Три луны Татуина

      Суды лидеров сепаратистов, заседания Сената по рассмотрению введенного нового статуса ветерана для офицеров и клонов, поиски статей бюджета, для выплат, подготовка к наконец-то объявленному балу в честь Империи все закрутило и отвлекло, что когда Падме однажды увидела себя в отражении зеркального ограждения в кабинете мужа, то поразилась, как округлился ее живот, а платья снова стали свободными и объемными, вспоминая, что уже несколько раз замечала на себе пытливый взгляд советников Императора, а Бейл понимающе отводил глаза.       - Тянуть уже никуда, – проговорила женщина и Энакин с Оби-Ваном подняли на нее взгляд, неизменно улыбаясь, когда увидели, что она обхватывает довольно уже большой живот. – Нам нужно сделать заявление, если мы протянем еще немного, то объявление придется делать уже с ребенком на руках.       - Можно попросить дворцовую пресслужбу подготовить статью, а тебе просто появится на заседании в менее скрывающем платье, – предложил Оби-Ван, зная, как Падме, несмотря на большой опыт в публичных выступлениях, не любит говорить об их личной жизни на публике.       -Хорошо, – согласно кивнула Падме, понимая, что стоит опубликовать новость, как все равно пристального внимания ей не избежать, тяжелые мысли прервал сигнал двери и вошедший в кабинет Мас Амедда, который практически переселился во Дворец, как только центр власти сместился из здания Сената сюда, заведуя всеми делами Императора.       - Ваше Императорское величество, директор Айсард и полковник Юларен просят принять их.       Этим двоим, несмотря на достаточную конфронтацию их служб и яростный раздел полномочий и подследственности дел, все чаще приходилось работать сообща, особенно по вопросам покушений. И если они решили прийти на незапланированный доклад вместе, это было важно. Энакин бросил взгляд на Падме, что все еще оставалась в неведенье о покушении на Тайтоне, и ожидал, что так и будет оставаться, но отсылать ее было слишком подозрительно, поэтому понадеялся на осмотрительность своих советников, что сумеют сообщить информацию, не затрагивая темы, которые могут взволновать Императрицу.       - Пусть заходят.       Директор разведки и начальник службы безопасности вошли с поклоном приветствия, и после императорского короткого: «Докладывайте», сразу приступили к сути вопроса.       - Ваше Императорское величество, в ходе расследования покушений, - проговорил Юларен, Падме на множественное число нахмурилась, но оставила этот вопрос на потом, не перебивая докладывающего. – Нами был проверен узурпатор Пестаж, как предполагаемый заказчик, но никаких следов не было найдено, и все же мы продолжили изучать его денежные потоки, и обнаружили странные довольно значительные перечисления, которые происходили ежеквартально с личного счета Пестажа, в обход бюджетных статей и которые автоматически продолжают отчисляться банками до сих пор. Когда мы проследили денежный след до конечного адресата, оказалось, что такая же схема и такая же сумма, проходит и по делу, которым занималась разведка.       Айсард тут же перехватил инициативу доклада, заставляя Юларена отступить:       - Эти платежи были обнаружены, когда мы расследовали связь Пестажа и главаря сепаратистов Сидиуса. Изначально на протяжении десятилетий их производили с подставного счета и, по нашим предположениям, так как точных доказательств невозможно получить по причине сложнейшего шифрования данных истинным владельцем этого счета был Сидиус, а после его смерти, отчисления продолжил делать Пестаж.       - Конечный адресат известен? – нахмурился Оби-Ван, предполагая, что если Сидиус старался держать эти выплаты в тени и велись они не от имени Палпатина, то касались они далеко не военных или политических дел, а любое дело ситхов, теперь на прямую касалось его.       - Часть средств уходило в научный центр на планету, что открыли во время экспедиции несколько лет назад - Бисс, - проговорил Юларен. – А остальная часть - на Камино.       - Камино? – Энакин встрепенулся, задавая вопрос, который он должен был задать если бы не знал от куда вообще взялась армия клонов, вопрос, который от него ожидали Айсард и Юларен. – Частные переводы от лидера сепаратистов шли на планету, что снабжала нас армией против них?       - Камино хранит слишком много тайн, - жестко проговорил Оби-Ван, вспоминая, величайшую тайну о создании армии клонов и их секретной цели.       Энакин был с ним согласен.       - Это ценные сведения, на Камино сейчас работает комиссия проверки, передам им информацию, они найдут цель этих платежей.       Айсард и Юларен откланялись и вышли, Мас Амедда хотел выйти следом, но его остановил жесткий непреклонный голос, который интонацией зазвучал отголоском воспоминаний прошлого:       - Вы знаете, на что перечислял средства Пестаж и мой отец?       Глава Администрации Императора замер, все эти месяцы считал, что Скайуокер не знает об осведомленности Мас Амедды личности Сидиуса и Палпатина, надеясь, что в документах лорда Ситхов и Палпатина не будет упоминаний о нем, оказалось же, что нынешний Император предоставил ему кредит доверия и пока он его оправдывал и желал оправдывать дальше, но на этот вопрос он не знал ответа.       - Об этом мне не известно, Мой Император, - с поклоном проговорил Мас Амедда. Теперь все карты были открыты. Когда он выпрямился, то увидел не только смотрящего на него Императора, но и жесткий взгляд Императрицы и Первого Министра. Окаменев, ожидая приговора, понимая, что были все основания убрать угрозу в его лице. В тишине принималось решение. Император кивнул.       - Вы говорите правду. Подготовьте мой отъезд на Камино в этом вопросе я должен разобраться лично.       Годы тренировки и служение самому опасному человеку Галактики позволили Мас Амедде скрыть свое облегчение, придерживаясь только делового подхода.       - Будет сделано, Ваше Императорское Величество.       Мас Амедда вышел из кабинета, и как только за ним задвинулась дверь, Падме повернулась:       - Я сообщу, что бы Бейл подменил меня на заседании, пока буду отсутствовать.       Энакин и Оби-Ван растеряно смотрели на жену, которая уже начала готовить свой отъезд вместе с ними на Камино, но прежде чем они пришли в себя и начали возражать, Падме выставила перед ними палец и строго, безапелляционно заявила:       - Я лечу с вами. И я знаю все ваши аргументы, которые вы можете сказать. Не утруждайтесь. Первое - это мое состояние, но я беременна, а не больна, и согласно последнему осмотру, со мной все отлично. Нет никаких противопоказаний, для межпланетарных полетов, тем более, что мы явно полетим на крейсере, на котором снижается нагрузка от гиперпрыжков, а не обычном транспортнике. Второе – это дети, что ж это будет тяжело, если вы не согласитесь взять их с собой, это не военная операция, а простая инспекция, можем взять с собой и детей, но если нет, пару недель я выдержу. Третье - это безопасность, но наверняка безопасность Императора будет на высшем уровне, а значит и моя тоже. Я правильно назвала крутящиеся у вас в голове аргументы? – и не дождавшись ответа продолжила. – В любом случае я еду. Вы ведь не хотите озвучивать истинную цель поездки. А значит, мы едем решать вопросы по клонам. Мне как инициатору законопроекта по статусу ветерана для клонов, будет очень полезно поговорить с каминианцами, чтобы получить более уверенные обоснования моих тезисов, по защите статуса клонов и дальнейшего продвижения закона. А если мы за поездку еще и высвободим небольшую сумму кредитов, которую можно будет использовать, и которая, так как находится вне бюджета, перейдет на личный счет, то можно будет учредить фонд помощи клонам в адаптации к мирной жизни и организовать их переобучение на другие профессии. Думаю, вопрос моей поездки уже решен.       Энакин только развел руками, не найдя, что возразить в отличие от Оби-Вана, что выслушал эмоциональную речь жены, в конце вставляя:       - Я очень рад, что ты продумала все варианты. А продумала ли ты, экстренные медицинские ситуации, которые могут случится по пути, в дали от квалифицированной медицинской помощи?       Падме проглотила кольнувшее волнение и понимание беспокойства мужа, который явно припомнил, часы ужаса рождения близнецов, постаравшись придать голосу непоколебимую уверенность:       - Кроме Лёли, на борту будет Кикс, он медик.       - Он военный врач, не думаю, что клонов-медиков обучали быть акушерами, - проговорил Оби-Ван, но в его интонации, не было категорического запрета, словно он ожидал, что его смогут успокоить, убедить и они все же полетят все вместе.       - Ну, значит Киксу за эти дни придется повысить квалификацию до акушера, - примирительно произнес Энакин, которому тоже понравилась идея совместной поездки, хоть он и понимал, надежда взять с собой детей не будет осуществлена, так как наследник должен был оставаться в безопасности, во дворце. И Камино, где реализовывался самый кошмарный план геноцида джедаев, он давно не считал безопасной планетой, не стоило недооценивать каминианцев.       Когда все условия первого официального посещения Императором планеты были согласованы, все вопросы его отсутствия в столице решены и все указы подписаны, настал день отлета. Родители Падме только один раз, пытливо смотря на нее, спросили: «Уверена ли она в своем решении лететь?» заверяя, что они присмотрят за внуками, больше этот вопрос не поднимался. Она была рациональным и ответственным человеком, Императрицей, которая точно знала, что нужно и что будет правильным, но то, что она знала, что ее полет верное решение, не уменьшало грусти от расставания с ее дорогими малышами. Она начала говорить детям об их отъезде заранее, подключая по мере их возможности к сборам, прося помощи в упаковке личного багажа. Дети восприняли это как игру и помогали маме, таская небольшие вещи по ее указанию, складывая в чемодан, в котором скоро появились самые игрушки близнецов. Падме еле сдержалась, чтобы не расплакаться, когда при финальной проверке своего саквояжа нашла цветные детальки от конструктора от Люка и музыкальный цветок – любимую игрушку Леи. Она не нашла силы их убрать, поэтому только поблагодарила Люка и Лею, что радостно и картаво пояснили, что это, чтобы маме не было скучно. В ангаре, пока готовился шаттл, Падме присела рядом с детьми и еще раз спокойно рассказала Люку и Лее, куда летят их родители, что это за планета и какие вопросы они будут решать. Она старалась быть уверенной, не давала себе раскиснуть, что бы дети не почувствовали ее печаль, и все же близнецы цеплялись за ее юбку, смотря достаточно настороженно, понимая, что во всей этой игре и интересных рассказах есть какой-то очень неприятный подвох.       Асока стояла рядом с Падме и близнецами, с широко расставленными ногами и сложенными на груди руками, непроизвольно копируя позу своего учителя. В этот раз она даже не просилась с ними, и спокойно приняла решение оставить ее во дворце. Но сейчас посматривая на серьезно-напряженную девочку, прекратив попытки ее растормошить и расслабить, Падме поняла, что юная ученица сама назначила себя ответственной за безопасность оставшейся на Корусанте части семьи. Женщина тяжело вздохнула, она хотела сказать, ребенку, что она сама еще нуждается в защите, но понимала, что малышка может воспринять это как оскорбление и недоверие ее способностям, поэтому просто попросила быть осторожной и беречь себя, надеясь, что все остальное до нее сможет донести Энакин, который вместе с Оби-Ваном уже опаздывали к назначенному времени отлета.       Они, улетев утром на «Решительный», который на днях должны были отправить на верфи для капитального ремонта и переоснащения, еще не вернулись и Падме, пусть ворча на их опоздание, тайно была благодарна за подаренное время, которое она прижимала к себе малышей зацеловывая в щечки, вскоре Лее надоели эти нежности и она начала отстраняться, больше заинтересованная шаттлами и истребителями отцов, что стояли у стен ангара, с интересом потянув маму в сторону звездолетов, вскоре подключился и Люк. И Падме пришлось устраивать детям экскурсию, показывая два истребителя Эта-2 красной и желтой расцветки, что переместили во дворцовый ангар с венаторов, и с особой любовью показывая малышам «Лазурного ангела». Она мало смыслила в истребителях, особенно в джедайской версии без навигаторов и половины систем обеспечения, но не могла не восхищаться их внушительным видом, красотой их четких линий. Сама с интересом слушая, как следующая за ними по пятам Асока рассказывает об истребителях, хоть немного переключаясь с волнения об надвигающейся ответсвенности на восторг перед этими звездолетами.       От созерцания истребителей их отвлек шум открывающихся центральных дверей ангара и суета механиков, что бросились в рассыпную, когда с наружи послышался небольшой хлопок и сбившийся звук двигателя. Люк безошибочно определил, что это и закричал:       - Лёт, лёт.       В это мгновение в ангар влетел, дребезжа расшатанными креплениями и кашляя легкий грузовой корабль, когда-то металл его корпуса был черного цвета, но теперь на нем отчетливо виднелись рыжие пятна ржавчины, серебристые плешины царапин и уродливые вздутия плавления. Падме в ужасе смотрела на севшего металлического монстра, прижимая к своим ногам детей, жалея, что на завершающих месяцах беременности ей запретили их поднимать на руки. Дети же подпрыгивали на месте, в нетерпении, желая познакомится с новым звездолетом. Падме бросила взгляд на Асоку, что в легкой брезгливой настороженности смотрела на прибывший звездолет, выдохнув, значит она не одна в своем взгляде на то, что звездолеты в таком состоянии летать не должны. Императрица не успела возмутиться, что это такое и как оно сюда попало, как люк открылся и изнутри звездолета вырвался дым перегревшихся рефлекторов, из которого истошно вереща выкатился Ардва, прячась за спинами Падме и Асоки, а по трапу откашливаясь, выходили Энакин и Оби-Ван.       - Я же предупреждал, что он не выдержит перелет с венатора, ты на «Решительный» то его с трудом с планеты поднял, - отплевываясь от противного запаха гари, проговорил Оби-Ван. – Дай ты уже этому несчастному упокоится с миром.       - Ну, он же сел, - довольно улыбнулся Энакин, похлопав звездолет по обшивке, тут же стряхивая с перчатки прилипший слой сажи и ржавчины и игнорируя скептический взгляд мужа.       - Это называется не сел, а рухнул на аварийных двигателях, один из которых взорвался.       Энакин и Оби-Ван подходили к жене и детям, за ними вышагивали Рекс и Коди, тихо посмеиваясь и внутренне издеваясь, поглядывая за спину, где из звездолета практически вываливались Алые гвардейцы, зелень их лиц скрывали шлемы, и парочка уже мысленно писала рапорт, подавая в отставку.       - Это что? – ошарашено спросила Падме, после того, как Энакин и Оби-Ван подхватили на руки детей.       Асока осторожно приблизилась, с ужасом разглядывая, явно новое приобретение учителя. Этот звездолет выглядел хуже, чем самый старый транспортник, что отправляют на свалку, но Энакин осмотрел его с нескрываемой гордостью.       - Это мой трофей.       - Он угнал его у сепаратистов во время финального сражения, и ни в какую не захотел оставлять, - проворчал Оби-Ван, еще отходя от перелета, когда реально волновался, что звездолет просто развалится в воздухе.       - Это тот, на котором вы уходили от взрыва?! – в восклицании Асоки чувствовалось восхищение и ужас, а в это время Оби-Ван зажмурился, ожидая вспышки, а Энакин делал сигналы рукой и расширял глаза, что бы Асока замолчала, но было поздно, Падме медленно перевела взгляд на мужей, медленно с угрозой произнеся:       - От какого взрыва?       - Да, так небольшое недоразумение, из которого мы, как и всегда выбрались. Еще и прихватив эту птичку, - Энакин сделал самое невинное выражение лица, что Падме оставалось только сокрушенно помотать головой и оставить очередной разговор о их безопасности на потом, сейчас был более насущный вопрос:       - Энакин у тебя полный ангар любых звездолетов, которые вообще могут пригодиться, - осторожно намекнула Падме, обводя взглядом огромную площадь, где на постаментах стояли кроме их бывших джедайских истребителей, несколько десятков разных спидеров и шаттлов. – Целые верфи в твоем распоряжении. - Оби-Ван обречено вздохнул, он сам не единожды пытаясь это втолковать Энакину, и уже зная какой ответ последует.       - Я его захватил, это боевой трофей, символ нашей победы, он мой, и вообще не оставлять же его на разграбление, когда он буквально спас нам с Оби-Ваном жизнь. И сыграл ключевую роль в победе.       