Три луны Татуина

            Прибытие Наберри прошло тихо и незаметно для Империи, но шумно и радостно для семьи Императора, с толикой волнения, когда после первых приветствий, Энакин и Оби-Ван с детьми на руках по традиции Набу с замиранием сердца, представляли Руви Наберри его внуков. Если по статусу его зятья и были выше отца Падме, то по законам семьи он все еще оставался самым старшим представителем семьи и ее главой. Энакин и Оби-Ван столько раз нарушали традиции Набу в отношении Падме, что хотели соблюсти их хотя бы в отношении детей, по очереди, с церемониальными словами представляя Люкена и Лейлу их дедушке. Руви был растроган и нервничал не меньше гордых отцов, сквозь слезы радости благословляя новых представителей их семьи, все еще неверяще и с трепетом смотря на Императора. Вся неловкость от нового статуса дочери и зятьев прошла, когда растерянные Лея и Люк под добродушный смех родителей, начали переходить с рук Руви и Джобель к своим дяде Дарреду и тете Соле, пока Риу и Пуджа прыгали у ног, требуя показать кузенов. Комната наполнилась умилительным заигрыванием и сюсюканьем.       Вместе с Наберри на Корусант прибыли Китстер и Пала, что все эти почти два месяца оставались с семьей Падме в качестве охраны. Энакин был им благодарен и рад увидеть своих друзей, стараясь не касаться темы их занятий контрабандой, с которой уже начал бой по всей Империи, как и с пиратством. Беря под контроль космические маршруты и таможни. В разговоре он осторожно коснулся темы возможных перспектив своих друзей и после нескольких дельных замечаний Китстера по вопросам эффективного управления и организации служащих, недолго размышляя, предложил ему остаться с ним на Корусанте в качестве управляющего Императорским дворцом. Молодой человек был в ужасе от ответственности, отнекиваясь, но Энакин настаивал, а Пала с грустью улыбаясь, принимая скорое расставание и зная, что это и была мечта друга, только подталкивала его и кивала Энакину, показывая, что это лучший выбор. Сама же Пала на предложение остаться во дворце отказалась, обмениваясь взглядом с Сабе, с которой уже несколько дней часами болтали, найдя общие темы и поняв, что их взгляды на проблемы очень схожи. Было ясно - Пала останется работать с Сабе, дав понять, что «Сеть» бросать не собирается.       Именно прибытие друзей Энакина, и тонкий намек о существовании рабства в Галактике, что неизменно витал в комнате, где они собирались, начинал тем сильнее беспокоить Падме, чем молчаливей и задумчивей становился Энакин. И женщине не нужно было читать мысли Императора, чтобы понимать, в каком направлении они текут, что он эмоционально и, невзирая на все последствия, хочет сделать теперь, когда наделен всей мощью и полнотой власти Империи. Оби-Ван разделял ее беспокойство, но даже малейшее упоминание о невозможности осуществления этого благородного порыва, в разговоре с Энакином, зная его, могло стать катастрофой и расколом внутри семьи. Как бы они не разделяли взгляд мужа на существование рабства, они понимали и сложности в борьбе с ним. В Республике официально рабства не было, а заключать на некоторых планетах кабальные договора они не могли запретить, разве что принять в Сенате законы о признании таких договоров незаконными, при обращении для их оспаривания в суд. Воевать же с рабством по всей Галактике Империя могла, но это возможно была бы фатальная ошибка, подрывающая экономику новой войной, но желал ли Император слышать эти отговорки или уже планировал вести войска на хаттов, его супруги не знали и боялись поднять эту щепетильную в их семье тему. Теперь же они с опаской смотрели на ведущего беседы с Палой и Китстером Энакина, что становился все мрачнее. После одного из таких разговоров Энакин на несколько часов ушел в частный сад медитировать, закрываясь там и не желая никого видеть. Его друзья проводили его сочувствующими взглядами, а Падме и Оби-Ван осторожно подошли к ним, все же решив узнать, с чем им теперь предстоит иметь дело и на что именно они подбили Императора. Когда они подходили, то услышали окончание разговора.       - Эта чертова, прогнившая Галактика не заслуживает его, - проговорил Китстер, а Пала кивнула.       - Он не понимает, что уже делает больше, чем кто-либо до него, все еще считает, что этого недостаточно.       Пала повернулась к другу и увидела подходящих к ним Императрицу и Первого министра, одергивая Китстера и кланяясь, сочувственно смотря на властинаделеных лиц Империи, чьей заботой теперь стал этот слишком искренний и справедливый человек.       - Что вы ему сказали? – наконец не выдержала Падме, она старалась сдерживаться, но Оби-Ван слышал злые, на грани паники нотки.       - То, что он должен был услышать, Ваше величество, - горько проговорила Пала, следующие ее слова звучали тяжело и обречено. – Он может пойти войной на Хаттов, но должен быть готов, что сами, же рабы добровольно будут защищать свой мир, не все, но будут. Свободу будут ценить только тогда, когда сам добыл ее, а не навязанную извне, когда поймут, что она им нужна, нельзя принудить к свободе. Участвуя в миссиях «Сети», я видела случаи, когда раб стоял на коленях перед своим хозяином моля не даровать ему свободу, не прогонять, делая бездольным бродягой. Я видела, как молодой господин готов был пожертвовать жизнью ради старика-раба, который был ему как отец. Я слышала, как рабы сами сдавали тех, кто затевал восстание против господ.       - Сколь бы могущественен Император не был, ему не удастся навязать справедливость по всей Галактики, всегда будет существовать противостояние его благородным порывам. Это постоянная, неустанная борьба и возможно, когда-нибудь благодаря этой борьбе сам мир исцелиться от рабства. Нельзя ожидать, что, подписав один указ, на следующий день рабство исчезнет, - добавил Китстер.       Оби-Ван понимающе кивнул, это так походило на концепцию Света и Тьмы, Добра и Зла, Справедливости и Угнетения, что причина того смятения, в котором прибывал Энакин, стала ясна, понимая, что по его же концепции существования Света и Тьмы, как основы Равновесия, для свободы и справедливости всегда нужна их противоположность. Падме же не понимая всей двоякости в которой оказался муж, просто была рада, что те, кого она считала угрозой адекватным решениям, сделали то, что считалось невозможным, достучались до рациональности Энакина в вопросе работорговли. Теперь же женщина мягко и с благодарностью смотрела на бывших рабов, что понимали в этом мире гораздо больше чем многие.       - Спасибо, вам, за этот разговор. Императору, он был необходим.       - Но он и сам был готов это услышать, понимая, что не все детские мечты можно исполнить, - проговорил Китстер.       - Хотя предупрежу вас, - усмехнулась Пала. – Это не значит, что он прекратит пытаться.       - Мы это знаем, - улыбнулся Оби-Ван, и Падме вторила ему нежной улыбкой.       Вечером Падме и Оби-Ван заканчивали текущие дела в кабинете, когда Энакин решительно зашел к ним, явно измученный тяжелыми мыслями, но излучая целеустремленность:       - Возможно, мне придется смириться с рабством в Галактике, возможно даже в самой Империи, - сходу заявил он. – Я знаю, как на том же Рилоте маскируют его в обход законов, но я не собираюсь бездействовать.       Оби-Ван и Падме кивнули, они и не ожидали другого.       - Даже если это будет только первый шаг к свободной от рабства Галактике, я его сделаю. И когда-нибудь, я знаю, наши потомки о рабстве будут слышать только в страшных историях. И первый шаг…       Энакин подошел к сейфу, доставая банк данных - хранилище кредитов, которые с момента обнаружения жгли ему руки. Это были средства, что перечислялись Хаттами в течение всего года, чтобы Империя не трогала их и позволяла работорговле процветать. Пестаж хранил их на своем личном счете втайне от советников и тем более Имперского Сената, так что они не проходили через официальные каналы и счета Империи. Энакин, посмотрел на хранилище кредитов, сообщая:       - Империя продлит с хаттами договор о безопасности и продолжит получать от них платежи, - выплюнул Энакин. Падме и Оби-Ван не успели удивиться, как муж посмотрел на них с хищной улыбкой. – С одним небольшим изменением. Эти средства через Империю будут уходить в «Сеть». Хатты сами будут финансировать борьбу с рабством.       Оби-Ван и Падме пораженно молчали, смотря на Энакина, что усмехнулся, горделиво вскинув голову, и супруги оценили его юмор. Падме не выдержала и засмеялась, одобряя остроумие Энакина, когда как Оби-Ван не скрывал своего удовлетворения, что Энакин нашел способ помогать, избавляя себя от мысленных мук, находя баланс, даже в столь сложном для себя вопросе.       

