Три луны Татуина

      Сумерки вечера накрыли Тайтон, сменяя свет дня на тьму ночи. На темнеющем небе уже было практически не различить темный Боган, но все ярче освещая ночь светлела Ашла, которую не могли скрыть и носящиеся по небу ураганы туч. Зажглись костры, чье пламя так и норовило погаснуть от сильных порывов ветра. Лагерь джедаев занял все пространство перед развалинами старинного Храма, что останцами темнел на фоне бушующего неба. Размещать палатки и хижины в развалинах не рисковали, опасаясь, что какой-нибудь слишком сильный толчок землетрясения, что периодически содрагал планету, обрушит еле держащиеся стены и потолок с ними. Но и это не спасало от разрушения, в темноте вечера слышались периодически раздающиеся звуки суеты, когда сносило крышу с очередной хижины или сдергивало от магнитных креплений палатку, и все толпой бросались возвращать и снова закреплять их на место. Энакин ушел на звездолет, для сеанса связи с Мас Амеддой, а Оби-Ван сидел у костра, разговаривая с Квинланом и Пло Куном, не замечая, как вскоре к ним присоединились остальные магистры и джедаи с Маридуна. Образовывая узкий круг, знающих тайну Лорда ситхов, о которой благодаря маскировки Оби-Вана пока никто другой не заподозрил. Разговор прервался, но расходится никто не планировал, словно не желая признавать поражения, что им неуютно находится в обществе друг друга. Вскоре Оби-Вану надоело чувствовать на себе пристальный взгляд Мейса, что он отводил, стоило Кеноби попытаться поймать его. Тишина у костра прервалась жестким голосом:       - Мейс, если тебе хочется, что-то спросить, спрашивай и хватит меня сверлить взглядом.       И если бы пару часов назад Мейс бы возможно стушевался, все еще привыкая к новому миру, то теперь, когда его плечо все еще ощущало тепло прижатой головы его грандпадавана, как опора и маяк в неизвестности, он только оглянулся, чтобы удостоверится, что слышат только присутствующие и прямо посмотрел в глаза ситха, произнеся:       - Почему ты не желаешь убийства джедаев, почему не стремишься к господству, как и всякий ситх? Это мне не понятно и поэтому я в растерянности.       - К господству? К власти? – Оби-Ван усмехнулся. – Скажи мне Мейс, я чем по твоему я наделен сейчас? Где я сейчас? Кто я сейчас? Разве не я тот, кто решает, что будет с джедаями и с Галактикой? Разве я не на вершине власти?       Мейс замер, бледнея и медленно поднимая на Оби-Вана взгляд, впервые понимая суть совершившегося. Энакин был Императором, он стоял во главе Галактики, но только глупец верил, что Первый министр Императора и его муж ничего не решает, скорей даже на оборот - управление Империей было именно в его руках. Оби-Ван улыбнулся, поняв, что Мейс понял, как бы не менялась история, Галактика все равно была в руках ситха, теперь только осталось понять какое место в ней займут джедаи и решать это будет не только Избранный, но и Лорд ситхов. Это пугало. Все были измучены войной, но Император предлагал мир, но будут ли этот мир милостив к джедаям, если им заправляет Тьма во плоти. Мейс с грустью утраты посмотрел на своего некогда друга. Мог ли он утверждать, что Оби-Ван зло во плоти? Он еще не дал ни один повод так думать, но что было в его мыслях, что было его планом? Был ли это изощренный способ притупить бдительность джедаев и нанести уже точно сокрушительный удар? Что даже Избранный не сможет ему помешать.       - Значит все же власть? Ситх остается ситхом, - помотал головой Мейс.       Оби-Ван закатил глаза.       - Ой, не надо притворяться, что мы, джедаи никогда не стремились к власти, - и прежде чем джедаи у костра успели взорваться праведным и смешным гневом продолжил. – Всем нужна власть и корыстным существам и тем у кого благородные стремления. Только власть дает возможность реализовать милосердные порывы и помогать другим, только власть даст право нести в мир добро, в противовес злу. И не говорите мне, что джедаи не обладали властью. Всем нужна власть, важно только то, как ты ею желаешь распоряжаться. Так что стремления у всех одни и у джедаев, и у ситхов – возвысится над противником, что бы переделать мир под свое усмотрение, а для этого все стремятся к этому такому страшному слову – власть. Только я в отличие от вас, не боюсь признать это, признать, что власть теперь у меня в руках и, кстати, именно от нее будет завесить, то, сколько власти получите в Империи вы, джедаи.       Проговорил Оби-Ван, и как бы Мейсу не хотелось зажать уши, чтобы не слышать эту ересь, часть джедаев, сидящих у костра, задумчиво отвели взгляд.       - Ты не желаешь истребления джедаев, - осторожно проговорил Аген, он не спрашивал, утверждал иначе бы они сейчас не разговаривали.       - Нет, не желаю, - признал Оби-Ван. – Я злюсь на наши ошибки, я в ярости от того к чему мы привели Галактику, от того на сколько слепы, невежественны и самоуверенны были джедаи, забыв свое истинное предназначение. Но я тот ситх, что достиг вершины власти, куда мне еще стремиться? К вечной жизни? О которой, согласно документам, грезил Драт Сидиус. Нет. Ведь ни Падме, ни Энакин не планируют жить вечность, а без них я не хочу существовать. К господству Темной стороны? Но я признаю необходимость сохранения баланса, Энакин слишком многим пожертвовал, чтобы восстановить ваше пресловутое Равновесие, и я буду хранить его, хотя бы ради того, чтобы боль нашей семьи, которую нам пришлось испытать не была напрасна. Единственное к чему мне остается стремиться это мое наследие, мои дети и тот мир, который я хочу им оставить. И это мир, в котором все-таки есть место джедаям.       Оби-Ван понимал теперь, достигнув могущества, он должен удержать власть их семьи, приумножить ее, укрепить, а это требует ни порывов, ни ярости, ни уничтожения, а как бы странно не звучало для ситха, эта цель требовала созидания. Для достижения идеального будущего для детей Оби-Ван должен был проявить осторожность, выдержку даже сильнее, чем, когда он был джедаем. Этот парадокс его смешил с момента падения, ситху, чтобы быть свободным требовалось гораздо больше внутреннего контроля, самообладания и уравновешенности, чем джедаю.       - Такой мир нас устраивает, - проговорил Кит Фисто, на что Оби-Ван зло усмехнулся.       В его мыслях прозвучал четкий голос мужа: «Еще бы не устраивал. Или они думают, что у них есть выбор?»       Оби-Ван оглянулся, все, кто сидел вокруг костра проследили за его взглядом, к ним в окружение Алых гвардейцев подходил Энакин, что кутался в плащ от холодного ветра и начинающего моросить дождя. Сколько бы он не услышал из сказанного, он улыбался, довольно осматривая сидящих у костра, останавливая счастливый взгляд на муже. Оби-Ван встал, выходя чуть навстречу, понимая, что Энакин пришел за ним.       - Господа, спокойной ночи, - взглянув на небо, где в шторме сияли всполохи Силы. – Насколько ночь может быть спокойной на этой планете.       - Еще вопрос, - Оби-Ван устало оглянулся, ухмылка Мейса ему уже не понравилась. – Как завтра на совете тебя представить? Как твое имя?       Оби-Ван зло усмехнулся.       - Мое имя ты знаешь. Все остальное вас магистр не касается.       С этими словами Кеноби подошел к ставшему задумчивым Энакину, уходя в звездолет, где уже была подготовлена каюта.       Ветер бился в корпус звездолета, по иллюминатору стекали потоки дождя, за которыми и наблюдал Энакин, полулежа в широкой кровати. Он думал о планете, ее странной связи с Силой, о завтрашнем Великом совете, на котором решится судьба Силы, и смогут ли они переломить порядок, дать ему развитие или все также и останется закостеневшим и атрофированным, мыслей было много и все сложные и тревожные и все же взгляд останавливался на освежителе, где сейчас находился Оби-Ван. Мужчина вышел в каюту, устало разминая шею, неизменно улыбаясь, когда смотрел на мужа.       - Первый день прошел удачно, хоть и было довольно сложно и тяжело.       - Завтра будет тяжелее, - констатировал факт Энакин и Оби-Ван пожал плечами. Энакин тут же забыл о сказанном, снова погружаясь в свои мысли. Оби-Ван замечал, как оказавшись на звездолете Энакин бросал на него короткие взгляды и покусывал губу, но так не озвучивая, что его так волнует, он несколько еще секунд смотрел на задумчивого мужа, и когда взгляд того, снова метнулся к нему, вопросительно поднял бровь. Энакин тут же отвел взгляд. Оби-Ван заволновался, что Энакин не правильно понял его самодовольные слова, что были озвучены у костра, что парень мог подумать, что Оби-Ван перетягивает его главенство в Империи на себя. Но в таком случае Энакин скорей всего пылал бы возмущением, а не стесняясь, отводил взор. Это беспокоило Оби-Вана, не желая заканчивать день на недосказанной проблеме. Он присел на кровать рядом с Энакином, опираясь рукой на матрас, перекидывая ее через его тело, в полуобъятии и заглядывая в лицо.       - Говори уже, - Оби-Ван постарался, что бы голос звучал мягко и увещевательно.       Энакин смущенно помотал головой.       - Пустое. Даже не знаю, почему это вертится в голове, не самый важный вопрос на данный момент.       Оби-Ван поняв, что это явно не катастрофа успокоился и нежно улыбнулся.       - Для меня все твои вопросы важны. Спрашивай.       Энакин немного помолчал, прежде чем неуверенно проговорить.       - Мейс, сказал о твоем имени, - Оби-Ван чуть не расхохотался от облегчения, поняв суть проблемы, что так мучила его мужа, тот снова взял самую незначительную проблему и возвел ее в абсолют. – И я понял, что не знаю его. Я не спрашивал, ты не говорил. Оно у тебя вообще есть?       - Ты знаешь мое имя, - не сдержал улыбку Оби-Ван, дразня, прекрасно понимая, куда подводит Энакин.       - Твое другое имя, - немного понизив голос сказал Энакин, пытливо смотря на мужчину.       Оби-Ван хищно усмехнулся, бросив взгляд исподлобья и чуть подавшись вперед.       - А что Дарт Кеноби не звучит?       Энакин хмыкнул, отвечая Оби-Вану столь же сжигающим взором       - Значит, все-таки есть. И какое оно? Твое ситхское имя? И вообще как его получают?       Энакин весь был взбудоражен, а глаза сияли, словно перед ним была очередная загадка, которую он скоро разгадает. Оби-Ван вздохнул, убирая игривость и вполне серьезно отвечая:       - Не знаю как другие. Я читал, что в основном должен давать имя наставник, - задумчиво проговорил Оби-Ван, вспоминая записи Сидиуса и Плэгаса.       - А ты?       - У меня ведь не было наставника. Наверно Сила решила, что теперь она наставник своего темного адепта или так всегда и происходит, только имя слышит наставник, а не сам ученик, - Оби-Ван все еще сам пытался во много разобраться. - Когда ты вернулся к нам я начал снова медитировать, и в одну из первых медитаций я погрузился в Силу, призывая Тьму, и она буквально окружила меня, словно только и ждала, когда я решусь прийти к ней. Я слышал тысячи голосов, они говорили одновременно, половину языков я даже никогда не слышал, а другие и не хотел бы слышать. Думаю это были духи ситхов и они говорили это становилось какофонией, я уже не думал, что выдержу, когда уловил во всем этом произнесенное имя и все затихло. Так все и было.       - И? – Энакин привстал, пододвигаясь в нетерпении, Оби-Ван вздохнул, но все же сдался и произнес:       - Дарт Нэраан       - Нэраан, - повторил Энакин, пробуя имя на звук, прокатывая его по своему языку, Оби-Ван хорошо скрывал свое волнение, но все же было видно, как он расслабился, когда Энакин улыбнулся. – Оно что-нибудь означает?       - Не знаю, наверно простой набор звуков, - Оби-Ван пожал плечами и отвел взгляд. Энакин подпрыгнул, резко подаваясь вперед.       - Знаешь, - Энакин загорелся, он бы отступил, но Оби-Ван явно был смущен, а Энакин обожал видеть, как краска заливает его щеки, ситх, что прячет глаза от стеснения, выглядел мило.       Оби-Ван сдался быстро, не имея силы противостоять магнетизму упрашивающих глаз мужа.       - Это на ситхском, - на удивленный взгляд Энакина, поясняя. – Я давно его изучаю, ситхские учения ведь надо как-то читать. Ан означает – ум, разум, рассудок.       Энакин на это фыркнул.       - Абсолютно не удивительно. Сила могла придумать что-нибудь более оригинальное, а тут буквально взяла твою основную черту. А первая часть имени переводится как благородство? Смелость? Сдержанность? Верность?       Оби-Ван только посмеивался, мотая головой. О, я знаю очарование или красота? – продолжил улыбаться Энакин с обожанием смотря на мужа.       - Нэра – означает Новая эра.       Энакин перестал паясничать и замер, смотря на сидящего перед ним мужа. Имя было более чем говорящим и это также радовало, как и пугало. Сила чувствовала что грядет, Сила знала. Оби-Ван увидел ошарашенный и восхищенный взгляд мужа, признаваясь:       - Только вот Новая эра чего, я не знаю.       - А я знаю, - прошептал Энакин, сокращая расстояние, практически в плотную. – Твоя Новая эра, наша Новая эра.       И поцеловал улыбающиеся губы мужа, опрокидываясь на подушки и утягивая его за собой. Оби-Ван неловко повалился, придавливая собой, на что Энакин захихикал, щекоча отрывистым дыханием шею мужчины. Смех резко оборвался, когда Оби-Ван вывернул руку, запуская под границу брюк, начиная потирать, легко сминать и ласкать отзывчивую плоть. Чуть поднимаясь на локте, смотря, как на мгновение расширяются глаза любимого, как он облизывает губы и призывно улыбается, поощряя продолжение. Оби-Ван улыбнулся в ответ и полу лег на Энакина, придавливая его, просовывая колено между ног, раздвигая их, продолжая уверенную ласку одной рукой, зарываясь пальцами второй руки в волосы, пока губы настойчиво мяли другие губы, приоткрывая себе путь во влажность рта. Только насладившись влажным, шумным поцелуем губы Оби-Вана, пошли исследовать дальше лицо, шею, плечи грудь, прежде чем отстраниться под сопровождение стона протеста, который перерос в стон предвкушения, когда Оби-Ван поспешно сдернул с себя спальный комплект, раздевая Энакина и нетерпеливо накрывая теплом своего тела, продолжая прерванную ласку.       - Оби-Ван, - застонал Энакин, цепляясь пальцами в его спину, прижимая крепче, желая ощутить его вес на себе, пока Оби-Ван мял его тело, впивался в каменные мышцы бедра, забрасывая в обхвате ногу мужа на себя, увеличивая трение члена о член. Его язык с упоением облизывал скулы, шею, спуская влажные дорожки к соскам и возвращаясь назад к отзывно встречающим его поцелуи губам. Распаляя страсть, что подгоняла, разжигала, поцелуи становились все ненасытнее, хватка сильнее, а трение яростней. Энакин жадно глотал воздух, чувствуя поцелуи мужа на шее, что граничили с укусами:       - Оби-Ван, - надрывный вдох.       - Оби-Ван, - тихий стон.       - Оби-Ван, - почти крик.       - Мой, - на грани слышимости выдохнул в ухо Оби-Ван, сильнее подминая мужа под себя.       Глаза Энакина распахнулись, и в них полыхнула тьма пожара, застилая глаза страстью, а губы растянулись в полубезумной улыбке, выдавая его намерение, когда он повернул голову в сторону Оби-Вана, что склонился над его шеей и с придыханием стона прошептал:       - Нэраан.       Это им же озвученное имя прошло дрожью от его голосовых связок по всему телу, заставляя Энакина выгнуться и застонать. Когда, разряд утих, и Энакин раскрыл глаза, увидел, что Оби-Ван отстранился, нависая над ним, смотря на него нечитаемым взглядом горящего огненными всполохами глаз ситха. Энакин смотрел на него чернотой своих расширенных зрачков, не скрывая своей чуть кривоватой соблазнительной улыбки, что сообщала, что он прекрасно осознает, чего добивается.       - Ты этого хочешь? – голос Оби-Вана стал подобно рокоту пробуждающегося вулкана. – Хочешь ситха?       Энакин чуть привстал, дотягиваясь губами до уха мужчины, чуть прикусывая мочку, приговаривая.       - Да, мастер.       Чувствуя, как из легких мужа выбился сдавленный вздох, а глаза под трепещущими веками начинают закатываться, после чего Энакин переместился к другому уху, облизав его.       - Да, повелитель.       Энакин успел снова откинуться на подушки, чтобы не пропустить, дрожь, прошедшую по телу, как глаза любимого полыхнули красным, являя миру поднимающуюся внутри страсть, подпитываемую Тьмой, требующую утоления. Энакин видел, как на висках выступают капельки пота, как на руках, на которых держал тело напряглись мышцы и выступили вены, как лопнула струна контроля, когда Энакин подняв ладонь, провел пальцами по груди цепляясь за кучерявые волоски. Муж обрушился на его рот, врываясь языком, выпивая его внутренний жар, кусая, оттягивая губу.       - Значит, вот чего ты желаешь? – прошипел ситх, ответом ему был протяжный стон и изгиб в пояснице не довольный потерей контакта, пока мужчина оценивающе осматривал его, как хищник примерялся к своей добычи.       - Скажи, этого ты хочешь? – нетерпеливо, требовательно повторив, наклонившись и чуть прикусив сосок.       - Да, - простонал Энакин, после чего глаза опасно сверкнули. – Да, Нэраан.       Ситх рыкнул:       - Перевернись, - сопровождая приказ легким хлопком по бедру, поторапливая.       