Падме оглянулась, смотря, как работники и дроиды с опаской подступают к новому пополнению ангара, и как их глаза все больше пропитываются паникой от осознания, что эта рухлядь теперь их ответственность.       - Ребята, - привлек их внимание Энакин. – Эту птичку не трогать, я ей сам буду заниматься.       Падме могла поклясться, что услышала облегченный вздох, когда механики спешно поклонились и скрылись подальше от этого ржавого монстра.       - Название у твоей птички есть? – обречено спросила Падме, понимая, что мужа не переубедить.       - Черный ястреб, - гордо произнес Энакин, и Падме еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха, этот звездолет по своему виду, не был в состоянии даже оторваться от поверхности, не то, что лететь, да и больше он походил на общипанного петуха, готового оказаться в супе, но посмотрев в сияющие и предвкушающие глаза мужа, подумала, что Энакин не будет Энакином, если не сделает из этой развалюхи новый истребитель.       - Все с тобой ясно, - вздохнула Падме. - Но на Камино я на нем не полечу.       - Конечно, нет, - искренне удивился Энакин и на полном серьезе добавил. – Вот если через пару месяцев. Я с ним поработаю, и можно будет уже использовать. Что Асока составишь мне компанию первых испытаний, когда мы прилетим?       Асока задумалась, но всеже ее глаза засияли и она уже хотела кивнуть, когда ее за плечо отодвинула подальше от безумных идей ее учителя рука Падме:       - Ребенка на испытания не дам. Сам сначала все проверишь, а потом посмотрим.       Энакин уже хотел возмутится, что это его ученица, но глаза Падме опасно сузились и блестели, в порыве защиты девочки, и Энакин благоразумно отступил. Все же успевая шепнуть ученице, что он что-нибудь придумает и они еще устроят тест-драйв, для этого Ястреба. А Асока, к восторгу учителя попросилась поучаствовать в восстановлении звездолета, логично предположив, что если ей и учителю предстоит на нем летать, то она должна сама лично убедиться, что в полете ничто не отлетит и не взорвется.       Падме еще раз окинула взглядом новую игрушку мужа, назначив ее своим личным злейшим врагом. Но спорить дальше означало забрать у себя драгоценные минуты с детьми, перед долгой разлукой. Поэтому Падме поцеловала Люка, поправив и так идеально сидящий на нем жилет, проговорив, как любит его и повернулась к Лее на руках у Энакина, поцеловав и проворковав ей нежное: «Люблю». Оби-Ван и Энакин тоже попрощались с детьми, проговорив наставления, на которые Люк смешно выпустил пузырь из слюны, рассмешив отцов и подав пример сестре, что начала дуть губы в попытке повторить. Вот таких задорных и смеющихся они передали в руки Руви и Джобель, прежде чем повернутся, уходя к шаттлу. Асока провожала учителя до границы посадки, где он наклонившись крепко обнял ее, сказав пару слов и прося при возникших вопросах, если он сам будет не доступен обращаться к Пло Куну. После чего поспешил за супругами в шаттл, что отвезет их на «Бдительный». Несмотря на то, что на орбите их ждал один из новых крейсеров, на которые в последние месяцы Республики пускал слюни генерал Скайуокер, изучая в сводках их характеристики, они все равно больше доверяли родным венаторам, в которых знали каждый болт и распределитель.       

* * *

      Глаза раскрылись, смотря в темноту потолка, по которому проходили отблески линий гиперпространства, что просачивались через закрытые иллюминаторные панели, пока Энакин восстанавливал в памяти, где он, куда летят и почему так резко проснулся. Ответом были яркие картины сна, не было учащенного сердцебиения, надрывного дыхания ужаса, но все же внутри сжалось от ощущения тревоги. При чем мозг, что с трудом, но анализируя приснившееся понимал глупость этих переживаний и безосновательность. Это не было одно из ведений будущего, он просто переживал момент прошлого. Неприятный, что давил чувством долга, но не ужасающий, поэтому было странно, лежать в кровати, чувствуя тяжесть оцепенения от увиденных картин.       Он сидел на платформе отделенной прозрачной стеной, рядом находился Оби-Ван, члены Верховного суда Империи, Имперский правящий Совет почти в полном составе, Представители военных ведомств. Такие как Сенаторы Зар, Органа хоть и были не довольны событием, при котором им приходилось присутствовать, понимали его необходимость, советник Новера Джебел дрожал и нервничал, адмирал Акбар был напряжен и по-военному суров, остальные либо показывали равнодушие, либо с трудом скрывали свое злорадство победителей. Энакин же смотрел прямо перед собой, чувствуя, что все, кто находился у него за спиной, прожигали его взглядом, считывая каждую промелькнувшую эмоцию. Оби-Ван также смотрел вперед, за прозрачную ограду, стараясь не обращать внимание на наглухо опущенные щиты мужа, но не переставая посылать волны поддержки. Энакин был ему благодарен, за то, что не пытался проникнуть за щиты, не доставал обеспокоенными вопросами: «Как ты?», что взял на себя объяснение с Падме, которой категорически нельзя было идти с ними, не в ее положении, и вообще ни в каком.       Энакин прокручивал этот момент в своей голове, вспоминая детали сна. Он военный генерал и видел тысячи смертей, но не такую, он сам убивал, но не так, сидя в мягком кресле, смотря на подписанное им убийство, словно он к нему не имеет отношения. Это не было ожившим кошмаром, он не сомневался в правильности решения, он не боялся, но почему же тогда видел происходящее в замедленном ритме, его тело окаменело в кресле и он не мог повернуть голову, а внутри мутило, словно это он переставляет ноги, словно это его ведут на казнь, а не предателя, узурпатора Сейта Пестажа, что была бы его воля не задумываясь, остановил сердца невинных детей, его, Энакина детей. Весь процесс, был похож на какой-то жуткий ритуал, каждая минута вязко растянулась, в ушах гудело, но Энакин не мог позволить себе быть слабым. Верховный судья зачитал приговор, который даже лоялисты назвали единственно возможным. В комнатах воцарилась тишина, все взгляды взметнулись к Императору, что призывал волю, чтобы не вцепиться в подлокотники. Все ждали окончательного вердикта, и он был вынесен четким кивком головы - продолжать. Пестажу дали слово, но он молчал, прожигая Энакина взглядом. Энакин почувствовал щиты, которые на всякий случай, несмотря на антисиловые наручники выставил перед ним Оби-Ван, но это не помешало Энакину увидеть самодовольную улыбку на лице сторонника Дарта Сидиуса. Что не моргая смотрел на Императора все также ухмыляясь, пока его заводили и прикрепляли к газовому контейнеру. И только в последний момент, когда двери контейнера начали закрываться, отрезая приговоренного от мира, он закричал:       - Вы думаете, что все кончено?! Он вернется! Ты всего лишь мальчишка перед его величием! Ничего не кончено! И ты еще пожалеешь! Он поставит тебя на колени!       И захохотал, продолжая хохотать, когда контейнер начал с шипением заполнятся газом. Императору предлагали продумать вопрос и закрыть на время самой казни жалюзи, но Император отказался, ему предстояло выступать перед своим народом, и он должен был быть уверен в том, что сообщает им - тиран, уничтожающий целые планеты, что правил страхом и геноцидом, был казнен. Некоторые его советники не выдержали и отвернулись, но Энакин смотрел, как газ заполняет камеру, как проникает в раскрытый от смеха рот. И все отступило, Император понял, что эмоции схлынули, оставляя только долг и покой, уверенность в совершенном. Поэтому, когда было объявлено об исполнении казни, он спокойно встал с кресла и ровным шагом вышел из комнаты - через пару часов начинался суд над лидерами сепаратистов, а ему еще нужно было сделать заявление для своего народа.       Он не вспоминал о Пестаже уже много месяцев, его не терзало чувство совести, только осталось ощущение выполненного, справедливого приговора, поэтому столь странно было проснутся сейчас в темной каюте слыша эхо его выкрикнутых последних слов, которое никак не хотело затухать, сдавливая сердце, заполняя мысли.       