Три луны Татуина

      Это было по новому, странно. Падме ловила себя на мысли, что все еще вздрагивает, когда чувствовала на себе пристальный взгляд, ощущала отголосок, тайны, что нужно хранить. Но теперь все было по-другому. Теперь ее беременность не была запретной тайной, раскрыв которую она стала бы предметом осуждения и презрения. Теперь о ее беременности было объявлено во всеуслышание, а прибавление в Императорской семье встретили радостью и восторгом. Сейчас на ее свободные платья и угадывающуюся за складками полноту смотрели с восхищением и почтением. На эти месяцы она стала символом сильной и крепкой власти их новой династии. А советники Императора держались на почтенном расстоянии, стараясь избегать с ней споров. О том, что с момента объявления о беременности отношение к ней кардинально изменилось, она поняла, когда Таркин начал поддерживать ее в спорах и соглашаться со всеми ее идеями. Это было не столько странно, сколько жутко. Причина такого поведения ее ранее непримиримых оппонентов стала понятна, когда Падме заметила изменившееся поведение своих мужчин, что на ранних сроках беременности еще сдерживали себя, но после официального объявления в раз стали максимально опекающими. Рядом с Падме постоянно находился кто-нибудь из них: то Оби-Ван оказывался с боку, и если раньше они избегали на глазах у любопытных телесного контакта, теперь его ладонь постоянно лежала на ее пояснице или обхватывала за талию, то Энакин возникал за спиной, поглаживая ее руку и одаривая всех вокруг тяжелым взглядом, даже если при этом обсуждал абсолютно мирный вопрос. Словно мужчины компенсировали то, что не могли себе позволить, когда они ждали близнецов, из-за необходимости соблюдать секретность и вымотанные страхом за нее. Сама себе Падме могла признаться, что такая забота ей импонировала, ей ничего не запрещалось, ей не ставили условия поведения, просто теперь она постоянно была в компании любимых, что готовы были предугадывать любое ее желание. А восхищенные и собственнические взгляды, которые мужья бросали на нее, пробирались под кожу, заставляя щеки вспыхивать краснотой. Тем более, что такое положение было выгодно. И все же пристальное внимание выматывало. Поэтому на последнем месяце Падме старалась не появляться в местах, где ее мужья буквально источали волны агрессии на всех, кто к ней приближался, проводя большую часть времени дома, гуляя в их саду, играя с близнецами, проводя занятия с племянницами и наслаждаясь заботой мужей, что избавленные от беспокойства за ее жизнь были в счастливом волнении грядущего, как и она, окутывая ее любовью и заботой.       Если первая беременность была наполнена слезами и страхом за мужей, что были на войне, чувством одиночества и ужасом перед неизвестным будущим, то вторую беременность Падме с уверенностью могла бы назвать своими лучшим временем. Рядом были все, кого она любила, окруженная своей большой и дружной семьей. Несколько раз поднимался разговор о возвращении Наберри на Набу, но он затухал. Джобель не хотела расставаться с дочерью, раз не могла поддержать ее, когда та ждала своих первенцев, Дарред полностью ушел в разработку нового проекта, а Сола уже устроила девочек в новые школы. Риу записали в Корусантский филиал Программы будущего Империи, а Пужда посещала школу при Сенате. Все скучали по любимой Набу и знали, что вернутся туда, но это был вопрос будущего, а пока вся семья ждала скорое рождение еще одного члена семьи.       Падме прошла в самый тихий уголок семейного крыла Дворца, куда можно было попасть, только из их спальни. Небольшая комната-сад, заставленная цветами. Мужья использовали ее для медитаций, а она для отдыха от суеты и шума. Падме осторожно и тихо прошла мимо сидящих на полу мужчин, и разместилась на горе сваленных в углу подушек, в блаженстве опуская в их мягкость, свое уставшее от тяжести и нытья мышц тело. Любуясь прекрасной картиной – своими мужьями, что держали расслабленные руки на коленях, глаза были закрыты, а грудь равномерно поднималась и опускалась. Картина была обманчиво спокойной, но Падме, даже не сведущая в Силе, понимала природа медитации у них обоих изменилась. Это уже было не безмятежное покачивание на волнах, это был не безоблачный полет, скорее нырок в бурю, восторг стихии. Потому что Оби-Ван после медитаций являл миру абсолютно желтые глаза, которые только со временем успокаивались, а Энакин был обычно деятельно взбудоражен, как после хорошей битвы с подскочившим адреналином. Падме же все еще нравился просто процесс очищения головы от мыслей, что помогал разобраться во многих вопросах даже сейчас. Женщина вздохнула и закрыла глаза, выравнивая, замедляя дыхание, позволяя легкости окружить ее тело и унести вдаль от всех проблем, вырваться из оков тела. Падме всматривалась в темноту своего спокойствия, пока ничто не осталось кроме ровного дыхания и легкости, что она уже давно не ощущала. Ей показалось, что подул легкий ветерок, и она чувствует вес своего малыша не в животе, а на руках. В этот момент темнота под веками перестала быть таковой, начали проявляться полоски, красные, желтые, они плели паутину. Женщина знала, что под веками никогда не бывает абсолютной темноты, но теперь, когда она избавила себя от всех мыслей, позволила просто полюбоваться этим замысловатым плетением и вспышками блеклого света, что иногда появлялся в глубине внутреннего покоя. В тишине, издалека ей послышался смех и в миг, она подумала, что близнецы пробрались в их комнаты, но этот смех шел из глубины. Она купалась в его безмятежном звучании, пока он резко не прервался, вопросительно затаившись, а ее обмотали нити, утаскивая вниз на землю, возвращая назад, она снова почувствовала мягкость подушек и открыла глаза, отдохнувшая и полностью счастливая. Падме довольно улыбнулась, смотря на такие странно настороженные глаза своих мужей, что все еще сидели на местах медитации, словно только что вышли из нее.       - Что это сейчас ты вытворяла? – вопрос Оби-Вана был задушено спокойный, как тишина перед надвигающейся бурей.       Падме удивленно подняла бровь.       - Ничего. Просто расслабилась, - и явно не желая портить отличное настроение, легонько на сколько позволяло тело потянулась. – Давно себя такой отдохнувшей не чувствовала.       - Не делай так больше, - пробормотал Энакин, облегченно выдыхая.       Падме была раздосадована, что они такие недовольные, когда у нее наверно лучшее настроение за последнюю неделю ожидания приближающихся родов.       - Да что не так?       Оби-Ван и Энакин переглянулись, и Энакин ответил:       - Насколько известно, младенцы в утробе, не могут пользоваться Силой, но могут ощущать ее. И сейчас ребенок, поймал твое настроение расслабленности и последовал за тобой, не рассчитал и практически, ну я бы назвал это, бухнулся в Силу.       Падме вскрикнула, прижимая ладонь к животу.       - Малыш? – в этом вопросе был весь ужас, хоть она видела, что мужья относительно спокойны, значит, ничего плохого не произошло.       - В порядке, - спешно ответил Оби-Ван. – Просто это было, - Оби-Ван замялся, подбирая слово, которое обрисует весь ужас, что они испытали с Энакином, когда в их медитацию практически влетел маленький светлячок, но не напугать и так взволнованную жену - Эпатажно.       Энакин усмехнулся на это определение и настороженно, не скрывая любопытство, бросил взгляд на живот жены. Первое знакомство ребенка с отцами вышло крайне занимательным. Если бы не понимание, что такой кроха, не обученный и непонимающий может затеряться, утонуть в Силе без возможности возврата, Энакин бы даже посмеялся, на то, с каким взрывом задора в их с Оби-Ваном медитацию влетела комета, сверкая и смеясь, излучая ликование и довольная своей проказой, купаясь в потоках Силы, заряжая ее своими эмоциями, будоража. Малыш излучал азарт, когда как его обеспокоенные отцы, пересилив первый всплеск шока, бережно ловили его, заматывая в кокон своих Сил, усмиряя. Потеха ребенка закончилась резко, как только он уловил страх и волнение, кого-то столь знакомого из того, тесного мира темноты и тишины, что иногда накрывали его теплыми потоками. Светлячок замер, сжавшись, не зная, как реагировать, но понял, что что-то не так, захотел забиться испугаться, но его успокоили, согрели и, показывая путь назад, бережно помогли вынырнуть из глубин Силы.       Даже сейчас, когда Падме успокаивающе гладила живот, малыш словно насторожено замер, выжидая, переживая, что произошло, хотя вот уже несколько дней не переставая пинался.       - С ним точно все в порядке? – не сумев скрыть тревогу, проговорила женщина.       Оби-Ван и Энакин подошли и положили ладони на живот, осторожно стараясь прочувствовать состояние ребенка. Малыш излучал напряженность, недоумение, но все это пронизывало желание, желание повтора и требование вернуть туда, где было так интересно и весело, не то что в его тесном мире. Ребенок уловил прикосновение и потоки заботы, что ощущал и в том мире красок и свободы, и поняв, что все хорошо и он в безопасности, снова осмелел, сначала легонько вытянулся, после повторив удар сильнее. Падме нежно улыбнулась, когда как Оби-Ван закатил глаза, уловив даже у такого малыша знакомые потоки эмоций, что говорили о врожденном таланте влипать в приключения.       - Да, с ним все в полном порядке, - заверил жену Энакин и шкодливо хмыкнул. – И ему становится скучно.       - Ну вот, - уловила Падме шутливую волну. – А я так старалась разнообразить твой досуг.       - Падме, не переживай, - улыбнулся, отбросив тревогу Оби-Ван. – Если от чего-то ему и скучно, так это от тех оперных арий, которые Энакин заставляет нас слушать уже битый месяц.       Падме засмеялась, а Энакин возмутился.       - Эй! Ничего вы не понимаете это полезно для спокойствия ребенка, и вообще шикарная музыка.       - Ага, то-то я вижу ребенок от этих оперных завываний даже в Силу готов сбежать.       Падме расхохоталась от милых препирательств мужчин, малыш, почувствовав, что вокруг него снова воцаряется атмосфера счастья, тут же зашевелился, так, что Падме резко и сдавленно охнула, и, хватаясь за живот, поморщилась, когда по ее животу и почкам прошелся ряд ударов. Тут же останавливая насторожившихся мужей.       - Все хорошо, просто стандартный сигнал, что ему уже тесновато. Да и кстати, - Падме посмотрела на свой живот. – Ты там один, так, что в шикарных условиях живешь, потом у брата и сестры поинтересуешься, как они не избили друг друга, пока вертелись в столь маленьком пространстве.       На это последовала еще парочка ударов. Энакин и Оби-Ван улыбались, Падме довольно поглаживала живот, стараясь успокоить снова пришедшего в свое обычное деятельное состояние, малыша, но он не перестал вертеться, разве что уменьшил интенсивность ударов.       - Не терпеливый, - нежно провел по животу Оби-Ван.       - Как думаете, насколько именно он нетерпелив, неделя, пару дней? – задумалась Падме, но ответа у Энакина и Оби-Вана не было, женщина посмотрела на свой живот и назидательно произнесла:       - В общем, дорогой мой, если тебе так уж скучно, я в общем-то не возражаю, если ты вдруг попросишься уже наружу. Заешь ли, ты уже достаточно тяжеленький и большой, и моя поясница была бы благодарна.       Отцы нежно улыбнулись, понимая, что скорей всего речь идет о паре дней.       