяло и встал навстречу новому-старому дню, где он отыграет свою роль. Медленно, не торопясь ходя по квартире. Датпад уже сигналил от полученных сообщений, но он его игнорировал, это явно были не из его администрации, а других он не хотел ни видеть, ни слышать. Помощники сенатора давно перестали ему мешать, привыкнув, что рабочий день начинается ближе к полудню, и что суета прежних дней исчезла вместе с Республикой. Сейчас он работал над каким-то незначительным проектом вместе с Мас Амедда и Кренником, который хотя бы не сильно терзал его совесть, как другие принятые законы, что-то связанное с лицензированием изобретений, он не слишком вникал, это было только прикрытие, чтобы не вызывать подозрения из-за частых звонков этих двух, и они в его представлении были слишком частыми, особенно от Кренника, который почему-то записал Бейла в свои друзья, если тот вообще понимает, что это значит и названивал каждый день. Вот и сейчас Бейл даже не удивился его раннему звонку.       - Сенатор Органа, вы вообще просматриваете сообщения? – возмущенно проговорил Кренник, его голос был запыхавшийся, и были слышны его поспешные шаги, от елейного голоса с улыбочкой на губах, от которого у Бейла сводило зубы, не осталось и следа, в интонации проскальзывала ели сдерживаемая паника.       - Нет, лейтенант-коммандер, еще не смотрел, - равнодушно протянул мужчина.       - Так посмотрите, - прорычал Орсон.       Бейл хотел огрызнуться, но все же взял в руки датпад, просматривая сообщения, их было много и все, как ни странно, от его личных помощников об экстренном заседании Сената, что спешно сбрасывали информацию, заполоняя страницу, Органа лениво пролистывал однотипные сообщения. А Кренник в это время продолжал.       - Нужно встретиться. Срочно жду в Сенате.       И закончил разговор, Органа вздохнул, закатывая глаза, как же он «скучал» по таким приказным звонкам, пока Кренник снова с нулевым результатом летал на Набу. В доме Оби-Вана и Падме было пусто. Бейл надеялся, что его друзья улетели, и будут жить в мире и покое. Даже мысленно это звучало как насмешка, зная их неугомонные характеры. Но пока он мог помечтать, представляя их на отдаленной планете среди зелени и воды.       Органа не торопясь закончил собираться и вышел из квартиры, уже на подлете к Сенату ему снова начали поступать нетерпеливые звонки, но он даже не потрудился на них ответить, все равно о месте встречи было известно, оно было неизменно уже много месяцев. Центральное каффе Сената, столик в самом укромном алькове. Стоило Бейлу зайти в здание, как он был оглушен гулом голосов, к холе собрались сотни сенаторов и их помощников, сегодня в Сенате был ажиотаж. Органа нахмурился, какой такой закон собираются принимать, что вызвал столько обсуждений и поспешность собрания. Он перебрал мысленно всю повестку, но даже наделение Пестажа новыми полномочиями уже не могли вызвать столько эмоций. Бейл безошибочно нашел взглядом в толпе Мон, что смотрела на него со взглядом презрения и затаенной надежды, она не могла принять, то как приспособился к новой власти Органа, она все рвалась в бой. Он сам себя призирал, но понимал всю тщетность непримирения своей бывшей соратницы, ее максимализм и горячность. Сохранившийся юношеский идеализм уже несколько раз приводили сенатора Чандрила на грань ареста и именно Бейлу, что сохранил влияние и показал лояльность новой власти, трезво оценивая сложившуюся ситуацию, удавалось инкогнито через общих знакомых предупредить ее. Лавры спасителя ему были не нужны, она своего благодетеля не знала. И все же несмотря на его явно выставляемую лояльность новой власти, Мон постоянно смотрела на него, словно ожидая, словно надеясь увидеть, что под маской еще жив бунтарь. Он же уже привык всех разочаровывать, вот и сейчас огонек надежды в глазах Мон погас, когда Бейл отвернулся, выискивая Кренника, и направился к нему. Орсон сидел за столиком в каффетерии Сената – обычное их место встречи, у всех на виду. Ничего примечательного - коллеги вышли перекусить в перерыве работы, а из-за шума в холе Сената, разговор невозможно было подслушать, тем более каждый из них уже давно носил при себе портативный поглотитель звука. Кренник буравил взглядом приближавшегося к нему Органу, но мужчина, только вымучено усмехнулся, этот взгляд уже давно не пронимал сенатора, как и постукивание пальцами по столу.       - Еще медленней нельзя было?       - И вам доброе, - Органа посмотрел на ручной хронометр. – Добрый день, директор Кренник.       Бейл присел за стол и сделал заказ, прежде чем перевести свое внимание на Орсона, что засунул руку в камзол, явно включая глушитель звуков.       - Произошел сбой в системе оповещения.       - Значит, никакого заседания на планируется? – Кренник помотал головой, а Бейл тяжело вздохнул. – Не могли мне об этом по комлинку сказать? Чтобы я не выходил из дома. Устроил бы себе не запланированный выходной. Смысл был сюда тащиться?       - По неподтвержденным данным взлом системы сообщения произошел изнутри, это значит, что в Имперской службе безопасности есть диверсант, если мы сможем найти его и представим так, что лавры получит Юларен. Вы ведь понимаете?       Сенатор в очередной раз вздохнул, да они обсуждали возможности захвата власти и без Скайуокера если придется. Кренник уже повторно официально переназначен директором подразделения передовых оружейных исследований вооружённых сил Галактической Империи, как тихо огрызался Таркин, только лишь за красивые глазки. И в этом Органа, в единственном вопросе, был согласен с Уилхаффом. Орсон умел создать хорошее впечатление, казаться улыбчивым и милым, только вот за этой маской скрывался расчетливый, не знающий сострадания и милосердия человек. Возможно, именно этим он и был опаснее Таркина, тот хоть не пытался скрывать, что он последняя сволочь. И именно эта сволочь занимала самый высокий среди них пост – губернатора, на который его успел назначить Палпатин. Кренника это злило, но он ничего не мог поделать, а Органа не спешил его радовать, объясняя, что положение Таркина очень шаткое и его власть сейчас держится только на благосклонности Императора, реальной власти и преданности сектора без должности он не имеет. Даже Мас Амедда, что так и руководил администрацией Императора распевая хвалебные, полные лжи оды Пестажу, был более наделен властью, чем Таркин, имея возможность иногда замещать Императора. В любом случае план был разработан - они должны были подчинить себе все службы, и это работало, их небольшая компания уже сейчас стала еще одним неофициальным Имперским советом, которому удавалось хоть незначительно, но корректировать действия Пестажа. Оставалась только Имперская служба безопасности и если они бы смогли сделать Юларена ее главой, то получили бы все рычаги влияния в Империи.       - Вы сами сказали, что еще ничего неизвестно, возможно, это простой сбой. Диверсия не подтверждена.       - А вот сейчас и подтвердим, - усмехнулся Кренник, взмахивая рукой, Органа обернулся, чтобы увидеть, как к ним приближается Айсард.       - Директор Айсард, присоединяйтесь к нам, сегодня в Сенате такое оживление, что все другие места заняты, - Орсон подтверждая махнул рукой на все занятые столы.       Кренник улыбнулся, и Арманд, поприветствовав их, присел за стол, тоже делая заказ на одну кружку каффа.       - Думаю, могу позволить себе пятнадцать минут, через двадцать меня ждут на докладе у Императора.       - И? – Кренник чуть подался вперед, подняв бровь.       