* * *

      Дни пролетали молниеносно, и каждый новый день приносил все новые вопросы и проблемы, вот и сейчас солнце Корусанта мелькало своими закатными лучами между шпилей домов. Энакин перелистывал очередные таблицы, наполненные цифрами и графиками читая в основном пояснения, что были приписаны сносками от его советников Новеры Джебелы и Тэннона Прай, неустанно благодаря Оби-Вана, что продвинул в Императорский Совет тех, кто разбирается в денежных потоках и законах рынка. Энакин не обманывал себя, один из них был слишком идеалистичен, а второй, несмотря на все несметные богатства, все еще желал приумножить благосостояние семьи, и все же они помогали, перекрывая пробелы в знаниях бывших джедаев, которым по статусу не положено было интересоваться деньгами. Но эта финансовая смета интересовала Императора особенно, и не смотря на сложность понимания, он раз за разом вчитывался в текст, делая пометки и погружаясь в расчеты.       Они дали Наберри неделю освоится во дворце, перестать вздрагивать, когда служащие им кланяются, и перестать заикаться, обращаясь к Энакину, выстраивая новые взаимоотношения. Прежде чем Император, хитро улыбаясь за завтраком семьи, заявил, что похищает у них Дарреда, утаскивая ошарашенного мужчину на весь день в свой кабинет, куда были вызван Кренник и семья Эрсо. Впервые озвучивая решение о возобновлении работы над много лет назад приостановленном проектом - уникального мира беженцев. Дарред вышел из кабинета ошарашенный, Лира Эрсо излучающая энтузиазм, Гален счастливый за жену, а Кренник довольный, что его план по отвлечению жены друга сработал наилучшим образом. Наберри обеспокоенно смотрели на прибывающего в шоке Дарреда, уклончиво отвечающего на вопросы, пока не появился радостно-взволнованный Энакин, что подлетел к Падме, кружа и целуя, отвечая на сыплющиеся вопросы одним словом: «Сюрприз». Оби-Ван был насторожен «сюрпризом» Энакина, особенно в котором учувствовали Кренник и явно был в курсе Таркин, но добившись все-таки частичный ответ о загадочном плане и реализации старого проекта Падме, довольно поддержал, предлагая любую посильную помощь, сохраняя таинственное молчание перед женой. Ей было решено сказать, когда проект уже получит финансирование и начнет свою реализацию, что должно было произойти не раньше, чем завершена война с Конфедерацией, а она приближалась к своему логическому завершению – победе Империи.       Теперь же Энакин изучал финансовые требования своего проекта-сюрприза. Сегодняшний день весь был наполнен текущими, муторными делами и экономическими сметами, поэтому Энакин не винил Падме, которая несколько часов назад, потирая виски уехала во дворец. Женщина перегружала себя, из-за волнений иногда даже отказываясь от еды, что мужья начали беспокоится, замечая бледность, но Падме все валила на усталость и понимающе улыбалась, говоря, что еще немного и дела войдут в рутину и они смогут выдохнуть. Ее мужья заверили, что скоро тоже прибудут домой, но это «скоро» растянулось до позднего вечера. Энакин начинал ощущать подкатывающуюся изнутри головы боль, и медитация уже не помогала. Император устало потер глаза и резко нажал выключение голотранслятора, набросив плащ, прошел из кабинета в открытую дверь архива, где периодически мелькала фигура Оби-Вана.       - Пошли домой, у меня перед глазами уже все плывет, - простонал Энакин и замер резко насторожившись.       Оби-Ван сидел на полу, опираясь спиной о стенд хранилища данных, вокруг него жужжали включенные голотранстяторы и датпады, пиликал Ардва, который загружался новыми данными. Мужчина опустил голову и сложил руки на коленях, смотря в одну точку, сосредоточенно думая и крутил в руке карту-памяти.       - Что случилось? – напряженно спросил Энакин       Вместо слов Оби-Ван, не поднимая головы, протянул мужу карту.       - Посмотри, - сказал Оби-Ван и не дожидаясь действий Энакина, сам вставил ее в разъем. Перед Энакином открылся отчет, составленный лично Сидиусом, он описывал медитации, погружение в Темную Силу, воздействие на живой объект, следом шли медицинские записи обследования и заключение о нежизнеспособности плода.       - Он пытался повторить, - хрипло проговорил Оби-Ван, да Энакин и сам понимал, о чем эти записи. – Пытался снова воссоздать жизнь с помощью мидихлориан, как с тобой, но не вышло.       - Что ж, - Энакин резко свернул голограмму, вытаскивая карту и отправляя ее в уничтожитель, прежде чем Оби-Ван смог его остановить.       - Обидно, - зло усмехнулся и процедил сквозь зубы парень, стараясь не думать, что эти сухие, жестокие строки касались чей-то жизни, женщины, что стала жертвой жестокого эксперимента. – Значит, братика мне не видать.       После чего мягко с просьбой посмотрел на мужа.       - Хватит копаться в этой грязи. Пошли уже. Нас ждут, - и протянул руку, помогая Оби-Вану подняться.       Оби-Ван улыбнулся, их всегда ждали. Теперь личное крыло дворца было постоянно наполнено весельем и смехом, а коридоры дворца заполонены клонами, что не на посту, в периоды отдыха от службы, были очень шумными и веселыми ребятами, открывшие в себе много новых талантов, особенно в развлечении детей и придумыванием новых игр. Служащие никогда не видели такой оживший дворец, все занимавшие его жильцы до этого были почтенными мэтрами в возрасте, что не носились по коридорам, пытаясь поймать разбегающихся близнецов. Кто-то из служащих снисходительно мотал головой, кто-то осуждающе хмурил брови, а кто-то счастливо улыбался, но все понимали, жизнь дворца изменилась. Улыбающаяся Падме, беготня девочек и семенящие за ними близнецы, нескончаемый поток вопросов от Асоки и ее просьбы о тренировке с мягкими намеками о том, что можно ли ей уже собрать свой первый меч, что сопровождались сложенными в жесте мольбы руками на груди, огромными глазами и самой милой улыбкой, направленными на Энакина, Джобель, что каждый день пекла пироги, фыркая на яства, что приносились с дворцовой кухни – благодаря всему этому мужчины, несмотря на столь небольшой срок искреннее начали называть дворец домом. Он не был мил сердцу как домик, утопающий в зелени на Набу, но во дворец хотелось возвращаться.       Энакин и Оби-Ван прошли по краю внутреннего сада, не мешая суете, что шумела между кустов и деревьев, поднимаясь на второй этаж, где у балюстрады стояла Падме, облокотившись на поручни, и задумчиво смотрела на играющих детей. Сегодня в их доме был аншлаг. Энакин и Оби-Ван увидели играющих в прятки Пуджу, Риу и Асоку с Омегой, а рядом с близнецами сидели, раскладывая конструктор и перекладывая игрушки, еще два малыша примерно одного с ними возраста, и еще девочка лет трех-четырех бегала вокруг, разрываясь между малышами и более старшими детьми, стараясь не пропустить ничего интересного.       - Кажется, с утра у нас стало чуть больше детей, чем было, - усмехнулся Оби-Ван, подходя к Падме, обнимая со спины и мягко целуя ее ладошку.       Женщина вздрогнула и повернулась к мужу, смотря на него чуть расширенными глазами, бледнея, Оби-Ван не понимал, что привело ее в столь тревожное состояние, но кивнул вниз на сад. Падме перевела взгляд на играющих детей, скрывая вздох облегчения.       - А ты про них. Эрсо пришли встретиться с Дарредом, им не с кем было оставить дочку, и мама предложила присмотреть за ней.       - Джин Эрсо, - удивился Энакин, с большим интересом смотря на бегающую по саду девочку в комбинезоне со смешными косичками, сравнивая со своими воспоминаниями о том младенце, которого он видел, не веря, что прошло столько времени.       - А это Винтер Ретрак, - в голосе Падме проскользнули нотки грусти, мужчины сострадательно посмотрели на жену, о гибели помощницы Бейла - Шелтей Ретрак и ее мужа им сообщил Бейл впервые же дни их возвращения, когда Падме вспомнила о своей подруге, с которой они часто влезали в Сенаторские неприятности. Падме тогда не сдержала слез, оплакивая друга и ее дочку, что осталась сиротой.       - На Корусант прилетела Бреха, и Бейл с ней занят оформлением документов, я предложила пока оставить Винтер у нас.       Мужчины еще не понимали, пока Падме не добавила.       - Бейл и Бреха занимаются документами на удочерение Винтер. При Пестаже им не давали разрешение, но сейчас сразу пришло одобрение. Так что познакомьтесь с принцессой Альдераана, - Падме счастливо улыбнулась.       - О! – в два голоса воскликнули мужчины       - Надо будет поздравить Бейла и Бреху, - улыбнулся Оби-Ван, искренне радуясь за друга, зная, как они мечтали о детях.       Энакин довольно улыбался, смотря, как Лея и Винтер выстраивали кубики, которые им подавала третья малютка.       - А третья?       - Ривош Таркин, - представила Падме.       - Ох, бедный Люк. Опять девчонки, - засмеялся Энакин, озвучивая шутку, что все чаще звучала в их семье, где Люк был окружен сестрами и их подругами.       Падме как-то натянуто улыбнулась, а Джобель, что присматривала за детьми, подняла голову на смех и, увидев зятьев, выжидательно посмотрела на дочь.       - У Таркина есть дочь? – не скрыл удивления Оби-Ван. – Я бы ему и тука не доверил.       - У него сын, - укоризненно на ворчание мужа ответил Энакин. – Служит офицером на флоте, вполне подающий надежды. А это скорей всего племянница. А что она здесь делает? Уилхафф тоже здесь? - заинтересовался Энакин.       - Да, - кивнула Падме. – Он прибыл вместе с Кренником к Дарреду, обсуждают проект, хотя по большей части обсуждают только Кренник и Дарред, а Таркин смотрит, что бы слишком много ресурсов не забиралось с какого-то энергетического проекта.       - Удачно, - оживился Энакин. – Мне как раз надо было с ними со всеми переговорить, есть что сказать по проекту.       - Да какой такой проект? И что за Энергетический проект? Зачем он? – нахмурилась Падме, но Энакин уже уходил в сторону выделенного для Дарреда рабочего кабинета, утаскивая за собой Оби-Вана, что тоже хмурился услышав уже несколько раз встречающаяся в сводках формулировку «Энергетический проект», но не зная, что он означает.       Падме же обречено вздохнула, возвращая задумчивый взгляд на играющих детей, желая и не желая окончания не запланированного совещания у своих мужей.       Совещание по таинственному проекту было завершено раньше, чем Падме смогла собраться с мыслями. Она еще оттягивала время, пока с удивлением и удовольствием смотрела, как губернатор Таркин, чуть напугано берет вытянутыми руками племянницу, сажая ее в переноску, словно она бомба, но все же бережно поправляя ее одеяло, кладя рядом с ребенком игрушку, что-то даже говоря ей. Эта картина показалась Падме сюрреалистической, и в тоже время милой. Но вот гости разошлись, а за спиной Падме услышала голоса мужей, которые выходили из кабинета Дарреда, переходя в свой. Оттягивать разговор дальше уже было глупо. Энакин и Оби-Ван подняли головы на открывающуюся дверь и снова вернулись к анализу, пока жена подходила к столу. Оби-Ван взял в руки деку и протянул ее Падме.       - Посмотришь? Таркин принес список планет, на которых были самые неспокойные ситуации по вопросу оппозиции Пестажу. Сейчас есть шанс успокоить возмущенных, свалив все на администрацию наместника, и его нельзя упустить. Надо придумать как помочь населениям планет, но не сдавая позиции Империи. Может направить гуманитарные миссии, увеличить финансирование в особенно острых сферах?       - Оставлять ячейки недовольных нельзя. Их линия противостояния, прошлой администрации может легко перекинуться на нас. А уж причины быть недовольными всегда находятся, - добавил Энакин.       Падме посмотрела на деку с данными, вопрос был сложный и серьезный, еще утром она бы ухватилась за этот список, изучая требования и возможности их осуществления, но сейчас никак не могла заставить себя погрузиться в вопрос, особенно, когда голова была забита другим. Женщина только взглянула на деку и отложила ее, чем тут же привлекла внимание мужей, что ожидали явно не столь равнодушную реакцию.       - Нам нужно поговорить, - тихо произнесла Падме, в волнении облизав губы.       - В чем дело? - нахмурился Энакин, в его голове одна проблема Империи сменялась другой, и еще для одной в его сознании просто могло уже не найтись места.       Женщина неуверенно улыбнулась.       - Ни чего катастрофического, просто…       Она протянула руки, беря ладони мужчин и легонько потянув на себя. Они оставили дела и подошли к ней, все также держа соединенные ладони. Падме вздохнула, ее взгляд был мягким и чуть подернут мечтательной поволокой. Тонкие пальчики чуть подрагивали в их сильных ладонях, тоня в них, а взгляд с трудом удерживался на лицах, так и норовя стыдливо опуститься. Падме даже не скрывала своего волнения, перебирая их пальцы и подкусывая губу, когда произнесла:       - Даже не верится, уже два месяца, - уточнять, что это за два месяца было не нужно, она не сдержала широкой и искренней улыбки, все еще вспыхивая счастьем, каждый раз как понимала, что Энакин снова с ними, Оби-Ван не сдержался и улыбнулся в ответ. – Все это время мы были так счастливы и беспечны. – Поспешно добавляя. – А еще жили в достаточно отдаленных от стандартной медицины местах.       Энакин и Оби-Ван не успели нахмурится, пытаясь понять куда клонит жена и причем отсутствие на Маридуне медицины, когда ей был предоставлен венатор с полным комплектом медикаментов, как Падме поспешно проговорила, чуть сжав их ладони:       - Причин много, и все они не столь важны, как то, что результат один - я беременна.       Падме чувствовала, что это ее недосмотр, она была столь счастлива и легкомысленна, махнув рукой, что пронесет, когда, естественно, оказалось, что военный венатор не оснащен необходимыми ей контрацептивами. Она понимала, что возможно сейчас не лучшее время, но не могла перестать ощущать упоение, что в ней снова расцветает жизнь, омраченное только не знанием реакции мужей. Но эта неуверенность не продлилась долго. Стоило Падме закончить говорить, как она была сбита с ног Энакином, что, с вскриком радости, сжал ее в своих объятиях, чуть приподнимая над полом, не переставая повторять:       - Ребенок? Ты беременна? У нас будет ребенок? Еще?       Падме смеялась, смотря в расширенные сияющие глаза мужа, и через хохот кивала на каждый его вопрос.       Бурная реакция Энакина была молниеносной, порывистой и краткой, но этих мгновений, наполненных восторженными словами Энакина и смехом Падме, было достаточно для Оби-Вана, чтобы собраться с мыслями, осознать и принять. Это был один вдох и выдох за который мужчина окунулся в воспоминание самого сокрушаемого горя, испытал весь сектор ужаса возможности повторения, прочувствовал волну ярости от отсутствия выбора и заглушил все это надеждой на лучший исход, верой в свои силы, что не допустит пережитого, чуть больше года назад кошмара и радостью ожидания. Поэтому, когда Энакин отстранился, а Падме перевела взгляд на Оби-Вана, тот уже излучал восторг, а сияющий взгляд дарил нежность. Она окунулась в мягкие, объятия, чувствуя его заботу и любовь в каждом произнесенном слове:       - Это потрясающая новость.       Целуя ее руку, вдыхая аромат духов, пока Энакин ласкал поцелуями ее искусанные от нервозности губы. Когда они счастливые, смеясь вышли из кабинета, не желая разнимать объятия, то увидели, как Джобель осторожно прикрыла дверь в детскую. Увидев счастливую дочь, чьи щеки алели, а мужья, не желали отпускать ее рук и обхват стана, окружая, сами светясь от радости, довольно улыбнулась, прислонив палец к губам.       - Детей уложила, они уже заснули, - проговорила женщина и ушла, не прекращая улыбаться, оглядываясь на счастливую семью, что не удержались и заглянули в детскую, в приглушенном свете разглядывая лежащие в колыбельках комочки мирно спящих близнецов. Когда они зашли в свою спальню, Оби-Ван спросил, не прекращая улыбаться:       - Твои родители знают? – вспоминая загадочные взгляды Джобель, что она бросала на дочь и на них.       Падме кивнула, замявшись все же пояснив:       - Я неважно себя чувствовала, а потом сознание потеряла, - поспешно добавляя, когда увидела, как напряглись мужчины. – Это вполне нормально в моем состоянии, но так как понятия не имели из-за чего, родители перепугались и позвали Лёлю, вот она и прояснила причину.       После чего улыбнувшись, добавила:       - Заодно выяснили, что у него, - Падме положила ладонь на живот. – Компании в этот раз нет.       Мужчины мягко засмеялись, а Энакин приблизился, нежно привлекая жену к себе, хитро вопросительно улыбаясь:       - Он?       Теперь засмеялась Падме:       - Не знаю, для этого еще рано и хоть небольшой сюрприз стоит оставить.       