Энакин встал, набрасывая все еще по привычке используемую вместо халата мантию, и вышел из каюты. Два Алых гвардейца, оставляя еще двух у дверей, тенью двинулись следом. По пути встречались клоны, что были на дежурстве. Энакин не хотел их смущать своим появлением, но ему нужно было проветриться и выпить каффа. И в отличие от новых Императорских крейсеров, «Бдительный» был боевым разрушителем и не приспособлен для присутствия на борту Императора и его семьи, с отдельными соответствующими покоями. Им в распоряжение было предоставлено две каюты, те, что раньше выделялись генералам Кеноби и Скайуокеру, и отдельной кухни в них не было. Хорошо, хоть солдатскую кровать успели заменить на более удобную и широкую, что занимала практически все пространство одной из кают, но вот что бы выпить каффа, нужно было или вызывать дроида, или идти в общую столовую. Энакин, будучи генералом, не страдал замашками, что бы кафф ему приносили в постель и не собирался обзаводиться ими сейчас. Тем более, что прогулка по длинным коридорам и лестницам, игнорируя лифты, очищала мысли не хуже медитации.       В столовой, единичные, свободные от дежурства клоны, попытались было вскочить, приветствуя, но Энакин усадил их обратно. Он взял кружку каффа и мгновение замялся, решая положено, не положено, и махнул на всю субординацию рукой, не о ней беспокоится среди ночных часов, когда голова тяжелая от мыслей и кошмара, а идти с каффом через весь венатор, пока он остывает, по меньшей мере глупо. Энакин присел к группе клонов, постепенно своими вопросами и участием, распаляя разговор, что было затух с его присутствием. Поэтому, когда проснувшийся Оби-Ван, проследив по связи за исчезнувшим Императором, зашел в столовую, нашел его в окружении клонов, что на перебой рассказывали герою и кумиру о своих планах на будущее, теперь, когда оно не было столь призрачным и недостижимым. Оби-Ван не стал им мешать и отвлекать, встал чуть в стороне, заварив себе чай, попивая его, стараясь унять волнение, и радуясь за своих солдат. Разговор был прерван голосом Коди, что как само собой разумеющееся, негласно занял на «Бдительном» место генерала, он вызывал отряд, на дежурство. Те спешно, как могли, чуть неумело раскланялись и вышли из столовой. Их место занял Оби-Ван, наполняя отголоском прошлого, когда они вот также на совместных миссиях сидели в столовой «Решительного» или «Бдительного», напротив друг друга в тишине и покое попивая чай и кафф. Но эта тишина не была покоем в ней висело напряжение и ожидание, и оно вылилось коротким вопросом:       - Кошмар или ведение? – на последнем слове голос Оби-Вана вздрогнул.       Энакин помотал головой:       - Кошмар.       И чуть улыбнулся, когда Оби-Ван, не скрывая облегчения, выдохнул, расслабляясь на стуле.       - Ты меня, конечно, прости, но я еще никогда не был так рад твоим кошмарам.       Энакин широко улыбнулся:       - Хорошо тебя понимаю, - и прежде чем Оби-Ван задал следующий логичный вопрос о содержании сна, перевел тему. - Коди хорошо справляется с командованием венатора.       - Да, справляется, - не сдержал расслабленную улыбку бывший генерал Кеноби. - Из него вышел бы отличный генерал.       Энакин кивнул, принимая намек.       - Хочешь отдать ему «Бдительный»?       - Он это заслужил, как и Рекс.       - Я на днях слышал, как Рекс по голосвязи ругался с конструктором, с верфи, где сейчас «Решительный», если конструктор после работы с Рексом и «Решительным» выдержит и не уволится - это будет его личная победа. Вопрос был о заклепках. Рекс обсуждает каждую деталь.       - Будто ты по-другому? – усмехнулся Оби-Ван. – Если бы конструктора «Решительного» не пытал о виде заклепок Рекс, то это сделал бы ты, поверь для бедного конструктора, это было бы более тяжким испытанием. Рекс явно привязан к венатору не меньше тебя.       Энакин пожал плечами.       - Они заслужили, - повторил слова мужа.       - Но… - добавил Оби-Ван, продолжая, потому что Энакин никогда бы не решился озвучить свои мысли, считая их слишком эгоистичными. – Но ты не хочешь отпускать их.       - Не хочу, - немного с вызовом подтвердил Император. – Кому доверять, если не Рексу и Коди. Но еще я не хочу мешать им жить, так как хотят они. Это они тоже заслужили.       - Так давай спросим, - проговорил Оби-Ван, и усмехнулся, он слышал разговор клонов, практически весь 501ый и 212ый решил остаться со своими лидерами и командирами, на страже дворца, в личной охране, передовым батальоном или легионом, им было без разницы, главное остаться рядом всем вместе. И Оби-Ван практически был уверен, что Коди и Рекс тоже уже приняли решение, осталось только его узнать и закрепить соответствующим назначением. – А «Бдительный» и «Решительный» не важно кто будет на них адмиралами или генералами, могут базироваться на Корусанте, и состоять в планетарной охране. Если конечно ты не собираешься кому-нибудь объявить войну.       - Пока не планирую, - усмехнулся Энакин, ухватываясь за решение, которое предоставил ему Оби-Ван. – Им нужны соответствующие звания, что бы они могли говорить перед другими военными и даже офицерами от нашего имени, и не только Рексу и Коди, но и Джесси, Чудиле.       - Вули, Бойлу, Эппо, - продолжил список Оби-Ван, обмениваясь с Энакином довольными улыбками.       Когда через день они добрались до Камино, на свою родину уже прибыли генерал Коди, генерал Рекс, коммандер личной охраны Джесси, генерал гвардии Корусанта Эппо, маршал Чудила и другие назначенные клоны. 212 батальон и 501 легион теперь составлял элиту и верхушку Имперской армии.       Камино встретила Императорскую чету стройными рядами выстроившихся каминоанцев, что склонились, признавая главенство Императора. Их посадочный челнок, влетел под стеклянный купол, оставляя вечные дожди планеты снаружи. Но среди встречающих не было ни кого из руководства планеты. Во главе планеты встали клоны направленные Императором. Были сомнения о назначении главы комиссии, Энакин мог признать, что после убийства Файвза к этому клону у него была личная неприязнь, но также он понимал, что командир гвардии Корусанта был одним из самых преданных и исполнительных клонов, лишенный жалости к врагам Республики, а теперь Империи. А внедрение чипов, которые заставили их стать орудием в руках Сидиуса лидера сепаратистов воспринял как предательство Империи со стороны каминоанцев. Клон-командер КК-1010 «Фокс» вышел вперед:       - Ваше Императорское величество, добро пожаловать на Камино. Инспекционная комиссия завершила работу и готова предоставить отчет.       - Хорошо, - кивнул Энакин. – Где премьер-министр Камино Лама Су и ведущий ученая Нала Се?       - Были задержаны до выяснения обстоятельств. Сейчас находятся под арестом.       - Проблем с задержанием не возникло? – спросил Оби-Ван.       Фокс ответил без заминки, хоть и видно было, что слова даются ему трудно.       - Лама Су пытался активировать еще один заложенный в нас протокол, но его попытки были пресечены. Сейчас учебный центр и казармы функционируют в штатном режиме. Наши братья всячески оказывают нам поддержку в поддержании порядка.       Оби-Ван был доволен, именно на это, на поддержку братьев, они и рассчитывали, когда комиссию собирали из клонов, теперь же Камино была полностью под управлением клонов. Фокс как и полагалось провел их по всем залам, Оби-Ван чувствовал повторение кадров, те же коридоры, те же залы, те же ряды одинаковых, разновозрастных лиц и все же каждый из них был индивидуален. Он словно попал в прошлое, когда все только началось, но все же все было по-другому, он был другой, да и атмосфера среди клонов изменилась, в залах висело чувство неопределенности, особенно теперь, когда война была закончена. Наиболее тяжелыми были залы где жили и учились дети, а в хранилище эмбрионов, Оби-Ван заметил, как вздрогнула Падме, поспешив прервать экскурсию, переходя в зал для оценки отчета.       Они расположились на трех центральных креслах приемного зала. Инспекционный отчет был не легче прохождения по залам. Энакин порадовался, что премьера-министра Камино рядом с ними не было иначе бы он не вышел из этой комнаты живым. Фокс старался докладывать с отсутствующими эмоциями, но невозможно было остаться полностью равнодушным, когда сообщаешь, что при прибытии комиссии на Камино Лама Су попытался активировать протокол уничтожения, который, как и боялись Оби-Ван и Энакин, все же тоже был включен в чип.       - Вы нашли возможность деактивировать чипы, не вытаскивая их? – спросил Энакин, вспоминая, что не все клоны согласились на операцию.       - Да, через центральный компьютер программирования, точно также как планировалось воздействовать на чипы для осуществления Приказа и ликвидации, можно запустить программный сбой, что выведет из строя чип полностью, - проговорил Тех из Отряда 99, что был включен в инспекционную комиссию совместно с Эхо, который тут же подтвердил, что это возможно сделать, и будет выполнено, как только Император даст указание. Энакин дал несколько дней, чтобы сообщить всем клонам о возможности деактивации чипов без операции и узнать мнение, а пока решались другие вопросы.       Как и предполагалось «Приказ 66» не мог быть осуществлен без ведома Ламы Су и Налы Се, только вот их интерпретация была более мягкой – не дать клонам выступить на стороне джедаев, если бы джедаи захотели пойти против Республики. Но на эту интерпретацию Падме не сдержала скептического фырканья:       - Они скажут сейчас все, что угодно, чтобы выставить себя невинными жертвами обстоятельств. Чипы создавали они, они их программировали на определенные действия, сомневаюсь, что Сидиус или Дуку, корпели сами над программированием, тот, кто создал чип, не мог не знать о его содержании.       - Только вот сознание каминоанцев, отличается от нашего. Они ценят только науку и достижение. За эти годы я понял, что для них важно только верное исполнение поставленной задачи, а не морально-этические нормы. – Оби-Ван вспомнил свое общение с Ламой Су, с которым иногда приходилось контактировать как члену Высшего совета джедаев, заслушивая его на заседаниях. – Для него всегда это была только выгодная сделка, сомневаюсь, что они вообще понимают, что такого плохого произошло, и почему к чипам такое предубеждение.       - Это их не оправдывает, - возразил Энакин и присутствующие клоны с ним были согласны.       - Это да, и Лама Су ответит за свои поступки по всей строгости закона, но вот Нала Се… Она ведущий ученый, если мы хотим уменьшить причиненный ими вред, она нам нужна, - пояснил Оби-Ван.       Энакин задумался и посмотрел на Фокса.       - Приведите Налу Се.       Через несколько минут она уже стояла перед Императором стараясь убедить, что лучше клонов нет нечего, это величайшее достижение и создания их расы, и Империя не может направлять клонов против Камино. Клоны собственность Камино.       - Они наши создания, вы не можете их забрать, мы их создали.       - Возможно, вы их и создали, но у вас нет на них прав, - холодно ответил Энакин. – Родители тоже дают жизнь своим детям, но они не их собственность. Как и клоны не ваша.       Внутри Оби-Вана клокотало, наконец-то имея полное право высказаться по этому вопросу, когда на заседаниях Совета джедаев приходилось молча слушать, когда шли споры чья клоны собственность Камино или Республики. Но его опередила Падме:       - Вы не читали рассылаемые законы? Если нет, то сообщаю, все когда-либо рожденные клоны, у которых активирована мозговая активность, полноправные граждане Империи. И с этого времени наделяются всеми личными правами, в полном объеме и право на свободу в том числе. Как и право на жизнь, которую вы им искусственно сократили.       - Ускоренное взросление - это величайшее достижение генетической инженерии, - в голосе ученной проскользнули едва заметные нотки тревоги.       - Так используйте вашу науку и достижения, чтобы отменить эту модификацию, - жестко парировал Оби-Ван.       Нала Се не скрыла своего ужаса, затараторив:       - Это невозможно, это уничтожит всю программу о создании воинов, сделает ее не эффективной.       - Вы не поняли нас, - Энакин придавил ее ледяным взглядом. – Мы не предлагаем. Мы говорим, вы выполняете. Если отказываетесь, то разделите участь вашего премьер-министра, благо оснований предостаточно. А мы найдем другого ученого, более сговорчивого.       Клоны из комиссии боялись пошевелиться, боялись поверить в то, что услышали. Возможно ничего не сработает и замедлить старение не получится, но если получится, то у них появился хотя бы крошечный шанс полноценной жизни. Их защищали. Нала Се тоже молчала, пытаясь понять ситуацию, в которой она оказалась, ища выход из нее, а главное как можно было сохранить достижение их народа – клонов, и продолжить работу. Каминоанка повернулась, посмотрев на стоящих рядом Теха и Эхо, она помнила их, тихо спросив:       - Омега? Как она?       - Она в порядке, - ответил, после кивка Императора, Тех. – На Корусанте. В безопасности.       Нала Се кивнула, принимая ответ, и посмотрела на Императора, ее взгляд и чуть опущенная голова показывала смирение и согласие.       - Я согласна.       - Мы рады, что вы приняли столь верное решение, - ровно проговорил Оби-Ван.       - Позвольте узнать, если война закончена и армия Вам не нужна. Что будет с контрактами, что Камино заключило с Республикой, что делать с эмбрионами? Подготовить ли их ликвидацию?       От этих равнодушных слов дуло могильным холодом. Падме вцепилась в платье, а Энакин побледнел. Перед глазами встали ряды капсул с маленькими детьми, примерно также как сейчас наверняка выглядит их будущий ребенок. Энакин не мог и не хотел отдавать столь чудовищный приказ, но и расширять до небывалых размеров армию было не рационально. Даже сейчас армия Империи была огромна, которую уже решали перебросить на охрану правопорядка на планетах, так как содержать без ведения боевых действий становилось проблематично и затратно.       - Нет. Мы сохраняем все ранее заключенные с Камино контракты. Все объемы клонов, которые обговаривались, будут созданы и Империя примет новых граждан.       Клоны вслушивались в каждое сказанное Императором слово, что обрисовывало их будущее, были рады этому решению, так как в этом их мнение с каминоанцами совпадали - именно армия клонов самый эффективный метод защиты Империи. И доверяли решению Императора, который за эти полгода сделал для них больше, чем они смели рассчитывать. Нала Се не могла поверить своему счастью, программа оставалась, и работа продолжалась.       - Но теперь Империя как заказчик, вносит изменения в контракт, - Энакин озвучил положения, которые обсуждались и закреплялись Правящим советом и которые, как ни странно поддержали все, даже противники клонов, такие как Таркин, видя в этом новую возможность получения свежих кадров не только в военной сфере. - Из всех клонов будут убраны чипы ингибиторы.       - Это невозможно! – не сдержала возгласа Нала Се. – Без чипов ингибиторов клоны перестанут быть более послушными, они могут воспротивиться обучению и могут быть более склонными к предательству.       Клоны, стоящие за ее спиной, не сдержали рыка, они в одной строчке, со словом предательство - это было личным оскорблением каждого клона. Хотя все помнили случаи, что говорили, что и чипы-ингибиторы не гарантия отсутствия дезертирства и смены стороны. Энакин смерил ученую ледяным взглядом.       - Да, это так, но клоны теперь свободные граждане Империи. Готовьте солдат, для поддержания порядка военные всегда будут нужны, но если кто-то воспротивится военной службе, вы должны будете предоставить им возможность обучиться в других сферах. Вы разработаете и внедрите кроме военной, иные программы обучения – инженеров, строителей, ученых, биологов. Клонам будет даваться широкий спектр знаний, которые они смогут применить в дальнейшей работе. Вам будут поступать требования по специалистам, вы будете разрабатывать программы и предлагать ее разнообразие всем клонам, а они сами решат в какой сфере желают реализовать себя.       - Это новые затраты, - начала говорить Нала Се уже планируя под изменение условий контракта потребовать доплату.       - Республика вам уже выплатила по новому контракту всю сумму, хотя предполагалось постепенная оплата, используйте ее для модификации и развития, - Падме пресекла любые попытки выклянчить еще средства.       - Да и за работой будет следить инспекционная комиссия, которая все так же остается на Камино, - улыбаясь добавил Оби-Ван, Нала Се еле сдержалась, чтобы не бросить на Первого министра Империи очень опасный в ее положении взгляд полный ненависти. Все это означало, что Камино переходит под контроль клонов. Но каминоанка сдержалась, она признала изменения и радовалась хотя бы тому, что ей удалось получить от Империи.       