Айсард только легонько кивнул. Дальше разговор, который перешел с плоскости заговора, на светскую беседу, Бейл уже не слушал, пролистывая пришедшие за ночь и за утро сообщения, отвечая своим помощникам. Речь его вынужденных товарищей вливалась в общий гул каффетерия, а сообщения были однотипные: протоколы, повестки, проекты, напоминания о встречах, кроме одного. Органа замер, впиваясь взглядом в сообщение, одновременно с этим на комлинк Айсарда поступил срочный звонок от сотрудника, который в панике пытался объяснить, что вирус, запущенный в систему кем-то из своих, продолжил развиваться и сейчас есть угроза поражения всей системы безопасности Корусанта, а орбита будет отключена меньше чем через полчаса. Арманд побледнел, хотел вскочить и бежать, это была угроза коллапса, но не получилось, его остановила силой прижатая к столу рука, которую сжимал Органа. Когда Айсард посмотрел на сенатора, то встретился со взглядом полным решительности и огня, тот взгляд, которым горел когда-то сенатор Альдераана и который исчез вместе с Республикой. Сейчас даже сообщники по заговору считали, что прошлый Органа уже мертв, но не теперь, когда прозвучала жесткое:       - Не сметь, - от человека, который и славился своей добротой, но все же привык, что его приказы исполняют. Айсард прошипел:       - Органа, если это снова она, вы ее уже не сможете вытащить, она со своим сопротивлением зашла слишком далеко.       - Это не она, - тихо и обманчиво спокойно проговорил Бейл, хотя голова пыталась проработать сотни вопросов и просмотреть все возможные варианты развития событий и возможных проблем, которых только при беглом анализе вырисовывалось не один десяток, и Бейл только надеялся, что они проработали их все.       - Это они, - проговорил Бейл и повернул Айсарду свой датпад. Директор разведки все еще недоверчиво посмотрел на экран, где горело сообщение: «Дорогой друг, мы не виделись с тобой уже почти полтора года, но сейчас у нас появилась возможность побывать на Корусанте и мы были бы рады встречи. Зная о твоей занятости в Сенате, были бы благодарны, если бы ты организовал нашу с тобой встречу в центральном холе Сената, чтобы мы не отрывали тебя от рабочих дел.»       - И что это должно значить? – нахмурился Кренник, что тоже прочитал перевернутое сообщение, Айсард был в растерянности, хоть и скрывал это гораздо лучше Орсона.       - Это значит, что можно сворачивать поиски Императора, он сам пребудет сюда, - усмехнулся Бейл, разглядывая голографическое изображение обручального кольца, которое заменило подпись в сообщении.       Кренник и Айсард еще раз перечитали сообщение:       - Через центральный вход? – сдавлено проговорил Кренник. – Это безумие.       - Ну, зрители уже собраны, - заметил Айсард, огладывая залы, которые были переполнены сенаторами. – Логично, на глазах у всего Сената, никто не попытается убить того, чье лицо знает вся Галактика. Но вот так нагло. Это и, правда, безумие.       - Нет, - с легкой ностальгической грустью улыбнулся Бейл. – Это всего лишь Скайуокер.       У них было не так много времени, чтобы сориентироваться. Бейл остался в Центральном зале, как и обговаривалось в сообщении, одновременно распуская слух о важном сообщении, чтобы граждане не расходились, смотря как в холл заинтересованно прибыли журналисты пресс службы Сената. Кренник, довольно улыбался. Айсард все же поспешно направился к Наместнику на доклад, оставив разбираться с проблемой отключения орбитальной защиты сотрудников Имперской службы безопасности, предварительно убедившись, что они ничего не смогут исправить. Это преступная халатность с его стороны, как директора разведки, и после он устроит разнос своим подчиненным, что позволили допуск неблагонадежного лица к работе в столь важной структуре, и это счастье, что этот диверсант сыграл им всем на руку. И все же это промах и упущение разведки, это его злило, поэтому в кабинет Верховного хранителя Империи Айсард ворвался, излучая ярость, добавляя ее в комок напряжения, что царило в кабинете, где заседали члены Имперского совета. Хранитель Империи слишком нервно спросил:       - Что с системой? Виновного нашли?       Айсард обвел глазами собравшихся Таркин стоял с неизменно непроницаемым лицом. Мас Амедда и Кинман Дориана находились возле стола Императора, выражая беспокойство. На единственных четырех креслах в Центральном кабинете приемов сидели равнодушные Сим Алу, Джанус Гриджатус, Крен Блиста-Вэн и Эрс Денгор, и явно были недовольны, что их оторвали от дел, даже не взглянув на вошедшего, в отличие от Юларена, что выражал ожидание и начинал понимать во что может вылиться эта ситуация.       - Система оповещения дала сбой, сейчас нарушение устраняется. Я начал расследование по поиску виновных, - коротко доложил Айсард.       - Разве это не обязанность директора Имперской службы безопасности? – спросил подозрительно, смотря на начальника разведки, Кинман Дориана, будучи прекрасно осведомленный о конкуренции разведки и сил безопасности, что не единожды переходили друг другу дорогу, перетягивая канат и споря о компетенции.       - Директор Имперской службы безопасности сейчас занят выяснением обстоятельств при которых столь вопиющий инцидент был допущен.       Кинман на это только усмехнулся, даже здесь Айсард не лишил себя возможности кольнуть службу безопасности, мягко намекнув, кто именно допустил сложившуюся ситуацию. Пестаж хмурился и хотел начать задавать уточняющие вопросы, когда все комлинки членов Совета зазвонили одновременно, наполняя кабинет противным пиликаньем.       - Что происходит? Очередной сбой? – уже не скрывал паники Пестаж.       - Ваше Императорское величество, орбитальная защита отключена, - проговорил Кинман Дориана, с ужасом смотря на пришедшее сообщение.       - Как такое возможно? – Пестаж бросил взгляд на директора службы разведки.       - Это нужно спросить у директора Имперской службы безопасности. Боюсь, что мне ничего по этому вопросу не известно, - проговорил Айсард с абсолютно беспристрастным лицом, Юларен удержал невозмутимое в меру обеспокоенное лицо, хотя внутренне не отказал себе в довольной ухмылке, прекрасно понимая, ради кого топят нынешнего директора и кого пророчат на его должность и все же беспокойство завладело и им, оставить Корусант без защиты это было неоправданно опасно, даже ради того, чтобы поставить его на должность директора.       - Так выясните! – проорал Пестаж, чувствуя, как начинают клубиться волны Силы, сидящие в креслах, начали нервно ерзать, ощущая волнение в Силе, которого уже не было больше года.       Таркин уже соединял с начальником орбитальной станции Корусанта, и директором Имперской службы безопасности, голограммы засветились над столом, но ничего конкретного сказать не могли, только одно слово – диверсия. Таркин и Юларен с интересом посматривали на Айсарда, что слишком равнодушно и спокойно реагировал на приближающийся кризис. Либо работала его выдержка, либо он знал гораздо больше. В один момент доклада, голограмма начальника орбитальной станции вдруг с ужасом отпрянула, схватившись за стол перед собой, словно увидев что-то, и затараторил:       - Из гиперпространства на самой границе атмосферы вышел венатор, он несется на планету.       Но его уже мало кто слушал, все находящиеся в кабинете смотрели на панорамные окна, в которые хорошо было видно появление в небе крейсера, и как он молниеносно приближался. Те, кто сидели по вскакивали со своих мест, другие замерли, стараясь удержать себя и не податься панике, даже Айсард зная, что что-то должно было произойти был в ужасе, от нарушения всех правил безопасности для звездолетов таких размеров и в оцепенении смотрел на неизбежное крушение крейсера прямо на здание Сената. Но шок присутствующих не шел ни в какое сравнение, с тем ужасом, что испытали те, кто кроме страха ощущал, как их придавливает поток Силы, что исходила от венатора, Темная и Светлая, этот сгусток обрушился на их сознание, не давая сориентироваться. В этой тишине ступора раздался почти благоговейный шепот адмирала Юларена, что не мог не узнать этот крейсер:       - «Решительный», - в этом одном слове, несмотря на угрозу что нес в себе вторгнувшийся в атмосферу планеты венатор, проскользнула радостью, после чего повернулся к Айсарду, как и Таркин, и Мас Амедда. Понимая, что клоны не вернулись бы на Корусант, если бы что-то существенно не изменилось и этим изменением могло быть только одно – их генерал, а теперь Император был на борту. Директор разведки кивнул, подтверждая догадки своих сторонников, и вернул свое внимание на резко сбавляющий ход звездолет, что летел по единственному маршруту, между шпилями высоток, замирая над Сенатом вмещаясь в безполетную зону над зданием, чтобы не сбивать спидеры, но те уже и никуда не спешили. Где-то раздались сигналы, звуки ударов, и впервые поток движения на Корусанте замер, пропуская вперед летящие к крейсеру спецслужбы, что также замерли вокруг венатора, не зная, что предпринять, так как не поступало никаких указаний от руководства. Жители задирали вверх головы, смотря на, зависший над ними и зданием Сената, звездный разрушитель. Некоторые прохожие спешили уйти, так как ко входу в Сенат уже стягивалась Корусантская гвардия, другие наоборот спешили в эпицентр событий. Но все были в растерянности, не зная, что предпринимать, пока в кабинете Хранитель Империи отдавал приказ на огонь по венатору из всех орудий, от чего вздрогнули даже те чиновники, что не были знакомы с военным делом.       - Ваше Императорское величество, - поспешил выйти вперед Таркин. – Боюсь, отдача такого приказа будет самоубийством.       И поймав напуганный и вопросительный взгляд наместника, продолжил:       - Венатор защищен защитным полем и вместо того, чтобы попасть по нему заряды полетят на Сенат, и даже если мы собьем крейсер, он упадет прямо на нас и никакие щиты не защитят нас. Для нас сейчас самое главное это ваша безопасность, Корусантская гвардия уже окружила здание, у входа в кабинет стража, вы здесь в безопасности. Сейчас лучшее остаться на месте.       Пестаж посмотрел на Мас Амедду, на Айсарда, которые с уверенностью кивнули:       - Это наилучший вариант, Ваше Императорское величество, - подтвердили они.       Другие, включая Сим Алу, Джануса Гриджатуса и Крен Блиста-Вэни закивали в такт, все еще пораженно смотря на закрывающий солнце венатор. Кинман Дориана и Эрс Денгор напряженно переглянулись. Никто не знал, что делать и как реагировать на нарушение всех возможных писаных и не писаных правил. А от венатора отделилось несколько звездолетов, которые сели на площадку перед центральным входом в Сенат, один из транспортных-звездолетов раскрыл люк и из него на площадку выбежал отряд клонов в синей и желтой броне, полностью вооруженные, образовывая коридор. И только после этого открылся люк набуанской яхты, из которой степенно выверенным шагом вышло трое людей и астродроид, что вел запись происходящего. Они направились прямо к входу. Падме насчитала восемь шагов, прежде чем пронеслась волна возгласа от отдельных граждан, что все еще находились на площадке Сената, те кто были посмелее рванули вперед, выглядывая из-за спин, не пускавших их клонов, передавая другим то чему не могли поверить. Клоны позволяли себе под шлемами легкие мимолетные ухмылки, когда слышали, как зеваки тихо вопросительно шептали: «Ты это видишь?», «Это ведь Энакин Скайуокер?» «Не может быть, просто похож.», «А это? Кеноби? Что здесь делает джедай?», «Ну если это Кеноби, то этот тогда точно Скайуокер» «Император?» После этого над площадкой установилась пораженная тишина, и взгляды, направленные на идущих, изменились с любопытствующих на почти напуганные. Все говорили об Императоре весь год, восхищались, грустили, высказывали, как бы хорошо, если бы правил он, а не Пестаж, рисуя картину идеального правителя, но никто даже не думал, что это может осуществиться, став сказкой, которую рассказывали детям и сейчас эта реальность, вырвавшаяся из небытия легенды пугала. А история Галактической Империи творилась с каждым шагом приближения Энакина и его сопровождающих к входу в Сенат.       Все трое не сводили взгляда с выстроившихся в ряд клонов, что направили на них бластеры, Оби-Ван и Энакин были напряжены, готовые в любой момент выхватить мечи. Они почти подошли вплотную, когда увидели, что клоны непроизвольно трясут головой, а некоторое менее выдержанные даже подносят руку к шлемам постукивая, словно пытаются убрать помехи. Падме постаралась сдержать волнения, надеясь, что это глушитель, установленный на одном из спущенных звездолетов, начал действовать.       - Капитан, - звучно проговорил Оби-Ван, когда они подошли. – Пропустить.       Капитан Корусантской гвардии замешкался, в голове была мешанина, он словно только сейчас очнулся от долгой и буйной попойки с братьями, его шлем уже анализировал внешность тех, кто перед ним выдавая информацию: Энакин Скайуокер – Император, статус мертв, Оби-Ван Кеноби – джедай подлежит немедленному уничтожению, сенатор Амидала – пропала без вести. Согласно данным он должен был убить Кеноби, но какой бы туман в мозгу не был, он точно понимал стрелять в Императора нельзя и в тех, кто рядом тоже. Как и не пускать Императора Галактики в Сенат по меньшей мере было глупо. Клоны выискивали среди тумана мыслей, одну единственную установку - они служат Империи и Императору, а тот, кто до сегодняшнего дня раздавал им приказы, официально только хранитель и наместник. Это была минутная заминка, которая закончилась тем, что клоны расступились, пропуская своих братьев из 501ого и 212ого, что ворвались в центральный холл Сената, расчищая путь до лестницы, пока Энакин, Оби-Ван и Падме, еле сдерживая вздох облегчения, уверенно ступили в образованный коридор. В Центральном холе первые минуты стоял шум неразберихи не понимания, когда клоны ворвались во внутрь, что прервался резким молчанием, именно в такой тишине они прошли до лестницы, где их ожидал караул стражей Сената, что сняли с плеч винтовки, но не решались направить на вошедших, замерев с оружием в руках. В отличии от клонов, в прорези шлемов было видно, как глаза расширяются от узнавания и осознания, как подрагивают их руки. И тут из толпы разнеся почти истеричный крик, со столь знакомым акцентом неймодианцев:       - Арестуйте, арестуйте ее, арестуйте их всех, - и кто-то начал пробираться через толпу, направляя на них бластер, но даже не понял, как Оби-Ван поднял руку и Силой выхватив бластерный пистолет и на глазах у всех смял его в комок, что с громким звоном, в оглушающей тишине упал на мрамор пола. Оби-Ван уже готов был отбросить неймодианца, как назойливую муху, но его опередили. Над толпой разлетелся приказ:       - Стража, арестуйте представителя Торговой Федерации за покушение на Императора, - перепуганная толпа отпрянула от неймодианца, к которому опережая замешкавшуюся стражу уже подлетели клоны, скручивая, возмущенно кричащего неймодианеца, Падме вроде даже узнала его, когда-то она видела рядом с Нутом Ганреем, вроде это был какой-то его дальний родственник. Но практически сразу потеряла к нему интерес, безошибочно выискивая взглядом, того, кто отдал приказ, того, чей голос она не могла не узнать, даже сквозь стук сердца, что эхом отдавался в ушах от волнения, сквозь поднимающийся ропот толпы. Бейл Органа пробирался к ним, огибая заграждение из клонов, которые расступились по знаку Оби-Вана. Следом за ним вышел Кренник, что окинул презрительным взглядом стражу и воскликнул:       - Идиоты, да уберите вы уже оружие! Или ослепли и не узнаете Императора?!       Стража, приняв этот приказ, как спасение, спешно убрала винтовки за спину и привычно вытянулись в приветствии. А в это время Кренник и Органна склонились в поклоне, приветствуя Императора. И если даже Орсон излучал неподдельную радость, от их прибытия, в тайне радуясь возможности впервые же мгновения засвидетельствовать свое почтение, что явно не останется незамеченным, то Бейл же сиял, не сводил с них счастливый взгляд, еле сдерживая улыбку и слезы радости - видеть друзей живыми. Облегчение волной накрыло мужчину.       - Сенатор Органа, директор Кренник, рад вас видеть, - спокойно проговорил Энакин, и пока Оби-Ван и Падме обменивались с Бейлом легкими еле заметными улыбками, сам же обменялся приветственными взглядами с Кренником, который снова склонился в поклоне, заверяя в своей готовности служить. Энакин сразу же воспользовался этим заверением:       - Сенатор Органа, директор Кренник, проводите нас к Хранителю Империи.       Они начали подниматься по лестнице к лифтам. Энакин степенно шел вверх, вспоминая сколько раз спешно влетал в этот подъем, перепрыгивая через несколько ступеней, торопясь к канцлеру, снова ловя себя на мыслях о неизбежных изменениях. А в это время вокруг них уже жужжали голокамеры, заманенных в холл слухами журналистов, а сенаторы срочно строчили сообщения на свои планеты, разнося весть о возвращении наследника и сына Палпатина, Императора по всей Галактике.       