Оби-Ван тоже приблизился, обхватывая жену с другой стороны. Их руки мягко скользнули на ее живот, сосредотачиваясь, обволакивая трепещущий огонек светлячка, слыша, как в Силе появляется стук сердца, сливающийся со стуком сердец близнецов. Падме улыбнулась, понимая, по мечтательным улыбкам, что отразились на лицах мужей, что они почувствовали малыша. Энакин и Оби-Ван были предельно осторожны, чтобы не вмешиваться Силой в столь еще хрупкое создание, возвращаясь назад, где Падме прижималась к ним, смотря необычайно мягким взглядом. Пока одна рука Оби-Вана чувствовала свет ребенка, другая вычерчивала нежные узоры на запястье матери, там, где билась жилка столь дорогого для них сердцебиения. Ненавязчивая ласка Оби-Вана, легкие едва заметные поглаживания кожи под волосами, дыхание Энакина, что щекотало шею, пока шепот словами любви ласкал слух, Падме чувствовала, как ее утаскивает в негу. В этот вечер мужчинам не хотелось отходить от жены далеко, выпускать из своих объятий, и она не возражала, тая в их тепле и нежности двойных объятий, не замечая, как оказывается на кровати. Мужья преклонялись перед ней, они восхваляли ее, боготворили жестами и взглядами, заставляя тело плавиться под их ладонями, вознося ее на вершину их любви. Падме отвечала им со всей своей страстью, переплетая их пальцы, изгибаясь и извиваясь на встречу погружаемым во влажность ее лона пальцам, что заменялись мягкостью языка. Энакин упивался женой, пока Оби-Ван выпивал крики ее страсти, отвлекаясь, только чтобы бросить взгляд на Энакина, что разместился между бедер Падме, иногда открывая и смотря на них глазами полного жидкого огня, что вызывал волну возбуждения, и Оби-Ван глушил его в груди жены, покрывая поцелуями, играя пальцами ее мягкостью. Искусный рот, что не скрывал довольной улыбки, играл на струнах стонов, с аккордами криков, которые вырывались из приоткрытого рта Падме, когда Оби-Ван втягивал в рот горошину соска. Их нервы были на пределе, когда Энакин все же дал женщине передышку, с удовлетворенным стоном отрываясь от нее, тут же скользя по телу вверх, подключая язык. Оставляя на коже влажные дорожки, что из теплых, под влиянием легкого ветерка становились холодными и это сочетание тепла влаги и холода, создавало контраст такой же, как и два мужчины что были в ее объятых. Падме не выдержала и подтянула вверх обоих, награждая обоих жадными поцелуями, запуская пальцы в волосы легонько проведя ногтями по коже головы, наслаждаясь звуками их стона. Пока они неспешно снова начинали играть на ее нервах, окутывая теплом с двух сторон. Основной поток ласки, поцелуев, легких касаний языка получал ее живот, и эти незатейливые ласки туманили безумием мысли, а ноги сами раздвигались, приглашая, требуя. Но мужья были медлительны и неспешны, доводя ее до края и отступая, вознося ее на вершину своей нежности и трепета перед ее ценность. Их отношения давно переросли похоть и пошлость, в каждом их движении, в каждой ласке звучала интимная тайна. Они снова и снова подтверждали свое единение и близость, что сплетала их еще крепче, когда казалось, что сильнее уже было нельзя. Даже после схлынувшей волны удовольствия, они все еще оставались переплетены, соединяя свои тела и их теплоту, продлевая контакт кожи и наслаждаясь моментом счастья. Падме тяжело дышала, восстанавливая дыхание, ее рука, согнутая, лежала чуть выше живота, ощущая мимолетные прикосновения ладоней мужей, что все еще гладили и ласкали, словно убаюкивали обитель их ребенка. Падме не нужно были слова, чтобы понимать, что, если ребенок не мог еще дать полноценный ответ в Силе его отцы уже устанавливали крепчающую с ним связь. И она в блаженстве улыбалась, проникаясь этим моментом.       - Так хочется поделиться этим с тобой, - прошептал Энакин чуть привставая на локте и чистейшим искренним восторгом смотря на жену.       Падме улыбнулась и запустила пальцы в его снова начинающие чуть-чуть виться волосы лаская, нежно смотря как он прикрыл глаза, непроизвольно наклоняя голову в сторону ее руки. Оби-Ван в подтверждение поцеловал ее плечо, не сдержав обреченный выдох, невозможности желания, что таилось и в нем. Они желали поделиться с женой чудом сияния их ребенка, обещанием счастья.       - Я и так чувствую, - произнесла шепотом женщина и в ее голосе звучала уверенности и искренность. Она не знала, как дать этому название – интуиция, предчувствие, вера? Отголосков Силы после Мортиса уже совсем не осталась, но она видела благоговение и трепет в глазах мужей, она практически ощущала покалывание на коже от их восторга. Ей не нужно было быть чувствительной к Силе, чтобы понимать, как счастливы те, кого она любит. Они давно стали ее частью, а она частью их, что все их эмоции эхом отражались в ней. И этот момент благодати они тоже разделили на троих.

* * *

      Падме и Оби-Ван только закончили совещание рабочей комиссии Сената по вопросам коррупции. Это была настоящая битва, которую они с честью выдержали и победили. Теперь проект по обязательному декларированию доходов и расходов семей всех государственных служащих и сенаторов будет в скором времени направлен на рассмотрение в Сенат, и как заметил Оби-Ван: «Этот закон будет принят единогласно. Пусть стиснув зубы и сжав кулаки от злости, но сенаторы проголосуют «за». Иначе те, кто будет против, буквально, таким решением распишутся в получении взяток и то, что они и есть коррупционеры.» Императрица понимала, что этим они ограничивают часть свободы, но не знала каким еще образом можно искоренить коррупцию, что гнила во всей Галактике. И если сенаторы встретили этот закон с негодованием, то, по последним исследованиям, народ ликовал, радуясь, что богачей щелкнут по носу. Как сказал Энакин, согласовывая законопроект: «Хотите иметь власть и участвовать в управлении Империей, смиряйтесь с некоторыми ограничениями. Граждане, от которых зависит судьба Империи, ее жителей и принятие решений должны быть под контролем. Эпоха преступной вседозволенности закончилась. Свобода не должна быть во вред Империи.» Тогда Падме не смогла ничего возразить мужу, как и сейчас сенаторы в рабочей комиссии молчали, понимая, что любое возражение будет воспринято как явка с повинной. Они оба были уставшими, но довольными проделанной работой, ожидая увидеть Энакина в кабинете, у которого снова было совещание по вопросу расследования преступлений Пестажа и которое уже тоже должно было закончиться. Все отчаянные попытки бывшего наместника Империи обвинить Энакина и самого Палпатина встречались злыми ухмылками, документы и собранные доказательства говорили красноречивее слов, а раскрытая тайна, что Палпатин и Сидиус был одним человеком, следователи и разведка встретила смехом, помня, как выглядел Сидиус и как выглядел Палпатин. После этого бреда Пестажа перестали допрашивать, и воспринимать его речи всерьез. В кабинете Императора не оказалось, секретарь пояснил, что Император ушел на очередное совещание в Большой зал Совета и приказал его не беспокоить.       - Большой Совет? – удивился Оби-Ван, вспоминая, что только что встретились в коридоре с Таркиным и Амеддой, Органа, Зар и Дану были с ними в рабочей группе. С кем мог проводить Энакин совещание в одном из самых больших залов Сената, если весь его Императорский правящий совет отсутствовал. Еще больше вопросов возникло, когда в коридоре Большого зала Совета они увидели кроме Алых гвардейцев, Рекса и Креста, что не отходили от Императора, еще Джесси и Бойла, что заведовали охраной детей. Они стояли у самых дверей, потеснив Алых гвардейцев, что все еще подозрительно косились друг на друга. Коди и Трипвуд, что сопровождали Оби-Вана, и Эппо с Вули, что были приставлены к Падме в дополнение к, вызванному Императрицей с Набу, капитану Тайфо, заинтересовано смотрели на своих братьев, присоединяясь к охране периметра.       - Что здесь происходит? – не сумев скрыть улыбки, спросил Оби-Ван.       - Совещание, милорд, - коротко ответил Рекс, но в его голосе проскочила улыбка.       Падме в ответ легко засмеялась, обращаясь к тем, кого точно в здании Сената не должно быть.       - Джесси, что случилось?       Джесси, что стал главой охраны детей, спокойно пояснил:       - Ваше императорское величество, ваша семья уехала на выставку, - Падме кивнула, еще утром они обсуждали, что родители хотят посетить выставку древнего искусства. – Император сказал, чтобы и госпожа Сола с мужем тоже съездили, отдохнули, юные леди Наберри очень хотели посмотреть на игровой центр Корусанта, а детей попросил привести к нему, - Джесс улыбнулся под шлемом, повторяя слова связавшегося с ним Скайуокера. – Для проведения очень важного совещания.       Падме и Оби-Ван не сдержали ответной улыбки.       - Значит вот как это теперь называется, - усмехнулся Оби-Ван открывая дверь Большого зала Совета и заходя во внутрь.       