Три луны Татуина

      До отъезда на Тайтон оставалась еще неделя и, по настоянию службы охраны, Императорская семья практически не покидала дворец. Заполняя дни работой, а вечера прогуливаясь всей семьей по этажам, каждый день, совершая новые открытия в этом громоздком и запутанном здании. Сегодня они дошли до крыла Палпатина, и даже заглянули в его комнаты, искренне поражаясь коллекцией древностей и изящными произведениями искусства. Что заставило признать, каким бы злодеем он не был вкус к прекрасному у него был отменный. Некоторые картины поражали мастерством кисти, а белые мраморные статуи, застывшие на постаментах, были словно живые, что Пуджа с детской наивностью и восторгом от красоты, даже предположила, что может когда-то они были живыми и сейчас просто заколдованы. Наберри на это засмеялись, а Энакин и Оби-Ван переглянулись, прошептав друг другу: «Я бы даже не удивился», «Скажу, чтобы проверили». После этого предположения они поспешили вывести всех из довольно тяжелой атмосферы комнат лорда Ситхов, уходя Оби-Ван, все же оглянулся, пообещав себе вернуться и изучить каждый артефакт и возможные находки. Он собирал знания о Темной силе с прилежностью самого дотошного ученика, решив, что раз ему хранить в воцарившемся балансе Тьму, то он должен стать в ней самым сведущим, и не допустить ошибки предшественников.       Девочки Наберри и Асока бегали по длинным коридорам, заглядывая в каждую комнату, эмоционально радуясь всему, что находили нового и интересного, сообщая взрослым. Взрослым же эта вереница роскошных залов вскоре наскучила, и они больше находили удовольствие в тихой беседе. Периодически тормозя детей, и напоминая им о возможности заблудится. Люк и Лея сидели на руках бабушки и дедушки, что ни в какую не желали сажать их в переноску, летящую рядом. Падме весело разговаривала с сестрой, а Дарред тихо обсуждал с Энакином и Оби-Ваном возможные источники питания куполов города беженцев, все чаще в их разговоре на эту тему начинали упоминаться кайбер-кристаллы и разработки Галена Эрсо. Их разговор был прерван выбежавшей из комнаты Риу, что подбежав к отцу взволнованно проговорила:       - Папа, там комната не правильная.       Дарред улыбнулся дочери и заглянул в комнату, которая была ничем не примечательная, провода, сервера обычная аппаратная и ее использовали для функционирования этого крыла замка, таких по замку было разбросано множество.       - Да интересная комната, - отрешенно проговорил мужчина, возвращаясь к разговору, замечая, как Риу хватает Асоку и тянет в сторону, только через несколько комнат они заметили, что вокруг них бегает только Пуджа. Взрослые остановились, оглядываясь. Асока и Риу все еще стояли у стены рядом с аппаратной и девочки бурно что-то обсуждали, указывая на стену, а Асока прислонила ладошку к поверхности, закрыв глаза, чтобы потом непонимающе помотать головой.       Дарред нахмурился, прервав разговор и позвав:       - Риу, тебя предупреждали, не отставай, можешь заблудиться.       - Ну, папа, - Риу чуть не топнула ножкой. – Здесь комната неправильная. Посмотри.       Дарред оглянулся на семью, что снисходительно улыбались, и все же подошел, все остальные пошли следом. Энакин и Оби-Ван с интересом заглянули в аппаратную, но не увидели ничего примечательного, а Риу уже утаскивала отца в соседнюю комнату, измеряя шагами вдоль стены и пытаясь донести, что тут необычного. Дарред и сам видел, что планировка и размеры соседних комнат предполагает, что здесь должна была быть еще одна довольно большая комната. Мужчина понимал, что возмутило дочку, он сам показывал ей чертежи, объясняя правила планировки здания, уча, что пустого пространства в доме быть не должно.       - Милая, возможно, это техническое помещение или шахта, где протянута опорная арматура, - объяснил Дарред, вспоминая, как не удержался от профессионального любопытства и изучил строительные чертежи дворца, отмечая, сколь прочные опоры протянуты вдоль шпилей, прорезающие весь дворец, создавая скелет здания.       - Я, Риу, также сказала, - кивнула Асока, поднимая голову на учителя, поясняя. – Я прощупала Силой пространство, как мы изучали и там пустота, ничего нет.       Энакин кивнул, дежурно похвалив девочку, но что-то его заставило нахмурится, что-то беспокоило в словах ученицы и всей ситуации, Риу оглядывалась назад, пока уходила вместе со всеми, от этой странной стены, пока через пару шагов Энакин не замер останавливаясь, медленно проговорив:       - Асока, что ты сказала?       После недоуменного взгляда девочки уточняя:       - По поводу помещения. Ты его прощупала Силой и что ты почувствовала?       Оби-Ван заинтересовано подошел ближе, остальные пока были в недоумении.       - Ничего, - ответила Асока.       - Что ты услышала?       - Ничего, - последовал ответ, после этого уже Оби-Ван нахмурился, с интересом посмотрев на стену от которой они отошли.       - Что Сила тебе сообщила и показала?       - Ничего, - ответ был неизменный, и тут глаза Асоки расширились, и она вскрикнула от догадки, а Энакин начал довольно улыбаться, радуясь открытию ученицы.       - Что я рассказывал тебе про Силу в пространстве?       - Она везде, она пронизывает все пространство. В мире нет пустоты, - четко проговорила девочка заученный урок.       - А теперь проверь эту стену Силой еще раз, только уже зная, что вариант «ничего», не может быть верным. Наверняка что-нибудь почувствуешь, да даже просто скопленную за столетия пыль и маленьких пылевых клещей, - Энакин засмеялся, когда Асока скривилась, высовывая в отвращении язык, но все же положила ладошки на стену и закрыла глаза, концентрируясь, проникая сознанием через стену. Энакин и Оби-Ван следили за Асокой, остальные улыбались, нежно смотря за постиганием азов Силы, как за чем-то таинственным и необычным, а Риу в нетерпении подалась вперед, надеясь все же получить разгадку неправильной комнаты, даже если это будут просто пылевые клещи.       Асока прижалась к стене даже лбом, словно физически хотела ее пробить, она была сосредоточена, напряжена и начала хмурится, когда спустя пару минут, Энакин положил ей руку на плечо, останавливая. Асока раздраженно отпрянула, обвиняющие, посмотрев на учителя:       - Все равно ничего.       Энакин и Оби-Ван обеспокоено посмотрели на стену, это становилось все более настораживающее. Но прежде, чем они попытались проникнуть сознанием за стену, к ней подошел Дарред, проводя руками по одной из металлических вставок с темным оттенком, отмечая ее странную теплоту, не свойственную металлам, скользя пальцами по стыкам, сосредоточенно, пару раз стукнув по краям и в центре, отступая, посмотрев на ожидающих.       - Это дверь, - поясняя. – Она глубже вставлена, чем остальные вставки в коридоре, и есть след направляющих полозьев. По тому, что не вижу никаких замков, открывается наверняка каким-нибудь специальным кодом, знаю, что есть замки, что открываются, если на них нажать в определенном месте. Думаю здесь такая же система.       Энакин усмехнулся:       - Какая бы система не была любую дверь можно вскрыть. Ну что будем вскрывать?       Энакин повернулся к семье, но в основном обращаясь к Риу, что в ожидании улыбалась и кивала и Асоке, что чуть подпрыгивала от нетерпения, только Пуджа насторожено жалась к матери. Джобель улыбаясь, смотрела на семью, Сола снисходительно помотала головой, наблюдая, как ее муж пытается определить металл, из которого сделана дверь, высказывая предположения Оби-Вану, что тоже полностью был поглощен загадкой двери, Падме нежно пробормотала: «Мальчишки».       - Не знаю как вы, а я точно не усну, если не узнаем, что там. Да, Риу? - подмигнул внучке Руви, на что получил тычок от Джобель.       - И ты туда же, - и обменялись влюбленными улыбками.       - Только прошу, не расстраивайтесь, если там будет просто глубокая шахта с металлической арматурой, - предупредила Падме, смотря не то на девочек, не то на взрослых мальчишек. - Скорей всего, поэтому и замаскировали дверь, чтобы она не мешала дизайну.       Энакин усмехнулся и повернулся к двери, удивленно вскинув брови. Дарред чуть отступил, а у двери в ожидании уже с зажженным мечом стоял Оби-Ван. Энакин хмыкнул в удивлении.       - Что? – развел руками Оби-Ван с озорным взглядом. – Словно только у тебя есть прерогатива на безумства. Мне тоже не терпится узнать, что там.       Энакин приятно удивленный, проснувшимся в Оби-Ване исследовательским азартом, игриво поклонился, указывая на дверь:       - Прошу, после вас.       Оби-Ван со снисходительной нежностью на паясничество мужа чуть закатил глаза и повернулся к стене, направляя на нее меч, ударяя. В следующее мгновение Энакин не удержал возгласа, а Оби-Ван пошатнулся, подавшись по инерции за мечом всем корпусом вперед, после чего ошарашено отпрянул, поражено смотря то на дверь, то на рукоять погасшего меча. Энакин тут же приблизился.       - Что это было? – парень не мог понять, что только что увидел, меч, который должен был мягко пройти сквозь металл, погас.       Оби-Ван, что оправился от шока, обречено вздохнул, взглянув на Энакина, тихо произнеся.       - С мечом что-то не так, последнее время барахлит, - и чуть натянуто улыбнулся. – Как-никак почти год на полке пролежал. То хорошо работает, то со сбоями. После посмотрю, что с ним, – и кивнул на дверь. - Давай теперь только ты можешь разгадать тайну этой таинственной комнаты.       Энакин все еще был обеспокоен состоянием меча Оби-Вана, что не заметил, как Падме чуть наклонила в бок голову, хмурясь, словно пытаясь, что-то вспомнить и как озарился ее взгляд, она вскрикнула:       - Стой!       Как раз в тот момент, как Энакин направил свой меч на дверь, что бы в следующее мгновение также отпрянуть, меч не погас, но укоротился, не прикасаясь к двери. Парень и Оби-Ван не успели поразится, как приблизилась Падме.       - Это кортозис. Помнишь? – Падме прикосновением попыталась привлечь внимание мужа, что удивленно смотрел, как меч снова становится обычной длины, непонимающе глянув на жену. – Это технология сепаратистов, помнишь дроидов на Мокивже?       Энакин нахмурился, вспоминая, и его взгляд просветлел, кивнув, поспешно поясняя недоуменному Оби-Вану, напоминая об одном вынужденном приключении, когда Оби-Ван был на одиночной миссии:       - Я тебе рассказывал, как Падме у нас в одиночку сунулась в пекло разборок контрабандистов и пробралась на завод сепаратистов, спутав им все их секретные планы.       - Ах, так значит это я, а не ты на пару с союзником, вломились в лоб к сепаратистам, нагло приземлившись в центре завода, уповая лишь на то, что тебя не узнают?       Джобель угрожающе метнула взгляд на дочь, впервые слыша такие подробности ее приключений, а привыкший к безумствам любимых, Оби-Ван только заинтересованно усмехнулся, вопросительно подняв бровь:       - Вот этот эпизод Энакин ловко опустил в своем рассказе.       - Да, он это умеет, - проговорила Падме, поспешно переведя разговор, когда заметила задумчивый взгляд Энакина, что вспоминал катастрофические последствия, которые настигли планету, в результате принятых им решений. – Но сейчас суть в металле, что насколько я помню, поглощает энергию.       Энакин на это встрепенулся, стряхивая тяжелые мысли:       - А я помню, что его можно перегрузить, если увеличить площадь подачи энергии. Оби-Ван давай вместе.       Энакин снова зажег меч, как и Оби-Ван одновременно направляя их на дверь, не снимая пальцев с рычага включения меча, готовые в любой момент снова перезагрузить лезвие, чтобы не прерывать поток энергии. Зрительно казалось, что оба меча укоротились, меч Оби-Вана начинал мерцать, когда кортозис поглотил энергию, но все же они продолжали давить, посылая энергетические потоки на металл. Мужчины чувствовали, как рукояти меча нагреваются, не то от того, что они крепко держали их, зажав в ладонях, не то от перенапряжения кайбер-кристаллов. И все же через некоторое время сияние мечей начало усиливаться, лезвие становится длиннее, свойство металла ослабевало. Стало видно, как синяя энергия расползается по металлу, проявляя нити плетения кортозиса, что были протянуты по площади двери. Нити становились все ярче, передавая энергию металлу, и чем синее становились нити, тем раскаленней был металл, начиная размягчаться. В мгновение нити засияли ярче, и кортозис рассыпался, оставляя вместо себя трещины в двери, что пошли дальше, и дверь рухнула неровными осколками металла. Энакин и Оби-Ван усмехнулись, переглянувшись.       - А еще я помню, что кортозис довольно хрупкий металл, - самодовольно заявил Энакин, за спиной послышалось легкое покашливание, привлекающее их внимание. Падме не вмешивалась, пока они рушили дверь, понимая, что под горячую руку мужей, что поставили себе цель лучше не попадаться, особенно если в этой руке зажат световой меч. И что кривить душой, ей тоже было интересно узнать, что там в этой комнате, тем более она теперь была больше чем уверена, что это не простая арматура дворца. Но вспомнив, что за спиной стояли ее родственники и дети, не могла промолчать об одном факте, о котором мужья в пылу стремления достичь разгадку, забыли:       - А ни кто не задался вопросом, прежде чем вламываться в эту комнату, что может скрываться за дверью, которая явно создана, для того, что бы затруднить проникновение туда тех, кто вооружен световыми мечами. Предположу, что нацелено это было против джедаев.       Падме мило улыбнулась, когда мужья повернулись к ней, и перевели чуть виноватый взгляд дальше, на замерших в предвкушении у противоположной стены родственников, которых явно больше интересовала возможность сейчас же заглянуть в эту комнату, нежели какие-то теории заговоров. Риу даже наклонилась телом чуть вперед, и сощурила глаза, словно силясь что-нибудь разглядеть в темном проеме, а Асока сделала пару шагов, когда Энакин виновато пожал плечами, а Оби-Ван нахмурено и внимательно впервые под другим углом взглянул на отверстие двери, которое в Силе отражалась как «ничего», и это были не самые веселые предположения.       - Ну что сделано, то сделано, - усмехнулся Энакин. – Не останавливаться же на полпути, - и сделал шаг вперед, резко замирая, так как в темноте загорелось две пары красных огоньков, что не предвещании ничего хорошего. Падме тут же рванула к детям, а мужчины приняли боевую стойку. Из темноты послышался металлический лязг, оповещая о типе их противника. Дарред и Руви прикрыли остальных, пока Энакин уже начал отбивать выстрелы, прикрывая. Оби-Ван зажег меч, но помня недавнюю схватку, не рискнул отбивать выстрелы, оставив это Энакину. Сам же попытался воздействовать на дроидов В2 Силой, но ничего не произошло, удивляться не было времени, и он поднырнул под мечом Энакина и летящими выстрелами, прокрутившись вперед, махом меча, попытался разрубить дроида, но меч тут же погас.       - Их доспехи из кортозиса, - Энакин тут же вспомнил каждую деталь своей битвы на Мокивже с практически неуязвимыми дроидами, но там ему удалось выйти победителем. – Их глаза, они не защищены.       