Энакин послушно начал переворачиваться, а муж схватил одну из подушек, подсовывая ему под живот, призывно выставляя задницу кверху. От одного осознания своей позы, Энакин застонал и чуть подался вперед, желая потереться членом о подушку, снимая напряжение, но Нэран звонко опустил ладонь на его зад, оставляя легкий розовый отпечаток. Из Энакина вырвался удивленный возглас, переходящий в стон.       - Не смей, - приказал ситх, наклонившись к уху, шепотом добавляя. – Пока я не разрешу.       Ответом был стон, что заглушился матрасом, когда сильная рука Дарта Нэраана придавила к нему голову Энакина, надавив на плечи и ощутимо сжав шею.       - Руки вытянуть, ноги расставить, - приказал ситх.       Энакин сделал, так как ему приказал муж, вытянул руки вперед, вдоль кровати над головой и начал раздвигать колени, понимая, что в такой позе становится полностью беспомощным, повиснув на подушке животом, не имея возможности поддерживать свое тело. Лицо вмялось в матрас, а задница торчала над головой.       - Шире, - почувствовав легкие шлепки по внутренней стороне бедер, Энакин со стоном раскрыл себя еще больше.       - Молодец, - сверху послышалось довольное урчание хищника, что оглядывал свое прекрасное творение, что полностью было в его власти, полностью принадлежало ему. Он провел рукой, заглаживая места ударов на внутренних сторонах бедер, после чего протянул руку между ног, схватывая, столь призывно свисающий у подушки член, погладив его, перекатив в ладони яйца, раззадорив, подразнив и оставив. Энакин разочарованно застонал, перемялся на коленях, снова требуя трения и получая увесистый шлепок.       - Еще раз ослушаешься, будет сильнее, - Энакин на это только улыбнулся в матрас, планируя тут же нарушить указание, которое больше походило на заигрывание, но тут Оби-Ван наклонился, и пока рука собственнически сжимала только что ударенное место не давая полностью уйти эху боли, напоминая, опалил ухо дыханием, от которого по телу прошелся мороз Тьмы. – Поверь, ты не хочешь испытать границы моего терпения и снисхождения. Они сейчас гораздо меньше чем раньше.       А вот это уже походило на настоящую угрозу, и Энакин не был уверен в своих границах и готовности испытать весь спектр гнева ситха, сгорающего от страсти. Поэтому решил пока оставить все на данном уровне, только покорно проговорив:       - Повинуюсь, Лорд Нэран.       Ситх улыбнулся и провел ладонями по половинкам задницы, на которых начал выделяться отпечаток его руки, проведя пальцами по ложбинке, дальше по перекатывающимся от тяжелого, натруженного дыхания мышцам спины, зарылся пальцами в кучерявые волосы и оттянул голову назад, заглядывая в поддернутые поволокой страсти глаза. На мгновение в глазах Оби-Вана появился вопрос, но Энакин только сквозь стон прошептал:       - Продолжай, - откидывая весь свой контроль, отдаваясь во власть мужа. Оби-Вану не нужно было повторять дважды, он царапнул кожу головы Энакина и властно впился в нежные, пухлые губы, клеймя его поцелуем. С рыком отстраняясь, чтобы пустить свои следы ниже, на шею и спину, слизывая с кожи солоноватый привкус, ощутимо цепляясь зубами, чуть оттягивая самые чувственные места, пока усердно не облизал место удара, холодя его влагой и успокаивая покраснение, спускаясь ниже, подныривая под расставленные ноги и вбирая член Энакина в свой рот. Он не мог шевелиться, не мог контролировать темп или процесс, полностью подчиняясь, только принимая один разряд удовольствия от другого, беспомощно глуша свои стоны и рыки в кровати, сминая простынь, пока Дарт Нэраан крепко держась за его бедра, доставлял ему удовольствие. Энакин почувствовал, как горло расслабилось, и он проник еще глубже, входя на всю длину, ощущение сдавливания члена горлом длилось несколько мгновений, но Энакин почти закричал, готовясь кончить, но все было резко прекращено, оставив неудовлетворенно пыхтеть. Он уже был готов все закончить, стряхнуть с себя и набросится на Оби-Вана, показав, что с ним такие шутки не проходят, смести все свое неудовлетворение своим пожаром страсти, но не успел. Его снова придавили к кровати разгоряченным телом, повелительно сжав шею ладонью, проталкивая член в ложбинку, посылая разряд удовольствия по телу, который смел любые мысли о сопротивлении, что вырвалось покорным:       - Да. Прошу. Нэраан.       Холодная масса, размазанная по заднице, сменилась жаром резкого проникновения и яростных движений, что с каждым толчком вбивали Энакина в матрас, полностью растянуться не давала только рука, что грубой хваткой держала за шею и плечи, подталкивая навстречу, помогая насаживать тело на член ситха, яростней, сильнее, глубже. Энакин перестал контролировать поток брани и стонов, что не уже ничто не могло заглушить, сливаясь с рычанием мужа, что беспорядочно бормотал собственнические слова похвалы, слушая, как Энакин выстанывает в ответ его ситхское имя. Дарт Нэраан упивался, он все сильнее сжимал руками шею и плечи мужа, впиваясь в тело ногтями, словно одного вида слияния уже было мало, хотелось проникнуть к нему под кожу, чтобы остаться едиными навечно. Это чувство власти и подчинения пьянило, тело дрожало, а дыхание обжигало легкие. Тьма внутри закручивалась, довольно впитывая страсть и разжигая ее пожар еще ярче, сметая все мысли и сознания, оставляя только этот восторг и могущество. Нэраан изогнулся, войдя резко и глубоко и замер, закинув голову к верху, прикрыв глаза и закусив губу, через которую прорывался протяжный стон. Нэраан почувствовал соленый вкус своей крови, что выступила из прокусанной губы, капая на язык, заполняя своим металлическим ароматом раздувающиеся ноздри. Он чувствовал, как под его руками содрогается от волн оргазма тело Энакина, орошая потоками семени подушку, чувствовал, как сжимается нутро мужа, выдавливая из него самого один поток за другим, жадно поглощая в себе. Он слышал сквозь глушащий стук сердца, протяжный стон, что без контроля выдал то, что для его мужа было родне и ближе, имя на устах с которым он отдавался во власть эйфории:       - Оби-Ван, - с которым тело Энакина обмякло.       Этот стон и произнесенное имя навалилась тяжестью, пережитой страсти, на тело, и Оби-Ван скатился на кровать, отбрасывая подушку из-под Энакина, на пол и притягивая его размягченное тело в свои объятия. Энакин тяжело дышал, обхватывая мужа, потерся носом о его плечо и коротко прижался поцелуем, высказывая свою нежность и благодарность.       - Энакин, - пропел тихий голос Оби-Вана и они замерли, впитывая свое спокойное единение, после пережитого вулкана страсти. Возвращая не только спокойствие, но и осознание самих себя, что было притуплено тем безумием, что они испытали.       - Тебе это нравится, - задумчиво проговорил Оби-Ван, когда их дыхание нормализовалось, Энакин замер в объятиях мужа и Оби-Ван не был уверен, что тот уже не заснул. Но тот не спал, только наслаждался пришедшей отрешенностью, пока Оби-Ван в нежной ласке перебирал его пальцы, наслаждаясь этим незатейливым контактом.       - Что именно, - Энакин все еще был под властью неги удовольствия. – Мне нравится все, что связано с тобой.       - Моя жестокость. Тебе нравится, что я ситх, - утвердительно проговорил Оби-Ван, он это знал, он это только что почувствовал через их связь, что взрывалась в исступлении восторга.       Энакин спокойно, ответил, все еще не до конца понимая смысл этого вопроса.       - Да, конечно. Я уже не единожды это говорил. Я полностью принимаю тебя как ситха, и мне не важно, что теперь ты обратился к Тьме.       - Не это. Любой другой на твоем месте был бы в ужасе или хотя бы насторожен, что я пал и обратился во Тьму, но ты словно в восторге от этого, ты словно смакуешь каждую мысль, что я ситх.       Энакин хмыкнул, опаляя дыханием грудь Оби-Вана, щекоча волоски.       - Скажем так, я полностью доволен сложившейся ситуации. Если конечно, доволен ты.       - Но был бы ты доволен, если бы я так и остался джедаем, или тебе всегда не хватало во мне Тьмы?       Энакин закатил глаза и сокрушенно помотал головой. Это самобичевание и самокапание Оби-Вана, он был в этом также хорош, как и Энакин и Тьма это нисколько не изменила.       - Глупый вопрос и бессмысленный. Мне без разницы светлый ты или темный. Я люблю своего нежного и милого Оби-Вана, - Энакин поднял их руки и потерся щекой о нежность ладони мужа. – Как люблю страстность и ярость Дарта Нэраана. И вообще глупо их разделять, это ты все цело и всеобъемлюще. Ведь прекрасно понимаешь, не хуже меня. Ты всегда был таким, просто раньше мне было намного сложнее вскрыть эти твои черты. Но даже тогда я с эти справлялся отлично. И страсти в постели и ярости в спорах нам всегда было не занимать. Но если вернуться к твоему вопросу, то если бы ты остался в Свете я все также бы продолжал тебя любить и если ты когда-нибудь решишь вернуться к Свету, - Оби-Ван на это хмыкнул. – Так же буду продолжать любить. Ты ведь не возражаешь, что я теперь Император.       Энакин почувствовал, как грудь Оби-Вана под его щекой вздрогнула от смешка.       - То тоже. И не забывай.       Энакин привстал с плеча и повернул голову Оби-Вана в свою сторону и хищно улыбнулся, его глаза сверкнули огоньками лукавства.       - Пусть именно ты ситх, но в нашей истории коварный искуситель, что заставляет милого, доброго Оби-Вана становится Дартом Нэрааном и проявлять жестокость, всегда был я, даже когда ты был джедаем. Может ты и Повелитель Тьмы и Лорд ситхов, но я Повелитель Силы, я Свет и я Тьма, я Начало и я Конец.       Голос Энакина звучал гулко и пленяющее, в нем звучала глубина Вселенной.       - Конечно же меня завораживает твоя Тьма, ведь я никогда не смогу почувствовать ее столь полно и всецело как ты, как никогда не смогу полностью открыть и посвятить себя Свету. Не имею на это право. Я должен сохранить в себе равновесие. Я всегда буду на грани, но ты же можешь позволить себе переступить черту и полностью прочувствовать саму суть мрака, как и Падме, сама того не подозревая всегда будет носителем чистейшего Света. Это чарующе.       Оби-Ван только улыбнулся и помотал головой.       - Нет. Это ты восхищаешь. Ты и твоя мощь захватывает и покоряет.       Энакин засмеялся и снова устроился на плече мужа.       - Ну вот и ответ, на твой вопрос. Хватало бы тебе меня как простого рыцаря джедая или нужен был Император и Избранный.       - В твоем случае это было неизбежно.       - Вот именно. Все это было неизбежно. И я доволен этим. Но теперь возник вопрос у меня. Почему ты не хочешь явить себя миру? Почему не хочешь показать нового ситха? Почему все еще скрываешься перед остальными джедаями? Зачем? Ведь мир изменился, теперь мы диктуем условия и в нашем новом мире. Народ любит тебя, ты герой, и не думаю, что это изменится если они узнают, что ты ситх, тем более, что и так все знают, что ты величайший форсюзер, смена названия для народа, мало повлияет на понимание твоих способностей простыми гражданами. Официальное признание, проведем жителей Галактики по пути уважения к ситхам, уберем этот иррациональный страх.       Оби-Ван задумался, но не над ответом, а над тем как донести его Энакину, что бы тот понял и не возражал. Все больше и больше начиная убеждаться, что выход на свет губителен для ситхов, они создания тени и обитать им лучше в тени. Сидиус явил себя миру, вышел, перестал скрываться и погиб. Дарт Нэраан не желал такой судьбы, он будет учиться на ошибках своих предшественников. Несмотря на изменения во взгляде на Темную сторону Силы, которые начали внедряться, Оби-Ван все же предпочитал пока не афишировать свою ситхскую природу, несмотря на предложения Энакина официально признать Ситхов. Оби-Вана вполне устраивало быть в тени, прекрасно начиная понимать, почему ситхи долгие тысячелетия не выходили на свет. Из тени все видно, но тебя никто не видит. Давая больше возможности действовать. Оби-Ван помотал головой и усмехнулся:       - А ты уверен, что страх иррационален?       Энакин на это понимающе улыбнулся, нежно поцеловав в прикрывшиеся веками глаза мужа, что все еще пылали золотом, насыщения Тьмой, после столь бурной страсти.       - И все же ситхи могут стать частью мира. По закону и своему праву.       Оби-Ван усмехнулся, обнимая Энакина, чувствуя под ладонями его разгоряченное тело, с хитринкой проговорив:       - Пожалуй мне придется воспользоваться своими связями в высшей власти Империи, привилегией и постараться повлиять на самого Императора, что бы регистрацию учения ситхов и обнародование их существования отодвинули на неопределенный срок. Ведь бюрократия, это так долго и нудно, пусть этот процесс затянется на несколько лет или десятилетий.       Энакин слушал наигранно задумчивый голос мужа, словно он уже продумывает план и улыбался.       - И как же ты собрался влиять на Императора, слышал он не подкупный, - Энакин хихикал.       - О, у меня есть пару способов и секретных трюков, что даже Императору не устоять, - с этими словами, Оби-Ван схватил мужа в охапку и перевернул их, в мгновение подминая его под себя и нападая поцелуем на улыбающиеся губы. Поцелуй был легким и игривым, с нет нет прорывающимися смешками, поэтому вскоре прервался. Оби-Ван улыбаясь смотрел на счастливого и довольного мужа, лежащего под ним.       - Что такой жадный, что не хочешь не с кем делиться тайнами Темной стороны? – усмехнулся Энакин, но на это Оби-Ван смахнул с себя веселость и чуть отстранился.       - Нет никого, кто мог бы в полной мере и осознавая всю опасность взять борозды Темной Силы. Те темные адепты, что сейчас окружают меня очень слабы, они практически не влияют на Силу. Я не собираюсь организовывать Храм или воскрешать темный Орден Ситхов. Пока не будет того, кто убедит, что сможет изучать Темную сторону и не сойти сума, порабощенный ею, я останусь единственным ситхом. И думаю, что так оно и останется.       Энакин на это только пожал плечами, принимая решение Оби-Вана и оставляя за ним право решать судьбу ситхов, тем более, что сколько бы он не верил в силу Оби-Вана и его мощь не очень хотелось, чтобы рядом с ним крутился кто-то кто при любом раскладе, как-нибудь захочет убить своего учителя и все же было то, от чего Энакин не мог отмахнуться, мягко напоминая:       - Равновесию всегда нужна будет Тьма.       Оби-Ван на мгновение помрачнел, но тут же стряхнул с себя наваждение нерадостных мыслей и перспектив, убеждая, как и до этого, это явно не вопрос ближайших дней, а Энакина нужно было отвлечь, коварно усмехнувшись:       - Пусть распространять учение я не планирую, но поделится парочкой ситских сплетен могу. С тем единственным, кто когда-либо был моим учеником.       Энакин удивленно, но предвкушающее поднял брови:       - Что? Прямо сейчас? Здесь?       - Идеальное место для тренировки.       Ситх перекатился, ложась рядом с Энакином, тот уже хотел возмутиться и требовать продолжения, но слова застряли, так как Оби-Ван положил руку на его член, обхватывая и начиная двигать. Сам же не отрывая взгляда от лица Энакина, не желая пропустить ни мгновения нарастающего удовольствия, как искривляются губы, и напрягаются мышцы лица, встречая первые щекочущие волны удовольствия, что начали проходить по телу, пробивая его легкими разрядами по нервам.       - И какой первый урок, учитель, - усмехнулся Энакин.       Оби-Ван не ответил, только глубоко вздохнул и почувствовал, как Сила проходит по его телу и устремляется к ладони, он всем своим контролем сдерживал свою мощь, позволяя волне мощи просачиваться только тонким ручейком, в кончики пальцев, чтобы разлиться легким треском мелких иголочек тока. Энакин изогнулся в пояснице, впиваясь в простыню, его рот издал хриплый вскрик, а глаза ошалело расширились, впитывая новые ощущения. Оби-Ван остановился, собираясь убрать руку, но Энакин вцепился в нее, не давая отодвинуться.       - Еще, прошу.       Глаза были безумны в желании получить разрядку, для столь быстро возбудившегося члена, который требовал продолжения. Оби-Ван снова сосредоточился, обхватывая чувствительную плоть, с жесточайшим контролем посылая очередной минимальный разряд. Заставляя ладонь легко вибрировать, посылая один импульс за другим, Энакин извивался, мычал, стонал, хныкал, пока всего лишь через несколько движений рукой не закричал, изгибаясь и изливаясь себе на живот, обмякая. Постепенно приходя в себя.       - Я подростком так быстро не кончал, - ошарашено проговорил Энакин и засмеялся. – Наверно никто до тебя не находил такое применение смертоносным молниям Силы.       - Такое применение хотя бы веселее, чем стандартное.       Оби-Ван устало откинулся на подушки, выглядя таким же измотанным, как и Энакин, на мягкий намек того, не хочет ли он тоже еще один раунд, только засмеялся и помотал головой, снова привлекая к себе мужа, обнимая.       - Хочу только отдых. Контроль и концентрация выматывает сильнее чем что-либо. А сдерживать смертоносность молний, очень тяжело. Но оно того стоит, ты был великолепен.       Энакин благодарно поцеловал Оби-Вана и устроился у него под боком.       