* * *

      Двери лифта открылась, и первым, как сотни раз до этого, в прихожую кабинета вышел Энакин, бегло оценив обстановку. Все оставалось неизменно, как и тогда. Казалось, что двери откроются, и он увидит мелькнувшую фигуру в длинных одеяниях, увидит улыбку и протянутые к нему руки, что готовы были заключить в короткие приветственные объятия. Всего лишь на мгновение, но Энакин почувствовал, как сдавило грудь, страшно было себе признаваться, но он скучал по нему, по Шиву Палпатину, по тому, кто всегда воспринимался другом и отцом, по их разговорам, по его поддержке, пусть она и была продиктована его корыстными целями, Энакин был ему благодарен за них. Он так и не смог понять, как один человек может быть столь разным, он так и не смог в себе объединить эти две стороны, он люто ненавидел и любя скучал одного и того же человека, словно они были двумя разными личностями, и Энакин надеялся, что скоро он разделит их окончательно. Но предаваться воспоминаниям не было времени, Энакин прошел вперед слыша, как за ним мягко ступают Падме и Оби-Ван. По бокам выстраиваются Рекс, Коди, Эппо и Бойл единственные кто сопровождал их из клонов, остальные остались контролировать Центральный холл и рассредоточились по зданию, беря под контроль самые важные центры управления и безопасности Сената. Последними из лифта вышли довольный Кренник, осторожно воодушевленный Органа и выкатился Ардва. Энакин взглянул на секретаря - родианца, что все также оставался на своем привычном месте, он вскочил, попятился назад, опрокидывая стул и не отрывая взгляда, пытался нащупать пульт для доклада. Энакин усмехнулся, он бы с радостью посмотрел, как растерянный родианец пытается доложить о его прибытии, подбирая титул и звание, прозвучало бы весело, но время не терпело:       - Секретарь Уак, можете не утруждать себя докладом, меня и так ждут. Разве не меня разыскивали весь этот год. Думаю, Императору вход свободный?       Последние строки он проговорил, уже смотря на возвышающие у дверей фигуры Алой гвардии. Если они и были шокированы его прибытием, то за масками ничего не было видно, они не шелохнулись. Но все знали за темными стеклам и алой формой всё же скрыты люди, а значит и решения принимают, как люди. Энакин остановился в шаге от них, чувствуя волны напряжения от Оби-Вана, что готов был выступить против Алой гвардии снова, прекрасно понимая, что возможно этих гвардейцев уже набирал лично Пестаж, закрывая вакансии, что образовались после Мустафара. Но Энакин не спешил атаковать.       - Вы служите Наместнику Империи или все же клялись защищать Императора? – задал единственный вопрос Энакин уже готовясь влиять на них Силой, но этого не потребовалось, гвардейцы вздрогнули, чуть переминаясь, даже через их маску проступило волнение, и одновременно разошлись, открывая проход в кабинет и склоняя головы перед истинным Императором.       Энакин довольно улыбнулся, все основные препятствия были пройдены, осталось только додавить и взять, то что ему причиталось, прямо за этой открывающейся перед ним дверью. Мужчина решительно вошел в кабинет, игнорируя в раз направленные на него взгляды, проходя на возвышение, где находился стол и стоял Пестаж, вцепившись в спинку кресла, выставив его перед собой как щит, со злостью и ужасом смотря на приближающегося. Клоны остались охранять дверь, Кренник приблизился к Таркину, окатив того самодовольным взглядом, пока Органа, старался не привлекать к себе внимание находясь в не самой комфортной для себя компании, Падме и Оби-Ван замерли в нескольких метрах от стола. Энакин один подошел к Пестажу, что повернувшись, чуть отступил, но все еще не отпускал кресло, одной рукой цепляясь за спинку. Энакин легким движением положил руку, чуть облокотившись на спинку кресла, в котором когда-то сидел Палпатин, и что теперь принадлежало ему. Они стояли друг напротив друга, практически в плотную, что Пестажу пришлось чуть задрать голову, смотря на возвышающегося над ним на полголовы Энакина. Наступившую тишину прервал спокойны, чуть ленивый, но сильный голос Энакина:       - Приветствую вас, Хранитель Империи и Наместник Императора Пестаж.       От этого голоса Сейт вздрогнул, это было невозможно, так не должно было быть, он не мог выжить, погиб и учитель, и ученик, но вот Энакин Скайуокер стоял перед ним, и Пестаж чувствовал, чувствовал, как волны Силы заползают к нему в голову, как давят, требуя подчинения. Сейт Пестаж был адептом Темной стороны, и он знал правила, ученик убивает учителя и становится Лордом ситхов, их долг – подчинится ему, но как же хотел Пестаж, что бы хоть кто-то заступился за него, смог сказать, что момент упущен, а у Галактики новый Император, а старый ей не нужен. И как ответ на молитвы раздался крик:       - Предатель, он уби… - что дальше хотел сказать Джанус Гриджатус, никто не услышал, так как Энакин, все еще не сводя взгляда с Пестажа, взмахнул рукой в сторону кричащего и крик прервался хрипом, а Джанус поднимался над полом, хватая пальцами воздух у шеи. Все присутствующие смотрели на корчащегося в воздухе Гриджатуса, кто с ужасом, кто довольно, кто равнодушно, но никто даже не дернулся в его сторону, только вздрогнули, когда Энакин разжал пальцы, и тело отлетело к стене, падая на пол, все еще корчась и хрипя.       - Кто-то еще хочет высказаться? – равнодушным и ледяным голосом проговорил Энакин, от чего по спине Падме поползли мурашки страха, она еле сдерживалась, чтобы не закричать: «Хватит!». Только рука Оби-Вана, что незаметно, прикрытая складками плаща и длинными рукавами платья женщины, сжала ее запястье, заставляла ее оставаться на месте и не мешать. В кабинете были не те люди, кто прощает слабость, не те, кто понимает доброту, и вести себя с ними нужно было соответственно. Что ж теперь, с изменившимися взглядами, Оби-Ван признал и такие люди нужны были молодой Империи и Императору. Энакин все еще не сводил взгляда с Пестажа, теперь ему негде было искать помощи.       - Наместник, вы верноподданный Империи или узурпатор? – задал еще один вопрос Энакин, давая Пестажу последний шанс не умереть на месте, тот оторвал руку от кресла и отступил, склоняясь в поклоне, ответ был дан.       - Коды, - жестко потребовал Энакин, забирая у Пестажа, протянутый дрожащей от ярости рукой, ключ-карту, со всеми самыми важными кодами допуска в Галактике. Энакин позволил себе краткую ухмылку, после чего занял причитающееся ему место. Пестаж хотел было остаться за его спиной, стоя рядом, но под разрезающим насквозь, взглядом Оби-Вана попятился, освобождая место ему и Амидале, что встали по обе стороны от Императора. Самому же пришлось спуститься с постамента к остальным членам Совета, чувствуя на себе их насмешливые взгляды, направленные на того, кому они десять минут назад обращались «Ваше Императорское величество», а теперь он стоит среди них, и даже кресла, чтобы сесть ему не предоставлено. Почти все кресла были заняты и уступать опальному бывшему Императору их не собирались. Эрс Дентор, не сдержал своей ухмылки, мелочно перекрывая Пестажу проход к единственному теперь уже свободному креслу, не скрывая своего злорадного взгляда, направленного на Пестажа, которого особо не любил, когда приходилось совместно работать на канцлера, и сейчас только жаждал его свержения.       