Сам зал был достаточно просторной аудиторией, для размещения около трехсот посетителей. Сидения размещались амфитеатром, внизу которого был расположен уникальный компьютер и голотранслятор улучшенного качества воспроизведения и цветопередачи, но вместо стандартных схем и графиков сейчас он производил на все пространство зала, мельтешащие гоночные поды, что с ревом проносились от одной стены зала до другой, наполняя пространство звуками урчания двигателей, возбужденными голосами комментаторов и криками толпы. Сам же Император с детьми расположился на главной платформе амфитеатра, на которую были набросаны десятки подушек. Энакин растянулся на них, посматривая на трансляцию и одновременно, жестикулируя и что-то объясняя Асоке, что сидела рядом, не отрываясь, с расширенными глазами и приоткрытым ртом, следя за развернувшимся перед ней действием, впервые видя такой размах голотрансляции. И тут было объявлено о гонщике, что прошел второй круг из трех, Асока с криком восторга вскочила, выбрасывая руки вверх, пока Энакин в победном жесте сжал кулак, его радостное: «Да!», потонуло в криках толпы-зрителей. Лея, что сидела рядом на подушках и, не отрываясь, смотрела больше на Асоку и отца, чем на гонки, увидев их реакцию, тоже вскинула кулачки вверх, крикнув, получив от Энакина гордую улыбку и хвалебное поглаживание по голове, от которого она довольно сощурилась и засмеялась. Люк же больше интересовался макетом звездолета, что был у него в руках и что со звуками шума двигателя увлеченно пропускал через обруч в другой своей руке, но на вскрик сестры оторвался от игры, посмотрев на девочку. После переведя взгляд на Асоку и отца, где за их спинами заметил приближающиеся, улыбающиеся фигуры мамы и папы, отложив игрушки и протянув руки, звонко зовя:       - Мама, папа.       Лея тут же присоединилась, вторя, пока Падме и Оби-Ван не присели на подушки рядом с довольно улыбающимся Энакином.       - Значит, так ты проводишь свои совещания? – засмеялся Оби-Ван, на что Энакин беззаботно растянулся на подушках.       - Еще когда сопровождал на совещаниях Палпатина, мечтал, как бы здорово было посмотреть здесь трансляцию гонок, - удовлетворенно промурлыкал мужчина.       - Пейзаж трассы знакомый, - нахмурился Оби-Ван. – Маластарское гран-при?       Энакин кивнул, вытянув руку и хватая, отставленную миску с тонкими сушеными ломтиками фруктов, засовывая несколько в рот и протягивая ее Асоке, что не отрываясь от голотранслятора запустила руку в миску, после чего передал ее Падме и Оби-Вану, тут уже вскочила Лея, быстрее чем родители успели возразить, хватая горсть хрустиков и возвращаясь к брату, что взял пару, аппетитно причмокивая. Родителям ничего не оставалось, кроме как умилительно наблюдать за малышами, пока глаза Падме не упали на обруч, что сверкнул блеском звезд, с которым играл сын и который сейчас он сжимал обмусляканными пальчиками, готовясь снова запускать в него звездолет.       - Эни! – возмущенный вскрик женщины потонул в восторженных криках зрителей, но Энакин, что сидел рядом услышал, смотря на жену самым невинным взглядом, и пожал плечами, понять, что привело Императрицу в такое возмущение, не составило труда. Игрушечный звездолет в руке сына вырисовывал виражи вокруг обруча Императорской короны.       - Она все равно когда-нибудь будет его, так зачем забирать, - Энакин нежно улыбнулся сыну. – Пусть играет.       Падме не найдя, что возразить посмотрела на Оби-Вана, что довольно расслабился, утонув в подушках, наслаждаясь минутами с семьей, он махнул рукой.       - Пусть мальчик развлекается, - усмехнулся Оби-Ван, и Падме улыбнулась на скрытый подтекст этой фразы, скосив на Энакина взгляд, молча уточняя какого именно «мальчика» имеет в виду муж, усмешка Оби-Вана была ответом.       - Я вам вечером покажу, какое развлечение нужно «мальчику», - в ответ усмехнулся Энакин, от которого переглядки развеселившихся супругов не остались незаметны. Тут же получил по ноге легкий пинок от жены и красноречивый взор, брошенный на Асоку, что явно посчитала перепалку учителя с мужем и женой, гораздо интереснее гонок и если малыши еще не понимали игривости в словах, то Асоке их не стоило слышать. Энакин тут же покраснел, возвращая внимание на трансляцию, моментально переключаясь, тем более в кадре мелькнуло кое-что очень знакомое.       - О! – воскликнул Энакин, чуть подпрыгнув от неожиданности увиденного.       Поды рухнули в провал, пробираясь по большому ущелью.       - Какое знакомое место, - усмехнулся мужчина, указывая в угол трансляции. – Видите обломок крыла среди камней?       Асока пригляделась:       - Тот, что сине-белый?       - Да. Это то, что осталось от моей дельты. Именно в этой яме Зило ей закусил.       - Звездолетом? – Асока потеряла всякий интерес к гонке, недоверчиво переспрашивая.       - Ага, - довольно повторил Энакин.       - Съел?       - Даже не подавился, - усмехнулся Энакин и, увидев скептический взгляд у ученицы, привстал, полностью переключая свое внимание на нее.       - Значит, дело было так… - и Энакин пустился в пространные объяснения, обрисовывая приключение, помогая себе жестами, с удовольствием замечая, как недоверие девочки сменяется шоком и восхищением, и как Лея и Люк все больше прислушиваются к голосу отца, чем к мельтешащим картинкам, хоть и мало что понимали из рассказа.       - Ну, вот так все и было.       - Вау! – воскликнула Асока, как раз по завершению рассказа успевая увидеть победный рывок гонки, и они с Энакином одинаково довольно закричали, выражая радость от победы того, за кого и болели, давая друг другу «пять». Оби-Ван и Падме смотря на это, растягивали свои щеки в широкой улыбке.       На этот день все дела были завершены, и было решено лететь домой, продолжить столь чудесное время покоя и отдыха. Энакин, Падме и дети сели в имперский шаттл, на котором привезли детей, а Оби-Ван как бы они не настаивали, и не уговаривали оставить спидер в Сенаторском ангаре и забрать завтра все же полетел один, на том спидере на котором они прилетели утром. Сам, садясь за управление, так и не привыкнув к использованию водителей. Энакин с завистью бросил взгляд на мужа. Утром у него получилось отвоевать водительское место, но сейчас выбор был либо лететь с детьми, либо на новеньком скоростном спидере, что сверкал своими плавными серебристыми линиями, выбор был очевиден. Оби-Ван посмеивался над надутым Энакином, когда откинул лежащий на полу рядом со спидером ключ, видно забытый кем-то из смотрителей ангара. Заводя двигатель и выводя спидер сразу после шаттла, дожидаясь, когда вылетят клоны сопровождения, включая звуковое оповещение и разгоняясь. Оби-Ван держал спидер рядом со шаттлом, видя в бронированные окна, как дети носятся по просторному салону, приставая к Джесси, что был за рулем, пока Энакин и Падме не отвлекли их разглядыванием проносящихся мимо спидерами и виднеющимся в окне Оби-Ваном, которому дети радостно махали рукой.       Это был небольшой хлопок, от чего спидер на мгновение дернулся и снова вернулся в поток. Оби-Ван нахмурился, но больше ничего не было, и он махнул рукой показывая, Энакину, встревожено поглядывающего на него через окно и транслирующего через связь беспокойство, что все в порядке. Но все же мужчина, как-то неуверенно осматривался по сторонам и проверил системы, которые немного сбоили. Сила холодной волной прошла по спине, вспыхнув в голове – «опасность», и это же почувствовал по связи Энакин, стараясь не испугать Падме, детей и не мешать Оби-Вану, заполоняя Силу своей паникой, но это было тяжело. Оби-Ван попытался притормозить, но вместо этого спидер рванул вперед, набирая скорость, сигнализируя, что вся тормозная система вышла из строя. Оби-Ван сосредоточился на связи, посылая короткое и резкое, понимая, что Энакин на грани паники: «Я справлюсь. Безопасность детей и Падме в первую очередь». Оби-Ван почувствовал, как Энакин мобилизовался, сам садясь за управления шаттла, и на полной скорости рванул во дворец – в безопасность. Пока Оби-Ван пытался вернуть управление над спидером, попутно уводя его подальше от жилых районов в сторону заводской застройки, доставая комлинк:       - Коди, найди район, где не будут жертв, от падения спидера.       - Есть, - коротко ответил Коди, что на полном ходу летел рядом, не отставая, уже через минуту, были присланы координаты. – Это пустующие склады, сейчас там никого.       Когда они вырвались из городского потока, Оби-Ван огляделся по сторонам и кроме двух спидеров сопровождения: Коди и Трипвуда, чуть вдали летел еще один спидер, он чуть отставал, так как его старенький спидер не мог угнаться за наращивающим скорость только сошедшего с ленты спидером, на котором стоял новый турбодвигатель. Оби-Ван уже еле удерживал управление, спидер начинало трясти на пределе его скоростной возможности и когда до точки координат оставалось не больше километра Оби-Ван достал меч и воткнул его в коробку зажигания разом перерезая все провода останавливая работу двигателя, позволяя спидеру хоть немного сбавить скорость, после чего резким прыжком взмыл вверх, в сторону металлической трубы, скользя по ее поверхности, оставляя за собой красные расплавленные следы, когда пытался затормозить и уменьшить скорость падения, шаркая мечом по поверхности. Пока он скользил, то увидел столб огня и дыма, что взметнулся вверх с точки, куда по инерции влетел спидер, прежде чем погасил меч и остальной путь пролетел, тормозя Силой.       