Терпения у малыша хватило на несколько часов, когда ночью Падме разбудили первые схватки, а к рассвету следующего дня взволнованным, взъерошенным родителям Лёля показывала сверток с новорожденным сыном. Падме провела еще ослабленной рукой по щечке сына и зарыдала, прижимая к себе ладони Оби-Вана и Энакина, что старались не отходить от нее. Оби-Ван даже не пытался просить ее прекратить, потому что понимал причину слез. Слез абсолютного счастья, смотря, как живой Энакин, целует жену и бережно касается пальцем ручки сына. Идеально, теперь все было идеально, как и должно быть.       Корусант праздновал рождение принца, а уставшая, но до невозможности счастливая Падме прижимала к груди сына. Пока Энакин и Оби-Ван разместились по бокам от нее, на их кровати. Не уставая шептать слова благодарности и любви жене, и не смея отвести взгляд от новорожденного. Малыш открыл голубые глаза, невидяще смотря на еще пока расплывчатый мир, он был не таким, каким ожидалось. Он желал ощущение полета, свободы, он помнил восторг и буйство красок, вместо этого все было тускло и размазано, холодно, а мир свободы был сжат до держащих его рук. Малыш сморщился и завертелся в неудобных и грубых простынях, планируя громко выразить свое разочарование. Но тут до него долетел невероятный поток тепла и сладости, что окутал, перекрывая и холод, и дискомфорт от ткани. Мелодичный голос зазвучал сверху, воркуя незнакомые звуки. Младенец замер пораженный этим прекрасным чувством мягкости, что прикоснулось к нему, невероятной нежности, что он ощутил всем своим существом. Падме же шептала, склоняясь над сыном целуя в нахмуренный лобик: «Ну, тише, звездочка моя. Все хорошо, любимый». А к малышу уже приближались ленты, знакомых чувств защищенности и безопасности, те, что были в том мире красок и свободы. Кроха впитывал прекрасные ощущения заботы и комфорта, нежась и успокаиваясь, решая, что и этот мир не так уж плох. Энакин и Оби-Ван улыбались, считывая намеки эмоций сына, чувствуя, как он встречает их связи, как дергает в нетерпении за них, словно за руку, зовя туда, где ему было так весело. Энакин засмеялся, подсовывая мизинец под хватку ребенка:       - Ну, нетерпеливый. Подожди, еще поймешь, что медитация - это не так уж и весело.       Падме удивленно посмотрела на мужа, а Оби-Ван прижался к головке сына поцелуем, скрывая счастливо-задорную улыбку. За окнами бурлил Корусант, а они были спрятаны в своем тихом мирке, который вскоре был освящен двумя солнцами, когда в спальню заглянула сияющая Джобель. Из-за ее юбки, держась маленькими ладошками за складки, осторожно выглядывало два заинтересованных малыша.       - Тут хотят познакомиться с братиком, - проговорила Джобель, пропуская внуков, когда Падме заулыбалась, позвав:       - Люк, Лея.       Дети неловко забежали в комнату, подбегая к кровати, они соскучились, целый день не видя маму, она даже не пришла пожелать спокойной ночи и почитать. Близнецы капризничали и требовали маму, даже Асока не могла их отвлечь и развеселить, что пришлось звать их отцов. Они пришли встревоженные и взбудораженные. Посадив детей между собой, терпеливо объясняя, что мама занята, она с их братиком или сестренкой. Люк, хлюпнул носом и кивнул. Он помнил, что ему обещали малыша, с которым можно будет поиграть и защищать. Тот, кого он иногда ощущал рядом с мамой, как незримое присутствие. Лея выслушала и ткнула папе в живот, как иногда делала с маминым животом, получая ответный толчок. Оби-Ван мягко засмеялся.       - Да милая, тот самый, ты правильно поняла.       Лея сосредоточено кивнула и натянула одеяло, согласившись, что это достаточно веская причина отсутствия мамы. Люк еще похмыкал, но доверился сестре, тоже укладываясь спать, в надежде, что завтра они уже увидят маму и малыша, а утром им сказали, что у них братик. Эта новость, хоть они и ждали ее, поразила детей, настолько, что они молчали все утро, без вопросов и требований съедая положенные порции. Они не до конца понимали, что это означает. Лея под слово «братик», представляла копию Люка, такого же милого и хорошего, которого хотелось обнимать и нужно было оберегать, от глупых затей, как когда он захотел погладить красивый цветочек, у которого оказались очень злые лепестки и потом ему было очень плохо, когда рука болела, а он плакал на руках у мамы. Так что для Леи это было все очень серьезно и ответственно. Люк же просто хотел увидеть маму и загадочного «братика», который явно отличается от знакомого ему слова «сестра». Для себя мальчик понял только одно, по царившей дома атмосфере, по тому, как были взбудоражены кузины, по тому, как счастливо улыбались бабушка с дедушкой, это что-то хорошее и очень важное. И все же когда их повели к родителям, они были напуганы и взволнованы встречей, пока не увидели улыбающуюся маму, пока не ощутили знакомые волны уверенности и счастья от отцов.       Оби-Ван подхватил детей на руки помогая забраться на кровать. Близнецы всем сердцем желали броситься к маме, в ее руки, но руки были заняты, свертком. Малыши оторопели. Оби-Ван улыбнулся на их реакцию и подтянул поближе, сажая между собой и Падме, что бы дети могли получше разглядеть. А сами взрослые с замиранием смотрели на первую встречу.       - Люк, Лея, познакомьтесь это ваш братик, - сказала Падме.       Дети одинаково нахмурились, разглядывая не понятное чмокающее нечто. Люк, прижался к маме, осторожно заглядывая в сверток. Лея внимательно разглядывала «братика» со всех сторон, сделав самый для нее рациональный вывод – это был не Люк, а раз это был точно не Люк, она не знала как с ним себя вести и что от него ждать. А ее любопытный и вечно все желающий погладить брат Люк, уже тянул руку, как и к тому красивому цветку. Лея действовала быстро и решительно она вперед его протянула руку и коснулась носика младенца, быстро одергивая руку, так как тот пошевелился и чуть сморщился. Падме, что с умилением смотрела на первое знакомство детей, не поняла почему Энакин вдруг начал ухохатываться, скрывая смех в ее шее, надрывно дыша, повернувшись за разъяснениями к Оби-Вану, она увидела, как тот зажимает рот ладонью, скрывая смех, а на глазах проступают слезы хохота.       - В чем дело? – возмутилась женщина, но тоже начала улыбаться зараженная смехом мужчин.       - Прости, родная, - выпрямился Энакин, стараясь выровнять дыхание и смахивая влагу с уголков глаз. – Просто Лея, это чудо. Она только что проверила, не опасно ли это странное существо и можно ли Люку его трогать.       Падме непонимающе несколько раз моргнула, вспоминая все случаи, когда Люк тянул руки к неизвестному и непонятному, желая все проверить на ощупь, а Лея потом утешала его слезы.       - Ты, моя, защитница, заботливая девочка, - с умилением проговорила Падме, погладив дочку по голове, гордясь и беспокоясь за свою малышку, которая была готова броситься вперед, главное, чтобы защитить брата, и он больше не плакал. – Ваш, братик не опасен, смотри.       Падме приобняла малыша и поцеловала его. Лея за всем этим действием очень внимательно и серьезно следила, после чего кивнула и засмеялась, подавшись вперед и чуть прижалась к младенцу, восторженно отпрянув все еще смеясь.       - Кажется малыш сейчас прошел самую требовательную сестринскую проверку, - усмехнулся Оби-Ван.       А Люк уже вовсю тянул руки к свертку.       - Хочешь подержать? – спросила Падме.       Оби-Ван помог Люку разместиться на подушках, пока Падме бережно клала на его колени братика, и отодвинулась, давая им момент, привыкнуть друг к другу. Люк очень внимательно разглядывал это новое и необычное, пока рукой, что держал поверх свертка, не дотронулся до маленького носика, как сделала сестра, но не отдернул, а впитывая новые тактильные ощущения, провел по нежной коже, на щечку, переведя взгляд на сестру и родителей, считывая их реакцию и осмелев, наклонился, целуя, как только что сделала мама. Улыбка не сходила с лиц родителей, смотря как к их сыновьям, подползает Лея, и они уже вдвоем с Люком начинают гладить личико братика, знакомясь с ним. Малыш лежал между ними, когда руки близнецов встретились над ним, прикасаясь, и они замерли, взгляд чуть остекленел, смотря в пространство. Со стороны Энакина и Оби-Вана послышался восторженный вздох, Падме замотала головой, переводя взгляд с одного мужа на другого.       - Что?       - Они устанавливают связь, - восхищенно прошептал Энакин.       - Это не опасно? Они еще такие маленькие, - забеспокоилась мать.       - Все хорошо, - также тихо ответил Оби-Ван. – Для них это естественно, Люк и Лея это уже делали между собой.       Энакин добавил, полностью убирая беспокойство:       - Мы контролируем.       Падме видела, как взгляд Оби-Вана стал чуть более расфокусированым, а Энакин вытянул руку, словно поддерживая, ведя, отслеживая, что-то что плелось и переплеталось рядом с детьми. Мужчины, же не могли вздохнуть, смотря, как тонкие линии, бессознательно, ведомые самой Силой, переплетаются и начинают сиять новым единым светом. Когда взгляд близнецов снова стал боле осознанным, они уже уверенней обхватили руками братика, а тот притягивал их к себе через Силу. И во всем этом звучало уверенное и незыблемое «мой». Люк посмотрел на родителей и картаво произнес:       - Батик.       - Да, милый это твой братик, - подтвердила Падме.       После чего мальчик указал на себя и Лею.       - Люк, Лея, Батик.       Падме засмеялась:       - О нет, его имя не Братик. Но вопрос хороший.       Падме растеряно посмотрела на мужей.       - Моя фантазия имен закончилась на них, - Падме с нежностью посмотрела на близнецов, Оби-Ван пожал плечами, он мало задумывался о красоте имен и хитро глянул на Энакина, что даже не заметил начавшийся разговор, все еще поражено смотря на детей и с благоговением, протянув руку поверх Падме, поправил одеяльце новорожденного сына.       - Энакин, есть предложения?       Парень вздрогнул, словно выныривая из своих счастливых мыслей.       - Что?       - Есть на примете соответствующие имена? – спросила Падме, хитро улыбаясь, смотря, как Энакин становится мило растерянным. Когда-то еще до рождения близнецов, точно уверенный, что родится девочка, он придумал одно имя для дочери, но потом все завертелось и он не смог его использовать. А теперь он не знал имени прекраснее, чем «Лейла», его милая крошка «Лея». Имя дочери было идеальным, но все же в памяти еще остался тот вариант, тот что олицетворяет столь памятные для них три луны Татуина, имя Татуинской богини, что несет жизнь, дарует свет в ночи, богиня просветления и разума. Энакин посмотрел на супругов, мысленно произнес его и замер, смотря на Оби-Вана. Да это оно. Прекрасное имя. Оставалось только добавить одну букву, чтобы имя стало идеальным во всем.       - Ну же говори, - потребовала Падме, смотря как муж начинает предвкушающее улыбаться.       - В культуре Татуина есть богиня Трех лун и имя ее означает триединство, трех колец, гармония трех, - Оби-Ван и Падме улыбнулись, считая это имя уже самым подходящим, то, что несет сокровенный смысл для их семьи, Энакин с нежностью посмотрел на сына и перевел взгляд на супругов. – Имя этой богини Мива. Так что предлагаю имя Ми-Ван.       Проговорил Энакин и широко улыбнулся, смотря на мужа, что на миг пораженно застыл, переведя взгляд на сына, нежно улыбаясь и шепча имя, чтобы в следующее мгновение улыбнуться и кивнуть:       - Спасибо.       Имя, что сочетало в себе культуру Татуина и Стьюджона, да оно было…       - Идеально, - проговорила Падме, уже ласково напевая над сыном его имя. – Добро пожаловать, Ми-Ван, мой маленький принц, первый, что рожден в новом мире, прекрасной Империи.       - Первый? – улыбнулся Оби-Ван, удивлено подняв брови. – А что уже подразумевается второй?       Энакин пораженно посмотрел на жену, она всегда могла удивить. Падме же любовалась своими детьми, что копошились между родителями, ее сердце было переполнено безусловной, всепоглощающей любовью. Возможно после, во время бессонных ночей она пожалеет о своих словах, но сейчас ради столь милого воплощения их союза, она готова была вытерпеть любые муки и трудности бесчисленное количество раз.       - Ну, может еще один принц или принцесса, будет в самый раз.       - Притормози, - засмеялся Энакин. – Ты ведь только родила. И я помню, что кричала пару часов назад.       Оби-Ван улыбнулся, их с Энакином руки, которые тисками хватала Падме, все еще ощущали отголосок сжатия, а угрозы, что теперь больше вызывают хитрую улыбку, все же были озвучены. У жены были самые веские основания выкрикивать их, но они не были бы собой, если бы не планировали пару раз их ей припомнить. Особенно ту, где она обещала, теперь даже близко их к себе не подпускать и вообще выселить в другую комнату и даже в другой дворец, где-нибудь на окраине Галактики.       - Забудь, - отрезала Падме, смотря на улыбающихся мужей, и покраснела. – Я была не в очень адекватном состоянии и вообще я лучше побуду забывчивой и скажу, что ничего не помню. Хоть один наш ребенок должен быть запланирован, а с тем, как у нас обычно бывает, «по велению Силы» я лучше перестрахуюсь и запланирую заранее.       Энакин мягко засмеялся, с благодарностью целуя все желающую контролировать жену в висок. Голос Падме становился все тише и протяжнее, а веки моргали все медленней.       - Ладно, - Оби-Ван улыбаясь перегнулся через детей и тоже поцеловал жену. – Вернемся к этому разговору, когда ты отдохнешь и не будешь во власти гормонов счастья. А теперь спи, мы присмотрим за тобой и детьми.       Падме хотела было возмутиться и сказать, что она полна сил и бодрости, но все же муж был прав она ощущала себя в легком дурмане, плывя и нежась в этом спокойствии и гармонии их семьи. Глаза начали закрываться, и Энакин мягко помог лечь на подушки, нежно перебирая волосы, с безмерной любовью смотря, как она погружается в сон, а на губах все еще играла улыбка.       

* * *

      О том, что в их семье прибавился еще один человечек, Асока узнала, находясь в Храме рыцарей Империи, куда накануне были привезены ее друзья из клана Медведя и те, кому она помогла выбраться во время Приказа 66. Она хотела отложить поездку и встречу с друзьями, но ее учитель заверил, что она нужна юнлингам, особенно теперь, когда они вернулись в место, что хранит столько тяжелых воспоминаний. И учитель оказался прав, малыши напугано оглядывали стены, а ее одноклановцы были напряжены и сосредоточены. Она постаралась им все показать, успокоить и проследить, что бы их поселили в уже отремонтированной части Храма, где многое было изменено, что бы им не навеивало воспоминания о прошлом. Когда Асока уходила из Храма в сопровождении клона-охраны, ее друзья были обустроены, а после нескольких совместных занятий даже расслабились, постепенно вливаясь в жизнь нового дома. Она пообещала приходить, как можно чаще и упросить учителя позволить ей посещать некоторые общие уроки в Храме. Но эта поездка еще дала некоторые темы к размышлениям. С кем бы она не общалась, что бы не спрашивала и не просила, все тут же бросались выполнять, а пару раз ей показалось, что несколько молодых рыцарей, даже пытались ей поклониться. Это сбивало с толку и было неловко. Она старалась не обращать внимание, но ее приезд в Храм больше походил на официальный визит, чем на возвращение домой, только Пло Кун, с которым она повстречалась, был как всегда мягко доброжелателен, поделившись с ней успехами в развитии новой Комиссии и интересуясь ее новыми достижениями. Сейчас она с облегчением возвращалась во дворец, где она не была ученицей Императора, а просто Асокой. Девочка заглянула к близнецам, которые радостно взвизгнули, обняв ее и заявив, что у них «батик» и пошла к себе, чуть отложив разговор с учителем, так как его сигнатура исходила из спальни.       - Асока, - окликнули ее, когда она проходила мимо открытой двери.       Девочка заглянула в комнату, увидев стоящую по середине мягкую большую колыбель, а в кресле, просматривая деку, сидел Оби-Ван.       - Мастер, - улыбнулась Асока. – Поздравляю. Как миледи?       - Спасибо. Все хорошо, сейчас отдыхает, - широко улыбнулся мужчина, теперь мастером его называла только Асока, и это был приятный отголосок прошлого, напоминая, что эта юная тогрута, продолжение и его светлой части. Все остальные адепты Темной стороны, что теперь окружали его обычно избирали обращение Повелитель. Оби-Ван встал, подходя к колыбели и поманил рукой.       Асока поняла, что новорожденный сейчас там, тихо подходя и шепча, чтобы не потревожить сон крохи:       - Как назвали?       - Ми-Ван. И не бойся, не разбудишь, новорожденным для сна шум не помеха. И когда Падме проснется, она очень хотела тебя видеть.       Асока кивнула, рассматривая малыша, не удержавшись, провела ладошкой по его маленькому телу, завернутому в пеленку, что делала его похожим на куколку бабочки, обмениваясь улыбками с его отцом.       - Пойдем, расскажешь, как прошла твоя поездка в Храм, - Оби-Ван посадил ее напротив себя, приготовился внимательно слушать. Он дал себе слово не вмешиваться в обучение, хоть Энакин мягко намекал, что был бы не против. Оби-Ван сам отстранился, считая, что присутствие ситха, рядом с первым учеником Равновесия, должно быть минимальным. И все же он баловал себя разговорами с Асокой, интересуясь ее успехами, позволяя себе гордиться новым продолжением их линии. Но этот разговор был чуть более напряженный и трудным, и Оби-Ван не выдержал.       - Тебя что-то волнует?       Асока кивнула. Оби-Вану надо было бы позвать Энакина, но девочка посмотрела на него и заговорила, выкладывая все свои беспокойства. Мужчина выслушал и не заметил, как проникся переживанием своего грандпадавана, желая уменьшить ее беспокойство.       - Этого и следовало ожидать, ведь ты ученица Императора. Тебя беспокоит такое отношение?       Асока замялась, прежде чем откровенно сказать.       - Меня беспокоит, что мне это нравится. Что это дает возможности.       - И они тебя пугают, - понял основное беспокойство девочки Оби-Ван.       Асока кивнула. Оби-Ван замялся, его так и тянуло усмехнуться и сказать малышке, что не стоит пугаться, пользуйся, делай что хочешь, так бы сказал ситх, но Энакин был не ситхоми если он бы и подумал так, и сам бы так поступил, но точно не сказал бы этого ученице. И все же мыслить догмами Света Оби-Ван уже не мог, поэтому сказал:       - Возможности - это не плохо, они дают шанс сделать, что-нибудь хорошее, дают свободу влиять, менять мир таким, каким ты хочешь его видеть.       - Но как узнать, что мир, который я создаю, будет справедливым, ведь то, что справедливо для одних для других таковым не будет. Вот я попросила поселить своих друзей в определенные комнаты, им там будет хорошо, спокойно, подальше от следов нападения на Храм, но это же значит, что кому-то другому придется жить в менее удобных комнатах.       Это был самый бытовой и простой пример, и волнение по нему было в легкой степени смешным, но не для маленькой девочки, что не могла перестать переживать, что из-за ее действий, кому-то, даже неизвестному ей возможно будет плохо.       - Не пытайся осчастливить всех. Это невозможно, - тут же ответил Оби-Ван. – Мир всегда будет состоять из противоположностей. Будет Свет и будет Тьма. Постарайся их сочетать. Твори добро, поступай справедливо, но не забывай, что они тоже отбрасывают тени. И если твой хороший поступок отбросил тень чего-то плохого, не отворачивайся от этого, как делали джедаи, игнорируя все последствия. Но если не получится, прими, пойми, что Тьма существует. Хуже самих плохих последствий, только равнодушие к ним. И теперь у тебя есть возможность на многое. И я говорю не только о комнатах в Храме для друзей.       - Но заслуживаю ли я эти возможности? Это просто удача. Это не мои достижения, а учителя, это не мне кланялись в Храме, а учителю, которого я представляла. Я не заслужила. Я не понимаю, чем я заслужила свое место. Просто оказалась в определенном месте и времени, просто выпросила.       Оби-Ван нахмурился, сомнения по поводу своего места ученика, подле великого учителя, что ж все через это проходили. Возможно кроме Энакина, но и у того, пару раз возникали сомнения в правильности его места в Храме. Асока, готова расплакаться от того, что она чего-то не достойна. Но вот на этот вопрос Оби-Вану было что сказать.       - Ты-то и не достойна? – Оби-Ван подался вперед и протянул руку, чуть сдавливая плечо девочки, привлекая ее внимание, что бы она подняла на него взгляд. – Я не знаю никого достойней. Ты не просто оказалась в удачном месте в удачное время, ты заслужила свое место ученика, тем, какая ты, своими поступками и взглядами. А ты уверена, что кланяются только тени учителя за твоей спиной, а не Асоке Тано, которая смогла вывести из Храма юнлингов, прорвать осаду и спасти детские жизни? Ты уже герой Асока. И эта твоя заслуга, а не твоего учителя. Не говори, что ты чего-то не заслуживаешь. Ты еще будешь познавать себя, у тебя будет неуверенность и вопросы, но помни, ты заслуживаешь все это и гораздо больше. Ты можешь гордиться именно собой Асокой Тано, а не просто ученицей Энакина Скайуокера. Я горжусь.       Оби-Ван осекся, возвращаясь на свое место, надеясь, что не испортил какой-нибудь урок Энакина.       - Но разве гордыня не запрещена?       - Это тебе говорит учитель? – осторожно спросил Оби-Ван.       - Нет, - Асока помотала головой, Оби-Ван улыбнулся, конечно нет. Это говорят в ее воспоминаниях уроки джедаев, а Энакин всегда их игнорировал, сам пропитанный гордостью, и что ж его гордость собой всегда была обоснована, как и гордость его уже достигшей определенных высот ученицы. - Он всегда меня хвалит и даже не останавливает, когда я рассказываю, что нового узнала и демонстрирую, а ведь это так похоже на хвастовство. Говорит, только что бы я постаралась не зазнаваться, а то потом больно будет от возможных, а точнее неизбежных неудач.       - Верный совет. Даже лучшие ошибаются. Это тоже нужно помнить.       Асока облегчено улыбнулась, и они с Оби-Ваном одновременно посмотрели на дверь, в коридоре послышались шаги и в комнату заглянул Энакин.       - Услышал знакомый голосок, - улыбнулся мужчина, и Асока вскочила, подбегая к учителю. – Познакомилась с карапузом? – Энакин кивнул на колыбель, не переставая улыбаться.       Асока счастливо кивнула.       - Он маленький, очень, маленький. Я таких маленьких детей еще не видела.       Энакин нежно улыбнулся Асоке       - Падме, только что проснулась, услышала твой голос, и потребовала привести. Пойдем. – Энакин положил руку на плечо ученицы, легко направляя к двери. – Заодно расскажешь, как твоя поездка в Храм.       - Она выдалась достаточно самопознавающей.       Энакин засмеялся:       - Где ты таких словечек набралась? – бросив взгляд на улыбающегося мужа. – Твое влияние?       Оби-Ван только развел руки.       - Ты смотри, а то станешь умнее учителя, - Энакин легонько потрепал смеющуюся уже Асоку за плечо, а вдогонку им слышался смех Оби-Вана.       - Это неизбежно. Ученики превосходят своих учителей. Уж я-то знаю.       