Энакин обвел всех взглядом и еле сдержал разочарованный вздох, он знал каждого из присутствующих лично, и почти половина раздражали его. Палпатин высоко ценил каждого, а Энакин не понимал, почему он держит рядом этих подхалимов, особенно Сим Алу, Джануса Гриджатуса и Крен Блиста-Вэни, от которых не было никакой пользы, только пустая болтовня. Но теперь замечая, не имея прикрытия в виде Лорда Ситхов, что устанавливал перед ними сильнейшие барьеры, скрывая их, они все транслировали связь с Силой. И оставалось только гадать, скольких адептов Темной стороны успел пригреть в своей тени его отец. Энакин по связи привлек внимание Оби-Вана, указывая на присутствие в комнате кроме Пестажа еще трех слабых адептов Темной Силы, включая стонущего у стены Гриджатуса, Оби-Ван внутренне рыкнул, впиваясь в них взглядом. Эти точно знали истинную сущность Палпатина, также, как и Пестаж. Присутствие Мас Амедды воспринималось как само разумеющееся, Энакин даже не помнил, когда этот чагрианин не находился подле правителей Галактики, словно его передавали друг другу по наследству как этот кабинет и кресло и вот теперь это наследство принял Энакин. Эрс Денгор все еще был загадкой для Энакина, но его ораторское мастерство признавала даже Падме, так что ничего против него Император не имел. Кинман Дориана для Энакина казался нейтральным и непримечательным, заведуя бумажной работой Палпатина. Присутствие остальных: Таркина, Айсарда, Юларена, как и приведенных с собой Органы и Кренника приветствовалось, и он даже был рад их видеть.       Они были в Правящем совете Империи, а сейчас как дети делят одно свободное кресло, что ж с приходом новой власти всегда начинается дележка мест, это Энакин прекрасно понимал и сейчас именно он, кто может эти места раздавать, это было приятно, и он с радостью применил эту возможность.       - Сенатор Органа, присаживайтесь, - проговорил Энакин, указывая Бейлу на освободившееся место.       Военные Айсард, Кренник, как и Таркин с Юлареным и не претендовали на вольготное кресло, предпочитая возвышаться над остальными и быть готовыми к быстрым действиям, Энакин их понимал, вдруг почувствовав себя не удобно сидя и смотря на всех чуть снизу, что с его ростом было ново и непривычно. Мас Амедда как всегда неизменно стоял ближайшим к столу, Дориана с планшетом в руках вел протокол, а Пестажу стоит постоять.       - Господа, понимаю, мое появление неожиданность, боюсь раньше появиться не имел возможности, так как проходил долгое восстановление после полученных ранений.       Энакин взял небольшую паузу, готовясь к сложным разъяснениям, которые и станут основой и обоснованием его правления. Он долго прорабатывал каждый аргумент и довод в своей голове, призывая Силу и впервые позволяя ей направлять свои рассуждения, и история была готова. Не ложь, но и не правда.       - Прежде чем приступить к обсуждению текущей ситуации и дальнейших наших действий. Считаю необходимым раскрыть некоторые обстоятельства, которые предшествовали трагедии на Мустафаре. И начну с того, что джедаи имели сведения, что за силами сепаратистов и началом военного конфликта, стоял тот, кого называли Дарт Сидиус и был он лордом ситхов.       Энакин сделал паузу, оглядев присутствующих отмечая, как Органа нахмурился, оценивая новую информацию, как военные не изменили свое равнодушное лицо, для них это был незначительный факт, одна из легенд древности. Глаза форсюзеров расширились, не скрывая ужаса и непонимания, также отреагировал и Мас Амедда, напугано, непроизвольно помотав головой, словно прося: «Не надо, не раскрывайте». Он готов был принять нового Императора, того, кто наверняка перенял взгляды отца, что потратил годы на его обучение, и служить ему верно и преданно, но раскрытие всех тайн, уничтожило бы не только Палпатина-Сидиуса, не только всех его приближенных, это бы перечеркнуло возможность самого Скайуокера стать Императором и привело бы к краху Галактики, к междоусобице. Пестаж сжал кулаки, бросив на Энакина уничтожительный взгляд. Реакции были ожидаемы, кроме бледности Кинмана Дориана, что нервно вцепился в стилус, боясь поднять глаза. Энакин отметил присмотреться к секретарю, а пока продолжил:       - Эти сведения были получены от графа Дуку – его ученика, так же он упомянул, что в Сенате имеются приспешники Дарта Сидиуса и они непосредственно влияют на принятые решения и передают сепаратистам наши планы, - вот это уже заинтересовало и лиц военных, особенно Айсарда, наличие шпиона в Сенате, это был щелчок по носу разведке, что не смогла увидеть предателей в самом центре Галактики, а Энакин продолжил: – Об этом знал только определенный круг джедаев, скрывая эти сведения, даже от собственных рыцарей, - Энакин добавил в голос достаточно раздражения, что у слушающих не осталось сомнений, к какой из этих категорий относился Скайуокер. – После попытки моего отравления скрывать наличия предателей в Сенате дальше было невозможно, особенно когда отравительницей оказался скрытый форсюзер, приближенный к моему отцу. Джедаи наконец-то доложили канцлеру о своих подозрениях, и он принял меры. – Таркин и Кренник переглянулись, хорошо помня этот эпизод, а главное, как был зол канцлер, и как шерстил весь Сенат. – Но принятых мер оказалось недостаточно, все понимали, что шпионы Дарта Сидиуса все еще действуют в Сенате. Джедаи перестали доверять Сенату, видя в каждом приспешника ситхов, и собственным рыцарям, и даже некоторым членам Высшего Совета. Эта подозрительность для того, кто несет Свет и мир губительна, и она начала разрушать основы Ордена и достигла апогея. Некоторые магистры Ордена джедаев, дождавшись, когда я и магистр Кеноби отбудем на Утопау, чтобы мы не могли им возразить и помешать, поддались своей самоуверенности и высокомерию, убедили себя, что канцлер Палпатин не сможет завершить войну, возжелали получить полную власть над Галактикой, что противоречит всем догмам Ордена. По личной инициативе некоторых магистров, имена которых вам известны, приняли решение о совершении государственного переворота, убийстве моего отца и захвате власти. Решение принималось не полным составом Высшего Совета Ордена, а значит не от имени Ордена. Данное предательство тех, кто клялся защищать Галактику, преступно и показало, что Республика не жизнеспособна, что джедаи не гарантируют мир и безопасность, а защиту может принести только жесткое централизованное управление, когда как Республика была слаба.       Слыша столь обвинительную речь, Органа успокаивал себя, поглядывая на Падме и Оби-Вана, стараясь убедить, что уж эти двое не позволят установить в Галактике диктаторский режим. Военные не скрывали своего довольства, слушая, как снова костерят эту нежизнеспособную Республику. Те же, кто знал о личности Сидиуса, пребывали в шоке, не зная, как реагировать на столь явную ложь. Энакин достаточно умело играл интонацией, паузами, расставляя акценты, вспоминая все что торопливо объясняли ему Падме и Оби-Ван. Энакин считывая эмоции в кабинете и поздравлял себя – он хорошо справлялся со своей ролью, что подтверждали и мысли Оби-Вана, который видел, как Энакин выучил его урок – лгать, говоря правду.       - Дальнейшее вы знаете лучше меня, о тех вынужденных, тяжелых, но необходимых мерах, которые принял мой отец. После того как генерал Гривус был повержен Оби-Ваном Кеноби, я получил сообщение от отца, который попросил меня сопровождать его на Мустафар, так как после ликвидации своих военных лидеров сепаратисты готовы были принять все наши требования и заключить мир. Мы встретились на Мустафаре и только тогда узнали, что это была ловушка, устроенная Дартом Сидиусом с целью одновременного уничтожения, как Императора Палпатина, так и всех лидеров Конфедерации, взорвав планету, чтобы получить власть над всей Галактикой. К сожалению, мой отец был убит, - Энакин понял, что даже не притворяется, когда, произнеся эти слова, голос его дрогнул, позволяя себе мгновение слабости и печали.       - Это ты! – раздалось шипение, что все остальные вздрогнули, поворачиваясь к Пестажу, который больше не мог сдерживаться. От него исходили волны Темной Силы, что пропитывали его, что управляли им и ярость, страх заполнили сознание своего адепта, мешая трезво оценить ситуацию, полностью управляя им, требуя выплеснуть ненависть. И она выплескивалась словами: - Это ты убил его!       