Встав на ноги на поверхность одной из заводской площадок, Оби-Ван огляделся, где-то вдалеке шумели конвейеры, шипели выбрасыватели пара и слышались взволнованные голоса рабочих, до которых долетели звуки взрыва, но Оби-Вана интересовал тот спидер, что летел следом. Коди и Трипвуд пролетели по инерции дальше, чтобы вернуться им нужно пару минут, а вот спидер-преследователь уже снижался, и из него прыжком выпрыгнул человек в доспехах, тут же открывая по Оби-Вану стрельбу. Выстрелы отбивались несмотря на то, что стрелок постоянно передвигался, стараясь сократить дистанцию и приблизиться, что выглядело странно, так как в ближнем бою со форсюзерами вооруженными световым мечом никто не мог сравниться. Нападающий не мог этого не понимать и все же шел в лоб, старясь приблизиться. Оби-Ван отбивал выстрелы, стараясь отзеркалить в нападающего, чтобы ранить, но выстрелы странно отбивались во все стороны, попадая в стены, трубы, прожигая в них отверстия из некоторых начинал вырываться раскаленный пар. Кеноби не понимал, почему ему не удается направить мечом выстрел, что он уже делал по инерции, не задумываясь, но Сила напитывающая меч, словно встречала сопротивление. А Оби-Вану очень нужно было взять нападающего живым и допросить, но рядом уже зашумели строительные лифты и на звуки борьбы начинали бежать рабочие, в чью сторону и летели шальные выстрелы. Ситх выругался сквозь зубы, понимая, что при таком раскладе без случайных жертв взять живым незадачливого убийцу не получится, поэтому пришлось действовать быстро.       Оби-Ван взбаламутил Тьму, поднимая злость, благо нападавший не вызывал ни каких иных эмоций кроме ярости, напитывая себя Силой и отбивая мечом выстрелы, вскинул другую руку, сосредотачиваясь и направляя на атакующего один, короткий разряд молний, чтобы обессилить и отключить сознание. Человек резко и громко вскричал, отражая звук в металлических трубах и стенах, и резко замолк, упав навзничь. Рабочие больше не спешили на звук, остановившись и смотря издалека, не рискуя приблизится, а Оби-Ван прыжком подпрыгнул на площадку откуда вел огонь противник и приблизился, наклоняясь над человеком и выставляя ладонь разочаровано вздыхая – не сработало, он был мертв, Оби-Ван не рассчитал поток молнии для не форсюзера и сердце не выдержало сгорев. Ситх снял шлем, видя мужественное, все еще молодое лицо, перекошенное спазмом боли, но оно было ему не знакомым, а значит это нападение осталось пока без ответа. К нему уже возвращались спидеры охраны. Трипвуд завис чуть выше с оружием на изготовку, высматривая возможную опасность, а Коди поспешно спрыгнул, подбегая, выхватывая свою винтовку.       - Милорд, вы целы?       - Цел, в отличие от него.       - Кто это? – удивился маршал-коммандер.       - Тот, кто хотел убить, - удивленно проговорил Оби-Ван, вспоминая странный бой. – Как-то неумело пытался.       - Вы словно недовольны? – усмехнулся Коди и Оби-Ван хмыкнул в ответ, сосредотачиваясь на связи и посылая Энакину сигнал спокойствия.       Не прошло и пары минут, как место было оцеплено Корусантской гвардией, а через четверть часа к Оби-Вану торопливо, окруженный своими лучшими агентами приближался директор Имперской службы безопасности полковник Юрален.       - Что скажете, - спросил Оби-Ван, предполагая, что даже сейчас уже была первоначальная информация.       - Спидер не просто был неисправлен, он был заминирован, милорд, - доложил Юрален.       - Как и кто?       - Найден убитым один из рабочих Сенаторского ангара и его жена. Сейчас проверяем его контакты, но уже по сообщениям, найденным в его датпаде ясно, что его шантажировал, вот этот, - Юрален указал на тело.       - Целью был Император? - слишком спокойно и холодно спросил Оби-Ван, стараясь сдерживать свою ярость и сохранить ясное сознание.       Юрален молчал, ответ и так был ясен. Только после колкого взгляда Оби-Вана заговорил:       - Все ячейки сопротивления были направлены на Пестажа, за такой короткий срок сформировать новую было невозможно, скорей всего это одиночка.       - Скорей всего? – рыкнул Оби-Ван, прожигая полковника взглядом ярости.       - Все силы брошены на установление причины покушения и заказчика, - торопливо проговорил Юрален, Оби-Ван прикрыл глаза успокаивая себя, он знал, что службы работают на износ каждый день, и каждый начальник, поставленный Энакином на должность, лично предан Императору и доволен раскладом власти в Империи, не желая никаких изменений, так что понимал, что и Юрален, и Айсард, и Таркин перероют все, но найдут заказчика, а пока Оби-Вану нужно было вернуться домой и успокоить семью. Тем более что вечер был в самом разгаре.       Через несколько часов, дети заснули на их кровати, прижатые к груди матери, что ни в какую не хотела отпускать их от себя, напуганная возможностью трагедии, если бы в том спидере оказались малыши. Отцы не возражали, сами радуясь возможности не отправлять детей в их спальню. Энакин несколько часов провел в комнате Асоки, пока девочка не заснула, под его ровный, успокаивающий голос. Только после этого Энакин вышел на балкон к Оби-Вану, что заваривал чай, на мгновение замирая впитывая его присутствие, успокаивая волнение, после чего подошел, протягивая коробку.       - Уже несколько дней хотел вручить.       - Мне? – улыбнулся Оби-Ван.       - Скорее нам, - устало улыбнулся Энакин, пока Оби-Ван открывал коробку. В ней находился набор изящных фарфоровых кружек, тончащей работы, на двух были изображены небольшие синие цветы, как те что растут в саду Джобель, а место третьей пустовало. Оби-Ван вопросительно поднял брови и улыбнулся, когда услышал в ответ, нежно со смешком произнесенное имя:       - Падме. Она нашла коробку, сегодня утром и уже стащила одну, - Энакин улыбнулся, вспоминая, какой восторг вызвала обычная кружка у жены и как она показывала ее детям, хвастаясь. - На ней изображен водный лотос.       Оби-Ван легко провел пальцам по гладкости фарфора. После чего достал кружки и выставил на стол, одну перед собой, другую перед Энакином, заменяя старые приготовленные и разливая в новые чай. Проводя следующие минуты, наслаждаясь душистым травяным ароматом, что согревал тело, и ощущением тонкого фарфора под пальцами, что грел душу, от внимания и подарка, явно призванного заменить прежнюю разбитую. Энакин брал новую кружку даже левой рукой осторожно, не привыкший к таким хрупким вещам, ему нравилась его кружка-венатор, но она осталась на Набу, а весь его новый мир Корусанта, требовал от него утонченности и других непривычных для него условностей. Энакин отставил кружку, смотря в темноту ночи, Оби-Ван отставил и свою, разрушая момент тишины:       - Мы слишком расслабились, ведь понимали, что могут начаться нападения, у нас слишком много врагов, но все действуем как генералы на службе. Летая по несколько раз на дню в Сенат и обратно. Во дворце полно рабочих кабинетов. Тебе пора начинать работать отсюда. Император должен быть во дворце.       По привычке Энакин хотел начать возражать, но теперь это уже были не шутки, в спидере кроме него и Оби-Вана могла оказаться их беременная жена, дети. Пора было принять и смириться с ограничениями. Энакин кивнул.       - Все документы Палпатина за эти дни и так перенесены в мой кабинет. Завтра выберу официальные залы для Совета и приемов. Но ты и Падме тоже будете работать отсюда, - жестко проговорил мужчина.       - Падме, да, согласен. Я, нет. Я Первый министр и пока Падме, как глава Сената не сможет появляться на заседаниях, это буду делать я и Органа.       - Думаешь, мы ее сможем убедить? – Энакин оглянулся, где в темноте спальни ощущал размеренное дыхание жены и ее сердцебиение.       Оби-Ван пожал плечами:       - Не знаю, но пока от ее безопасности будет завесить безопасность ребенка, думаю, она признает адекватность нашего беспокойства и необходимость осторожности.       Падме возмущалась, Падме категорически возражала, только напоминание о ребенке позволило уговорить ее хотя бы временно оставаться во дворце, пока Энакин и Оби-Ван сами не проверят личные дела каждого охранника, служащего и механика, что будут иметь доступ к ним, в их кабинеты и к транспорту.       