* * *

      Первый министр вернулся к делам практически сразу, возглавив с Органой Сенат, пока Падме приходила в себя после родов, согласившись на несколько недель перерыва. Впрочем, уговорить ее было не сложно, когда она практически не выпускала Ми-Вана из рук, окружив себя близнецами и Асокой, полностью посвятив эти дни детям, отпуская их разве только на часы необходимого отдыха. Вот и сейчас, пока Падме кормила Ми-Вана, а Асока побежала к учителю на урок, Дорме вела близнецов в детскую, когда в конце коридора показался клон, что спешно приближался. Он был одет в обычную военную форму, а не в привычные доспехи. Люк и Лея закричали и вырвали свои руки из ладоней Дорме, не слыша ее просьбу вернуться, спешно приближаясь к своему другу, что напугано замер, когда на него налетело два урагана.       - Коди! – закричали близнецы и повисли на его ногах, обхватывая их и крепко прижимаясь.       Пока к ним спешно приближалась Дорме, присаживаясь в легком приветственном поклоне:       - Генерал Коди.       - Госпожа Дорме, - клон поклонился, насколько это позволяли два повисших на его ногах груза.       - Прошу прощения, - проговорила Дорме, прося прощение за поведение воспитанников, но не скрывая улыбки, от умилительной картины, как дети радостно прижимались к другу и насколько был растерян военный генерал.       - Боюсь это моя вина, я обещал заглянуть к принцу и принцессе, но дела на «Бдительном» не оставили время, вот и расплата.       - Ваши высочества, прошу, отпустите генерала он идет по важным делам, - Дорме протянула руки Люку и Лее, но те только крепче вцепились в штанину формы и замотали головой.       - Мой принц, принцесса, я очень тороплюсь, меня ждет Первый министр, - попытался объяснить Коди, но увидев, как в непонимании нахмурились лобики детей уточнил более понятно. – Мне нужно идти к вашему папе, он меня ждет.       Близнецы задумались, стоит ли делиться с папой своим другом и, придя к одинаковому мнению, помотали головой.       - И какой будет план высвобождения, генерал? – спросила Дорме, сочувствуя в данной ситуации, но находя ее довольно презабавной, Коди был растерян. Он должен был идти к Первому министру, но отрывать силой от себя принца и принцессу было рискованно и, насколько хватало его познаний о детях и характере наследников, грозило криками и слезами. Все же, посмотрев на сияющие искринками смеха глаза компаньонки Императрицы, мужчина не мог признать, что эта не разрешимая задача была довольно комичной.       - Думаю без выкупа тут не обойтись, - улыбнулся Коди в ответ на улыбку женщины, но прежде чем они смогли придумать, чем можно отвлечь детей из кабинета на шум и крик детей вышел Оби-Ван, тут же оценив ситуацию.       - А я думаю, кто и где вас задержали генерал, хотя отчетливо слышал выкрикнутое имя, - Оби-Ван улыбнулся, дети, что сначала заинтересовано посмотрели на отца, все же упорно держали Коди.       - Прошу прощения, милорд, - Коди поклонился. – Но меня кажется взяли в плен.       - Я вижу, - посмеивался Оби-Ван.       - Тут явно нужен выкуп, - напомнила о плане генерала Дорме.       - Выкуп? – Оби-Ван хитро усмехнулся, принимая правила игры, и присел перед детьми. – Ну и какой же вы хотите выкуп за генерала Империи?       Дети не понимали значения этого нового слова, но вот волны, что транслировал их отец, были им знакомы, обычно после них можно было что-то получить от родителей, интересное или вкусное, если сделать то, что они просят.       - Коди, - сказала Лея, называя цену.       - Игать, - добавил Люк.       - Договорились, - согласился Оби-Ван. - Отпустите Коди, мы решим вопросы, - Оби-Ван указал на кабинет, где, как дети уже знали, папа работает. – А потом он с вами поиграет.       Люк и Лея кивнули и осторожно немного недоверчиво отпустили Коди, уходя с Дорме в детскую, все еще оглядываясь.       - У вас ведь найдется несколько минут, чтобы выплатить выкуп, генерал? – смеялся Оби-Ван, заходя в кабинет.       - Договоренности должны быть выполнены, это вопрос чести. Так что да, конечно, милорд, - весело проговорил Коди, прежде чем они приступили к серьезному разрешению дел, касающихся дислокации и полномочий 212 ого, на время скорой отправки «Бдительного» на ремонт, после возвращения «Решительного».       Личная встреча министра с генералом Коди закончилась быстрее, чем предполагалось, Оби-Ван торопился, так как знал его дети не обладают даром терпения и вскоре начнут брать его кабинет штурмом, требуя свой выкуп. Поэтому не прошло и получаса, как Коди сидел на ковре с Люком и Леей, строя пирамиду из колец и продевая шнурки в доску с отверстиями помогая Лее плести замысловатый узор. Дорме сидела рядом, обычно она отводила близнецов в их комнату и оставляла на попечение НаоКи и Трипио и уходила по своим делам. Такой распорядок появился, после того как Император и Первый министр увидели, как за идущими по коридору принцем и принцессой следует целая толпа из клонов-охраны, нянек, что вздрагивали и с причитанием бросались к детям, стоило им сбиться с шага или упасть, так еще и бросались выполнять любое указание, которые с довольной улыбкой не стесняясь внушал им Люк. После этого служебный штат наследников, был уменьшен до клонов-охраны, которые сопровождали их только на выезде и дроидов, на которых невозможно было воздействовать Силой. Иногда детей сопровождали служанки Падме, но они больше занимались воспитательной работой и проводили уроки. Страх вырастить избалованных капризуль был сильнее, чем страх о безопасности. Поэтому отведя детей в детскую, Дорме планировала уйти заняться своими делами, но необычная встреча в коридоре, заставила ее задержаться с детьми. Теперь же она мысленно убеждала себя, что это сделано исключительно, чтобы проследить, что их высочества ведут себя достойно перед гостем. Обманывать она не любила, пусть даже саму себя, поэтому уже через несколько минут после прихода генерала, Дорме перестала себе лгать и скрывать бросающие на Коди украдкой взгляды. Открыто улыбаясь, любуясь, как генерал армии и боевой клон, прошедший войну, доказывал малышам, что квадратная форма пазла не пройдет в треугольное отверстие и ошарашено принимая поражение, когда Люк перевернул форму ребром и стукнув ладошкой все-таки заставил ее упасть в контейнер. Дорме нежно засмеялась, и Коди поднял на нее взгляд, на мгновение замерев, чувствуя, как перехватывает дыхание от улыбки, на красивом лице женщины, что обычно была серьезной и сосредоточенной, стоя рядом с Императрицей. Через некоторое время, близнецы и Коди бегали по комнате, собирая разбросанные цветные маленькие мячики, цвет которых называла Дорме, в ведерки, Коди показывал малышам образец и они бросались искать похожий. Комната наполнилась смехом и шумом.       Когда Коди уходил, Люк и Лея уже засыпали на ходу, еле стоя на ногах, прижимаясь к Дорме, начиная, недовольно морщится, требуя дневного сна, пока их друг прощался с ними, обещая скоро навестить.       - Рада была встречи, генерал, - улыбнулась Дорме, они знали друг друга, видели, когда она стояла возле Императрицы, а Коди за плечом Первого министра, но практически никогда не разговаривали, каждый неся свою службу. Их встреча, разговор, совместное дело, это было неизбежно, когда-нибудь их службы должны были пересечься, и это случилось сегодня, под звук детского смеха.       - Я тоже был рад, - проговорил Коди, добавляя. – Спасибо.       Он не знал за что благодарит, но внутри все парило, он давно не был столь воодушевлен и счастлив и точно это была заслуга не только веселых малышей, но и прекрасной госпожи.       - Что вы, спасибо вам. Теперь их высочества не будут противиться дневному сну.       - Рад был помочь.       - Это было чудесное время, - чуть отведя взгляд проговорила женщина, а Коди смущаясь переминался с ноги на ногу.       - Да, вы правы. Мне наверно пора идти.       - Да, наверно.       Они несколько мгновений стояли напротив друг друга, не решаясь разойтись, ведя бессмысленный и неловкий разговор, но не желая его завершения, пока Дорме все же не выдохнула, протянув руку, ставя окончательную точку в прощании.       - Надеюсь на скорую встречу, генерал Коди.       Коди посмотрел на протянутую руку. Женщины не протягивали руки клонам, он и его братья во время редких разговоров по службе обычно кланялись и уходили. Наверно, он должен был просто легонько пожать руку, поклонится и уйти. Он протянул свою руку, стараясь не думать о том, что она дрожит, словно он «блестящий», а не военный генерал, но когда ее кожа соприкоснулась с его, он вдруг, стараясь не думать, что творит, мягко повернул ее и приподнял, наклоняясь навстречу, мягко прикасаясь губами к тыльной стороне ладони. Исполняя то, что столько раз видел, как делал генерал Кеноби. На мгновение он испугался своей смелости, бестактности, но приподняв взгляд, встретился только с нежным смущением, легкой улыбкой на губах и алеющими щеками женщины.       - До скорой встречи, госпожа Дорме, - не своим, слишком тихим и неуверенным голосом, проговорил Коди и вышел из детской.       А Дорме вечером, когда помогала Императрице с кормлением принца и подготовкой ко сну, пыталась, смущаясь отшутиться, на вопросительный взгляд Падме, когда близнецы наперебой рассказывали своей маме, как они играли с Дорме и Коди, но только натыкалась на одобрительный взгляд и понимающе нежную улыбку своей госпожи, что естественно, все поняла. И только добавляла своей подруге смущения, рассказывая, какой замечательный генерал Коди, иллюстрируя всё красочными историями о его героизме.       Уже почти засыпая и надеясь, что полусонный муж согласится легче, Падме придвинулась к Оби-Вану и прошептала:       - Дорме нужно будет слетать на Альдераан на проводимый там форум, как мой представитель, отправь с ней в качестве охраны Коди, все равно «Бдительный» скоро отправится на ремонт.       Оби-Ван резко распахнул глаза не понимающе посмотрел на жену, сожалея, что в темноте не видел выражения ее лица.       - Генерала в качестве охраны?       - Ну, вы ведь охраняли меня, когда были генералами, - Падме хитро улыбнулась. – Поверь, я уверена Коди обрадуется этому назначению и не посчитает его обидным.       Тут уже привстал Энакин, смахивая сон, обмениваясь с Оби-Ваном импульсами догадки по связи.       - Тебе не кажется, что наша жена от скуки решила попробовать себя в роли свахи, - усмехнулся Энакин, еще сильнее начиная смеяться, когда Падме легонько шлепнула его по плечу.       - И вовсе не от скуки, а ведомая благороднейшим желанием сделать двух прекраснейших людей счастливыми.       Но Оби-Вану не было весело.       - Коди мне дорог, но нужно быть объективными, ты ведь понимаешь, что Коди клон и что мы не знаем сумеет ли Нала Се решить проблему их ускоренного старения.       Падме все это прекрасно понимала, но сдаваться не планировала.       - И что из-за этого каждому клону отказывать в возможности семейного счастья. Во всех этих вопросах, что для них принципиально, а что нет, они сами разберутся, а я просто хочу дать шанс не упустить свое счастье. Они ведь так друг другу подходят, - голос Падме стал максимально умоляющим.       - Хорошо, - согласился Оби-Ван, он тоже желал своему другу счастья. – Я предложу Коди эту миссию, но так же шанс отказаться и направить любого другого из 212ого. У него должен быть выбор.       - Прекрасно, - Падме благодарно чмокнула мужа и с довольной улыбкой успокоенная легла спать.       А через несколько дней, Падме прогуливалась с Ми-Ваном на руках и в сопровождении Лёли по смотровому коридору над ангаром украдкой погладывая, как Дорме в сопровождении Коди, что еще неуверенно, словно сомневаясь имеет ли право, подает женщине руку, помогая взойти по трапу.       - Смотри, Ми-Ван, все так прекрасно складывается, - Падме приподняла и поцеловала сына в лоб, на что он взвизгнул, женщина восприняла это, как поддержку.       - Смотрю, ты нашла сильного союзника во всех твоих начинаниях, – улыбнулся Энакин, подходя вместе с Оби-Ваном к жене, тоже посматривая на подготовку к отлету своих друзей.       - Не переживай, – мягко проговорил Оби-Ван любуясь любимой и их малышом. – Если Коди и Дорме суждено быть вместе они найдут путь друг к другу.       - Конечно, но легонько подтолкнуть их в правильном направлении не помешает, – Падме хитро и самодовольно улыбнулась.       Мужчины насторожено переглянулись, не уверенные, что их жена правильно понимает фразу «легонько подтолкнуть», зная ее энтузиазм, скорей всего это выглядело, как связывание и полет истребителей друг к другу, забывая, что на такой скорости обычно происходит взрыв уничтожения. Теперь уже мужчины начали волноваться за друзей, что стали объектом нового проекта их жены, что, будучи абсолютно счастливой и довольной, теперь желала осчастливить всех, даже если эти «все» этого не желали.       - Точно легонько? – насторожено переспросил Энакин.       Падме кивнула.       - На Альдераане все подготовлено. Их ждет прекрасный прием и идеальные дни отдыха, включая соседние комнаты, бал, поход в горы и застревание в лифте.       С каждой сказанной фразой Оби-Ван бледнел, с сожалением смотря как звездолет с Коди и Дорме вылетает из ангара, мысленно прося у своего генерала прощение, за подставу и только надеясь, что в горный поход Падме не включила нападение дикого животного. Если вспомнить все, что привело к зарождению чувств и отношений их троих, то это включало войну, бластерные выстрелы и угрозу неминуемой гибели в пасти чудищ, так что мужчина мог предположить, что у жены явно искаженное представление, как должны завязываться отношения и что является романтичным. А Энакин уже ухахатывался:       - Неужели ты подключила к этому заговору Бейла?       - Бейла? Что? Нет, конечно, - Падме даже засмеялась на такое предположение. – Зачем беспокоить Бейла, когда есть Бреха, которая сама рвалась помочь.       - Бедный Коди, я отправил его в западню, – простонал Оби-Ван.       - Поверь. Он будет тебе благодарен. Да, Ми-Ван, - Падме склонилась к сыну на руках. - Мы сделаем друга твоего папы счастливым, даже если он будет сопротивляться.       - Мне как-то страшно за Коди и Дорме, - пробормотал Энакин Оби-Вану, когда Падме решила вернуться в комнаты, они знали если жена что-то решила ее не переубедить и не остановить по пути к своей цели.       - Пора Падме чем-то занять, - задумчиво проговорил Оби-Ван. - Чем-то, от чего ей не останется времени думать о том, чтобы организовать брачное агентство, а то чувствую к этому все идет.       - Ага, а Империя, Сенат и четверо детей, это уже не занимает все время, - проворчал Энакин, вытаскивая из волос очередное зерно хлопьев, которыми обсыпал их Люк за завтраком, посчитав, что это весело.       - Знаешь, пока Падме не руководит Сенатом, пока за Председателя Бейл, думаю нужно назначить экстренное заседание и принять решение о распределении высвободившихся средств бюджета, после завершения войны.       Оби-Ван выразительно посмотрел на мужа, и тот кивнул пришло время в плотную преступить к реализации сюрприза для Падме.       

* * *

      Оби-Ван и Энакин только что приехали из Сената, где после тяжелых баталий и яркого, бескомпромиссного выступления Императора, что поставил точку во всех спорах, было принято решение о начале реализации проекта «Н'а-ки-тула». Настроение было замечательным, мужчины были уставшие, но счастливые, хотелось поделиться с Падме своей радостью, но пока новости должны были остаться в тайне. Они через комлинк сообщили жене о своем возвращении, узнав, что она с Асокой в саду, проводит для девочки урок по законодательству. Не сговариваясь мужчины повернули в сторону детской, желая провести время с детьми, которые еще спали, когда они уходили. Тем более, приближалось время обеда, а кормление близнецов становилось полем боя, особенно теперь, когда детей приучали есть самостоятельно. Пока они соглашались есть только в присутствии своих пап, которые могли их развлечь, поднимая и кружа в воздухе игрушками. Лее же очень понравилось скармливать папам половину своей порции, кормя их как своих кукол. Отцы были только рады провести время с детьми, но подходя к детской, они остановились, так как у дверей столпилась небольшая толпа из клонов-охраны, нескольких служанок Падме и племянниц. Они замерли на пороге, в тяжелой не понимающей тишине.       - Что здесь происходит? – спросил Энакин, и все вздрогнули резко повернувшись, замерев в растерянности и ужасе смотря на Императора и Первого министра, прежде чем спешно склониться в поклоне. Присутствующие замялись, оглядываясь, подбирая слова и надеясь, что кто-нибудь возьмет на себя обязанность объяснения, но прежде чем решение было принято и Риу вышла вперед, начав говорить, из комнаты послышалось звонкое:       - Папа! – дети услышали знакомый голос и потребовали отца. – Смои, касио.       Риу отступила, как и все, пропуская родителей к детям. Энакин проходя, бросил настороженный взгляд на племянницу, что успела прошептать:       - Никто не знает, как они их достали, обычно их закрывают в ящик на замок.       Уточнить, что именно они достали, Энакин не успел, так как все увидел сам, зайдя в комнату, он окаменел, как и Оби-Ван, им потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное и не им одним, в комнату следом въехал Ардва и присел, на мгновение отключаясь от перегрузки, что можно было интерпретировать, как высшую степень шока, после чего он разразился трелью, что очень напоминала дикий хохот. Все покрытие пола было в ярких цветных пятнах, похожие на следы от маленьких ботиночек и ладошек, на стенах виднелись яркие мазки, а на полу были открытые баночки и тюбики, из которых выливалась цветная жидкость. Но не эта пестрая вакханалия вызывала ужас, а лежащий посередине комнаты Трипио, рядом с которым сидели довольные близнецы, что самозабвенно прижимали к его корпусу ладошки, проводя ими, оставляя на золоте яркие разводы, пара ярких пятен смутно напоминающие цветы, находились на голове дроида, еще на руках и ногах. А над ними летала НаоКи, пытаясь неуверенно объяснить им, что это наверняка неправильно.       - Пио касио, - довольно вскрикнул Люк, показывая на Трипио, что бы отцы все хорошо разглядели. Они все хорошо видели, только не понимали, как на это реагировать, за это время зашевелился Трипио.       - Создатель, мне провели модификацию, - в его голосе обреченности и восхищения было в равной степени.       Оби-Ван оттаял и взмахнул рукой, поднимая детей над полом и левитируя их на уровень их с Энакином глаз. Люк и Лея, как только начали отрываться от пола, довольно засмеялись.       - Лет, лет, - лепетал Люк, размахивая руками, добавляя вокруг еще разноцветных брызг, пока Лея всеми силами, упорно пыталась дотянуться ладошками, с которых густым слоем стекала краска до отцов, что стояли перед ней, явно нацелившись и их сделать красивыми как Трипио.       - Ага, - ошарашено пробормотал Энакин. – Лет, лет в очиститель.       Мужчины оглядели своих детей, оценивая масштабы катастрофы, и одновременно вздохнули. Костюмчики детей были полностью испачканы, и пропитаны краской насквозь, на коленках было густое пятно грязи уже даже не определяемого цвета. Мужчины мысленно застонали, не понимая, почему Падме настаивала, что дети должны по традиции Набу носить белый цвет, когда он уже к середине дня вечно превращается в пятнистое нечто. Лица детей были в разводах боевой раскраски, а в волосах сверкали пряди красного, зеленого и синих цветов.       - Надеюсь, это вымоется и нам не придется их стричь, - с ужасом проговорил Оби-Ван, представляя, как это - уговаривать детей сидеть на одном месте, орудуя острым прибором рядом с ними. Падме им не простит, что они не уследили, и придется состригать золотые кудри Люка и косы Леи, которой наконец-то к восторгу матери можно было начать делать ее любимые замысловатые прически.       Энакин согласно кивнул, Силой поднимая Трипио с пола, обращаясь к толпе.       - Пригласите сюда дроидов уборщиков, а с детьми мы сами разберемся.       Все поклонились и поспешили удалиться, а мужчины сняли свои камзолы и рубашки, на которых все равно уже были видны брызги с ладошек Люка, и подхватили на руки, унося в очиститель. Дети восприняли это как продолжение интересной игры, отвлекаясь на плавающие вокруг игрушки, пока отцы старались смыть следы краски, смотря, как быстро вода становится грязной. После четырех смененных вод, чистые, но уставшие от долгого мытья близнецы, мокрые Энакин и Оби-Ван вышли из освежителя. С ужасом понимая, что день только дошел до середины, а они уже валились с ног.       Вечером упав на кровать ели пересиливая сон, они все же нашли в себе силы рассказать эту историю Падме и даже посмотреть видеозапись, где отчетливо было видно, как Люк пытается открыть крышку ящика с красками, но этого у него не выходит. Взрослые уже хотели увидеть, как кто-нибудь из детей с помощью Силы вскрывает замок ящика с самыми интересными игрушками, но вместо этого увидели, как Лея, подзывает НаоКи и указывает на ящик, звуками и жестами требуя открыть, и дроид спокойно исполняет это указание, сам взламывая замок. Оби-Ван и Падме остановили запись, вдвоем с начинающим зарождаться ужасом, посмотрев на Энакина, как создателя дроида. Парень и сам был в непонимании увиденного, пока его не осенило, и он осторожно попытался объяснить.       - Ну, дроид был запрограммирован слушаться приказов семьи, иначе бы он не слушался даже вас. Когда я его делал, в общем, малышей еще не было, думаю эта особенность НаоКи вылетела у меня из головы.       - Вылетела значит, - Падме ели сдерживала весь ужас, вспоминая, на сколько опасным может быть этот милый дроид. – Хочешь сказать, что этот вполне себе боевой дроид, беспрекословно выполняет приказы наших двухлетних детей?       - Да, - осторожно протянул Энакин. Спешно добавляя. - Завтра утром сразу его перепрограммирую и внесу изменения.       Но Падме продолжала пытливо смотреть на мужа, что тот выдохнул и уже начал выбираться из кровати.       - Понял, сделаю прямо сейчас.       Падме выдохнула и ухватила мужа за руку возвращая в кровать, уже более благосклонно проговорив:       - Завтра. Сейчас его просто надо выключить, мало, что захотят сделать дети.       Оби-Ван уже доставал комлинк связи с НаоКи, говоря ей оставить пункт охраны детской, прибыть к ним и отдавая команду на выключение. А сами они снова продолжили просмотр записи, с умилением смотря, как дети превращают комнату в хаос, со смешками комментируя находчивость детей, когда они поняли, что им не хватает роста, что бы разукрасить всего Трипио и повалили его на пол, где уж точно не обошлось без Силы.       