* * *

      О том, что на планете наступило утро, можно было понять только по хронометру, так как небо все еще темнело, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, что грозились пролиться очередным дождем.       - Здесь всегда так? – спросил Энакин, сжимаясь и кутаясь в плащ, с ужасом поглядывая в иллюминатор, представляя, что им нужно выходить наружу.       - Сколько здесь бывал, да, - ответил Оби-Ван, заканчивая приготовления и готовясь идти на место встречи с джедаями. – Хотя более старшие форсюзеры рассказывали, что эта планета была с довольно хорошим климатом, солнечная, утопающая в зелени.       - И что же случилось? – Энакин с интересом посмотрел на Оби-Вана, тот пожал плечами.       - Кто-то говорит, что спутник сдвинулся с орбиты, другие говорят, что произошел сдвиг плит, а еще как один вариант, что это могло быть отражение нарушения равновесия в Силе, но хоть его сейчас можно отбросить.       Энакин на это ничего не сказал, только задумался. В Силе равновесие было восстановлено, но те форсюзеры, что сейчас населяли планету, явно не были в равновесии и покое. И это все только усилилось на Великом совете джедаев.       Местом проведения был выбран разрушенный амфитеатр, который наверняка и тысячелетия назад использовался для проведения общих Советов, но тогда он был наверняка под крышей, и каменные полу осыпавшиеся скамейки, на которых разместились джедаи и на отдельных местах магистры, не впивались в очень мягкое и чувствительное место. Как бы часть джедаев не хотели показать свое пренебрежение Империей и свое недовольство, Энакин все еще оставался одним из единиц выживших членов Высшего Совета джедаев и Избранным, что восстановил равновесие, поэтому он, Оби-Ван и еще четверо магистров сидели отдельно на возвышенности, выставленные под самые сильные потоки ветра. Энакин поерзал, пытаясь разместиться поудобнее на этом орудии пытки и позволил себе люто позавидовать тем рядовым джедаям и падаванам, что стоя жались у стен. Оби-Ван, игнорируя полные ужаса взгляды магистров, что ситх присутствует на их Совете и занимает место среди магистров, постоянно держался рядом с Энакином и не собирался оставлять его одного. Вот как раз Оби-Ван сидел на остриях камней, не шелохнувшись, чуть развалившись, словно в самом мягком кресле, периодически посматривая на магистров снисходительным взглядом: «И что вы мне сделаете?». Было несколько путей, но все они выливались открытую конфронтацию с Империей и Императором. Магистры могли хоть сейчас во всеуслышание заявить, что магистр Оби-Ван Кеноби теперь Лорд ситхов, но это было словно расписаться в своем бессилии перед ним. Кеноби сбил все установки, одним единственным фактом, он не нападал на джедаев, он не желал их уничтожения, не склонял на Темную сторону, тем самым лишив джедаев возможности агрессивного, оправданного ответа, оставляя магистров в растерянности смотреть, как ситх буквально принимает решение о будущем Ордена джедаев. Под благосклонные взгляды тысячи рыцарей, которые все еще оставались в неведенье о смене цветового оттенка одним из магистров, а остальные не знали, как сообщить этот факт, чтобы не развалить Орден до основания и поэтому молчали.       Но даже если бы они решили заговорить их бы не услышали. То, что началось как обычное обсуждение и конструктивные замечания постепенно становилось все громче. Выступление магистров было стандартным и осторожным, с оглядыванием на Императора, что на пробу высказал пару предложений и своих взглядов и тут началось. Несколько рыцарей выступили со своими мнениями и встречными предложениями, постепенно голоса стараясь пересилить усилившееся завывание ветра стали чуть громче, потом выступающие начали подниматься со своих мест, кто потому что надоело сидеть на жестком камне, другие, чтобы их было видно, и вот над амфитеатром разносятся крики, споры и, кажется, еще немного и сверкнут мечи. И никто не реагировал на развернувшуюся вакханалию. Оби-Ван усмехался, отмечая тех или иных рыцарей, что, не стесняясь, излучали всполохи Тьмы, поглощая их и накапливая, чувствуя, как возрастает его собственная мощь, готовая обрушится по велению своего господина. Магистры пытались убедить всех остановится, но их голоса тонули в гуле что исходил, казалось из самих недр планеты. Энакин поднял взгляд на небо, где облака начинали закручиваться, а молнии все ближе подбирались к амфитеатру, намекая на цель поражения, парень отвлекся от бушующей стихии в небе, когда почувствовал, что начинает дрожать поверхность земли, а мелкие камешки осыпаться со стен.       - Хватит! – раздался крик рядом с Энакином, и парень вздрогнул, как и все присутствующие, когда вместе со звуком по амфитеатру прошла волна отрезвляющей Силы, некоторые рыцари пошатнулись, другие рухнули, но все замолчали, поднимая ошарашенные взоры на магистра Кеноби. Оби-Ван выплеснув всю накопленную мощь, довольно щурился, скрывая от непосвященных желтизну глаз, наслаждаясь мгновением наступившего мира, но тишины не было. Когда замолкли крики, стало отчетливо ощутимо и слышно, как планета бушует, ветер доносил запах гари, и Сила клокотала, сообщая, что молнии подожгли леса, а реки заливают свои долины, Сила доносила эхо землетрясений и сошедших оползней. Ядро планеты, рвалось наружу, выплескивая магму на поверхность. Планета уничтожала сама себя больше не в силах сдерживать идущую на поверхности борьбу. Энакин выругался, и потоки ветра разнесли над амфитеатром его голос:       - Вы этого добивались? Даже планета-прародитель джедаев вас уже не переносит. Как же вы со своей непримиримостью, не желанием слышать других достали.       Возможно, рыцари и возмутились бы, но сейчас все почувствовали, как планета словно делает все, чтобы заставить их спешно убираться от нее. Как норовистый скакун старается сбросить неугодного всадника. Поэтому они только расступились, пропуская Императора, что, оставляя всех внизу, спешно поднимался на самую высокую точку развалин Храма, практически взлетая по выступающим останцам все выше.       Энакин схватился за каменный выступ, стараясь удержать себя, вопреки попыткам ветра сбросить его вниз. Свободной рукой парень провел по лицу, стирая потоки воды, но это не помогло разглядеть даль, что была скрыта серой дымкой, не то дождя, не то гари, снова переведя взгляд вверх, где за слоем туч темнел Боган и сияла Ашла, взывая к планете. Энакин закрыл глаза и погрузился в Силу, что была в равновесии везде, кроме этого места, где все еще противились балансу силы Света, пытаясь снова взять реванш над Тьмой. Император полностью отдался этой битве, нащупывая источник Света и Тьмы, и отцепился от останца, вскидывая руки, цепляясь за бушующий поток Света от Ашлы и еле ощутимую Тьму Богана. Спутники схватили его сияние, как свое спасение, растягивая, теня, призывая. Скучая по тому, кто даст им опору, тому, кто позволит им остановиться и найти баланс. Энакин почувствовал, как теряет под ногами твердь, но не стал прерываться. Он начал собирать с планеты всю Тьму, что находил на поверхности, притянул вулканический пепел, тьму расщелин от землетрясения, черноту туч, мрак непогоды, разбавляя все это пламенем огня и всполохами света молний. Он был переполнен Силой, Сила его терзала, растягивая во все стороны, его тянуло к Свету, его тянуло к Тьме. Но Энакин все принимал в себя и Тьму, и Свет, впитывал, но сам оставался в уверенном покое, состоящем из понимания стабильности, которыми для него были связи, что тянулись к его родным как паутина, что удерживала его в буйстве Силы.       Форсюзеры, что замерли поражено смотря вверх, чувствовали, как Сила, что тянулась с планеты, устремилась к Императору, обхватывая его и начиная клубиться вокруг. Он перенаправлял Тьму и Свет планеты к ее спутникам, становясь связующим звеном, между тремя элементами. Энакин смешивал Силу в себе закручивая, объединяя, чтобы направить поток Тайтона, что вошел в него, к его спутникам, как отец тянется к своим детям, что столько времени были оторваны от него. Спутники сопротивлялись, но Энакин, став продолжением Тайтона не прекращал, мягко подчиняя их себе, чувствуя тоже давление, что ощущал на Мортисе стоя между Сыном и Дочерью, но теперь он знал, что делать, теперь это было гораздо легче. Как Отец обнимал своих детей, окутывая их спокойствием и все же держа за потоки твердой рукой, укрощая их разрушительные порывы. Свет подчинялся Тьме, Тьма смирялась с присутствием Света. Свет тускнел, а Тьма отступала. Восстанавливая потоки связи, что были нарушены. И теперь уже ровные потоки Света и Тьмы, снова возвращая на планету, окутывая ее защитой умиротворения и баланса ее спутников.       Все смотрели вверх и Оби-Ван вместе с ними, и если джедаи испытывали шок, неверие, то на Дарта Нэраана накатывал ужас. Он все это уже видел, видел, как Энакин впитывал в себя Силу, видел, как она его разрушала, и помнил о последствиях, к чему это привело. Мужчина почувствовал, как Тьма поднимается внутри, говоря вмешаться, как страх превращается в ярость на джедаев, из-за которых Энакину снова приходится спасать мир, на Энакина, что снова действует необдуманно и порывисто. Лорд ситхов чувствовал в себе мощь взмыть к Энакину, схватить, прервать процесс, и пусть планета уничтожается, но не утаскивает за собой его любимого. Снова. Но в Оби-Ване горело то, что заставило его остаться на месте, силой сцепив кулаки не вмешиваться, только вознося молитвы Силе и посылая волны по их связи, говоря, что он рядом. Это была вера в этого невозможного, великого мужчину, что по наитию снова делал непостижимое.       Внизу почувствовали тот момент, когда все затихло, резко, что оглушило всю планету тишиной, ветер, дождь, землетрясения закончились, завихрения над планетой рассеялись. Темный спутник планеты – Боган, вспыхнул и оставил легкое темное излучение, проливая его на планету, чуть притупляя свечение светлой Ашлы. И в этот момент Энакин разорвал связь с планетой и спутниками, только потом, глянув вниз и в ужасе расширив глаза – поняв, что весит над поверхностью планеты, с которой уже начало тянуть притяжение, понимая, что ни о каком эффектном приземлении не может идти речи. Он уже начинал падать, только надеясь хотя бы успеть затормозить над поверхностью, но тут его подхватил поток холодной темной Силы, окутал и медленно спустил вниз, позволяя спокойно ступить на поверхность, словно сделав шаг, под пораженное молчание форсюзеров. Энакин бросил беглый взгляд на Оби-Вана, что незаметно скрывал в плаще, направляющую поток Силы, руку. На первый взгляд ситх был совершенно спокоен, его лицо не выражало ни одной эмоции, даже связь молчала и не разорялась потоком брани, но именно это пугало, Энакин тяжело сглотнул, понимая, что Оби-Ван еле сдерживается от желания дать своему нерадивому мужу увесистый подзатыльник. Энакин послал ему по связи извиняющуюся нежность и с облегчением увидел, как расслабились напряженные плечи любимого, а сокрушенное, обреченное мотание головой говорило, что он уже прощен за свою выходку. Энакин возвращал свое внимание на притихших джедаев, что окружили его пестротой чувств. Его голос был на удивление спокоен:       - А вот теперь продолжим обсуждение. И упаси Сила вам снова взбудоражить эту несчастную планету. Так кто хочет высказаться? – Энакин обвел своих бывших соратников взглядом, ответом ему была тишина. – Хорошо, тогда скажу я.       