Расследование было проведено быстро, и досконально, но результаты разочаровывали. Энакин и Оби-Ван ознакомились с материалами и, как и предполагал Оби-Ван, главы ведомств подняли всех и вся в надежде выйти на заказчика, но как оказалось предположение, поспешно высказанное Юраленом, было единственно верным. Убийца был одиночкой и по личной инициативе, никаких денежных переводов, которые обычно получают наемники, ни каких закупок оружия или сбора информации. Он просто прилетел утром на Корусант пассажиром на челночном торговом звездолете, что залетал на Миркр – планету пиратов, где не задают вопросов, похитил жену механика Сенаторского ангара и передал бомбу для установки и выполнения других указаний по повреждению спидера, а после убил их обоих. Никаких иных связей, ни разработки плана, ни выжидания, все было совершено, так нагло и топорно и все же не оставлено ни одного следа, включая его лица, которого не было ни в одной из баз Империи, он был призраком без прошлого и настоящего. Даже не было мотива, да и спросить было уже не у кого. Подозреваемых было много, но никто не подходил под почерк покушения. Зато расследование выявило, что уже несколько дней в одном из отсеков Храма обитает группа джедаев, тайно пробравшаяся на Корусант после отмены «Приказа 66». Они были первыми подозреваемыми, но, когда о их личностях доложили Императору, тот только помотал головой, эти точно не стали бы. В любом случае они должны были с ними встретиться.       Выезд из дворца в разрушенный Храм Императора и Первого министра сопровождался отрядом охраны, что несмотря на достаточно подавленное состояние Квинлан, вышедший их встретить не сдержался от подкола, смотря на маленькую армию, выставленную за их спинами:       - Что так нам не доверяете?       Оби-Ван усмехнулся. Они рассматривали вариант возможного покушения со стороны джедаев, но вместе с Энакином отмели этот вариант практически сразу. Нападавший не был форсюзером, а джедаи к услугам наемников не прибегают, они бы вышли на бой с ситхом и Императором один на один и сочли бы это за честь, уничтожить тьму и зло. Так что от джедаев ни Энакин, ни Оби-Ван нападения не ждали, в отличие от их советников, которые настаивали на усиленной охране. Энакин, оглянулся на вооруженных клонов и полный состав Алых гвардейцев, и поморщился, поясняя:       - Нас пытались убить, и вот последствия.       Вос убрал ухмылочку, тут же становясь серьезным и отступая, напрягшись, торопливо говоря:       - Это не мы.       Оби-Ван поднял руку, в успокаивающем жесте:       - Мы знаем, что не вы. Но с доверием у нас у всех сейчас тяжело. Смотрю, юнлингов вы с собой не привезли. А в прочем, возможно, это и правильно. Нечего им здесь быть и это видеть.       Оби-Ван кивнул на разрушенный Храм, Вос печально вздохнул.       - Как вы здесь? – спросил Энакин.       Вос поржал плечами, понимая, о чем спрашивает Скайуокер, та Тьма боли, что была здесь сконцентрирована все еще давила, несмотря на то, что весь прах был вывезен в мемориальный склеп, а дроиды приступили к уборке Храма.       - Мы расположились в отдельном крыле, оно не разрушено и там не так сильны отголоски произошедшего. Но Храм больше не ощущается как…       - Как дом, - закончил за него Энакин.       Квинлан печально усмехнулся:       - Боюсь, это ощущение он начал терять гораздо раньше.       Все трое прекрасно друг друга поняли.       - Все равно долго мы тут не задержимся.       - И куда вы полетите? – с искреннем участием, спросил Оби-Ван, он все же желал бы сохранение джедаев в Империи.       - Не смей ему говорить! – раздался вскрик, и к Квинлану подбежала Эйла, Вос сокрушенно и с взглядом извинения опустил голову, замолкая.       - Что боитесь, что мы прилетим отбирать юнлингов? – огрызнулся на Эйлу Энакин, не понимая, куда делась та, кто была ему прекрасным соратником, и другом, когда другие падаваны отворачивались. – Мы не похищаем детей.       - Да, конечно. Только тех, что вывезли из Храма, вы что-то не спешите возвращать джедаям.       - Они не ваша собственность, чтобы возвращать, - начал заводится Энакин, и видя, как Эйла и Энакин подались вперед почти уже начиная кричать друг на друга, Оби-Вану пришлось сделать жест охране, что бы они оставались на месте и не вмешивались.       - Но и не ваша.       Вос не сдержал и усмехнулся, стукая Оби-Вана локтем и взглядом указывая на Эйлу и Энакина.       - Как в старые добрые времена, они спорят, чуть ли не до драки, а мы усиленно делаем вид, что не замечаем.       Оби-Ван усмехнулся, думая сработает ли сейчас если он и Квинлан схватят этих великовозрастных детей за капюшоны мантий и растащат по разным углам. Но бросив взгляд на Энакина вспомнил, что на плаще того уже нет капюшона, а Эйла вообще не носит мантий. Поэтому спор продолжился, а Оби-Вану оставалось следить, что бы никто из их охраны не воспринял выпады Эйлы, как угрозу для Императора, так как сам Император, явно позабыв о своем статусе, распылялся перед своей старой подругой.       - Мы даем тем детям выбор. Некоторые родители уже высказали желание забрать детей домой, к семье. То, что ты не желаешь видеть своих родителей и свою семью, не значит, что другим детям это не нужно.       - Моя семья джедаи и я буду защищать их и в первую очередь от вас. Конечно спасибо, что нас перестали убивать, но не стоит соваться к нам. Ситхам нечего там делать, вас там никто не ждет.       - Тайтон, - раздался, спокойный голос, тихо подошедшего магистра Пло Куна.       Эйла вспыхнула, желая возразить магистру, но не успела, так как тот несколько резко продолжил:       - Рыцарь Секура, вы забыли, что сказал магистр Йода.       Эйла опустила голову и отступила, когда Пло Кун в почтении поклонился.       - Ваше императорское величество.       Энакину вдруг стало жутко неловко за свое поведение, и от понимания, что теперь ему не положено кланяться магистру, ведь то уважение, что он испытывал к одному из лучших джедаев, давило на спину в желании поклонится. Поклон он заменил легким кивком головой, отмечая приветствие.       - Магистр Пло Кун рад вас видеть.       - Взаимно. Все выжившие джедаи собираются на Тайтоне. Мы разослали сообщение. Это будет Великий совет. Если вы решите прибыть, мы вас примем и выслушаем. С гарантией безопасности и неприкосновенности. Я, как и Йода считаем, что нам стоит выслушать Избранного и главу Империи. Если вы решите присоединиться, то мы вылетаем через неделю.       - Благодарим за приглашение. Мы прибудем с миром, - ответил Оби-Ван, сообщая, что и он не желает конфликта.       - И насколько я успел услышать, прибудете не только с миром, но и с новыми идеями, - под маской было не видно, но в интонации проскользнуло одобрение.       В разговор тоже заинтересованный услышанным вступил Вос, взволнованно проговорил, адресовавшая вопрос Оби-Вану:       - Вы и, правда, планируете вернуть детей семьям? Я не говорю, что это плохо, но это даже не просто сложно, это опасно. Они будут подвластны Тьме, ты ведь говорил, что не хотел плодить ситхов.       Оби-Ван помнил первые встречи детей юнлингов с родителями, которые уже состоялись, обычно с теми, кто был родом с Корусанта и близлежащих центральных миров. Кто-то льнул к родителям и искренне был рад, выуживая из своих воспоминаний образы, в основном это были те, кого забирали в Храм не больше двух лет назад. Журналисты не смогли пройти мимо и не показать несколько кадров воссоединения семей, что приехали увидеться с детьми, все умилялись и вытирали слезы радости и только Энакин и Оби-Ван переглядывались, видя, как дети те, что постарше, отстранены, как равнодушно смотрят на проявление чувств своих родителей, зная, что это будет сложный путь, и что вскоре большая их часть вернется или к джедаям, или уже в новый учебный центр на Корусанте. Кто-то из детей сам отказывался уходить, а некоторые родители и не желали даже просто увидеться с детьми. В Империи экстренно создавался реабилитационный центр, который должен был помогать родителям одаренных детей не только с интеграцией детей и их родителей в новую систему образования форсюзеров, что начала предлагать Империя, но и в дальнейшем проводить беседы с родителями при рождении одаренных Силой детей, определится со способом обучения и наличия желания развивать способности ребенка, обрисовывая все реальные опасности их подавления и сложности неконтролируемых Силовых выбросов. Уже сейчас и с детьми, и с родителями работали специалисты, предлагая варианты построения взаимодействия. Но сейчас работали в этой системе не форсюзеры, а они были нужны и в структуре помощи и в новом учебном центре. Это было тяжело. Но от своей цели правящая семья не собиралась отступать, реформа Ордена должна была произойти и теперь появился шанс убедить в этом остальных выживших джедаев. К Великому совету необходимо было подготовиться, как можно тщательней. А пока нужно было убедить тех, кто был здесь. Оби-Ван помотал головой:       - Ни я, ни Энакин не допустим возрождения ситхов в их изначальном варианте - стремлении к разрушению и уничтожению.       