Крикнул Энакин, а сам прицелился, отбивая выстрел ружья в само ружье, отправляя его обратно. Рука дроида взорвалась, он все еще продолжал движение вперед, но без оружия не нес опасности. Энакин оставил подстреленного В2, переключаясь на выстрелы второго дроида, перехватывая их, пока Оби-Ван не запрыгнул на него вонзая меч в глазницу и дроид наконец-то пошатнулся и упал. Оби-Ван спрыгнул с него и, не успев выпрямиться, тут же вскинул руку, сосредотачиваясь и преобразовывая свою ярость в поток Силы, направляя ее на дроида, что уже прошел половину пути в сторону семьи, не неся угрозы, но продолжая надвигаться с вытянутой рукой. Послышался лязг металла и дроид начал медленно, постепенно сминаться, пока грудой лома не свалился на пол. Только после этого Оби-Ван встал на ноги. Мужчины тут же повернулись:       - Все целы? – послышался взволнованный вопрос, ответом было не стройное «да».       Падме была с бластерным пистолетом наизготовку, рука тут же не произвольно метнулась к животу, прежде чем она кивнула, близнецы сидели в переноске, что была полностью с закрытой крышкой, а впереди всех стояла Асока с зажженным слишком большим для ее рук мечом, того погибшего джедая. Она с ним боялась расстаться, Энакин понимал, что ученица все еще переживает произошедшее, поэтому и не настаивал забрать у нее этот меч, только строго запретил включать и пользоваться, объясняя, что это не ее меч, а свой она вскоре заслужит. Энакин тяжело вздохнул, опуская руку на плечо Асоки, успокаивая ее, и она выключила меч.       - Я не хотела, - пробормотала Асока, помня о запрете.       - Это был тот случай, когда лучше делать, а потом спрашивать разрешения. Ты молодец, - Энакин чуть сжал ее плечо, кивнув своим мыслям, принимая окончательное решение, что после Тайтона, они с Асокой все же полетят на Илум, за ее кристаллом.       Оби-Ван все еще насторожено, смотрел на пустоту пространства, откуда вышли дроиды, пока Энакин проверял состояние семьи.       - Что это вообще было? – оглянулся он на Энакина.       - Ну, это явно не шахта с арматурой и не складское помещение, разве только для боевых дроидов, - проговорил Энакин, осторожно вместе с Падме приоткрывая переноску, проверяя малышей.       - Я не о том, - Оби-Ван все еще, будучи на страже, поднял руку, вспоминая, как не получилось откинуть дроида, пока он не вышел в коридор, хотя сейчас осколок металла плавно влетел к нему в руку.       Энакин вопросительно оглянулся на мужа.       - Там что-то есть, - тихо, бессмысленно надеясь, что семья его не услышит, проговорил Оби-Ван, Энакин нахмурился, вставая и сосредотачиваясь на темнеющем проеме, оттуда веяло пустотой, и Энакину это очень не нравилось, словно Силы там не было.       - Так ладно, давайте вы уходите, а мы проверим, что там внутри, - проговорил Энакин. Наберри кивнули, собираясь уводить девочек, подталкивая их и Асоку вперед.       - Нет, - возразила Падме. – Вы туда не пойдете, это опасно. – И видя, что мужья собираются возражать, обреченно добавила. - Хоть отряд клонов вызовете.       - Вот именно, опасно, - сказал Энакин, понижая голос. – Это явно связано с Палпатином, я не рискну кого-нибудь другого туда пускать.       - Иди, мы справимся, - проговорил Оби-Ван. – Малышей надо уводить отсюда.       Они оглянулись на детей, что сидели в переноске, с интересом и спокойно наблюдая за родителями. Падме нехотя согласилась, кивнув, и тут, несмотря на тревожную, напряженную атмосферу, что витала в коридоре, раздался веселый звонкий голосок Леи:       - Иса!       - Да, милая, - Падме наклонилась к дочке, сейчас пойдем к Исе.       Лея вывернулась и потянула вперед руки, еще раз воскликнув:       - Иса! Много Исы!       Асока, что уже собиралась уходить с Наберри замерла, невидяще смотря перед собой, Оби-Ван и Энакин тоже непонимающе посмотрели друг на друга, ощущая столь уже знакомое ощущение гулкости в голове и тумана, они посмотрели на дочку, а потом повернулись туда, куда тянулась Лея. Из темноты комнаты лениво выползла большая исаламири, замерев в полуметре от людей, следом за ней поползла еще. Падме вскрикнула от неожиданности.       - Сарлак раздери, - пробормотал ошарашенный Энакин, непроизвольно отступая, от ящериц, которых у входа стало уже четыре. – Откуда они здесь?       И прежде чем успели обдумать план или передумать, зашел в комнату, зажигая меч, освещая им пространство, Оби-Ван, ругаясь под нос на порывистость мужа, пошел следом, ощущая, как проходит некую завесу, что ограждала пространство от света из коридора. Зайти в эту комнату, было точно так же, как нырнуть в толщу воды, чувствуя, как над тобой смыкается тяжесть глубины, на мгновение Энакин и Оби-Ван замерли, привыкая к тишине и отключению чувств, это было более оглушительно, чем когда ящерка жены проползала мимо. Это давило, своей тяжестью, сдавливало, что начинало мутить. Синее свечение мечей, охватило небольшое пространство перед ними, вычерчивая тени, копошащиеся тени на полу, что оказались лениво перемещающимися исаламири. Оби-Ван поднес меч к близлежащим стенам, где рассмотрел крепления для подзарядки дроидов именно здесь в ожидании стояли боевые дроиды, чуть дальше заряжались дроиды уборщики, помощники и был даже один дроид медик, в комнату была подведена система воды и питания для ящериц, а в мусорный отсек сбрасывались тушки погибших и отходы. Эта комната функционировала автономно и мужчины могли только предположить сколько она простояла закрытой и точно не понимали, зачем понадобилось держать здесь столько исаламири.       - Ну что там? – раздался нетерпеливый оклик Падме, что заглянула в дверной разъем, но из-за завесы с трудом различая два голубых огонька.       - Падме, не заходи, - предупреждающе проговорил Оби-Ван. Слышно было, как жена фыркнула, заходить не стала, но осталась у двери, держа на изготовку бластер. Оби-Ван и Энакин, обошли периметр комнаты, исключая сюрпризы в виде еще возможных угроз и только после этого сделали шаги вглубь комнаты, осторожно ступая, хрустя под ногами набросанными ветками и раскинутым по полу кормом, стараясь не наступить на ящериц, что поднимали головы, смотря на нарушителей их покоя. Они сделали с десяток шагов, когда Энакин резко отдернул ногу, наступая на что-то твердое, поднимая с пола диск голотранслятора. Мужчина покрутил его в руках, попытался включить.       - Заряд сел, - пояснил передавая его Оби-Вану, что тоже непонимающе осмотрел его со всех сторон, пока Энакин двинулся дальше, сделав еще несколько шагов, освещая себе путь светом меча, пнув в темноте, что-то что покатилось по полу, стукаясь о тело ящерицы и останавливаясь. Он нагнулся поднять это, с ужасом разглядывая довольно знакомую рукоять светового меча.       - Это меч Кита, - пробормотал Энакин, приподнимаясь и отрывая взгляд от находки, посмотрев перед собой. Парень даже не понял, что крик, раздавшийся в темноте комнаты был его, пока Падме испугано не закричала:       - Энакин! Что?!       Парень замер, с выражением чистого ужаса смотря на прозрачный контейнер, где подвешенный за руки антисиловыми наручниками, висел магистр Фисто. Его кожа была бледно песочного цвета, иссушенная и тонкая, тело было проткнуто в нескольких местах трубками капельницы, что подавали питательный раствор, головные хвосты висели плетьми, но самым ужасным были глаза, которые черной бездной смотрели прямо на Энакина, безжизненные, недвижимые глаза.       - С ним порядок, не подходи! – спешно крикнул Оби-Ван Падме, что бы она не видела этот ужас, сам готовый закричать, смотря на то, что стало с Мейсом и Агеном, также заточенные в стеклянные гробы. Натыкаясь взором на рукояти мечей, которые были брошены на полу, что бы магистры знали, что их оружие рядом, но не имея возможности дотянуться до него.       - О, Сила! – пробормотал Оби-Ван, прислоняя ладонь к поверхности холодного стекла, за которым был заточен Мейс. – Вот мы вас и нашли. Глупцы, безумцы.       Оби-Ван опустил под грузом скорби голову, злость, гнев требовали крика, без подпитки Темной Силы из-за ящериц, это было так слабо, но так естественно, Оби-Ван сжал кулак на стекле, готовый бить по нему до тех пор, пока тот не рассыплется на осколки. Он был зол на этих самоуверенных идиотов, так зол, что хотелось орать, от бессилия повернуть все назад. Каким бы не был Мейс, он был его соратником, они столько прошли вместе и он был великим джедаем и не заслужил такой кончины, ни кто из них не заслужил. Энакин и без Силы и связи знал, что чувствует Оби-Ван сам не мог отвести взгляд от Фисто, вспоминая его яркую улыбку и веселый нрав, не понимая, почему так горько, когда те сами все испортили, сами совершили ошибку, за которую и поплатились и все же сердце не могло принять такой их страшный финал. Энакин не сразу понял, что произошло, все еще смотря на лицо бывшего товарища, когда веки черных глаз дернулись, чуть прикрывшись.       - Оби-Ван! – вскричал Энакин, боясь поверить. – Он жив!       Сам Оби-Ван же смотрел, как дернулись в силовых путах руки Мейса, а Аген пытается приподнять голову.       - Стой! – поспешил Оби-Ван остановить Энакина, что уже занес меч, чтобы разбить прозрачную камеру, Энакин замер с поднятом мечом. – Мы не знаем, что может сделать система жизнеобеспечения, когда ее вот так нарушить. Это может навредить. В основании есть разъем для ключа, нужно позвать Ардва или Эхо, они взломают систему.       - Или можно попробовать один из этих, - Энакин достал из петлиц в своем камзоле кодовые цилиндры, что когда-то принадлежали Палпатину, наклоняясь и вставляя их в разъем, тут же ожила система и выдала экран управления клеткой, что была поставлена на автономный режим жизнеобеспечения и закрыта наглухо от всех звуков. Энакин, быстро пробежал глазами и нажал на открытие и выключение. Зашипели выдергивающиеся из тела провода и трубки, открылась стеклянная панель, и расстегнулись наручники. Ослабленные мышцы не держали, ноги подкосились, и Кит завалился вперед, подхваченный руками Энакина:       - Все, держу.       Оби-Ван уже подхватывал с другой стороны, помогая вытащить его из камеры и устраивая на полу поддерживая. Кит застонал, от боли во всем теле, что впервые за столь долгое время посылало сигналы движения в мозг.       - Давай к остальным, - Оби-Ван кивнул на другие клетки, Энакин уже открывал клетку Мейса, когда Оби-Ван крикнул в сторону, где должна была находится дверь, которую было не видно из-за темной завесы. – Падме, вызови Кикса с тремя носилками, - поспешно добавляя. - Это не нам, мы нашли магистров. И уведите детей отсюда.       Падме вскрикнула, когда спустя мгновение поняла, о каких магистрах идет речь и поспешно достала комлинк, набирая Рекса:       - Рекс, скажи Киксу, что он нужен нам, срочно. Нет, нет с нами все хорошо, мы нашли здесь…- Падме вдруг поняла, что не знает точно, куда они забрели, всегда в этих прогулках полагаясь на Энакина и Оби-Вана. – Мы где-то на нижних этажах крыла, которое занимал Палпатин. Я включу маячок, нужны трое носилок.       Через некоторое время из затемненной комнаты, вылетали медицинские носилки, с лежащими в полной прострации и явно не осознающими происходящее магистрами. В самый последний момент, перед тем как носилки вылетели из комнаты, Оби-Ван торопливо схватил трех исаламири, кладя их в ноги каждому магистру, на вопросительный взгляд Падме и Энакина поясняя:       - Они больше года были без связи с Силой. Опасно вот так резко обрушить все на них, тем более, что привычная им Сила за это время потерпела достаточные изменения. Мозг может не выдержать. Если сейчас есть надежда, что возможно они и не обезумили, то такой поток Силы, точно добьет сознание.       В личные апартаменты они вернулись только через несколько часов, когда убедились, что магистры, под неустанным контролем Кикса и мед.дроидов, были погружены в целебный сон. Физически они были только истощены, и ослаблены телом, но вот про психологические травмы Кикс не решался даже предполагать. Оби-Ван заверил, что они справятся, Энакин был с ним в этом согласен, джедаям и не такое приходилось выдерживать, они были сильными и все выдержат. Сейчас главное восстановление тела, покой и организация безопасности и анонимности, тех, кого все жители считают самыми главными заговорщиками, против Империи. Медицинские комнаты закрыли для общего доступа, и Энакин установил на них высший уровень секретности. Никто из семьи не спал, ожидая возвращения мужчин с новостями, даже если они состояли из нескольких, отдельных слов, произнесены уставшим голосом:       - Целы. Живы.       Оби-Ван подошел к взволнованной Риу и произнес:       - Спасибо. Если бы не твоя внимательность к деталям. Страшно представить, что могло произойти, - девочка неуверенно и еще немного напугано улыбнулась, принимая похвалу. – Ты молодец и сегодня спасла три жизни.       - Дядя Оби-Ван, они поправятся, те кого нашли? – с искреннем беспокойством спросила Риу.       Оби-Ван неуверенно улыбнулся и кивнул. Врать словами, не будучи уверенным в их правдивости племяннице, он не хотел.       Следующее утро началось с огромного смятения и непонимания дальнейших действий, а главное сообщать ли джедаям в Храм, стоило ли давать надежду на возвращение магистров, когда они сами не знали, насколько сложны повреждения. Оби-Ван и Энакин стояли у стеклянных окон, смотря, как медицинские дроиды крутятся возле трех коек, вводя препараты и делая измерения.       - Если бы там был ты, - задумчиво произнес Оби-Ван. – Я бы все равно хотел знать, хотел бы быть рядом, несмотря на все сложности и проблемы.       Энакин хмыкнул.       - Тоже мне нашел сравнение.       - Не такая уж и большая разница, - Оби-Ван выразительно посмотрел на мужа, что вопросительно наклонил голову.       - Эйла, - коротко пояснил Оби-Ван. – И Кит.       Больше пояснений было не нужно, Энакин присвистнул:       - Вот же лицемеры.       - Не так. Они отказались от своих чувств ради долга. Но знаю по себе, запретить чувствовать нельзя, можно только запрятать их очень глубоко, но это не значит, что они исчезнут.       Энакину было это знакомо.       - Это хотя бы объясняет, почему классная девчонка Эйла, стала такой бесчувственной стервой.       - Да, объясняет. Когда понимаешь, что ты не такой идеальный джедай каким хочешь быть, и каким тебя видят, начинаешь цепляться за Кодекс, как за щит, прикрывая им свою неуверенность и страх.       Энакин нахмурился, слушая это, ведь Оби-Ван выбрал их с Падме, а не Кодекс, не понимая.       - Эйла спряталась за Кодекс от своих чувств к Киту, но ты то нет.       - Я говорю не про любовь к тебе и Падме. Я десять лет прятался за Кодекс, ставя его во главу всех своих решений, после того как в первый раз вкусил мощь Тьмы, доказывая, что я не подвержен ей, стремясь неукоснительно соблюдать все что указано в Кодексе джедаев. Смешно это слушать от ситха.       Усмехнулся Оби-Ван.       - А когда?       Энакин задал вопрос быстрее, чем смог его обдумать, Оби-Ван посмотрел на мужа.       - Когда погиб Квай-Гон, когда я убил Мола. Тогда я впервые почувствовал Тьму, и я испугался ее, а больше всего испугался, то, что она помогла мне почувствовать. Я доказывал себе, что идеальный джедай и достоин обучать Избранного, возводя Кодекс в догму. Прости, - Оби-Ван печально улыбнулся, смотря на мужа. – Ты был тем, кто выслушивал мои занудства о правилах.       Энакин не сдержал мечтательной улыбки, время сгладило острые углы былого, и если раньше поведение Оби-Вана злило и раздражало его падавана, то теперь это вспоминалось, как нечто милое.       - Иногда это было даже очаровательно, - усмехнулся Энакин. – И кто сказал, что ты теперь перестал занудствовать.       Энакин чуть подтолкнул любимого плечом, Оби-Ван ответил ему легкой улыбкой, встречаясь с полным обожанием взглядом мужа, что через мгновение перевел его на медицинский отсек, через стекло, уже убрав улыбку, и проговорил, смотря на, лежащих на кроватях, магистров:       - Как много страданий. Свет не должен нести страдание, тогда это уже не Свет.       Меддроид вылетел из палаты, ровным голосом проговорив:       - Пациенты приходят в сознание.       Оби-Ван и Энакин уже и сами видели это, как Мейс начинает шевелиться, открывает глаза, осматриваясь, пытаясь привстать на локтях, но локти не выдерживают и он со стоном боли падает назад. Из-за ширмы выбежал Кикс, тут же подбегая и, начиная быстро объяснять, жестом показывая, что вставать нельзя и сам осторожно приподнимая кровать в сидячее положение, словно не замечая, с каким ужасом и неверием на него смотрит Мейс, у которого каждое мгновение заточения перед глазами всплывали картины штурма Храма клонами, что они видели через голотранслятор.       - Думаю, нам стоит вмешаться, - проговорил Энакин, замечая как на голоса, начинают приходить в себя Кит и Аген. – Готов?       - Готов ли я к еще одной порции направленного на меня потока разочарования, призрения и настороженности? Да, почему бы нет. Наконец-то показать им всем, что я не такой, каким они меня рисовали. Это даже становится весело, видеть шок и удивление джедаев.       Энакин усмехнулся, отдавая распоряжение Рексу, что бы передал новость в Храм джедаям, и толкая дверь зашел в палату. Кикс тут же вытянулся в приветствии, кланяясь, но снова возвращаясь к показаниям.       - Как состояние? – спросил Энакин, игнорируя три пары глаз, что впились в него и Оби-Вана.       - Состояние тяжелого истощения, но сознание по показаниям приходит в норму, Ваше императорское величество.       - Моего сознания достаточно, что бы понять, что ты ситх, - прохрипел шепотом Винду, еле размыкая губы, морщась от звучания голоса и царапающих горло звуков, не сводя взгляда с Оби-Вана, что не стал церемониться во всю горя желтыми глазами.       - Император?– просипел ошарашенный Аген, и закашлялся от непривычного действия, хватая протянутый Киксом стакан воды и чуть не роняя его от слабости в руках.       - Отлично вот и представились, - Энакин и Оби-Ван подставили себе стулья, садясь перед магистрами. – Для начала сообщаю сразу, вам ничего здесь не угрожает, программа клонов на убийство джедаев отменена, если конечно вы в курсе, того, что произошло после вашей неудачной попытки сделать, что причиталось сделать мне, - Энакин увидел, как Кит кивнул:       - Мы видели Храм, он хотел, что бы мы смотрели, - еле слышно пошептал он, не рискуя говорить громче, и остальные магистры отвели взгляд.       - Ясно, значит пояснять не нужно. От меня и Оби-Вана вам тоже угрозы нет, если конечно вы не начнете угрожать нам. Впрочем, не думаю, что вы скоро будете в состоянии угрожать даже туку.       Аген оскалился, но уже не рискуя говорить, просто зло посмотрел на ящериц, что все еще ползали по палате.       - А вы про этих милых созданий. О нет, они не для нашей безопасности, а для вашей. Не верите?       - Если вы готовы снова почувствовать Силу, только скажите и их унесут, - зловеще-предвкушающее проговорил Оби-Ван и улыбнулся, когда увидел, как понимание отразилось на лицах магистров, кивая довольно предсказуемой реакции джедаев. – Я рад, что мы друг друга поняли. Надеюсь и в остальных вопросах сойдемся во мнениях.       Скептический, подозрительный и злой взгляд был ответом, на которые Оби-Ван только мило улыбнулся, коротко посвящая магистров в события прошедшего года. Сухие слова, факты, что резали сердца джедаев, Энакин видел, как Кит закрывал глаза, цепляясь пальцами в простыню, но не вмешивался, следя за реакцией, они должны были понять, осознать как сильно изменился мир и что именно они стали катализатором этих изменений. Как бы им небыло сейчас больно, они должны были это прочувствовать, без возможности выбросить все эмоции в Силу.       - Галактика признала наследника новым Императором, и Приказ 66 был отменен, - закончил Оби-Ван свой рассказ, упуская некоторые факты их пребывания на Маридуне, упоминая только встречу с Йодой, что несказанно удивило магистров и заставило с большим интересом и меньшим недоверием рассматривать новых руководителей Галактики.       - Сколько? – сдавлено прохрипел Мейс. – Сколько выжило?       Под удивленный взгляд магистров, ситх стиснул зубы, словно мысль о гибели джедаев, приносила ему боль. Мейс же еще раз убедился в том, что начал замечать во время рассказа, ситх из Кеноби вышел не совсем обычный, по крайней мере, еще не обезумивший от служения Тьме.       - Многие погибли за год истребления, пока мы не отменили приказ, - ответил Энакин. – По имеющимся у нас данным, выжило около двух тысяч.       Кит сморщился, сдерживая стон боли, он практически не учувствовал в разговоре, другие магистры списывали, это на слабость после заточения и необходимость наконец-то нормально пополнить водный баланс тела. Но Оби-Ван не сводил с него пытливого взгляда, видя, как он пытается без связи с Силой справится с болью, что терзала его, как осознает мир, где больше нет, той кого он любил. Как начинает винить себя, как исчезает та надежда, которой он поддерживал себя все время заточения. Как видит бессмысленность существования и бесполезность ограничений, которые как бы строго не придерживался их, не спасли его любимую, не спасли остальных джедаев от уничтожения, а Орден от разрушения. Оби-Ван пожалел, что не чувствует сейчас Силу, ему бы хотелось увидеть, затемнение что сейчас овладевает Китом. Он не хотел падения магистра. О нет! Сила уволь от этого. Еще один темный адепт Оби-Вану был не нужен. Его раздражали и те что сейчас окружали его, разве что парочка, которые оказалось, служили в разведке и были бывшими джедаями, разорвавшие все связи с Орденом и пристроенные канцлером в службы Республики, более менее казались Оби-Вану адекватными. Ни кто из них не был сильным адептом Тьмы, Сидиус не обучал ни одного из них, оставив их связь с Силой на уровне чувств и бытового телекинеза, за это Оби-Ван был благодарен своему предшественнику. Больше темных адептов Оби-Ван в окружении не желал, но вот подорвать убеждение в безгрешности всезнающих джедаев, было несказанно приятно, увеличивая тех, кто готов слышать и принимать, то что говорит Император. Оби-Ван так увлекся наблюдением за Фисто, что не сразу разобрал вопрос Агена.       - И какой же мир ждет теперь нас. Мир Света или все же мир Тьмы? Пойдет ли Император по стопам отца?       Энакин улыбнулся.       - Все в этом мире теперь относительно. Оби-Ван ситх, но ситх, что пока не хочет убивать джедаев, я вроде как не пал, но уже далеко не джедай, вы магистры, но без Ордена, вы пытались убить моего отца, но этим помогли создать мою Империю. Единственное, что не относительно я принес Равновесие в Силу, Сила исцелена и в покое, и я буду охранять баланс, уничтожая любые угрозы его нарушения. Любые. И я хотел бы узнать вы угроза Равновесию или готовы принять, что Равновесие Силы было не тем, что вы думали изначально?       