* * *

      После укрощения Энакином планеты Совет закончился очень быстро, выслушав программу, которую выбрал для джедаев Император, и условия функционирования Храма, оставалось, только обговорить незначительные детали. После всего, свидетелями чего стали джедаи, возражать ни кто не посмел.       Джедаи расходились, разбиваясь на группы, обсуждая, обмениваясь красноречивыми взглядами. Кто-то печально улыбался, тихо обсуждая перспективу отъезда на новое место и выстраивание Нового Храма. Начало с чистого листа. Другие возбуждено с горящими глазами, кивали, поддерживая начинание Императора, радостно встречая более активные действия, эмоционально и с восторгом принимая создание отдельного военизированного Ордена, который явно собирается использовать всю мощь Силы, отрицая ограничения, не будет медлить при угрожающей опасности, и уже строя планы, горя перспективами, шепча: «Наконец-то». Взбудоражено обсуждая силу и мощь Императора, которому с огнем в глазах уже готовы были служить. Но были и другие джедаи, те кто молча не с кем не контактируя направлялись к своим звездолетам. Император хмурился, щурясь, от яркого солнца, что снова заливало планету, смотрел, как они поднимаются на корабли.       - Не стоило позволять им улетать, - проворчал Энакин, услышав, как к нему подошел Оби-Ван.       - В данной ситуации мы ничего не смогли бы предпринять. С нами один звездолет. И мы дали слово не нападать. Мы хотели дать им выбор, они свой сделали.       - Опасный для нас выбор.       - Они будут жить своей жизнью, возможно, улетят в Неизведанные регионы.       - И ты в это веришь? - Энакин оглянулся, Оби-Ван тяжело выдохнул, конечно же он не верил, он прекрасно понимал, что сейчас отпускают своих будущих противников, но пока это только просто озлобленные джедаи.       - Главное не дать им возможность развить сферу своего влияния. Для этого мы уже усиливаем военный контроль над планетами. Не позволить найти источники финансирования, для этого и возвращен контроль над банками и полным ходом развернута борьба с коррупцией. Осталось не дать им возможности осознать, что можно присоединится к своим бывшим противникам, к Сепаратистам, усилив их армию дроидов джедаями. Но пока они смирят свою гордость, чтобы идти на поклон к Конфедерации у нас есть еще несколько месяцев. После победы над Конфедерацией джедаи-отщепенцы станут просто надоедливой мошкарой, - постарался успокоить Оби-Ван, но Энакин горько усмехнулся.       - И мошкара больно кусает.       Оби-Ван зло парировал:       - И тогда ее уничтожают. Главное оставить ее без поддержки.       Энакин кивнул вспоминая.       - Вчера на связи, Мас Амедда доложил, что член Совет сепаратистов – Тиккес был выдан нашим силам на Даке, он прятался на своей родной планете, и, как понял, мон-каламари закрывали на него глаза, пока…       - Пока ты не выпустил из плена Империи Акбара и не сделал его членом своего совета, - продолжил Оби-Ван.       Энакин довольно улыбнулся:       - Да, мон-каламари очень благодарны и горят желанием доказать свою лояльность. Поэтому Тиккес сейчас под конвоем направляется на Корусант, а мы имеем минус один лидер Конфедерации.       - В дополнение к уже ликвидированным Уоту Тамбору и По Нудо, - задумался Оби-Ван. – Осталось трое и все они заперты на осажденной Кастелл. Заводы дроидов разрушены, финансовые поставки Конфедерации нарушены, в их столице Раксусе-Секунудсе голод. Завершим битву с остатками сепаратистского флота Торговой Федерации на Кейто-Неймодия и пора начинать наземную операцию на Кастелл. Конфедерация запросит мира.       - На Кастелл чудесные верфи, - мечтательно протянул Энакин и Оби-Ван засмеялся.       - Ладно, так и быть, добудем тебе еще одно место для развлечения.       Энакин потупил взор еще не до конца привыкший к такому Оби-Вану, что не отчитывает его за наивность и желания, и спокойно говорит об убийстве врагов и захвате планет, но это его приятно восхищало и волновало. Такой Оби-Ван был загадкой, которую хотелось постигать, и Энакин уже не боялся высказывать даже свои самые темные мысли, не боясь получить осуждение. Но смех прервался и Энакин и Оби-Ван обменялись взглядами.       - Нынешний лидер Конфедерации - Шу Май практически поработила планету Кастелл, - проговорил Император и Оби-Ван кивнул, его взгляд был предельно серьезным и решительным, Энакин видел этот взгляд – взгляд генерала.       - Даже не думай, - предупредил Энакин, зная бессмысленность попытки запрета.       Оби-Ван помолчал, готовясь выслушивать возмущения, и решительно произнес:       - Я возглавлю атаку на Конфедерацию на Кастелл, медлить нельзя. Как только вернемся на Корусант, я на фронт.       - Я с тобой. Без возражений.       Оби-Ван тяжело вздохнул. Он знал, что это будет сказано и спорить сейчас было бесполезно. Кеноби уже разрабатывал план. Уговорить Энакина сначала слетать с Асокой на Илум, пока «Решительный» еще не был отправлен на верфи, а уж потом встретиться на фронте. Оби-Ван рассчитывал к этому времени завершить основные наземные бои, в которых Императору по статусу не положено было участвовать, и Энакину только останется завершить войну. Что ж даже его советники должны были признать, что это идеальный политический и репутационый ход.       - Обсудим это позже, - отговорился Оби-Ван, смотря за спину, где чуть в одоление стояли магистры, разговаривая и обсуждая изменения. Меняя тему. – Что будешь делать с ними? Они все еще самые ненавистные преступники Империи.       - Я обещал им выбор. И я его им дам. Хотят быть воинами и служить Империи, мы примем их, хотят остаться с джедаями, что ж мы найдем им планету, для нового Храма и нового начала, договоримся с жителями планеты, что бы они приняли мирных служителей Силы. А с обоснованием разберемся позже, найду, что сказать народу.       И магистры выбрали. Их решения были столь же неожиданные, сколь и ожидаемы. Тот, кто слыл лучшим воином, тот, кто всю жизнь шел по грани с Тьмой, теперь на всегда решил отказаться от нее и выключить свой меч, полностью посвящая себя обучению своего грандпадавана.       - Я не хочу, чтобы он знал войны. На его столь юный возраст ее слишком много уже выпало, - сказал Мейс и Энакин как никто его понял, вспоминая улыбку своей ученицы и ее иногда слишком взрослый взгляд. – Я буду учить его миру, но если он захочет вернуться на Корусант, и посветить себя боевому служению, я его отпущу.       Мейс так же принял на себя весь удар обвинений в попытке госпереворота, назначив себя инициатором и зачинщиком, приняв наказание, о котором будет объявлено народу Империи, выводя из-под удара Кита и Агена. Ему было запрещено владеть мечом и покидать пределы планеты, где будет располагаться Новый Храм джедаев. Кит Фисто и Аген Колар возражали и возмущались, но Мейс только снисходительно улыбался, чувствуя, что теперь его удел - это обучение, понимая, что время его битв прошло. Это же понимал и Аген Колар, не зная, как справится с онемением в руках, он все же выбрал возвращение на Корусант. Энакин и Оби-Ван восприняли это с восторгом, даже без способностей активных боев магистр Колар, все еще был тем, кого негласно называли оружием Совета джедаев и такой учитель был необходим новой организации. Кит Фисто явно всей душой стремился лететь с джедаями, посвятить себя миру, отказаться от всего, что связано с войной, но рядом с ним стояла Эйла, а джедаи не готовы были отказаться от своих основных постулатов, хоть и смягчили трактовки догм Кодекса.       Теперь в Орден готовы были принимать, по большей части только осиротевших детей или которым грозила опасность от семьи из-за их способностей, или кого родители сами готовы были отдать, без убеждений и давления. И то их обучали до определенного возраста, после чего им давался выбор остаться с джедаями или продолжить обучение в Ордене на Корусанте, посветив себя служению не столько миру в Галактике, сколько защите Империи. Основное изменение Ордена джедаев коснулось, смещение акцента обучения с воинских дисциплин на науку и гуманитарные миссии и разрешение вступать в Орден форсюзерам любых возрастов, но только тем, кто пришел добровольно, готовый отказаться от мирской жизни и посвятить себя служению жителям галактики, миру и Силе, осознано подвергая себя лишениям и отказываясь от всего, что может предложить жизнь вне Храма, давая клятву и соблюдая ее. И именно эта клятва на ряду со служением миру, Силе, жителям Галактики, аскетизма, содержала воздержание во всех аспектах жизни и полное отрицание страсти, и абсолютно не подходило магистру Фисто, что больше не желал отпускать руку любимой. Джедаи наконец-то признали привязанности и даже приняли существование родительских отношений к падаванам, но любовные связи разрешить не могли вспоминая сколько бед они приносили джедаям в истории. Оби-Ван и Энакин морщились на эту непреклонность, но отступили, веря что в дальнейшем, постепенно реформирование джедаев продолжится.       А пока видя смятение Кита, Энакин мягко намекнул об организации в Империи помощи детям форсюзерам и их семьям - Комиссию адаптации и развития форсюзеров, для решения возникающих вопросов по Силе и перспективе развития и обучения детей. На радость Энакина и Оби-Вана, которых беспокоило, что в такой организации на данный момент не было ни одного форсюзера, Кит Фисто принял предложение работать в ней, как и Эйла. А вскоре после уговоров и обсуждений правил функционирования организации, Пло Кун дал свое согласие возглавить Комиссию и ошарашено принимал назначение в Императорский правящий Совет. Став тем звеном, что связывало Империю, ее новый Орден и Орден джедаев. Тут же на Тайтоне представителями Джедаев, тремя новыми членами Комиссии адаптации и развития форсюзеров, Императором и его первым министром была проведена повторная оценка юнлингов и падаванов, что к ужасу форсюзеров показала, каким великим был раскол среди джедаев, и к каким катастрофическим последствиям привела война и Приказ 66, большая часть юнлингов и падаванов пылали жаждой мести, хоть и не знали, куда и на кого ее направить, превращая в бессмысленную, не определенную детскую злобу. Поэтому большая часть после бесед, большая часть, хоть и с разумным учетом пожеланий самих детей, все же была направлена на Корусант. Они не были готовы к миру, все еще горя войной. И Энакин и Оби-Ван, не теряя времени уже в плотную приступили к разработке условий и основ нового Ордена, главным из которых было уничтожение страха перед Тьмой. Энакин считал, что, только убрав ее загадочность, познав ее, поняв, перестав делать ее чем-то таинственным и запретным, искусственно создавая образ силы и опасности можно исключить неподготовленные падения и как следствие безумные желания, порожденные этой Тьмой. Энакин желал уничтожить сам страх перед Тьмой и Оби-Ван верил, что ему это удастся. Новый орден должен был стать самим проявлением и Света, и Тьмы, хранителями не мира, а равновесия – Хранители равновесия Энакину эта формулировка нравилась. А вот название новому Ордену случайно дал Квинлан, подтрунивая над своими друзьями из числа бывших джедаев, что готовились улетать на Корусант, назвав их рыцарями Империи. Новоявленным рыцарям название пришлось по душе, и его было решено оставить.       