А Энакин добавил, от того взрывного мальчишки, что спорил Эйлой минуту назад не осталось и следа, его голос снова стал уверенным и пропитанным мудростью, как и всегда, когда он начинал говорить о Силе и своих идеях:       - Но и отвергать наличие Темной стороны мы не будем. Как видите ее полное игнорирование, страх пред ней и убеждение что ее можно полностью уничтожить привели к катастрофе. Уничтожить страх перед Тьмой можно только пониманием и изучением ее. Тьма нуждается в контроле и цели. Предположу, что ни вы, ни я не хотим повторения. Те джедаи, что захотят продолжить боевое служение смогут вернуться на Корусант, но они должны понять, что уже не будут джедаями. Это будет полностью боевое подразделение. И вы знаете, что такие джедаи в Ордене уже есть, даже среди юнлингов, что не видят жизни в мире, что уже отравлены жестокостью войны, что уже прикоснулись к Тьме. Я дам им цель и контроль. И выбор если они когда-то захотят снова посвятить себя только миру и Свету.       Эйла слушала с ужасом, в отличие от Квинлана, что понимал, что такое ощущать Тьму и Пло Куна, что сам на Маридуне доносил эти слова до Скайуокера, когда просил взять Асоку в ученицы. Тьма проникла в Орден и укоренилась среди джедаев. Эта идея была рискованной и несла опасность, но сейчас она была единственно возможной, и Пло Кун был с ней согласен.       - Вы желаете разделить Орден, - тихо проговорил магистр и Эйла напугано вздохнула.       - Я хочу дать выбор, - уверенно сказал Энакин.       - Вы сами знаете, что разделение началось, когда мы, джедаи приняли звание генералов и пошли уничтожать и убивать, - добавил Оби-Ван и Пло Кун согласно кивнул.       - В этом то и была главная ошибка. Джедаи забыли о своих истоках, и стали военной силой Сената и Республики, это случилось задолго до Войн клонов. Мы называли себя Хранителями мира, но были военной силой. Теперь же эта ошибка будет устранена. Джедаи правда будут Хранителями мира, а те из форсюзеров, кто пожелают избрать своей стезей военную службу, будут сохранять баланс, они не будут лицемерить говоря, что они Хранители мира, они будут воинами, на службе Силы и Императора. Остальные джедаи могут продолжать истинный путь мира, как и было изначально, без политики и без войны, - Энакин видел, как на эти слова магистр мечтательно вздохнул.       - Прекрасная картина, абсолютного покоя. Это и нужно джедаям, чтобы исцелиться.       Энакин и Оби-Ван довольно улыбнулись, было приятно узнать, что хоть один джедай-магистр готов их поддержать, оставалось дело за малым, убедить остальных выживших джедаев, что это не уничтожение Ордена, а предоставление возможностей. Если Пло Кун не скрывал своего принятия идеей, Эйла была в ужасе, хоть непроизвольно вспоминала слова, сказанные ей старцем - лурменом, на Маридуне: «Только сложив оружие и твердо ступив на путь ненасилия джедаи станут истинными хранителями мира», то Квинлан стал не привычно тих и задумчив. В любом случае они договорились лететь на Тайтон вместе, и уже там будет принято главное решение.       По вопросу отъезда Императора на Тайтон возражал весь Императорский правящий Совет. Все хором, даже достаточно лояльные джедаям сенаторы и адмирал Акбар, видели в джедаях угрозу Императору, понимая их приверженность Республике, которую на данный момент восстановить было возможно только через гибель правящей семьи и гражданскую войну. А такие как Таркин, Амедда и Дэегор и вовсе записали джедаев в хладнокровные убийцы, искренне высказывая не понимание, почему Император не видит очевидное, ведь список преступлений джедаев нескончаем, а на вершине попытка убийства его отца и захват власти в Галактике. На это Энакин понимающе кивнул, спокойно проговорив.       - Уверен, что все здесь присутствующие, думая о моей лояльности джедаям, вспоминают о моем обучении в Храме и моем прошлом. А часть даже не довольны отменой Приказа 66, все еще считая джедаев главной угрозой спокойствия в Империи. Не надо смотреть так укоризненно, я не читаю ваши мысли, я и без них знаю, о чем большинство сейчас думает, - усмехнулся Энакин. – Признаюсь на вашем месте возможно я думал бы также, но я не на вашем месте, а вы не на моем. Поэтому я задам вам вопрос, на который не нужно будет отвечать вслух мне. Этот вопрос для вас и вашего понимания, ответьте на него искренне сами себе. Вы также будете считать угрозой и требовать уничтожения своих детей или внуков? - члены Совета бросили на него столь пораженный взгляд, что Энакин не выдержал и хмыкнул. – А что вы так удивлены, господа? Никто не гарантирует, что кто-нибудь из ваших детей или потомков не родится форсюзером. Уничтожив, ликвидировав Орден, мы не остановим рождение одаренных Силой детей. Нам не дано понять, как у не одаренных родителей рождаются форсюзеры. И что вы предлагаете с ними делать? Не отвечайте, чтобы потом не пожалеть об ответе, - Энакин предупреждающе свергнул взором, продолжая. - Их все равно нужно будет обучать. То, что предлагаю я и Первый министр, то, на чем мы будем настаивать на Великом Совете на Тайтоне перед джедаями это возможность разнообразить Орден и установить плюрализм учений. Возможность родителей и их одаренных детей выбирать путь, по которому они захотят, чтобы пошел ребенок. Разве кто-нибудь из вас будет возражать против военизированного отряда форсюзеров на страже Империи?       От Энакина не скрылось, как у Таркина полыхнули предвкушением глаза, а Тэннон Прай задумчиво почесал подбородок, среди его предков не единожды рождались форсюзеры, но все они отказывались от семьи, становясь джедаями, но, если они будут расти в семье, не отказываясь от приверженности родственникам, принося своим именем славу и почет, это только бы укрепило могущество их рода.       И все же вопрос преступлений джедаев все еще оставался открытым, но и на него у Энакина был ответ:       - Покушение на свержение власти было, это никто не собирается замалчивать или опровергать, и джедаи поплатились за это, они практически истреблены и теперь, в Империи джедаям будет запрещено участвовать в любом военном конфликте. Мечи у них остаются, но любое применение световых мечей со смертельным исходом будет расследоваться специальной комиссией, состоящей из независимых судей, избранных форсюзерами. Также и суды. Все преступления форсюзеров, будут разбирать представители от каждого существующего, зарегистрированного Ордена. Применение оружия возможно только для защиты своей жизни и жизни окружающих. Теперь джедаев возможно будет назначать только на гуманитарные, мирные миссии, их основной стезей будет изучение Силы, медицина, исследования.       Все нововведения были грандиозны и требовали постепенного внедрения и проработки, но, если бы все сработало, вырисовывался новый мир упорядоченный и лояльный. Но для этого нужно было убедить выживших джедаев, что это не их ликвидация, не роспуск Ордена, а возможность, а это мог сделать только Избранный, чью заслугу в возвращении в Силу Равновесия признавал каждый джедай, как бы не относился к существованию Империи.       Императорский правящий совет отступил, стоило Энакину спросить, а кого они готовы отправить на встречу к джедаям, кроме него? Кто лучше него знает, что нужно Империи и что нужно сказать джедаям? Увидев искренне обеспокоенные взоры, когда аргументов больше не нашлось. Император смягчился:       - Не переживайте, даже если они попытаются напасть, я сильнее их всех. И это объективная реальность, а не мое самомнение.       После чего все принялись рассматривать детали отлета Императора с Корусанта и вопросы, что возникали в связи с этим. Это было в компетенции Айсарда и Юрлагена, но Кренник не отставал от них проверяя и перепроверяя каждую деталь, с головой уйдя в организацию безопасности полета Императора, настаивая на усиленной охране не только клонов, но и Алой гвардии. Орсон и сам удивлялся, почему так переживает. Император был всего лишь средством возвысится, но он столько лет занимал его мысли и планы, столь эмоциональным потрясением была его смерть и воскрешение, по крупицам собирая информацию о наследниках, что начал ловить себя на мысли, что и правда волнуется за его безопасность. Таркин же несмотря за лояльность и искреннюю симпатию к Императору, предпочитал беспокоиться о будущем, а не о настоящем, уже продумывая безопасность Императрицы и наследников, на момент отсутствия на Корусанте их отцов, стараясь держаться к ним поближе. Впрочем, Энакин его в этом поощрял, он видел, что Таркин хищником кружил вокруг принца, но знал пока вокруг них кружится этот хищник, то другие не посмеют приблизится, и пока Императора такой расклад устраивал.