Оби-Ван чуть не улыбнулся. Сейчас магистры будут долго и нудно обсуждать все аспекты, пытаясь постичь суть новой концепции Равновесия, вырабатывая единый ответ, не понимая очевидного, от их ответа ничего уже не зависит и уж точно не изменится. В прочем их пространные рассуждения откладывались, Оби-Ван повернул голову в сторону двери, за которой было слышно, как по коридору приближаются торопливые шаги. Оби-Ван и Энакин улыбнулись, посмотрев на недоумевающих магистров, вставая со своих мест и отходя, словно освобождая проход.       - Впрочем, оставим серьезные темы на потом, вам будет с кем их отсудить, - улыбнулся Энакин, пока Оби-Ван добавлял, пристально смотря на Кита.       - И прошу, Кит, сделай нам всем одолжение, вынь голову из задницы, забудь о Кодексе и просто позволь себе порадоваться и хоть немного побыть счастливым. Думаю, сейчас это то, что тебе нужно.       - Ага, и пожалей мои нервы, я больше эту колючку не выдержу, - потер переносицу Энакин.       - Хороший совет от ситха, - произнес Кит, но в его голосе не было осуждения, только невероятная усталость и смирение, джедаи были растеряны, впервые догмы их Кодекса не могли подсказать, как реагировать на изменившийся мир. Они упрямо могли твердить о Свете и Республике, но они устали, а их рациональная часть намекала, что стоит быть сдержанней и смиреннее. И как награда, за сдержанность, бормотание Кита потонуло в звуке открывающейся двери и крике:       - Кит! - когда тонкая фигурка девушки синей стрелой бросилась вперед, падая перед кроватью на колени, благоговейно, осторожно поднимая руку, сжимая ее в своих ладонях, не отрывая взгляда от пораженного, любимого лица. Кит несколько мгновений не верящее смотрел на девушку перед собой, прежде чем пробормотал, словно не веря в этот мираж, что так часто преследовал его в заключении:       - Эйла?       Девушка все же не выдержала и, вскрикнув, вскочила присаживаясь на кровать и осторожно прильнула головой к его плечу, боясь сильно надавить на него весом, сдерживая слезы, когда почувствовала, как дрожащая от переполнявших эмоций, ослабленная рука мягко ложится на ее плечи.       Они уже не замечали, как в палату зашел улыбающийся Цин, сквозь улыбку ворчащий Рам и Пло Кун, что тут же подошел к Мейсу и Агену, и приветственно пожал свободную руку Киту, что даже не пытался, скрыть свое счастье и облегчение, готовый мягко посоветовать заткнутся, любому, кто сейчас посмеет напомнить о привязанностях. Последним вошел Квинлан, он обменялся кивками с магистрами и прислонился к стене, рядом с не скрывающими свои улыбки Оби-Ваном и Энакином, сложив руки на груди. Вос не сводил своего колкого взгляда с Эйлы и Кита, пока тот не поднял свои бездонно-черные глаза на джедая.       - Если из-за тебя она прольет хоть еще одну слезинку, мы скрестим мечи, - ровно и гулко проговорил Квинлан.       Эйла на это отстранилась от плеча Кита, но все еще, не разжимая сцепленные ладони, обернулась на своего бывшего учителя и брата.       - Квин, - укоризненно, но, не переставая улыбаться, проговорила девушка, смаргивая с ресниц слезы счастья.       - Помолчи, - проговорил Вос, все еще не отрывая взгляда от глаз Кита, они несколько мгновений смотрели друг на друга, пока Кит слишком серьезно не проговорил:       - Мы поняли друг друга.       - Отлично, - кивнул Вос, наконец-то подходя и пожимая руку Фисто. – Я рад, что вы живы.       Энакин и Оби-Ван тихо вышли из палаты, оставляя джедаев обсудить между собой, пока Кикс все же не наберется смелости и не начнет выгонять всех из медицинского отсека, настаивая на покое для пациентов.       

* * *

      Отлет на Тайтон приближался, хоть Кикс и был категорически против, яростно доказывая Энакину, что перегрузка и столь интенсивное восстановление негативно скажется на пациентах. Клон-медик, хоть и вставлял в разговоре уважительное «Ваше императорское величество» был непреклонен и, как и во время боевых действий был единственный, кто перечил генералам откровенно и прямо, не взирая ни на какой статус, и как и в прошлом генерал, а теперь Император отступал, позволяя в медицинских отсеках быть главным Киксу, признавая здесь полное подчинение его авторитету. И они отложили отлет, но только на несколько дней, потому что уже возмутились сами пациенты, в три голоса убеждая своего медика-надзирателя, что они в состоянии лететь. Энакин на эту сцену, посмеивался, смотря, как магистры джедаев ни как не могут переубедить его клона-медика, поражаясь его непреклонности и наконец-то признавая свое поражение.       - Они и, правда, на что-то надеялись, - улыбнулся, подходя Оби-Ван. – Кикс, единственный кому удавалось уговорить тебя отлежаться после ранений, что не получалось даже у меня.       Энакин загадочно улыбнулся, смотря, как мимо прошла Эйла, почтительно поклонившись и стыдливо опуская взор, проскальзывая в отсек палаты Кита, которые отделили, давая покой и уединение каждому магистру. Она все дни пребывания во дворце вела себя непривычно тихо и предельно вежливо, за ней шлейфом тянулась вина и смущение, с тех пор как она приняла очень милое предложение Энакина, поселиться во дворце, пока Кит идет на поправку. Вместе с ней во дворец перебрался и Квинлан, который добавил и так в шумные коридоры, веселье на грани пристойности. Женщины закатывали глаза, мужчины хохотали, а Оби-Ван все больше чувствовал возврат той свободы и дружеских отношений, что были у них раньше. Они все дольше разговаривали, и Квинлан искренне интересовался идеями Оби-Вана и Энакина, особенно вариантами дальнейших учений Силы. И спокойная примирительная реакция Воса и Пло Куна на изменения, еще больше показывало глубину пропасти между взглядами Энакина, Оби-Вана и найденными магистрами. Отношения были натянутыми и холодными, но это было ожидаемо, так что разговаривал с ними в основном Пло Кун, который и стал связным между Императорской четой и магистрами. И все же им нужно было многое обсудить перед отлетом на Тайтон. И разговор состоялся, как только магистры достаточно окрепли, что бы встать с кровати и почувствовали себя готовыми к медитации, прося унести исаламири.       Первая попытка связи с Силой прошла неудачно, Кит потерял сознание, а Аген заработал болевой шок, Мейс сдержался, но и он отказался от идеи столь поспешного погружения в Силу. Кикс ругался, но магистры не сдавались, и через несколько дней и сотни попыток, все же смогли безболезненно почувствовать Силу. Энакин и Оби-Ван дали им еще несколько дней на обдумывание и обсуждение увиденного, прежде чем пришли с самым тяжелым и необходимым разговором. После него Энакин потирал виски, Оби-Ван полыхал злостью и негодованием, и все же магистры признали право Императора менять условия в Империи и подчинились необходимости реорганизации, но это было смирение побежденных, и Оби-Ван был насторожен, опасаясь, что проигравшие могут захотеть реванша, когда снова почувствуют свою силу. Если бы не исполненный Приказ 66, столь сократившаяся численность джедаев, и теперь их слабость как военной организации, любой намек на реформирование или создание других орденов, воспринимался бы джедаями враждебно, как ересь, что не имеет право существовать. Все новые взгляды и идеи, любой новый Орден, чьи взгляды на Силу отличались бы от исконно принятых, воспринимался бы как враг и угроза подлежащая уничтожению и не только джедаями, но и предыдущими ситхами. Как бы страшно не звучало, Оби-Ван понимал, чтобы была возможность начать, что-то новое, старое должно было быть разрушено. Не только ситхи должны были прекратить свое существование в прошлом обличие, но и джедаи, и они с Энакином не позволят не только ситхам со старыми взглядами возродиться в галактике, но и джедаям вернуться к былому они не позволят. И если сейчас это встречалось, стиснув зубы, но с опущенной головой, то Оби-Ван предполагал, что когда-нибудь они постараются поднять голову и снова заявить о своей непогрешимости и как о единственно верном пути. Им же оставалось только идти вперед создавать нечто более сильное, что могло противостоять не только ситхам несущим разрушение и уничтожение, но джедаям. Тому, что будет создано на развалинах джедаев и ситхов, нельзя быть слабым, если хочет удержать Равновесие.       