* * *

      Только через несколько дней решив все вопросы функционирования новых Орденов, и заключив с десяток договоров с Новым орденом Джедаев, проведя его регистрацию, Энакин и Оби-Ван были готовы возвращаться на Корусант. К этому времени все форсюзеры, что должны были стать косяком нового Ордена Рыцарей Империи уже успели отбыть на Корусант, куда было направлено сообщение о допуске их на планету и указание о размещении рыцарей в уцелевшем крыле Храма. Джедаи пока оставались на Тайтоне, ожидая от Императора предложений по планетам размещения Нового Храма. Часть же улетала в разные направления, кто-то ворча и зло скалясь, что джедаи уничтожены и только они остались Истинными джедаями, храня верность тысячелетним правилам, другие хоть и принимали произошедшие изменения были столь раздавлены войной и трагедиями, что мечтали об обычной жизни, стремясь к уединению. Все решения бывших соратников воспринимались Оби-Ваном и Энакином с настороженным спокойствием, запоминая тех кто высказывал недовольство, но достаточно равнодушно отмечая отлет очередного звездолета за эти дни. Только один отлет болью царапнул по сердцу Оби-Вана, когда перед отъездом попрощаться к нему подошел Квинлан. На недоуменный вопрос Кеноби, он уклончиво объяснил, что у него есть дела, теперь после того как угроза миновала, а Эйла снова в порядке. Прощаясь, Вос пообещал скорую встречу и Оби-Ван верил в нее.       Сейчас же заканчивались сборы императорского межпланетного шаттла, пока мужчина прогуливался по ближайшему лесу, чуть на расстоянии шли Коди и Крис, но они практически не отвлекали от впитывания Силы планеты. Оби-Ван не мог перестать сравнивать свои ощущения, сейчас и тогда, когда видел эту планету Силы будучи джедаем. Он словно был тогда зрячим лишь на один глаз, не видя всей мощи планеты, ее перспектив, которые сейчас раскрывались во всей красе. Он прошел несколько каменных останцев древних строений и каменных изваяний, что прятались среди лесов, напоминая сколь древняя и сложная история у этой планеты, прежде чем выйти на поляну, где и обнаружил Энакина. Часть поляны была отделена охраной, давая Императору уединение. Впрочем, его никто и не рисковал беспокоить. Недалеко наслаждаясь солнышком, грелась Бога. Чуть в отдалении мастер-джедай вел урок с группой юных падаванов, что после собеседования были оставлены на воспитание джедаям. Но дети постоянно отвлекались от монотонного рассказа, выкручивая голову и поглядывая на Энакина и подошедшего Оби-Вана, что уже обросли легендами и слухами.       Энакин, послал по связи сигнал, что заметил Оби-Вана, но не стал отвлекаться от привычной утреней разминки, которую не бросал даже сейчас, став Императором, прекрасно понимая, что с его довольно худощавым телосложением для Джим Со нужны стальные и сильные мышцы, которые он продолжал держать в тонусе, уделяя внимание физическим нагрузкам столько же времени, сколько и медитативным упражнениям. Физические упражнения закончились, и Энакин перешел к катам. Оби-Ван подошел к птицеящерице, потрепав ее по холке, на что она утробно рыкнула, принимая жест своего человека, а пока за это время, позволяя себе полюбоваться плавными движениями мужа, который переходил из одной формы в другую, на мгновение замирая в точках концентрации, прежде чем самому присесть на траву погружаясь в медитацию. На него тут же набросился бурный поток Тьмы и Силы сметая все умиротворение, что несла окружающая обстановка цветущего леса. Оби-Ван уже привык к этой новой медитации, когда находишься в середине водоворота, что утаскивает вниз и как только исчезает Свет, как только вокруг оказывается кромешная Темнота, она взрывается мощью, видениями и связью со всей Вселенной. Сейчас Темнота была прорезана чувством тревоги и приближения. Оби-Ван потянулся к источнику и увидел, как к планете приближается звездолет, входящий в атмосферу. Энакин уже потянул его, зовя. Оби-Ван открыл глаза, в реальности видя, как над лесом зависает звездолет, заходя на посадку.       - Наверно снова опоздавшие или решившие вернуться, - лениво проговорил Энакин. За эти дни прилетело несколько звездолетов с джедаями, что опоздали на Совет и несколько тех, кто в начале под действием порыва недовольства улетели, но все же решили вернуться, как посмеялся Энакин: «Решили не оставлять джедаев на растерзание коварного Императора».       - Похож на звездолет Солари, это из вернувшихся. Хорошо, еще одумались. Нам же меньше врагов, - кивнул Оби-Ван, возвращаясь к медитации, тем более что звездолет продолжал снижаться, и, если это было важно, к ним бы прислали гонца. И все же чувство тревоги не покидало. Они не видели, как звездолет вместо того, чтобы сесть на выделенную площадку ускорился и полетел в их направлении, Оби-Ван только почувствовал ветерок предупреждения, что поднял волосы на затылке, успев среагировать в последний момент, бросившись к Энакину, отталкивая в сторону и накрывая собой, пока по месту, где они были, звездолет открыл огонь из орудий, вспарывая землю. Оби-Ван зарычал, вскакивая на ноги и взметая рукой вверх, хватая звездолет потоком Силы, что поднималась изнутри подпитываемая яростью, чуть не совершившейся трагедией. Оби-Ван почувствовал, как Звездолет дернулся, как Сила тянет его, как напрягаются мышцы, как вздуваются вены на лбу от напряжения. Те, кто были в звездолете вскоре поняли, что не дает им улететь и дернули корабль назад, вырывая Оби-Вана из точки концентрации и резко развернув открыли огонь по мужчине, что успел отпрыгнуть, уходя с линии огня. А мимо него на спидербайке одного из своей охраны пронеся Энакин, что на ходу отдал своей охране приказ уводить с поляны детей. Алая гвардия была в ужасе, когда Император вместо того, чтобы последовать за ними в безопасность, сам понеся навстречу потенциальному убийце. Они открыли огонь из винтовок, и пусть заряды, отбивались защитным полем корабля, но хотя бы давая огневое прикрытие Императору. Клоны же беспрекословно бросились исполнять приказ, защищая отход падаванов в лагерь джедаев. Оби-Ван слышал, как по связи Энакин протараторил: «Его надо увести от лагеря и детей», сам уже вскакивая на варактиля, бросаясь вдогонку, петляя между взрывами, передавая по комлинку:       - Коди, найдите истребитель и сбейте этот криффов звездолет.       Оби-Ван видел пару потрепанных истребителей в лагере, надеясь, что джедаи догадаются не препятствовать клонам в исполнении приказа, что могло вырасти в неприятный конфликт и затянуть время. На то, что сами джедаи бросятся останавливать звездолет, где возможно был, пусть и сошедший с ума, но один из них, он не надеялся. Оби-Ван понимал, почему Энакин не согласился вернуться в лагерь под охрану и играл роль приманки, вызывая огонь звездолета на себя, уводя его вглубь планеты, подальше от случайных жертв, но это не отменяло нарастающее недовольство Оби-Вана, который в очередной раз наблюдал геройство своего мужа, что ставил свою жизнь под угрозу. Бога бежала со скоростью спидербайка, петляя меж деревьев, Энакин периодически оглядывался, убеждаясь, что звездолет все еще преследует их, напоминая о себе зарядами выстрелов.       - С ним надо заканчивать! Разделяемся! – крикнул Энакин.       - Нет! – также послышался ответ.       - Я уведу его за собой, к скале, а ты атакуешь сверху.       Оби-Ван хотел возразить, но Энакин уже отвернул в сторону, и Оби-Вану не оставалось ничего, кроме как действовать по плану, который ему не нравился, оставляя Энакина без прикрытия. Он направил Богу к скале, торопясь забраться на вершину, чтобы поравняться в высоте с атакующем звездолетом. О том, что в их плане как всегда, что-то пошло не так, стало ясно, когда связь с Энакином полыхнула ужасом. Оби-Ван не успел испугаться за любимого, так как причина ужаса стала понятна с первым выстрелом, направленным на Оби-Вана. Вопреки всем догадкам и логике убийца выбрал преследование Оби-Вана, а не Императора. Оби-Ван не успел облегченно выдохнуть, успокоившись, что Энакин в безопасности, как почувствовал резкую боль в боку и чувствуя, как намокает ткань теплой влагой крови. Энакин же неся вдогонку за звездолетом, выдавливая из спидера все возможные мощности. Впереди приближался обрыв, и путь был один, радуясь уникальности своего варактиля, Оби-Ван резко направил Богу вниз, но этот же путь делал его уязвимым. Здесь на каменном склоне он был как на ладони с ограниченными возможностями маневрирования от выстрелов. Времени действовать и избежать прицельного расстрела, было ровно столько, пока по инерции чуть пролетевший вперед звездолет преследования не успеет развернуться, чтобы направить огонь орудий снова на него. Оби-Ван видел, как на горизонте появился истребитель, направленный им на помощь, но все же торопил Богу вниз к спасительной чаще леса.       