Аудиенция уже была закончена, клоны комиссии разошлись, оставляя в зале только охрану Императора, что тоже собирался уходить, ему еще предстояло поговорить с Фоксом о денежных переводах, в обход Имперской банковской системы, что проводил Пейстаж, когда Нала Се произнесла:       - Ваше Императорское Величество, - когда угроза миновала, ее голос снова приобрел ровный, почтительный темп, свойственный всем каминоанцам. – Что прикажите делать с клонами, созданными по индивидуальному заказу?       - У вас много таких заказов? – удивился Оби-Ван, об этом они не подумали.       - Нет, только один.       - Если клоны уже родились, значит, они такие же граждане Империи, - пояснила Падме суть их закона.       - Эти клоны все еще находятся в неактивном состоянии, они развивались в специальных капсулах. Тело растет, а сознание остается чистым.       - Это как? Зачем? – Оби-Ван вздрогнул.       - Заказчик не пояснил. Клоны растут в инкубаторе. Таким было условие, - голос Налы Се был абсолютно равнодушным, для нее это была только новая грань науки, не больше.       - С чистым разумом, ничем не заполненным? – с ужасом прошептал Оби-Ван, шепотом озвучивая догадку. – Переселение сознания.       - Что? – рядом удивился Энакин. – Разве такое вообще возможно?       - Для Темной стороны – да, - ответил Оби-Ван и быстрее, чем Энакин пришел в себя от шока и начал задавать следующие вопросы, повернулся к каминоанке, Силой придавливая ее шею к себе, игнорируя нее вскрик, и смотря в глаза. – Кто заказчик?       - Канцлер Палпатин, - прохрипела Нала Се, и Оби-Ван отступил, пораженный ответом, который подтвердил его самые страшные догадки.       - Веди нас к этим клонам, - потребовал Император, пока Оби-Ван приходил в себя.       Шаг Налы Се был слишком медленный для нетерпения, которое излучал Оби-Ван, поэтому, несмотря на то, что сердце Энакина, тоже готово было выпрыгнуть из груди от понимания, что это за клоны и для чего были созданы, и что они нашли на что направлялись деньги, все же постарался успокоить мужа:       - Не переживай, это всего лишь клоны. И свое сознание он точно уже не сможет в них переселить. Поверь. – Оби-Ван не реагировал. – Я это точно знаю, потому что сам уничтожил его.       Оби-Ван бросил на него беглый взгляд.       - Уверен, что все уничтожил и не осталось даже маломальского проблеска?       - Да, - как то мрачно произнес Энакин. – Я вытянул из него Силу, без нее его сознание не смогло бы куда-либо переселиться.       Ситх вздохнул, стараясь успокоить себя, потому что чувствовал, что ладони покалывает, от накатывающей как цунами ярости. Они вовремя пришли в особо охраняемый отсек.       - Их должны были перевезти, но этого сделано не было, - сказала Нала Се, вводя код допуска.       - Останетесь здесь, - Энакин остановил Алых гвардейцев и клонов за дверью, спокойно заходя в помещение вместе с каминоанкой.       Помещение было темным, видно было только три капсулы с синеватым освещением из которых на них взирали три лица Шива Палпатина, умиротворенных и пустых, с закрытыми глазами. Падме не сдержала вскрика, закрыв рот ладонью, Оби-Ван оскалился, видя перед собой телесное воплощение виновника всего. Энакин же был абсолютно равнодушен смотря на клонов своего отца. Это был не он. Энакин не испытывал ничего, что раньше ощущал в присутствии Дарта Сидиуса. Не было давления, удовлетворения, горделивой радости, когда он видел его, не было искры связи, что пробегала между ними. Сейчас же стояла пустота. Это были только куклы, телесные куклы. И все же Сила в этом помещении фонила, сталкивалась и отталкивала, стараясь вытолкать Энакина от сюда, словно одинаково заряженный заряд. Энакин сдержал начавшееся головокружение, пока Нала Се же сообщала:       - Это только первые экземпляры, как и указано в контракте их сделали с ускорителем роста, скоро должны приступить к созданию еще партии, но уже без ускорения роста. После должны перевести в другое хранилище, но я не знаю готово ли оно. Может вы знаете и скажите, когда приступать к следующему этапу.       - Уничтожить, - равнодушно проговорил Энакин.       - Что? – Нала Се была шокирована и не скрывала этого. – Но есть контракт.       - Контракт расторгнут смертью Палпатина.       - Но по нему продолжается оплата, - не отступала ученая.       - Скоро она прекратится, - отрезал Энакин, и каминоанка замолчала, аргумент который она не могла оспорить.       - И этих клонов тоже уничтожить? – спросила Нала Се, набирая код, что отодвигал стену и открывал еще два инкубатора.       - Я же сказал всех, - повторил Энакин, поворачиваясь и замирая, дыхание перехватило. Падме закричала и вцепилась в руку Энакина.       На них из заполненных инкубационной жидкостью капсул смотрел Энакин Скайуокер чуть моложе нынешнего, обритый на лысо, без шрамов и с двумя полноценными руками. Падме еще крепче сжала правую механическую руку мужа, словно напоминая, что настоящий сейчас рядом с ней здесь, что тот, другой…       - Это не ты, - как в бреду прошептала женщина, и Энакин вздрогнул, приходя в себя, понимая, что голова опустела и в ней не задерживается ни одна мысль. Тем более, что взгляд постоянно перемещался от инкубатора со взрослым клоном к соседнему, где в жидкости мирно ожидая своего страшного часа находилась детская копия Энакина, такого каким он был лет в девять.       - Он все-таки нашел способ создать еще одного, - прорычал с боку Оби-Ван, вспоминая найденную в кабинете Палпатина запись о неудачном эксперименте и попытке создать второго Избранного.       - Сколько мидихлориан? – резко спросил Энакин, найдя причину возмущения в своей Силе. – Не поверю, если скажите, что не проверяли.       - У экземпляров первого уровня Нала Се указала на клоны Палпатина. – Показатель 18000. У экземпляров второго уровня – 20000.       - Не получилось, - зло усмехнулся Энакин, понимая, что полное количество мидихлориан воспроизвести не удалось.       - Но зачем он тогда их оставил? – удивился Оби-Ван, понимая, что и этот эксперимент дал сбой, показав меньший уровень мидихлориан, чем у Избранного, хоть и все еще достаточно большой.       - Запасной план, - пожал плечами Энакин, словно это ни сколько его не волновало. – У него всегда должен был быть запасной план, - повторяя как эхо сказанные когда-то слова отца. - Придумывая план, придумывай на него еще три.       - Если бы ты отказался пойти с ним, он бы предъявил людям твоего клона, как символ их любимого героя, - проговорила Падме, что уже начала приходить в себя после такого стресса.       - А пока твой не обученный клон, служил ему и просто был лицом его политики, в это время он бы уже обучал себе нового ученика в твоем более юном варианте, - слишком спокойно проговорил Оби-Ван, но это спокойствие прорезало Силу.       - Отличный план, - хмыкнул Энакин. – Который я ему испортил.       И повернулся к Нала Се:       - Эти тоже уничтожить.       Нала Се медленно нехотя подошла к блоку управления, начиная вводить команды. Падме крепче прижалась к руке мужа.       - Подожди, - скомандовал Энакин, прерывая процесс, ученая, надеялась, что Император передумал, но он повернулся к жене.       - Падме, подожди с наружи.       Женщина по привычке замотала головой.       - Прошу, - голос Энакина был мягким, а глаза умоляющими, поэтому она кивнула, медленно выходя, стараясь не бросить случайный взгляд на маленького Энакина в капсуле, понимая какую участь ему уготовили.       - Выйдешь? – повернулся к мужу Энакин, но, как и ожидал, ответом было уверенное мотание головой.       - Продолжай, - сказал Энакин, Нала Се медленно, нехотя вернулась к занятию, убеждая себя, что при прерывании оплаты клонов все равно пришлось бы ликвидировать.       