* * *

      Имперский правящий совет во главе с Императором, не успели зайти в кабинет для совещаний, как поступил сигнал от Джесси - нарушена безопасность кабинета, зафиксировано проникновение не учтенного живого существа, через вход. Император, что разговаривал с Тэнноном Праджи, Органой и Юлареном о пробном смягчении послевоенной миграционной политики Корусанта, как и остальные члены Совета оглянулись. Точно фиксируя, что никого лишнего среди них не обнаружено, в окружении были, может не самые приятные, но точно знакомые лица. Энакин на мгновение нырнул в Силу, проверяя безопасность семьи: Падме все еще отдыхала совершая ежедневную прогулку в саду, Оби-Ван проводил совещание с министром образования, а дети излучали благополучие, счастье, и восторг, только Асока была напряжена и в полной готовности – Эппо проводил с ней урок рукопашного боя. Присутствующий Пло Кун также мотнул головой – ничего опасного не приближалось, все были в порядке и безопасности. Юларен поднес комлинк связи: «Проникновение не подтверждено.», после чего все расселись на причитающиеся им места за прямоугольным столом, включая настольные датпады, готовясь к насыщенной повестке заседания. Не прошло и полчаса заседания, когда Новера Джебела должен был встать к голотранслятору для доклада о новых инвестиционных проектах в каждом секторе. Экономический советник поднялся со стула как то неловко, с интересом посмотрев на свои ноги и наклонившись, выпрямился, держа в руке ленточку голубого цвета, все с интересом смотрели на находку.       - Прошу меня простить, - озадачено проговорил Новера. – Этим была обмотана моя нога.       Остальные советники удивленно смотрели на странную находку. Пло Кун, Эрс Дэнгор и Фанг Зар бросили взгляд под стол на свои ноги, после наклонившись и предъявив точно такие же ленточки, следом за ними и другие уже распутывали ленты со своих ног, которые при возможности позы привязывали их к ножке стула или между собой, с попыткой завязать слабый узелок. Вскоре перед каждым советником лежали атласные ленточки различных цветов, что очень были знакомы обескураженному Императору, что точно знал место этих ленточек в волосах дочери, а не как средство пленения его советников. Энакин глубоко вздохнул и поймал две нити связи, дети все также были довольны, сосредоточены и решительны, с одной особенностью Силовая аура Леи была невероятно близко. Мужчина на мгновение прикрыл глаза и откатил кресло, бросая взгляд под свой стол, отмечая, что его ноги все еще были свободны от цветных пут, но это было следствием не его особого положения перед пленителем, а простой нехватки времени. Маленькая шалунья сидела под его столом, с зажатыми в ручке пучком лент, явно готовясь продолжить свою затею и связать и своего отца. Девочка мило улыбнулась, и когда отец укоризненно вскрикнул: «Лея!», засмеялась и, быстро бросилась наутек. И все еще смеялась и перебирала ножками, когда Энакин поднял ее над полом, плавно перемещая ее по воздуху к себе, всем видом транслируя по связи свое негодование, но девочка на это только улыбалась, смотря большими карими глазами на отца, слушая как тот строго спрашивает:       - Прошу объяснитесь, юная леди, что это такое сейчас было?       Лея довольно взмахнула головой и протянула руку, из которой так и не выпустила ленточки.       - Услки! – довольно заявила малышка, и Энакину оставалось только тяжело выдохнуть, вспоминая, как дочка с упорством изучала новое умение, завязывать узелки на ленточках и как любила демонстрировать, завязывая все, до чего только дотягивались ее шаловливые ручки.       Император взял висящую перед собой дочь на руки и повернулся к членам Правящего совета, многие из которых не скрывали умилительных улыбок, а Пло Кун транслировал восхищение непоседой-малышкой.       - Господа, прошу прощения за бестактное поведение принцессы, - произнес Император, но в его голосе звучала неприкрытая нежность.       - Ну, что вы Ваше величество, - улыбнулся командующий Корусантским Флотом Терринальд Скрид, взгляд его единственного глаза был мягким и даже одобрительным, с нескрываемым интересом, приближая механическим глазом, разглядывая принцессу, которую раньше многие видели только издалека. – Принцесса провела невероятно успешную диверсионную операцию по нашей нейтрализации. Невероятный талант.       Военные со знанием дела переглянулись, девочка явно пошла своими дерзкими планами в родителей, а ей было всего лишь два года.       - Только вот зачем это? – нахмурился Таркин с подозрением глянув на ребенка, что нисколько не смутившись с вызовом рассматривала всех окружающих, сидя на высоте папиных рук.       - Губернатор, - усмехнулся Кренник. – Возможно, вы не в курсе, но в два года - это называется весельем.       Таркин бросил на Орсона убийственный взгляд, но тот только приподнял брови. Энакин на эти вечные приперательсва Таркина и Кренника уже давно перестал обращать внимание, тем более, что его заинтересовало другое, он пробормотал:       - Принцесса, - и с интересом посмотрел на дочь, стараясь заглянуть в ее мысли, она излучала довольство и хитрость. Рядом с принцессой явно не хватало ее тени, и Энакин начал оглядываться по сторонам мягко прощупывая связь с сыном. Они с Люком за все два года ни разу не разлучались, но сейчас ее брата рядом с ней не было.       - Лея, где Люк? – немного более нервно и жестко спросил Энакин, советники, услышав вопрос, напряженно замерли.       Лея же глянула на отца и постаралась вырваться из его рук, явно чувствуя, что от этого вопроса пора бежать. Но отец ее не отпускал, все еще ожидая ответа, и тогда девочка убрала улыбку, сжала в тонкую полоску губы и сильно замотала головой. Энакин почувствовал, как под кожу начинает заползать холодок тревоги, нервно погружаясь в Силу и начиная выслеживать сына, лента была яркой и сильной, она тянулась через все комнаты, трепеща от восторга, предвкушения и немного от страха, того, что собирается предпринять. Энакин не сдержал вскрика, когда не глядя всунул Лею в руки близстоящего Таркина выбегая из кабинета, на ходу связываясь с Ардва, что был в звездолетном ангаре:       - Ардва, немедленно включи магнитные держатели пола, для всех звездолетов, особенно истребителей!       Следом, связываясь с Оби-Ваном, что проводил встречу по вопросу включения в образование различных систем Империи единых методических рекомендаций:       - Люк пробрался в ангар! – коротко сообщил Энакин, этого было достаточно, что бы в Силе полыхнул пожар ужаса.       В лифт, ведущий в ангар, они уже вбежали вместе, с одинаково сосредоточенными лицами и сжатыми кулаками, хватая Люка за связь, и стараясь послать ему сигнал остановиться, понимая, что мальчик явно игнорирует все указания, начиная еще поторапливаться, что бы успеть провернуть свою проказу, до прибытия отцов. В ангаре была запущена тревога и включено магнитное излучение пола, что не позволяло сдвинуться звездолетам с места. Смотрители ангара вбежали на площадку одновременно с Императором и Первым министром, останавливаясь, понимая, что их помощь уже не понадобится. Энакин и Оби-Ван оглядели пространство, оценивая обстановку и на мгновение замерли, выдыхая. Отдавая по комлинку приказ отключить тревогу. Люк стоял на сидении в кабине «Лазурного ангела», куда забрался, подкатив лестницу, и самозабвенно нажимал на кнопки, до которых позволял дотянуться рост, пока Ардва, что уже занял место в корпусе истребителя, вереща и безумно крутя головой, спешно отключал все системы. Люк вскрикнул, увидев приближающихся отцов, тут же прервав веселье и слез со сиденья, желая спрятаться.       Энакин и Оби-Ван, игнорируя лестницы, запрыгнули на крылья истребителя, подходя к открытой кабине, и заглянули вовнутрь, где комочком, под сиденьем сжался Люк, в надежде, что его не увидят. Оби-Ван откашлялся, привлекая внимание сына, и мальчик поднял глаза, тут же попытавшись обезоруживающе улыбнуться, но улыбка исчезла, когда отцы не улыбнулись в ответ, все также строго смотря на него. Им не нужно было, что-либо говорить и отчитывать сына, все их недовольство он получал по связи.       Родители никогда их с сестрой по-настоящему не ругали, не сердились, журили, грозили пальчиком, говорили, что нельзя, но не ругали, и те чувства, что он ощущал от отцов, были для ребенка новыми и они ему не нравились, они были, как темная надвигающаяся туча, что давила сверху. Люк шмыгнул носом и хотел заплакать, но после мотнул головой. Да отцы были не довольны, да, он понял, что сделал, что-то что недолжен был, но им с Леей стало скучно в комнате, и они знали, что за дверью большой мир и там много интересного, а Люку так хотелось полетать и он точно знал, что ему в этом может помочь. Так что он не жалеет, что выключили НаоКи и Трипио, что отключили сознание у охранника, и что он добрался до самого интересного места, где много железных птичек, которые могут унести в полет. Так что да он понял, что это было неправильно и поступать так нельзя, это сердит отцов, но он не жалеет. Люк провел ладошкой по носу, не давая себе заплакать, и посмотрел прямо на отцов, не отводя взгляда, это было даже с вызовом, насколько двухлетний ребенок был на него способен.       - Лет! - заявил требовательно Люк, указывая на вылет из ангара. – Я лет!       Энакин опешил, чуть приоткрыв рот, получив от сына столь явную упрямую эмоцию, а Оби-Ван удивленно поднял брови, прежде чем сцепить губы, стараясь не сорваться и не расхохотаться, что свело бы на нет, весь воспитательный момент. Теперь Энакину предстояло отчитывать сына за то, что он сделал бы сам, будь у него в два года доступ к истребителю. И за что сам получал не единожды нагоняй от Оби-Вана, когда при поступлении в Храм, несколько раз пробирался в ангар пытаясь добраться до истребителей. Оби-Ван внутренне, закрываясь от Люка щитами, умилялся, смотря на сына, что так был похож на Энакина. А сам Энакин бросил на мужа взгляд, прося о помощи, но тот, только сложил руки на груди и ожидающе посмотрел в ответ, явно приготовившись слушать. Мужчина, тяжело вздохнул, чуть опустив голову, понимая, что, сейчас, когда страх за сына угас, Оби-Ван наслаждается каждым мгновением сладкой, долгожданной мести. Энакин обреченно выдохнул и сосредоточился, вернув все внимание на сына:       - Люк, одному летать нельзя, это опасно, - постарался спокойно объяснить Энакин, не зная, сколько из его речи поймет сын. - Это сложно, смотри, как много кнопок, ты их не знаешь. Помнишь, ты нажал кнопку на НаоКи, а она резко повернулась от этого и ударила тебя? Было больно.       Энакин указал на лоб, на котором совсем недавно красовалась небольшая ссадина. Люк ткнул пальцем в лоб следом, вспоминая, что понял из инцидента и заявил:       - Бо, незя.       - Правильно. Было больно потому что ты нажал кнопку, не зная, что за этим последует. Как нельзя нажимать кнопки на НаоКи, также нельзя нажимать и другие неизвестные тебе кнопки. Нельзя. Кнопки, - Энакин указал на панель управления истребителем, четко проговорив. – Нельзя. Больно.       Люк испугался и прижал руки к себе, словно ограждая себя от желания нажать еще что-нибудь. А Оби-Ван с интересом слушал рассуждения Энакина, мысленно причитая, что вот не мог он сам себе это же сказать лет этак четырнадцать назад, что бы Оби-Вану не пришлось ловить своего падавана за руку и вытаскивать из кабины джедайского истребителя. Энакин замолчал, давая Люку осознать услышанное, пока тот, смотрел на влекущие кнопочки и виднеющийся в открытом шлюзе ангара простор манящей дали, переводя взгляд на отцов, после чего все же сделал для себя важный вывод, но его реакция озадачила мужчин. Люк улыбнулся кивнул своим мыслям и засмеялся, хлопнув в ладоши, после чего довольный своей идеей махнул на приборную панель и заявил.       - Нет бо. Знать. Лет да.       Энакин пару раз моргнул, прежде чем уточнил:       - Ты хочешь узнать какие кнопки нажимать, чтобы не было больно и можно было бы летать?       Люк довольно не переставая улыбаться кивнул, схватив отца за руку и потянув в кабину.       - Знать.       Оби-Ван усмехнулся, нежно взъерошив волосы сына.       - Похвальное стремление, когда-нибудь конечно узнаешь.       Люк нахмурился и замотал головой, упрямо возразив:       - Щас.       Не переставая тянуть Энакина в кабину. Мужчины переглянулись.       - Ну, - неуверенно начал Энакин, словно сам упрашивал о возможности веселья. – Можно же немного полетать. Так небольшой кружочек.       Оби-Ван подавился смехом, теперь на него смотрело две пары одинаково умоляющих глаз. О том, что Люк заслужил наказания за свое поведение, уже было Энакином забыто. Оби-Ван вспомнил о министре образования, который остался в его кабинете, о целом Имперском совете, что дожидался Императора и о Коди и Рексе, что находились в приемной, и видя, как Кеноби выбежал, прислали сообщение на комлинк, спрашивая не нужна ли помощь. Но мысленно Оби-Ван уже искал аргументы в защиту их беспечности, оправдывая себя тем, что стремления к знаниям должно поощряться, а отказом они рискуют отбить желание Люка узнавать новое. Оби-Ван признал свою слабость перед этими двумя и кивнул.       - Ну, Люк уже выбрал себе истребитель. Я возьму свою Эту.       Люк и Энакин одинаково широко и довольно улыбнулись, обращая внимание на мигающий комлинки, которые, зазвучали беспокойным голосом Падме, что говорила, что в детской НаоКи и Типио отключены. Люк невинно похлопал ресницами и развел руками.       - Мы же уже изучили, что кнопки на дроидах нельзя нажимать, а то будет больно, - посмотрел на сына Оби-Ван, Энакин согласно кивал. Но Люк уже успокоился, видя, что отцы уже не рассержены и довольно улыбнулся, выставив перед собой палец, повторяя жест мамы, когда она что-то втолковывала детям. Теперь он, проглатывая звуки, подбирая известные ему слова объяснял не разумным отцам, что нельзя нажимать только неизвестные кнопки, а он видел как они сами нажимали эти кнопки на НаоКи и Трипио и что они выключались.       - Как вы вообще достали до этих кнопок? – Энакин был столь удивлен болтливостью обычно молчаливого Люка, что забыл, что отключать дроидов тоже «нельзя».       Люк улыбнулся недогадливости отца и направил руку вперед, рычаг включения двигателя истребителя задрожал, но Оби-Ван резко успел его остановить, прежде чем звездолет рванул вперед.       - Так все, мы поняли, демонстрация не требуется. Тем более, что так делать тоже нельзя.       Люк нахмурился. В этом мире все больше становилось этого невеселого слова «нельзя» и ему это очень не нравилось. Но долго грустить он не умел ведь впереди его ждало очередное приключение и полет, тем более, что папы уже говорили маме, что Люк у них и они собираются полетать.       - Лея, - громко сказал мальчик, встревая в разговор, когда услышал имя сестры и то как замялся папа, когда мама спросила, где Лея.       - Да, ее мы тоже возьмем, схожу за ней, - проговорил Оби-Ван, а Энакин почесал затылок.       - Упс, - присвистнул Энакин, виновато смотря на Оби-Вана. – Я, кажется, оставил Лею с Таркиным.       В ответ на это признание в отличие от возмущенного вздоха жены, Оби-Ван откровенно засмеялся.       - Сочувствую губернатору. Не боишься лишиться советника? – с этими словами Оби-Ван, отключил комлинк связи и спрыгнул с крыла, направляясь за дочерью, по пути планируя отменить все их встречи и завершить заседание Имперского совета. С письменной версией докладов Император ознакомится вечером.       Энакин проводил удаляющегося мужа взглядом и вернул внимание на сына, что с интересом разглядывал приборную панель, но руки к ней уже не тянул. Мужчина улыбнулся на это и посмотрел на Ардва, который выдал облегченную трель, как только увидел Энакина и Оби-Вана, перестав блокировать систему истребителя, но все еще оставаясь на своем месте астромеханика.       - Спасибо, Ардва, - поблагодарил Энакин, похлопав по корпусу верного друга, прекрасно поняв, что, получив приказ, Ардва включил магнитные держатели, а увидев, как Люк забирается в истребитель, принял единственное решение – подключиться к истребителю и не дать ему взлететь, а если все-таки влетит, то сделать все, что бы Люк, был не один и что бы хоть кто-то мог контролировать звездолет в полете. Энакин был ему несказанно благодарен. Ардва издал свист и активировал все системы, готовясь к полету, пока Энакин забирался в кабину, усаживая Люка к себе на колени, на мгновение прижав его к себе, успокаивая свое волнение, убеждаясь, что с сыном все хорошо. Люк же извернулся в объятиях и, привстав на ноги, тоже прижался к отцу, обхватывая за шею и кладя голову на плечо, уловив по связи дрожь волнения и беспокойства отца.       - Пости, - прошептал Люк, и Энакин зажмурился от охватившего его сердце щемящего чувства нежности, крепче прижимая к себе маленькое тельце сына, поглаживая по спине.       - Конечно, прощаю, - Энакин прижался к макушке Люка поцелуем, вдыхая его запах, от мальчика пахло летним днем: теплом, солнцем и травой. – Только не делай так больше, мы с папой так за тебя испугались. Если хочешь узнать что-то новое, хочешь отправиться в приключение, позови нас, поверь, мы с радостью составим тебе компанию, в любом кипише. Договорились?       Люк отодвинулся, внимательно заглядывая в глаза отца, он еще не все слова понял, но этого и не требовалось, он чувствовал, как его обволакивает мягким пледом любовь отца, его волнение и восхищение. Люк был согласен на все, когда окунался в эту мягкость, в которой хотелось остаться на всегда. Мальчик кивнул, вызывая улыбку у Энакина, что кивнул на приборную панель.       - Отлично, а теперь хочешь узнать какие кнопки для чего, только обещай не трогать их без меня.       Энакин начал рассказывать управление истребителем, и, к сожалению, для Люка это оказалось не так весело, как он думал, поэтому вскоре он просто слушал мягкий голос отца, зарываясь к его руки и впитывая его тепло.       