И тут прямо над его головой с обрыва рванул спидер Энакина, пролетев вперед. Оби-Ван видел, как не предназначенный для полетов на такой высоте спидербайк теряет управление, двигатель натужно кашляет и дымит, и начинает падать вместе с водителем. Энакин же находясь в точке максимально возможной высоты и длины полета, отталкивается от уже начинающего падать спидера и летит в сторону разворачивающегося звездолета, ударяясь и скользя по его корпусу, цепляясь за выступ и тут же зажигая меч, плавя обшивку и стараясь дотянуться до топливного бака или системы управления. Звездолет направленный им на поддержку, успел сделать пару выстрелов, прежде чем увидел Императора, болтающегося на корпусе и отставить огонь, уходя на вираж, но все же держась рядом. Оби-Ван выругался, когда увидел, как Энакина мотает на корпусе, но своей цели Энакин добился, отвлекаясь на попытки сбросить его и на маячащий рядом истребитель, пилот звездолета выпустил из своего внимания Оби-Вана, что спрыгнул на ближайший скальный уступ и, собрав всю ярость и боль вскармливая Тьму Силы, направил ее на звездолет, стараясь его стабилизировать. Ему удалось удержать звездолет на пару секунд, но этого хватило, что бы Энакин смог двумя прыжками и кувырком добраться до системы управления и вонзить в нее меч. Звездолет тут же вырвался из Силового захвата Оби-Вана, и стремительно начал терять высоту. Ситх позволил себе мгновение слабости, опираясь о скалу, почувствовав, как закружилась голова от кровопотери, но давать слабину было некогда, и он снова оседлал Богу, направляясь вниз к Энакину. Тот же дождавшись, когда звездолет достаточно снизится, прыгнул, сделав сальто, и приземлился в нескольких метрах от падения звездолета, зажигая меч, вставая в оборону, практически сразу отбивая бластерные выстрелы из открытого люка двери. Оби-Ван же спустившись оставил Богу на противоположной стороне звездолета, заходя с боку отвлекая на себя двух из трех противников, которым потребовалось высунутся из люка, чтобы открыть по нему огонь, Это оказалось их фатальной ошибкой. Ситх с каждым отбитым выстрелом приближался все ближе. Когда он был практически рядом, один из нападавших под прикрытием огня напарника, бросился вперед вытаскивая удлиненный кинжал. Оби-Ван на мгновение даже растерялся от такой необдуманной и отчаянной атаки, зажигая меч и отбивая ее, отмечая, что кинжал выдерживает удары меча, но это не помогло. Энакин увидев начало ближнего боя Оби-Вана, постарался переключить внимание остальных двух на себя, что бы мужу не пришлось отвлекаться на летящие в него выстрелы. Энакин тоже рванул вперед, последним резким рывком приближаясь и нанося удар в тело противника. В этот момент противник Оби-Вана тоже рухнул поверженный на землю. Удивиться, что меч только нанес хоть и смертельную, глубокую рану, но не располосовал противника по полам ситх не успел, так как отвлекся на Энакина, что готов был нанести фатальный удар своему противнику, у которого уже отсутствовало обе руки.       - Оставь его живым. Нам нужны ответы.       Энакин кивнул и наклонился, сдирая с противника шлем доспеха, так похожих на доспехи клона, только более потертые и собранные из нескольких. На него смотрело лицо мужчины, с глазами налитыми чистейшей ярости. Мужчина зарычал, и прошипел фразу, которую ни Энакин, ни Оби-Ван не разобрали, после чего с силой сжал зубы. Послышался легкий треск.       - Нет! Яд! – вскрикнул Оби-Ван и бросился к убийце, силой разжимая рот, но из того уже выходила пена, глаза закатились и после нескольких конвульсий он замер. Оби-Ван поморщился и отпрянул, встряхивая руками.       Энакин разочаровано пнул ногой, прошипев:       - Улетевшие джедаи. Кто-то из них явно понял, что ты ситх и решил поквитаться.       Оби-Ван помотал головой:       - Это явно наемники, а джедаи не обращаются…       - Не обращаются к наемникам? Это хочешь сказать? Те, кто улетел, решили, что им не нужен новый мир, а только старая война, сомневаюсь, что мы теперь с уверенностью можем сказать, на что они способны, а на что нет. Да и джедаи ли они теперь. Джедаи теперь отказались от оружия и занимаются миром, а не пытаются решить вопрос убийством.       Энакин бы продолжал свое возмущение, если бы взгляд не упал на алый потек, что выделялся на белом одеянии мужа. Мужчина побледнел и бросился к Оби-Вану, игнорируя заверение, что это царапина. Энакин потянулся к своему кушаку, чтобы им перемотать рану и остановить кровь, но понял, что одет только в тренировочные брюки, и сам выглядит не многим лучше, царапины и пыль ровным слоем покрывали его торс, по которому скатывалось несколько дорожек пота. Поэтому игнорируя бормотание Оби-Вана, что он и сам справится, перевязал его кушак выше на ребра, затягивая порез. Вдали леса слышался шум приближающихся десятков спидеров, а рядом садился истребитель, из которого выпрыгнул Пло Кун, поспешив к Императору. Энакин хотел выплеснуть весь свой гнев на джедаев, на него, но сдержался, Пло Кун был последним, кто заслужил недовольство. Поэтому ограничился, только недовольным взглядом и отданным приказом прибывшим клонам:       - Установите, кто это.       Рекс и Коди поспешили внутрь разбитого звездолета, но вышли оттуда через пару минут, Оби-Вану только и успели, что обработать рану и наложить повязку. Клоны были встревожены и, подойдя, неуверенно проговорили:       - Ваше величество, милорд, вам стоит это увидеть.       Оби-Ван и Энакин в сопровождении Пло Куна и клонов зашли вовнутрь. После падения, в звездолете раздавались звуки шипения и писка аварийной системы, пахло утечкой топлива.       - Это звездолет Солари, с ней улетели Вирек и падаван Зет, - осмотрелся Пло Кун. - Но где они?       - Думаю, что они там, - мрачно проговорил Коди, указывая в дальний отсек корабля, там стоял небольшой вскрытый контейнер, а в нем три изуродованных тела.       Пло Кун отвел взгляд. Энакин на мгновение зажмурился:       - Они избежали Приказа, но погибли от наемников. Что здесь произошло?       Клон что осматривал тела, повернулся:       - Двое были убиты дня три назад, неожиданно, со спины, а третий, - солдат указал на юношу. – Позже всех. И боюсь, его пытали.       Пло Кун опустил голову, Оби-Ван спросил сквозь стиснутые зубы:       - Что записано в бортовом журнале?       Крис только что закончил считывать информацию:       - Они вылетели с планеты три дня назад, на орбите наткнулись на звездолет, что запросил помощи и произвели со стыковку. Примерно тогда же было совершено несколько неудачных попыток, введения кодов доступа. Корабль висел на орбите еще три дня, а сегодня вход в систему состоялся и совершена атака.       - Предположу, Вирек и Солари были убиты сразу, как взяли этих людей на борт, а юного Зета оставили в живых стараясь получить доступ к системе и узнать координаты лагеря. Мальчик держался три дня, - печально и с легкой гордостью проговорил Пло Кун.       - Они знали против кого идут, - Оби-Ван кивнул на силовые наручники, в которые был закован падаван. – А оружие одного из нападавших явно было из бескара, оно выдержало удар моего меча.       - Заберите тела джедаев в лагерь, и скажите, чтобы организовали церемонию прощания, - проговорил Энакин выходя из звездолета.       На улице клоны крутились вокруг поверженных убийц, но результат был не утешительный, их лиц в базе не было.       - И мы снова не знаем, кто пытался тебя убить, - огрызнулся Энакин.       - Не меня, - парировал Оби-Ван и на грозный вопрошающий взгляд мужа, пояснил. – Они просто убирали мешающегося им меня, решив потом без прикрытия заняться тобой. Или ты им вообще живым нужен был. Цель точно не я. Если бы это были джедаи, возможно было бы понятно, возможно кто-нибудь уловил во мне Тьму или разглядел глаза, но это наемники. Из нас двоих, к сожалению, именно ты более весомая цель.       По выражению лица, Энакина эти доводы не сильно убедили, но он не начал спор.       - В любом случае, сворачиваемся и улетаем, пора возвращаться домой. Последнее время я только во дворце не жду нападения на кого-нибудь из нас.       Энакин и Оби-Ван печально переглянулись, такими темпами они скоро станут параноиками.