Энакин впился взглядом в две капсулы, он не мог оставить их в живых, не мог дать им жизнь, даже ребенку, понимая всю опасность существования клонов Императора. И как их могли бы использовать против него. Но все же когда по трубкам к клонам побежал яд, он задумался, каким бы стал Энакин Скайуокер из вот этого милого малыша, что не знал ни рабства, ни страданий, рос бы в любви и безопасности, но тут же поправляя себя, что он не знал бы и своей матери, не знал бы нежных любящих рук Шми. Как бы это не было странным, в этих капсулах была его часть, возможно даже лучшая, но не он. Энакин считал своим долгом быть здесь и видеть, как тела вздрогнули, как в последний момент начали вздрагивать веки, пытаясь приоткрыться и так не сумев уже закрылись на всегда. Энакин еще некоторое время смотрел на убитые тела, что даже не познали жизни, пока Нала Се давала указание дроидам достать их из капсул и отправить на сжигание.       - Избавьтесь от всех биологических исходников, - предупредил Энакин, стараясь не вздрагивать, когда из контейнера хранилища была извлечена его правая рука, когда-то отрезанная Дуку, что и являлась для Палпатина источником материала для клонирования. Император не пошевелился, пока последнее напоминание о его клонах не исчезло в контейнере ликвидации биологического материала. Только после этого повернулся к клонам Палпатина. Нала Се начала вводить коды на уничтожение, когда снова послышалось.       - Отменить, - только теперь от Оби-Вана, Энакин удивленно оглянулся на мужа, все вопросы, которые он мог бы задать нашли ответ в пылающих яростью глазах ситха. Дарт Нэраан не готов был просто смотреть как Палпатин, пусть и в его клонической интерпретации мирно заканчивает свое существование. Темная сторона требовала утоления ненависти и гнева, что копились эти более полутора лет, не находя утоления, так как тот, на кого можно было бы направить жгучую ярость был уже мертв, но не сейчас, сейчас он находился перед Дартом Нэрааном. Источник всех бед и мук, всей боли и слез. Того из-за кого, он только что видел, как умирает тот, на ком было лицо Энакина, как замирает тело девятилетнего Эни, словно это он не уберег малыша, словно только что видел альтернативу своей жизни. Как ситх он мог бы понять стремления Палпатина к возвеличиванию Тьмы, если бы все его действия не приводили бы к обратному. Дарт Сидиус забыл о том, что цель любого ситха - победа Тьмы, Дарт Сидуиус отказался от целей ситхов, ведомый только своей местью и жаждой власти, он думал только о себе и своей вечной жизни, Тьма для него была только средством, он не хотел возвеличить Темную Силу, он хотел возвеличить себя и именно в этом просчитался. Темная сторона нашла того, кто поможет ей занять свое место в мироздании, поможет развиться и получить признание, стать более фундаментальной для этого нового мира. Дарт Нэраан ненавидел своего предшественника, чистой, абсолютной ненавистью, понимая, что ее ростки были посажены еще тогда, когда тот перетягивал на себя внимание его Энакина. Только постепенно под влиянием Темной стороны она стала осязаемой, сформированной и теперь у нее был объект, была цель. Энакин не испытывал к Палпатину такой ненависти, да и его клоны не были чем-то близким и родным, просто оболочка, эхо того человека, которым был его отец. Поэтому, когда Оби-Ван снял с пояса световой меч и попросил оставить его с клонами одних, Энакин только молча кивнул, давая свое согласие и приказал Нале Се выйти из хранилища, понимая, что клоны скорей всего прекратят свое существования далеко не мирно.       Дарт Нэраан не медлил, он и так слишком долго ждал этого момента, когда зажигал свой меч, и прорезал одним точным движением стекло и плоть, не обращая внимание, что на пол начала стекать жидкость из инкубаторов. При каждом движении снова ощущая единение с мечом, те отголоски силы джедая Кеноби сплелись с силами ситха Дарта Нэраана в единой цели, ведомые единым порывом – защитить свое Солнце и свой Свет от врага. Не дать ему больше плести сеть, заманивая в нее его падавана, его любимого. И пока меч протыкал живот клонов, рука сжимала шею, душа, пропитываясь каждым мгновением, забирая существование этих телесных оболочек. Ситх запоминал это жестокое удовлетворение от исполнения приговора, когда видел, как вздрагивают клоны Дарта Сидиуса, вскрикивая, булькая, хрипя в жидкости, что поглощала их первый и последний крик. И только третий не вздрогнул, не вскрикнул, а зарычал, вскинув руки, желая оттолкнуть от себя убийцу, но меч вместо живота, был направлен прямо в сердце, обрывая все попытки спастись. Оби-Ван тяжело дышал, чувствуя, как сапоги намокают, от покрывающей пол жидкости, ему казалось, что в глубине приоткрывающихся век клона Дарта Сидиуса он видел желтый отблеск ситха, но возможно это был просто блик от освещения, в любом случае здесь все было кончено. Оби-Ван потушил меч и вышел в коридор, где, легко касаясь ладонями и тихо переговариваясь, стояли его супруги, что почувствовав его приближение, подняли на него взгляд.       - Все свершилось? – спросил Энакин.       - Да, - ответил Оби-Ван.       Белые, кристальные стены длинных коридоров и просторных залов Центра клонирования давили на Оби-Вана. Он, извинившись, оставил Энакина и Падме, что хотели посетить учебные классы и повидаться с клонами-детьми, а сам в сопровождении клонов-охранников и Коди, вышел наружу, подставляя себя под бурные потоки дождя. Одежда намокла в несколько мгновений, приветствуя хлюпанье в сапогах, что вымыло из них жидкость из резервуаров клонов и очистило голову, возвращая рациональность мышления, убирая нахлынувшие волной эмоции. Оби-Ван стоял у парапета, смотря на бушующие внизу волны, что бились о сваи, представляя, что эти волны заливают его разум, очищая, заполняя, только холодом, ветром и водой. Он ощущал, как липнут к лицу волосы, как по нему струятся потоки дождевой воды, заливая глаза. Но мысли не желали покидать его взбудораженный разум. Оби-Ван запустил руку за полу камзола, доставая контейнер, но не успел его открыть, как вода намочила половину находящихся там сигарет. Мужчина выругался на отвратную погоду Камино и отступил под козырек, снова открывая контейнер и отбрасывая одну намокшую сигарету за другой, торопливо стараясь найти пригодную. Именно за этим занятием его застал Энакин. Оби-Ван вопросительно оглянулся, поняв, что он вышел один.       - Падме осталась в детском секторе. Она великолепна, - выдохнул Энакин, вспоминая жену в окружение маленьких, таких похожих мальчиков, у которых она интересовалась, что они любят, чему учатся и что бы хотели еще изучать. Вопрос чем бы хотели заниматься в будущем и кем хотели бы быть, поставил клонов в ступор, но и заставил задуматься, постепенно разговорив, рассказав пару историй и на этот вопрос Падме начала получать ответы. Оби-Ван согласно улыбнулся. Падме была прирожденной Императрицей, доброй, любящей, целеустремленной, защищающей. В этот момент Оби-Ван наконец-то откопал сухую сигару, закурив. Втягивая терпкий дым в голову, наполняя им легкие, с облегчением встречая монотонность движений: поднести сигарету к губам втянуть дым отпустить и все повторить. Наступивший, столь долгожданный покой и затуманенность были нарушены произнесенным рядом вопросом, который вспарывал затаенный страх, в котором Энакин так не хотел признаваться.       - Ты думаешь, он может вернуться?       Оби-Ван оставил сигарету, он не хотел об этом думать, он вообще не хотел думать.       - Я не знаю, - последовал короткий ответ, глубоко затянувшись дымом, в надежде, что он не даст появиться непрошеным мыслям, но они пробрались. Он и, правда, не знал, он не знал, сколь глубоки познания Силы Дарта Сидиуса, он не знал на что он был способен. Но по тому, что Оби-Ван сумел изучить и найти Темная сторона способна на многое, а Дарта Сидиуса волновал только он, он сам и его вечная жизнь. Именно об этом он и мечтал. Оби-Ван бросил беглый взгляд на мужа, что подставлял лицо брызгам воды долетающих до них, чуть прикрыв глаза, впитывая этот момент восхищения самой отличной и противоположной от Татуина планетой. Оби-Ван сделал еще одну затяжку. Простые движения, чтобы не думать о том, что возможно их битва еще не закончилась, что как бы они не старались мирной жизни им не видать, даже если не тень Сидиуса, то всегда будет новая угроза, которая будет маячить на горизонте их будущего. То, кем они являлись было магнитом для всех проблем Галактики. Они трое с этим уже смирились, но теперь они были не одни. Оби-Ван посмотрел на тлеющий окурок, от которого уже ничего не осталось, а ему очень нужна была порция дыма именно сейчас, когда понял, что это касается всей их семьи, они всегда будут под угрозой: их дети, жена, малышка Асока. И что бы они выжили в этом мире вечной войны и борьбы, их дети должны стать воинами, их руки будут держать не кисть художника, не смычок, их ладони познают тепло светового меча. Только так они смогут выжить в вечной борьбе и Силе. И готовить их предстоит ему с Энакином, как бы не хотелось иначе. Единственное, что он мог сделать сейчас - это постараться не позволить вернуться Дарту Сидиусу, в этом был его долг, как Оби-Вана – отца и мужа, и это был его долг, как Лорда Ситхов. Дарт Сидиус должен быть мертв, его время прошло, теперь время Дарта Нэраана и он не потерпит оспаривания власти. Оби-Ван задумчиво почесал бороду, что ж в этом ему помогут новые рыцари Империи. Они не откажутся отправится на поиски других клонов, если они вообще есть, бывшие джедаи будут не против вырвать сердце Лорду Ситхов, что привел к уничтожению стольких их друзей.       