* * *

      Император вылетел из кабинета, что советники не смогли даже заметить, как он переместился, по долетевшим обрывкам приказов, поняв, что принц что-то напортачил. Только когда они остались одни в кабинете, Таркин понял, что держит в руках что-то очень маленькое и живое. На сгибе руки, чуть в стороне от него, на безопасном расстоянии, не прижимаясь, сидела принцесса. Девочка разглядывала его через прищур нахмуренных глаз, сложив руки на груди, как всегда делал ее отец, даже не зная ее мысли Таркин понял, его оценивают. Остальные присутствующие, несмотря на поднявшееся волнение за принца, поглядывая на Таркина с ребенком на руках, отворачивались скрывая смешки. Юларен и Айсард отошли, связываясь со своими службами, проверяя систему безопасности, Фанг Зар и Пло Кун смотрели со стороны, а Органа все же решил прийти на помощь протягивая руки, пытаясь забрать принцессу, которая его хоть немного знала. Но Таркин прижал к себе, отодвигая от Органы, с вызовом смотря на сенатора.       - Мне ее дали, от меня и заберут.       Бейл пожал плечами, отступая.       - Как считаете, губернатор, я хотел только помочь, будет неловко, если она расплачется.       Кренник, что стоял рядом, усмехнулся, по выражению лица принцессы, казалось, что она скорее кого-нибудь ударит, чем заплачет. Но слова Бейла Таркин воспринял как вызов и улыбнулся, он его принял, впервые по-настоящему глянув на принцессу.       - Ваше высочество, разрешите представится, губернатор Уилхафф Таркин.       Кренник уже хотел засмеяться, понимая, что девочка явно не будет впечатлена титулом и навряд ли даже знает значение этого слова, но тут личико Леи разгладилось, и она с интересом и вниманием взглянула на мужчину, чуть наклонив голову, тыкая в него пальчиком и произнеся:       - Ивос?       Таркин на мгновение нахмурился, явно неготовый расшифровывать детский лепет, пока малышка не уточнила.       - Ивос игать.       Уилхафф довольно улыбнулся, что ж первый плюс от того, что он начал нянчится с племянницей, пару раз как бы случайно привозя ее во дворец, уже был – принцесса его вспомнила.       - Да, Ривош Тракин моя племянница.       Лея кивнула и уже более спокойно сидела на руках у мужчины, теперь он не был таким уж незнакомцем. Прошло пару минут, когда Юларен доложил, что принца успели перехватить и все расслабились. Ни что не предвещало беды, пока принцесса, не провела пальчиками, по растрепанным косам, из которых вытащила не достающие ленточки, ради диверсионной миссии, после чего обвела взглядом взрослых, что были в кабинете, все разбились по небольшим группам и разговаривали, ожидая возвращения Императора. Лея уже знала, что встревать в разговор взрослых, которые заняты беседой не вежливо и был единственный, кто не был занят и она сидела на его руках. Поэтому девочка подняла оставшиеся у нее ленточки и протянула своему новому знакомому. Таркин не понимающе смотрел на ленты, пока уставшая ждать такого не догадливого взрослого принцесса на сколько могла четко не произнесла:       - Плести, - и для пущей убедительности, указала на свои пряди волос.       Уилхафф на мгновение обомлел от такого предложения и хотел проигнорировать, тем более, что скоро хоть кто-нибудь должен был явиться за ней и избавить его от этих непрошенных полномочий, но увидел насмешливый взгляд Органы, что явно услышал требование принцессы, а Кренник уже не скрывая улыбался, злорадно представляя, как его соперник будет выкручиваться из этой патовой ситуации. Ведь принцесса, нашла то, что губернатор явно не умеет.       - Что это будет посложнее ведения войны? – усмехнулся, проходя мимо Орсон, на что получил брошенный на него лютый взгляд.       Уилхафф Таркин никогда не пасовал перед брошенным вызовом, тем более он пару раз видел, как его невестка заплетала волосы Ривош, это выглядело не сложнее, чем совершить петляющий маневр. Губернатор подошел к столу и поставил принцессу на него, забирая из ее рук ленточку, она улыбнулась и с готовностью повернулась. Таркин выдохнул, когда понял, что никто кроме Орсона, Бейла и тенью стоящего у стены Пло Куна, что смотрел, но не комментировал, не интересуются им и принцессой, и быстро перемотал волосы, не высказывая ни доли эмоции на абсолютно каменном лице. Волосы образовали какой-то непонятный жгут с торчащими во все стороны прядями, но она держалась и не выглядела слишком не распутываемой, так что Таркин облегченно выдохнул, когда затянул узел ленты на конце волос. Лея засмеялась и повернулась вокруг своей оси, демонстрируя прическу, после чего бросилась обнимать своего нового друга, громко заявив:       - Ты холосый.       После этого Кренник уже не смеялся, потому что эта оценка от принцессы была выше всяких наград и могла повлиять на ее родителей, суля дополнительные привилегии. Эту сказанную детской непосредственностью фразу можно было и замять, и она не всплыла, если бы в этот момент в кабинет не зашел Первый министр и девочка весело пробежала по столу, на котором стояла, прыгая в объятия отца, сходу заявив:       - Папа, он холосый.       Оби-Ван если и был удивлен таким выводом дочери, то прекрасно это скрыл, не проявив и толики эмоции, только кивнул Таркину и дежурно поблагодарил за присмотр, за одно сообщая всем о переносе продолжения заседания Совета, а Лея уже лепетала, уговаривая папу позволить ей еще поиграть с Ривош. Теперь Таркин был полностью доволен сложившейся ситуацией, и уходил из дворца, получив личное приглашение для всей их семьи, на регулярное посещение дворца на игровые встречи детей, в которых уже учувствовала Винтер Органа, и возможно в будущем совместных занятий, когда они начнутся у принцессы. План сработал наилучшим образом. Ривош, как и думал Уилхафф, стала ценнейшим ресурсом их семьи к более близкому допуску к императорской семье.       

* * *

      Энакин с трудом удерживал внимание Люка, который уже знал многие кнопки, о которых рассказывал ему отец и стремился их понажимать, раз теперь он их «знал», когда Оби-Ван с Леей на руках вернулся в ангар, направляясь к своему истребителю. Люк громким криком приветствовал сестру, привставая из кабины пилота, и не менее счастливо махал, идущим за Оби-Ваном Рексу и Коди, что с радостью согласились побыть их сопровождением на время полета, чтобы не поднимать в воздух целую кавалькаду охраны. Через несколько минут они уже взмывали в небо, выходя на орбиту. Энакин веселился не меньше своего сына, снова вкусив свободу, что давал ему полет и чего он был уже продолжительное время лишен. Первое время они держали звездолеты ровно, внимательно следя за детьми, их реакцией на возможную перегрузку, но после Энакин проделал несколько несложных виражей, встречая радость сына, который просто обомлел от восторга, когда папа позволил ему нажать пару кнопок и даже прикоснуться к штурвалу управления. Оби-Ван летел рядом, что его и белеющее пятнышко платья Леи было видно через стекло, и они с Люком иногда обменивались маханием рук. Лея же была более сдержанной, наслаждаясь присутствием отца и внимательно следя за его действиями, запоминая, не требуя в отличие от брата, что бы полет был быстрее и интереснее, полностью довольная тем, что получала. Четыре истребителя выстраивались в знакомые позиции, практически не задумываясь, отработав их за время боевых вылетов до автоматизма, проводя перегруппировку и совершая виражи. Так они сделали несколько оборотов по орбите, облетая стороной места таможенных ворот и точки выхода звездолетов из гиперпространства, прежде чем вернуться во дворец. Люк и Лея возбужденно вертелись в руках отцов, перенасыщенные впечатлениями, пока Оби-Ван обсуждал с Коди и Рексом вопросы, ради чего те и были вызваны, и чья аудиенция была прервана неожиданным вылетом. И если Рекс после завершения откланялся, то Коди, завернул на лестницу, что вела в личные комнаты компаньонок Падме. Энакин, устав удерживать вертящегося на руках Люка, поставил сына на пол, что тут же с Леей побежали рассказывать о своем приключении Джесси, что как раз обходил посты охраны, и усмехнулся, тыкая локтем в бок Оби-Вана кивая на коридор, где скрылся Коди:       - Кажется, секретная операция, организованная Падме, прошла успешно.       Оби-Ван улыбался, счастливый за друга, так же заговорческим тоном вторя:       - А ты сомневался? Впрочем, я слышал, что без нападения хищного зверя во время прогулки в лес там не обошлось.              Энакин и Оби-Ван практически ввалились в спальню, несмотря на то, что был еще разгар дня, полностью изнеможение и выжитые пережитым страхом за Люка и последующим полетом, но довольные и счастливые. Падме сидела на кровати, облокотившись на подушки, поддерживая одной рукой Ми-Вана, только что закончив его кормить, а в другой деку, зачитывая из нее вместо сказки статьи проекта Конституции в слух проговаривая замечания. Женщина подняла глаза на вошедших мужей и понимающе улыбнулась:       - Как полетали?       - Замечательно, - проговорил Энакин и рухнул на кровать, через мгновение привставая, чтобы поцеловать жену, полюбоваться сыном и снова упасть на подушки, со стоном блаженства растягивая мышцы. Оби-Ван тоже выглядел вымотанным, но более аккуратно присел с краю, тем более что вскоре в спальню ворвались близнецы, которым пришлось помогать забираться на кровать, где они громко, эмоционально, сопровождая каждое слово и звук жестом, рассказывали маме и младшему брату, как они летали, и как это было весело. После, когда Люк и Лея побежали повторить рассказ бабушке и дедушке Энакин и Оби-Ван рассказали остальную часть выходки детей. Падме выслушала довольно спокойно, так как опасность миновала и даже нашла, где посмеяться, тем более что Энакин уже включил у дроидов функцию защиты от случайного выключения и теперь только они могли дать команду на выключение. А стоящий на страже клон пришел в себя. Под конец рассказа Падме улыбалась, потормошив волосы Энакина и, обменявшись с Оби-Ваном одинаково веселыми взглядами, посмеялась:       - Давайте посмотрим и чье же это влияние?       Оби-Ван фыркнул, вопрос был риторическим, но сам обвиняемый протестовал возмущенным: «Эй!».       - Упрямство тут явно не мое, как и дерзость проведенной операции, - на ироничные взгляды супругов и их игру бровями, обреченно добавляя. – Я бы даже не заморачивался вопросом о нашем отвлечении, а просто попытался бы угнать звездолет, зачем что-то продумывать столь сложное, когда можно напрямую. Так что не надо тут делать вид, что вы не причем, это как раз по вашей части.       Падме и Оби-Ван даже не пытались возразить, дети и правда были сочетанием всех их черт и это как и радовало, так и беспокоило, вспоминая, какие их родители и что вытворяли, Падме и озвучила эту мысль, с любопытством смотря на Ми-Вана и даже не надеясь, что он будет спокойным и тихим ребенком, даже уже сейчас стараясь проявить себя:       - Когда-нибудь наши дети узнают много знаменательных историй из нашего прошлого, и тогда мы полностью потеряем право им что-либо запрещать и за что-либо отчитывать. Вот когда приходит расплата за все безумства.       Энакин застонал, уже представляя эту катастрофу, планируя заблокировать детям доступ ко всем материалам о войнах клонов и джедайских миссиях, об этом же подумал и Оби-Ван:       - Я постараюсь отодвинуть это время как можно дальше и держать от детей подальше тех, кто могут этими историями с ними поделиться, - уже прикидывая, что список таких существ будет довольно внушительным.       Но это кое-что напомнило Энакину и он привстал, внимательно смотря на мужа:       - Кстати об одном таком человеке, знающем слишком много опасных историй, - усмехнулся Энакин. – Разговаривал с Праджи о миграционной политике, и он вскользь упомянул, возвращения на планету форсюзеров, выделения отдельной транспортной линии для их прибытия и сообщил, что сегодня на Корусант прибыл Квинлан Вос, так что жди звонка.       Оби-Ван улыбнулся. Его друг вернулся и явно не для того, что бы вскоре улететь снова.