После разговора с магистрами откладывать полет на Тайтон было уже некуда. Они вылетали с Корусанта на межпланетном шаттле, стараясь не привлекать к себе внимание: четыре магистра, Император и ситх, бывшие когда-то тоже членами Высшего совета джедаев, еще четыре джедая, клоны охраны и Алые гвардейцы, которых пришлось включить в группу полета под настойчивым взглядом Падме, которая все еще была недовольна, что оставалась на Корусанте с полным запретом покидать дворец, под бдительным взором НаоКи, до их возвращения. Последним в списке полетной группы, дописанная Оби-Ваном, появилась Бога, поясняя, что ей хоть иногда нужно вспоминать, что такое настоящая трава, а не та искусственная, что сейчас росла в ее вольере при дворце.       Магистры были еще слабы, и Кикс очень неуверенно говорил о возможности полного восстановления, даже с учетом всех чудес Силы. Мейс обзавелся тростью, Аген все еще не вернул чувствительность рук, а Кит не делал резких движений, так как каждое такое движение заканчивалось новой трещиной, которые покрывали все еще сухую кожу. Оказавшись такой компанией в замкнутом пространстве было неудобно и неловко, ощущая напряжение, а магистры еле сдерживали себя, чтобы не вздрагивать каждый раз, когда замечали Оби-Вана, чья ситхская суть, стала более отчетлива магистрам после того, как они восстановили связи с Силой. И все же несколько раз магистры пытались заговорить с Оби-Ваном, но тот держался отстранено, стоя за спиной Энакина и позволяя именно тому пускаться в пространные рассуждения с магистрами. Сам же больше наблюдал за реакцией и изменением в Силе, скрывая в бороде довольную улыбку, отмечая, что некогда непреклонные джедаи, после пережитого податливы и внушаемы, готовы воспринимать идеи, что доносил до них Энакин.       Прибытие на Тайтон, родину ситхов и джедаев, сопровождалось атмосферными бурями, что клубились над планетой. Энакин с момента выхода из гиперпространства хмурился, и прикрывал глаза, втягивая воздух, словно наслаждаясь изысканным ароматом и мотая головой. Он стал довольно молчаливым, поглядывая в иллюминатор, где должна была виднеться планета, которую сейчас скрывала плотная дымка катаклизмов, зато хорошо просматривались два спутника, олицетворяющие Свет и Тьму. Как только звездолет подвели к точке начала посадки, корабль начало трясти. Пилоты еле его удерживали, все системы сбоили и сигнализировали о перегрузке. Форсюзеры же были абсолютно спокойны.       - Сколько раз бывал на Тайтоне здесь неизменно, какие-нибудь климатические сюрпризы, но такого еще не встречал, - проговорил, усмехаясь Пло Кун, что присел рядом с Оби-Ваном, Квинлан и Эйла уже находились в рулевой, помогая пилотам преодолеть атмосферу планеты, Силой прокладывая безопасный маршрут.       - Великий совет собирается в Храме? – спросил Оби-Ван вспоминая тайный Храм, который был выстроен много лет назад на планете-прародителе ситхов и джедаев, но не узнавая указанные для посадки координаты.       Пло Кун помотал головой.       - Нет, это было бы слишком рискованно и слишком легко определяемо. Для встречи выбрали старые развалины, одного из древних Храмов.       Звездолет снова подбросило, и Энакин не сдержался и бросил взгляд на рулевую кабину, что Оби-Ван усмехнулся, явно читая намерение мужа взять управление звездолетом на себя. Но в этот раз мысли Императора были заняты другим, он посматривал на стены звездолета, но не видел их, он видел планету, к которой они приближались, словно преграды корпуса не было, словно смотря через стекло, и пытался понять те чувства, что заполонили его. То, что он испытывал, было ужасно и прекрасно. Он словно возвращался к истокам, к моменту рождения, он ощущал всю Силу и мощь мироздания, снова, это было подобно эйфории, перенасыщения. Сила пела, Сила искрилась, она магнитом растягивала его, наполняла и возносила. Энакину требовалась вся его концентрация, чтобы не отдаться этому потоку, что манил, искушал. Сила шептала соблазняя, Сила пахла цветами, Сила нектаром покрывала губы, просачиваясь на язык. Энакин словно понимал, что он часть ее, и она звала его обратно. Он принадлежал этому месту, а это место было частью его. Это было словно пробуждение на Татуине после Мустафара, это были первые шаги на Мортисе.       - Энакин! – резкий вскрик, заставил его вздрогнуть повернуться на Оби-Вана, что с нескрываемым ужасом смотрел на него, остальные форсюзеры хмурились, но не понимали, что произошло. Энакин долгие мгновения смотрел невидящим взглядом на мужа, пока с трудом заставлял себя осознать кто перед ним, после чего вздрогнул, пробормотав с нескрываемым восхищением:       - Почему ты ни разу не привозил меня сюда? Это как Мортис.       - Вот поэтому мы здесь и не были, - чуть более жестко проговорил Оби-Ван, стараясь сделать голос тише, негоже было отчитывать Императора при всех, но очень хотелось.       Энакин же улыбался, чуть безумно-блаженной улыбкой. То, что давала ему эта планета, то, что он ощущал, было подобно опьянению и наркотику. Энакин с трудом заглушил ощущение Силы, возвращаясь в реальность, осязаемо хватая Оби-Вана за руку, только теперь прочувствовав всю опасность того, что он испытал. Как развевается похмельный дым, проявляя то, что случилось и могло произойти, заменяя блаженство ужасом. Но теперь Энакин знал тот самый нескончаемый источник Силы, который он не мог ощутить с Мортиса, вот он здесь, не уничтожен как тот мир Силы, а реален и если бы Энакин захотел что-либо совершить не возможное, то он бы это сделал на Тайтоне.       Энакин был все еще под влиянием потока Силы, поэтому то, что следовало вперед пропустить магистров осознал, только когда он и Оби-Ван первыми вышли из звездолета натыкаясь на несколько сотен джедаев, что вышли из укрытия встречать прибывших, явно улавливая какофонию Силы, что ощущалась от звездолета. Как только они показались на трапе, джедаи пришли в движение, кто-то отпрянул, кто-то радостно переглянулся, кто-то с интересом подался вперед, но большая часть зажгли мечи и ощетинились. Направляя на вышедших, не только мечи, но и бластеры, даже некоторые дроиды, что стояли рядом с владельцами, были довольно агрессивно настроены. Оби-Ван зашипел рядом на их опрометчивость. Голова Энакина была тяжелой от перенасыщения Силой, что исходила от планеты и ее спутников, он морщился от ветра что раздувал и спутывал плащ, небо разрывало молниями, а земля содрогалась от грома, воздух был тяжелый от газов. Планета бушевала, планета мучилась, и Энакин ощущал, как ей неспокойно, как ей плохо, при чем причиной были все те же джедаи. Энакин нахмурился, он чувствовал, как от джедаев исходят всполохи Силы. Свет сиял над одними, но он был ужасен, был агрессивным, сквозь него начинала проступать Тьма, которая усилием подавлялась, Сила шипела, изнывала, и как противовес над другими Свет был тусклым, смирившимся, покорным. Еще оставался ровный ореол изначального чистого, ровного свечения, но его полностью затмевала неспокойная, бушующая Сила других. От этого хаоса у Энакина начало давить глаза и немного мутить, так что не было никакого желания или сил начинать встречу с конфликта, но раздумывать над патетичной речью не было возможности. Поэтому Император просто пошел вперед, не обращая внимание, на напрягшихся охранников и то, как Оби-Ван потянул руку к мечу.       - Да ладно вам, ребята, спокойней, - чуть насмешливо протянул Энакин. - Мы с миром и не пустыми руками.       И очень вовремя, как раз когда Энакин спустился перед частоколом мечей, из звездолета появились магистры. По толпе джедаев прошел удивленный и радостный вздох. Впереди шел Кит, рядом с которым, легонько при шаге задевая плечом, шла Эйла, готовая в любой момент подхватить, Аген цеплялся взглядом за встречающих, беззвучно шепча имена каждого, кого он видел, и эти имена вселяли надежду. Следом шли Пло Кун, Квинлан, что спустившись, остановились ближе всего к Оби-Вану. Джедаи еще не почувствовали его Тьму, которую он присмирил, выстраивая перед собой завесу, не желая будоражить и так напряженных бывших соратников, но все же был благодарен, что и Пло и Квинлан, стараются продемонстрировать лояльность, в отличие от Цина и Рама, что все еще бросали несколько настороженные взгляды. Они были самыми яростными противниками привести на совет джедаев ситха, но Император на это только усмехнулся и проигнорировал. Спорить никто не стал. Мейс вышел из звездолета последним, ноги казались тяжелыми и еле переставлялись, но не от полученных травм, а от тех взглядов, что были направлены на него. На него смотрели с надеждой, радостью, но каждая счастливая эмоция, что была направлена на него, была кинжалом. Джедай, тем более магистр, не должен испытывать вину, он не должен сомневаться, но Мейс шел с опущенной головой, не в силах посмотреть на джедаев, которых они подвели. Винду не знал, чем закончится Совет, не знал, каким будет будущее, но дал себе зарок, как только в нем перестанут нуждаться, он уйдет в изгнание, он не заслуживает вести за собой после стольких ошибок.       Толпа джедаев зашевелилась и подалась вперед, мечи были выключены, а бластеры опущены.       - Я же сказал, мы с миром, - устало проговорил Энакин, вдыхая холодный ветреный воздух, чувствуя, как постепенно привыкает к давлению этой планеты, сосредоточившись на моменте, но его сосредоточенность была разорвана радостным криком, и расталкивающейся толпой. Энакин разве, что сумел остановить Алых гвардейцев от резких движений, как из толпы джедаев выбежал нескладный юноша, пробежав мимо них, словно не замечая никого, кроме своей цели – оказаться рядом, снова почувствовать, что не один.       - Мастер Винду!       Мейс почувствовал сильный толчок, что с трудом удержался, впиваясь тростью в землю, пока его обхватывали и неистово сжимали руки, утыкаясь головой чуть ниже груди, прижимаясь. Пряча лицо, словно запоздало начиная стесняться своего порыва, но не в силах отпустить. Мейс мгновение ошарашено, смотрел перед собой, осознавая, этот отчаянный обхват и то, как его назвали, это обращение – мастер, не магистр, свисающая темная косичка волос, и Сила, что так знакомо, осторожно, с почтением и восхищением, тянулась к нему. Мейс полу вздохнул, полу всхлипнул, подняв свободную руку и порывисто прижимая к себе в ответ угловые плечи подростка, начиная бормотать, не чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза счастья и облегчения, зажигая и в его душе робкий огонек надежды.       - Калеб, мальчик, выжил.       Джедаи замерли, смотря на развернувшееся действие, Энакин по доброму усмехнулся и тихо пробормотал, что его услышал только Оби-Ван:       - Ну что, Мейс, привязанностей не существует?       Оби-Ван понимающе обменялись с мужем взглядами. Это был такой замечательный момент, на который кто-то смотрел, улыбаясь, а кто-то нежно отводил взор и тем ярче, ощутили поток холодного осуждения, что поднялся от части джедаев и ропот, непонимающие переглядывания. Не удивительно, что магистры это почувствовали и Мейс тут же отстранил Калеба, что виновато прятал взгляд, Мейс хотел что-то сказать и Энакин скрипнул зубами, но прежде чем из уст самого принципиального магистра джедаев вырвались слова оправдания, что наверняка ранили бы сердце стоящего рядом сжавшегося юноши, пусть бы и были ложью, Кеноби вышел вперед:       - Прекращайте, - крикнул Оби-Ван, у него болела голова, он беспокоился об Энакине и уже жалел, что тот прилетел на эту планету, и любезничать с этими тугодумами он был не в настроении.- Джедаи, хоть раз будьте честны перед собой, вы не бесчувственны, у каждого из нас есть тот, кто дорог, все вы дороги друг для друга. Неужели ради того, что бы понять, что привязанности - это суть любого живого существа, что сострадание, милосердие и любовь неразрывно связаны, и что не познать их без дорогих нашей душе существ, нам нужно было пережить потери и истребление? Неужели ради принципов джедаи готовы пожертвовать эмпатией и добротой к тем, кто находится ближе всего к своим братьям и сестрам, осуждая их за самое прекрасное и чистое чувство. Посмотрите на того кто рядом с вами, ведь любой из них мог быть мертв, неужели настолько бессердечны, что вам на это наплевать, и цепляетесь только за безразличие. Кем джедаи стали?       Оби-Ван обвел взглядом присутствующих и сокрушенно помотал головой, он хотел скрыться от того потока Силы, что излучали джедаи, проходя вперед сквозь расступившуюся перед ним толпу, Энакин шел рядом. За спиной последовал злой смешок Рам Кота:       - Ситх, учит милосердию, не смешно ли. Явно ради своих корыстных планов, желая сбить нас с пути.       - А может если ситх, начинает больше понимать в сострадании, доброте и милосердии, чем джедаи, то стоит задуматься. Туда ли свернули джедаи, - парировал Квинлан, смотря вслед Оби-Вану и Энакину, что уже приветствовали знакомых, выставляя щит скрывающий Тьму Оби-Вана и сокращая время общения, что бы никто не увидел желтые вкрапления в его глазах, сейчас это было не столько помехой, сколько опасно.       Мейс задумчиво посмотрел вслед своим бывшим соратникам и снова перевел взгляд на, стоящего рядом, своего грандпадавана, задавая самый болезненный для них обоих вопрос:       - Дэпа?       Калеб помотал головой на мгновение, в скорби опуская взгляд, после чего снова посмотрел на грандмастера.       - Она спасла меня.       Мейс позволил себе печальную улыбку, вспоминая своего падавана.       - Она очень дорожила тобой, Калеб.       Юноша кивнул, слов не было.       - Знала ли она как я дорожил ею? - тихо, печально смотря вдаль, словно еще надеясь увидеть среди деревьев, мелькнувшие косички своего падавана, проговорил Винду, сожалея об упущенных моментах и так не высказанных словах, что застревали в горле.       Калеб вдруг счастливо улыбнулся, поднимая голову, и с невероятной уверенностью произнес:       - Знала. Она знала. И также дорожила вами.       Мейс благодарно улыбнулся юноше, почувствовав невероятное облегчение и жжение в груди, снова коротко в порыве прижимая к себе Калеба.       - Пошли, покажешь, как ты тут обустроился.       Калеб кивнул и довольный пошел рядом с грандмастером, ненавязчиво поддерживая его, рассказывая об обустройстве лагеря.