Но это были только мысли, в слух же Оби-Ван произнес, то что Энакину нужно было услышать, чтобы поверить, что все что произошло на Мустафаре, как и уничтожение планеты, было не напрасно:       - Ты хорошо его потрепал, не думаю, что он сможет собрать лохмотья своей Силы.       Он не знал поверил ли Энакин, но тот печально улыбнулся и кивнул, поежившись, закутываясь в и так мокрый плащ, любование самой водной планетой имело свои недостатки в виде ветра, холода и промозглости. Оби-Ван почувствовал, как сам начинает дрожать, впервые за это время, ощутив неприятное прилипание одежды, что промокла насквозь. Хотелось в тепло.       Оби-Ван отбросил окурок и повернулся к мужу, желая предложить иди во внутрь, когда двери на площадку разъехались и из них вышел клон 501ого Легиона, он вытянулся в приветствии перед Коди, сообщая, что ему поручено доставить личное сообщение Первому министру от Императрицы. От Коди поднялась волна неуверенности, и он посмотрел на Оби-Вана, что нахмурился, бросив беглый взгляд на ручной комлинк, где не было никакого сообщения от жены, но кивнул генералу, что бы пропустили. Следующие события произошли молниеносно, клон 501ого сделал пару шагов, когда от него в Силе полыхнуло предупреждением опасности, Оби-Ван видел, как дернулась его рука, и одним шагом вышел вперед, закрывая Императора и выхватывая меч. В следующий миг раздались выстрелы, и Энакин резко развернулся, чтобы увидеть, как клон 501ого рухнул на площадку, так и не успев выхватить пистолет. За его спиной с дымящимся ружьем стоял Коди. Он тут же убрал оружие и сорвал шлем, в его глазах плескался затаенный шок и безграничная решительность. Алые гвардейцы были в растерянности, рядом с Императором раздались выстрелы, но хватать преданного друга Императора и генерала не решались, тем более, что стрелял он не в правителя. Что произошло, понять Энакину было не сложно, тем более Оби-Ван стоящий перед ним, был натянутой струнной и сам сжимал рукоять меча. Ситх сам был удивлен, но удивлен не случившимся, а Коди, который не мог видеть, как рука клона потянулась к пистолету, не мог почувствовать от него волны опасности по Силе и все же именно его незамедлительные действия помогли избежать трагедии.       - Все наши солдаты вытащили чипы, - проговорил Энакин, смотря на тело клона в бело-синих доспехах. – Сбоя не могло произойти.       - Это не из наших, - проговорил Коди.       Оби-Ван удивлено поднял бровь, Энакин нахмурился, а Коди уже подносил комлинк связываясь с Рексом, что остался с Императрицей, вводя новое правило, что все клоны должны снимать шлемы, если не находятся на посту, особенно подходя к Императорской чете. Рекс не задавал лишних вопросов, поняв, что на это есть основания.       - Как понял? – спросил Оби-Ван.       Коди был не до конца уверен в своих выводах, но ответ как всегда был четким и конкретным:       - Он назвал Рекса капитаном, что еще можно было списать на привычку, но, когда он повернулся, я увидел, что броня висит, - Коди позволил себе усмехнуться. – Ростом не вышел.       Чудила уже подходил, наклоняясь и снимая шлем, подтверждая довод. В доспехах был не клон.       - Это начинает уже доставать, - рыкнул Энакин, не уточняя, что именно он имеет виду, покушение или то, что Оби-Ван явно пытался прикрыть его собой, рискуя своей жизнью. – Уберите тело, и Императрице ни слова. Только охрану усильте.       Оби-Ван посмотрел на Коди.       - Соберите всю информацию о том, как прибыл, где достал доспехи, и отправьте ее Юларену, пусть занимается. Эти покушения явно связаны.       Оби-Ван и Энакин поспешили уйти с открытой площадки, и только зайдя внутрь, Оби-Ван обратил внимание, что так и сжимает рукоять меча, останавливаясь и непонимающе смотря на нее, словно на предателя. Он помнил, как быстро привычным движением снял его, но вот включить не получилось. Энакин замер рядом, он был на взводе, как и всегда, когда злился на обстоятельства, жаждал действий и от осознания, что ничего не может, становился только сильнее раздраженным. И половина этого раздражения выплескивалась на Оби-Вана, что тот закрыл его, рисковал, словно его жизнь ничего не стоит и даже не попытался включить меч, чтобы отбить выстрелы.       - Что? – рыкнул Энакин, выплескивая свое недовольство на все случившееся, замечая, как пристально Оби-Ван разглядывает рукоять.       Оби-Ван же тяжело вздохнул и улыбнулся, стараясь разбавить напряжение мужа шуткой.       - Мой меч, начинает напоминать тебя. Своевольный и меня не слушается.       Энакин нахмурился, тоже смотря на меч в ладони Оби-Вана, вспоминая, все замечания по мечу, что муж обычно превращал в шутку и махал рукой на них, все его сбои. Но теперь шутки закончились, и это становилось проблемой, и могло привести к не самым приятным последствиям. Все же часть раздражения это сняло, Энакин расслабился, глубоко вздохнул, незаметно приближаясь чуть ближе к Оби-Вану, проведя по связи убеждаясь, что муж рядом и цел. И Энакин позволил себе легкую улыбку, решив подыграть:       - О, в нашей команде прибыло.       Оби-Ван улыбнулся в ответ:       - А кто еще в вашей команде? Чтобы знать и быть готовым.       - Как кто? Конечно, Лея, - с гордостью улыбнулся Энакин. – Эта своевольная девчонка еще доставит проблем.       Но в отличие от произнесенных слов, парень излучал радость, вспоминая дочурку. Упоминание детей всегда действовало безотказно, убирая все намеки и напряжение недавней угрозы. Оби-Ван засмеялся:       - Рано ты ее в свою команду записал, тебя она не слушается в той же мере, что и меня.       Энакин сморщился, но все еще улыбался:       - И то верно.       - И все же, - Оби-Ван снова стал серьезный, чуть крепче сжимая меч и смотря на того, кто служил ему столько лет. Энакин тоже стал спокойно решительным:       - И все же, - эхом повторил Энакин, жестко добавляя. – С таким количеством нападений, тебе нужно оружие. Пойми, что сломалось, если не можешь, дай мне выяснить, покопаться в рукояти. Возможно, от времени, может в битве ударил слишком сильно, может сбой в проводнике. С этим нужно разобраться, срочно. И пока этого не произойдет, тебе нужна постоянная охрана, и вообще будешь составлять компанию Падме во дворце без права выезда.       Оби-Ван усмехнулся на угрозу мужа, но в груди был укол печали, потому что он точно знал, что происходит и в чем проблема.       - Дело не в проводнике и точно не в механической поломке, - Оби-Ван печально взглянул на Энакина, что уже хотел возражать. - Этого стоило ожидать, - и на растерянный, удивленный взгляд мужа пояснил. - Это был меч джедая и кристалл напитан моей Светлой силой, если осколки Света во мне он еще признает, то Тьму отвергает. Меч отвергает меня, поэтому не подчиняется. Чем больше я принимаю себя как ситха, тем меньше я могу контактировать с тем, что связано со Светом.       Энакин на мгновение отвел взгляд, словно задумавшись.       - Что будешь делать?       - Вначале думал изменить кристалл напитать его своей новой Силой. Но я не хочу его темнить, пусть останется какой есть.       Парень с грустью улыбнулся, смотря на меч, который Оби-Ван привычным движением прикрепил к поясу. Для Энакина этот меч, меч его учителя, тоже многое значил. В горло подступила ностальгия, которую постарался смахнуть словами:       - И все же тебе нужен меч.       - И он у меня уже есть, - Оби-Ван довольно улыбнулся.