От этого ужас полыхнул от Мас Амедды, Сим Алу и Крен Блиста-Вэни и они спешно опустили голову, словно отстраняясь от сказанных слов, надеясь, что Энакин Скайуокер не обратит на них внимание, не посчитает угрозой. Они прекрасно понимали, что имел в виду Пестаж и знали, смерть Палпатина, по законам ситхов, от руки своего ученика была неизбежностью, и это следовало принять и продолжать служить новому Лорду. Энакин медленно перевел взгляд на Пестажа:       - Наместник Пестаж, уточните, кого именно я убил? За годы войны я убивал слишком много раз, на благо Галактики и для защиты ее граждан, чтобы понять, о каком случае вы говорите.       Кренник не сдержал улыбки, даже Таркин и Айсард усмехнулись, Юларен помотал головой, зная о битвах Скайуокера, больше всех остальных, бросая осуждающий взгляд на наместника. Пестаж тяжело дышал, но молчал, попятившись, когда Энакин продолжил:       - Предположу, что вы имели в виду, что я убил лорда ситхов. И это правда, - Энакин снова вернул свое внимание на остальных, жестко проговорив, смотря больше на глав военных ведомств. - Я убил Дарта Сидиуса. Мне не удалось спасти от Дарта Сидиуса своего отца, но я должен был хотя бы отомстить и за него, и за Галактику, которая уже и так настрадалась. Но битва истощила меня, я был ранен и только чудом спасен, до того, как Мустафар взорвался.       - Никто этого не знает, - прошипел еле слышно Пестаж.       Энакин ели удержался от того, чтобы не закатить глаза, и махнул, подзывая Ардва, переставая обращать внимание на Сейта, как и остальные, ему уже был вынесен смертный приговор и это понимали все, кроме него самого. Все смотрели, как Ардва начал трансляцию это было несколько секунд, прежде чем Энакин поспешно остановил запись, но от этого все вздрогнули. На изображении голотрансляции сверкали молнии, бушевала стихия ветра и огня, уничтожая планету, и в центре боролись два человека, в одном безошибочно угадывался Энакин, а второй был скрыт простым черным балахоном. На их глазах происходила битва высших созданий Силы и Галактики.       - Ой, это не то, - Энакин позволил легкую, чуть извиняющуюся хитрую улыбку, и Оби-Ван мысленно воздал должное его актерскому таланту, он прекрасно понимал, зачем Энакин показал этот отрывок, чтобы первые лица Империи понимали, кто перед ними и на что он способен, лишившись иллюзий о милом парне, с которым они были когда-то знакомы. И они поняли. Даже Юларен, что провел подле генерала Скайуокера почти четыре года, тяжело и сглотнул, Кренник с ужасом переваривал увиденное, Айсард, оттянул вдруг ставший тесным воротник, Таркин довольно улыбался, и глаза его блестели нездоровым восторгом. Остальные же были бледны и в любой момент готовые упасть в обморок, а присутствующие форсюзеры начали откровенно дрожать, теребя свои ладони, стараясь, успокоится. Энакин дал им мгновение осознать увиденное, пока говорил Ардва, продемонстрировать другой кадр.       Кадр был увеличен, и изображал только лицо, что скрывалось под капюшоном, изуродованное, искаженное яростью и мукой. Лицо ожившего кошмара, лицо самой Тьмы. Оби-Ван знал, что это - кадры последних минут жизни Дарта Сидиуса, когда лицо было осунувшимся, истонченным потоками Силы, разрезанное глубокими морщинами и обожженное молниями Силы. В этом образе не осталось ничего от мягких и нежных черт Шива Палпатина. Падме пошатнулась и, протянув руку, незаметно за спинкой кресла Энакина, схватила за руку Оби-Вана.       - Господа, - заговорил Энакин, пока присутствующие не могли оторвать взгляд от изображения. – Разрешите представить виновник всех наших бед, тот, кто является зачинщиком войны и негласный лидер сепаратистов, что скрывался в их тени, мечтая уничтожить нас всех, убийца моего отца, нашего Императора. Лорд ситхов – Дарт Сидиус       Энакин дал достаточно времени рассмотреть изображение Лорда ситхов, тихо радуясь, что Ардва записывает все важные моменты, даже не получая на это указаний, выключил голограмму.       - Единственное что в этой хронологии смущает меня, и что я не мог узнать раньше, это то, кто передал моему отцу сообщение, что сепаратисты готовы заключить мир, кто именно заманил его в эту ловушку.       Айсард на мгновение нахмурился, доставая свой датпад:       - Ваше императорское величество, это возможно установить. В ходе проведенного расследования убийства Императора Палпатина, были запрошены переписка и полученные сообщения, и было установлено, что, - Айсард пока говорил, просматривал данные дела, на которые раньше не обращал внимание, так как виновный был назван Наместником – джедаи. – Сообщение от сепаратистов передал Императору, - Айсарду не удалось скрыть удивление, что отразилось на лице, когда он поднял голову, смотря на Императора, называя. – Сейт Пестаж.       Тут же все взгляды были повернуты на наместника, и не в одном не было сочувствия, главы спецслужб уже вырисовывали в голове складывающуюся картинку, а форсюзеры надеялись, что, утопив одного из них, они смогут выслужиться и сохранить жизни себе, свалив все на одного. Энакин еле сдержал удовлетворенный вскрик. Он не знал, кого Палпатин записал, как источник сообщения в своих документах, но все складывалось идеально, если бы Энакин не знал точно, что Сила такой мелочью не занимается, то сказал бы что по велению Силы.       - Это ничего не доказывает, я всегда передавал Императору сообщения, это и была моя постоянная обязанность, - глаза Пестажа лихорадочно забегали, пытаясь найти выход.       - Это не так, - усмехнулся Кинман Дориана. – Всеми сообщениями заведую я и именно это не проходило не по одному из известных каналов связи и уж точно не от представителей Конфедерации. Так откуда вы его получили?       Сейт заметался и вскинул руку, но Оби-Ван поднял свою, выставляя перед всеми барьер.       - Прекращайте, Пестаж, не думаете ли вы, что сильнее нас, - скучающе протянул Оби-Ван, махнув головой Эппо и Бойлу, что тут же сняли с пояса наручники.       - Задержите наместника Пестажа, - отдал распоряжение Энакин. – Если он невиновен расследование это установит, а пока под стражу.       Оби-Ван перестал удерживать щит и вместо этого сдерживал Пестажа, силовыми клешнями, пока клоны надевали на него глушащие Силу наручники. Особый вид наручников не укрылся от взгляда находящихся в кабинете форсюзеров и они еще сильнее вжали головы в плечи, желая раствориться в своих креслах, пока клоны выводили Пестажа и выволакивали из кабинета хрипящего Гриджатуса.       Как только двери за ними закрылись, Энакин проговорил:       - Еще одно заявление, чтобы не было никаких вопросов, сомнений и предположений. Оби-Ван Кеноби-Скайуокер, Падме Амидала Кеноби-Скайуокер, мои законные супруги и являются частью императорской фамилии. Их слова - это мои слова, их решения - это мои решения. Объявление для населения об этом будет сделано официально через голосеть, - присутствующие постарались скрыть удивление, но этого не удалось даже Таркину. Все не смогли удержаться, чтобы не переглянуться, самым спокойным был Органа, от чего стоящий рядом Кренник не сдержал усмешки и на грани слышимости с толикой восхищения, что даже у честного сенатора Органы были от них тайны, прошептал:       - Вы это знали.       Бейл не стал не подтверждать, не опровергать, тем более, что Император продолжал.       - Господа, надеюсь, вопросов у вас нет. Все текущие дела и изучение ситуации, что сложилась в Империи, я буду обсуждать с каждым руководителем после заседания Сената. Мас Амедда, созовите экстренную сессию Сената, присутствовать должны все. Организуйте прямую трансляцию. Доложите перед сенаторами события и сообщите о моем возвращении, после этого я выступлю с посланием к Сенату. А это – Падме протянула Мас Амедде деку. – Подготовленные проекты правовых актов и официальные заявления для прессы. Адмирал Юларен, - Оби-Ван передал ему карту. – На карте программа, что восстановит контроль над системой оповещения и устранит сбой в орбитальной защите, передайте ее в Имперскую службу безопасности. Остальные пока свободны, кроме Сим Алу и Крен Блиста-Вэни, вас я попрошу остаться.       Энакин не сдержал коварной улыбки, видя, как темные форсюзеры бледнеют и страх начинает завладевать ими, давая начало ярости и подпитывая Силу, что все ярче выдает их.       Как только остальные с поклоном вышли, Энакин все же предпочел встать, обойдя стол и вставая перед, вскочившими со своих мест, но сжавшимися с опущенной головой адептами.       - Между нами скрывать что-либо не имеет смысла, и вы прекрасно понимаете, что произошло и что это значит. У вас есть выбор, либо вы живете и приспосабливаетесь в новой реалиях, либо умираете. Думаю, вы поймете выгоду, - прогромыхал Энакин, добавляя в свой голос Силу подчинения, Оби-Ван вышел вперед, вставая рядом с Энакином сложив руки на груди, когда как Падме отошла к окну, оставляя решение этого вопроса мужьям.       Темные адепты тут же склонились, не стройно пролепетав:       - По древнейшей традиции, мы подчиняемся вам, Повелитель.       Энакин помотал головой:       - О нет, Лорд и ваш Повелитель не я, а он, - и Энакин чуть отступил, выставляя вперед Оби-Вана, что во всю давил на адептов Темной Силой и сверкал золотом глаз.       Сим и Крен подскочили, с ужасом смотря на знаменитого магистра джедаев, неверяще мотая головой:       - Не за что, уж лучше смерть, - процедил сквозь зубы Крен Блиста-Вэни.       Оби-Ван хмыкнул, поднимая руку и пропуская меж пальцев разряд молний:       - Как скажешь, могу устроить.       Крен вздрогнул, нехотя вставая на колени, рядом с Сим Алу, произнося слова ситхской присяги и заверяя в покорности и верности. В отличие от Крена Сим не высказывал никакого недовольства, спокойно ожидая указаний, покорно сложив руки и чуть склонив голову.       - Кто из Темных адептов еще служит Империи?       - Я предоставлю список, тех, кого знаю, Повелитель, - пропел мягким голосом Сим Алу. – В него включить детей?       - Детей? – удивился Оби-Ван, Энакин подался вперед, а Падме повернулась от окна.       - Выжившие юнлинги из Храма, их содержат на Корусанте в учебном центре, что был создан еще лордом Сидиусом, как свой Штаб в одном из заброшенных зданий, Повелитель.       - Они в заключении? – спросил Энакин, нахмурившись.       - Нет, что вы, Ваше Императорское величество, - Сим даже осмелел, чтобы скользко улыбнуться. – О них заботятся, ведь они всегда были будущим Империи и Силы.       - Хорошо, - Оби-Ван кивнул. – Они останутся там, пока не решим, куда их переместить. И на завтра организуйте наше посещение Центра.       - Да, Повелитель, - Сим Алу поклонился, как и Крен Блиста-Вэни, после чего и они покинули кабинет.       - Справишься с ними? – спросил Энакин Оби-Вана, что все еще смотрел на закрывшуюся дверь.       - А у меня есть выбор? - после чего все же повернулся к мужу, даря ему улыбку и убирая желтизну в глазах, произнося следующие слова с оттенком нежности: - Первый раунд окончен, ты молодец, - в каждом слове была гордость, признание состоялось, теперь Энакин официально был Императором, армия была у него. Осталось выступление перед Сенатом, но это было больше юридической формальностью.       Энакин довольно кивнул, и после этого они оба повернулись к Падме, что так и осталась стоять у окна, смотря на город. И Оби-Ван, и Энакин знали, они напугали ее, они сегодня были другими, Падме не видела их такими, жестокими и властными, они не позволяли себе быть такими перед ней, не позволяли ей увидеть Темную Силу, исходящую от них. Падме, конечно же понимала, других вариантов у них нет, она как политик должна была это принять, особенно теперь, когда ей предстояло стать Императрицей не доброй, процветающей Набу, а Галактики, а они слишком хорошо знали, как сильна во Вселенной Тьма. Мужчины медленно подошли к Падме, приобнимая один за плечи, другой за талию и облегченно выдыхая, когда она не отпрянула, а в знаке поддержке накрыла их ладони своими, прижимаясь в ответ.       - Ангел, - пробормотал Энакин, прижимаясь носом к ее волосам, вдыхая их аромат.       - Мы напугали тебя, моя госпожа, - Оби-Ван знал ответ, и Падме не видела смысла отпираться. Она была напугана, она увидела сегодня устрашающее применение Силы от Оби-Вана, она слышала, как он командует, не допуская даже мысли неповиновения, и этот голос говорил: «Или выполняй, или умри». Ее муж больше не будет давать никакого другого выбора. Теперь он был подле Императора. Императора, который сам показал сегодня, что он не склоняет головы, решительный и непреклонный, именно такой правитель мог установить порядок, удержать власть, но рядом с таким правителем не было места демократии, не было места свободе. Энакин был великолепен, им нельзя было не восхищаться, он словно расцвел, словно был рожден для этой судьбы, и она видела, он упивался властью. И Падме боялась, она панически боялась потерять за личностью Императора и Повелителя Ситхов своих мужей, что теперь они всегда будет таким. Или им столь часто придется быть такими, что в конце - концов они забудут, как быть другими. Но еще она видела, что они были теми, кто не допустит даже возможности причинения вреда их семье. Ее мягкое сердце не должно было это принимать, вся ее суть должна была противится такой жесткости, но вместо этого она испытывала чувство безопасности и благодарности. Они напугали ее, но еще больше она боялась того, что чувствовала, как она начала воспринимать происходящее. Она начала боятся себя. Падме повернулась посмотрела на Энакина, перевела взгляд на Оби-Вана и легко улыбнулась, прижимаясь к ним, окутанная в тепло их объятий:       - Я люблю вас.       Энакин улыбнулся:       - Я тоже люблю тебя, мой Ангел.       Оби-Ван легко скользнул губами по щеке за ухом, прошептав:       - Я люблю тебя.       Они дали себе пару мгновений, прежде чем разжать объятия. Энакин оглядел кабинет, перекатывая между пальцами ключ-карту.       - У нас до моего выступления перед Сенатом есть пара часов. Начнем разгребать тот завал, что здесь творится?       Оби-Ван улыбнулся.       - Тебе бы речь повторить.       Энакин фыркнул:       - Я ее помню. Падме подготовила прекрасную речь, что и запоминать не нужно, сама в слова складывается.       Теперь настала очередь Падме фыркать:       - Ну, да. От моей изначальной речи осталась разве что первая фраза: «Граждане Империи».       Женщина с улыбкой переглянулась с Оби-Ваном, вспоминая те баталии, где Энакин перечеркивал одну фразу за другой, и Падме с Оби-Ваном приходилось биться за каждый свой тезис, защищая его, но Энакин, если и принимал пункты в речи, все равно их перефразировал. Аргумент был один - эта речь не для Сенаторов - это для жителей Империи, а им не важны сложные экономические обоснования, им нужна захватывающая история и понимание каким будет завтрашний день. А когда Энакин заявил, что его выступление - это речь Императора, а не предвыборная, агитационная компания сенаторов, то Падме и Оби-Ван впервые задумались, пораженные правдивостью этих слов и отступили. Они полностью доверились Энакину в подготовке речи, только внося свои стилистические корректировки, и финальный вариант удовлетворил всех. Оби-Ван тогда шепнул Падме: «Мы иногда забываем, чьи уроки он перенимал, а Палпатин был не только ситхом, но и политиком. Думаю, он прекрасно знает, что нужно говорить и на что надавить, просто это ему претило и не было необходимости этим пользоваться.» Падме согласилась, вспоминая, что Палпатин был и ее учителем на политической арене, он тот, кто способствовал встрече их троих, тот кто расставил их по своей игровой доске, как фигуры, не предполагая, что его пешки смогут его победить.       - Да ладно тебе, я же так, немного подредактировал, - насупился Энакин, что выглядело невозможно смешно с его новым слишком серьезным образом, Падме засмеялась, мягко погладив по щеке.       - Не оправдывайся. Ты подготовил отличную речь, такую же идеальную, как и ту, что уже произнес. Удивительный баланс в описании событий Мустафара и основное обвинение с джедаев снял, подготовив почву для отмены Приказа, и сумел не перечеркнуть обоснование необходимости создания Империи.       Энакин гордо встряхнул головой, улыбаясь.       - И все же пора за дело, - настоял Энакин.       - Не терпится окунуться в документную работу? – засмеялся Оби-Ван, увидев скорченную, кислую мину на лице Императора.       - Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, - проворчал Энакин, игнорируя сочувственный взор Падме, что понимала, теперь эта документная рутина уже не закончится никогда. - Падме, возьми на себя изучение законопроектов и документов Сената, - сказал Энакин включая датпад и вводя код доступа на столе в кабинете. – Я возьму на себя базу данных личного кабинета, хочу разобраться в делах Палпатина и какие еще ловушки и проблемы он мог нам оставить. Оби-Ван, как и договорились, берешь на себя личный архив, там явно будет что-нибудь связанное с учением ситхов.       Падме осталась в кабинете, а Энакин и Оби-Ван прошли по коридору, что вел в личный кабинет и дальше в архив.       - Какими же мы были слепыми, - проговорил Оби-Ван, впервые осмотрев коллекцию древностей Палпатина, уже зная о сути Дарта Сидиуса. – Он ведь даже не скрывался, сколько раз он показывал нам эти артефакты, но никто даже не мог подумать, что они здесь, не только что бы ими хвастаться. Ведь половина из них явно принадлежала ситхам, и джедаи это даже понимали, но считали их безобидными музейными экспонатами, вымершей цивилизации.       - Думаю, мы еще не раз зададимся вопросом: какими же глупыми мы были и как ему удавалось нас вводить за нос. Это не так важно, важно, что мы победители, а не он.       Примерно через полтора часа в кабинет зашли Коди и Рекс, что доложили, что Мас Амедда начал выступление и Император в сопровождении Падме и Оби-Вана направился в Зал Сената. Вступительное слово о чудесном спасении и возвращении истинного Императора было переполнено громкими словами и эпатажными эпитетами, Мас Амедда не скупился на эмоциональность и торжественность, понимая, что необходимо доказывать свою лояльность. Когда Мас Амедда закончил свое выступление взбудораженный Сенат уже гудел в основной своей массе от ликования, и меньшей части от сдержанного ожидания, и настороженности, но все ждали и приветствовали перемены. Этого было достаточно, чтобы появление Императора и его супругов сопровождалось восторгом и энтузиазмом. Трибуна Императора была опущена и места на ней заняли вместе с Энакином Падме и Оби-Ван. Мас Амедда выступал на отдельной платформе, которая отлетела в сторону, когда трибуна Императора поднялась, а Энакин взмахнул рукой, добиваясь тишины. Вокруг трибуны летали голокамеры.       - Граждане Империи, наш любимый почитаемый народом отец-император Шив Палпатин был коварно убит, попав в ловушку предательства и обмана, тех кому доверял. Стремясь заключить мир и остановить эту ужасающую войну, мы прибыли на Мустафар, где были встречены не представителями Совета сепаратистов, а тем, кто все это время скрывался в тени за спинами своих приспешников, манипулируя лидерами Конфедерации, действуя через своего ученика графа Дуку и генерала Гривуса и имя его – Дарт Сидиус. Он напал на нас, и мой отец пожертвовал собой спасая меня, как родитель стремится защитить своего ребенка, но силы были не равны, – Энакин сделал паузу, погружая зал Сената в тяжелую тишину, где-то уже слышались сдерживаемые всхлипывания излишне чувствительных представителей, взвинченных еще речью Амедды. Энакин опустил голову на мгновение тяжело сглотнув, после чего резко направил взгляд полный жидкого огня на сенаторов признаваясь:       - Император Палпатин не был одарен Силой, но он был силен своими убеждениями и любовью к Галактике, он сражался, давая мне возможность выжить и победить. Я не мог оставить убийство моего отца безнаказанным и Дарт Сидиус пал от моей руки, но на последнем издыхании он смог спровоцировать взрыв планеты. Дарт Сидиус был тем, кто спровоцировал войну, убедив силы Конфедерации, что мы не услышим их. Сыграв на алчных желаниях тех, кто искал наживы от войны. Он единственный кому в этой войне не нужен был мир и не стремился к урегулированию конфликта. Дарт Сидиус, тот, чья власть была основана на войне, тот, кто играл нашими жизнями, он столкнул нас в битве ради достижения своих корыстных целей, ради своей власти и амбиций. Его имя и его образ навсегда останется в нашей памяти синонимом зла и хаоса, в который он окунул Галактику вместе со своими приспешниками, - в зале под вскрик и ужас появилось голоизображение, пока Энакин продолжал.       - Нам предстоит восстановить, что было им разрушено, выстраивая новый мир, учитывая уроки, что преподнесло нам прошлое. Создавая Империю, где все мы разные, каждый индивидуален у нас могут быть разные взгляды и традиции, разные профессии и должности, мы даже приходим в этот мир по-разному и не важно родились мы или созданы в лаборатории, все мы часть великого общества что строим вместе. Империя объединила в себя тысячи различных систем, и мы гордимся тем, что мы достигли совместным трудом. Не дадим нашим врагам разобщить нас, уничтожить наши мечты и принципы. Показав наше единство, встав плечо к плечу вместе, невзирая на все наши различия и разногласия, показав, что мы можем уважать и принимать друг друга. В нашей великой Империи нет места геноциду в любом ее проявлении. Разве можно судить существо только за то каким он родился, а уничтожать многотысячное общество за преступление единиц. Мы живем в правовом обществе, веря в силу закона и справедливости, где судят не за то, кто ты есть, а за деяния, что совершены. Все факты геноцида будут тщательно расследоваться и виновные понесут самое жестокое наказание. Наш горячо любимый отец-Император верил в нас с вами, верил, что в Галактике возможен мир и отдал свою жизнь ради этой веры, ради нас, ради нашего будущего. Выполняя свой долг перед Галактикой, заботу о которой вы вручили ему, до последнего служа своему народу, желая принести процветание и безопасность Империи. Мы сохраним наследие Императора. Теперь продолжить его дело наша с вами обязанность, теперь эта ответственность возложена на нас. Мы должны оправдать его чаяния, что перед лицом великих испытаний мы выстоим и сможем принимать сложные, но единственно верные решения, как поступал он. Я как наследник отца продолжу служить на благо общества во исполнение его мечты о великой, сильной Империи, что будет жить в мире и стабильности. Я принимаю свой долг и наследство по закону и по велению Силы.       И как прорвавшийся поток зал взорвался аплодисментами, одобрительными и практически радостными возгласами, были те, кто ограничивались сдержанными хлопками и те, кто обеспокоенно переглядывались, но сомнений в решении большинства не было. Император был принят и подержан Сенатом.       Если свобода и умирает под звук аплодисментов, то и возвращается она под звуки ликования толпы. На Корусанте, по всей Галактике, где сейчас звучал голос Императора Скайуокера, торжествовали граждане, поднимали кружки, сбросив ярмо страха и смотря в будущее с надеждой, превозносили Императора. Завтра, когда дурман веселья спадет, будут новые проблемы и новые недовольные, но сегодня Галактика праздновала завершение года тирании Пестажа. А Император возвращался в свой кабинет, где на столе его ждала дека с подписанными председательствующим заседания Сената, руководителем военного ведомства и всеми главами служб документы, меморандумы, декларации и воззвания, что ожидали только подписи Императора. Энакин не стал медлить и в отличие от Падме и Оби-Вана, что практически с замиранием смотрели, как стилус скользит по экранам дек, поспешно, вскользь пробежав по уже знакомым и ранее прочитанным текстам, торопливо поставил свои индикационные подписи. Откидываясь на спинку и на мгновение закрывая глаза.       - Вот ты теперь полноправный правитель Империи, - послышался мягкий голос Падме. – Что желаешь сделать первым?       Энакин вытащил из подлокотника кресла голотранслятор, введя код доступа:       - То ради чего все это и начиналось.       Он поднес передатчик и по всей Галактике, по всем каналам связи, всем клонам на все корабли зазвучало:       - Отменить исполнение Приказа 66.