Три луны Татуина

                   Бывший джедай стоял перед своим бывшим домом, что был облеплен строительными дроидами. И если внешние стены восстанавливали машины, то внутри Храма работали новоявленные рыцари Империи, Силой поднимая и крепя балки, разгребая оставшийся мусор - вдыхали новую жизнь в разрушенную эпоху. Разбитые еще во время захвата Храма и за год правления Пестажа статуи древних джедаев перед входом, были убраны, но пока еще нечем не замененные, хотя постаменты уже подготовили. И все же Храм выглядел пустынным и заброшенным. На Корусант начинать все сначала вернулось чуть больше тысячи бывших джедаев, около семи сотен остались верны старым принципам, еще несколько сотен разбрелись по Галактике.       - Мало, как же мало, - пробормотал под нос мужчина.       - Тысяча четыреста семнадцать. Четыреста восемнадцать, если ты решишь остаться. Хорошее число, чтобы все начать сначала, - раздался за спиной знакомый голос.       Квинлан Вос повернулся, смотря на старого друга, что стоял за его спиной в сопровождении нескольких клонов.       - Милорд, - равнодушно проговорил Квинлан и усмехнулся, когда Оби-Ван поморщился.       - Я рад, что ты все же решил приехать, Квинлан.       Они молча стояли друг перед другом, думая об одном: сколько должно еще пройти время, чтобы не испытывать неловкости при каждой встрече, словно проверяя границы дозволенного, словно спрашивая, не изменилось ли то, чего они достигли в восстановлении своей дружбы за период разлуки. Не изменились ли взгляды, не изменились ли намерения? Они не знали ответа на этот вопрос, поэтому со смирением после каждой встречи давали себе возможность понять, сделать выводы, чтобы при завершении встречи уже свободно смеяться, не оглядываясь на Силу, а быть просто Оби-Ваном и Квинланом. Квинлану не нравилась эта настороженность, как и Оби-Вану, да и терпеливым он не был.       - Поздравляю, с рождением сына, - проговорил Квинлан, давая им шанс разрядить обстановку.       - Спасибо, - в ответ улыбнулся Оби-Ван и подошел, кивая на старый Храм. – Хочешь зайти, могу тебе все показать.       Вос насторожено оглянулся на массив здания, проведя глазами вверх, куда уходили восстановленные башни. Он не был уверен, что готов, но кивнул.       Квинлан не знал, чего он боится, самое страшное он уже видел: видел следы бластеров на стенах, видел черные от огня этажи и обрушенные стены, но это был все еще Храм джедаев. Да, разрушенный, пропитанный болью и смертью, оскверненный, но Храм джедаев. Сейчас же заходя в центральный вестибюль, где вензеля Республики и джедаев были заменены символом Империи, а пол украшала мозаика бело-черного круга Равновесия, он как никогда понял, что Храм джедаев уничтожен, уничтожен, чтобы на его развалинах выстроить новый. Он принимал эти изменения, даже приветствовал, и все же был рад, что не присутствовал, когда происходили эти изменения, когда убирались следы прошлого Ордена из его Храма. Но тут взгляд остановился на проплешинах, которые сияли темными зияющими ранами, на мраморе очищенного вестибюля, где произошло основное столкновение и Квинлан замер, осторожно посмотрев на лорда ситхов, что шел рядом, поняв они не собираются убирать эти следы ужаса, что здесь произошел, он не мог понять, что чувствует по этому поводу, и смог выдать из себя только одно слово:       - Зачем?       Оби-Ван понял сразу, что имеет ввиду друг.       - Это решение было принято на общем сборе Рыцарей.       - Как напоминание, об уроках истории? – Квинлан понимал, что начинал злится, это как напоминание, что может произойти, если форсюзеры решали выступить против власти.       - Нет, - отрезал Оби-Ван. – Как дань памяти и скорби.       Квинлан еще выражал сомнение, упрямо смотря на Оби-Вана.       - Это величайшая трагедия для всех форсюзеров, трагедия для Силы и нам никогда от нее не оправится, не вернуть утерянные возможности, не возместить потери. Дарт Сидиус и Пестаж нанесли удар не джедаем, они нанесли удар Силе. Если бы Сидиус не был убит, то в Силе начался бы Хаос, а так она скрепя, залечивая раны, восстановила Равновесие. Теперь мы не должны допустить повторение. Это напоминание о том, к чему приводит противостояние Света и Тьмы, вечная война, частью которой мы были тысячелетия.       Некоторое время они шли молча, обдумывая услышанное и осматривая помещения, что проходили. Оби-Ван был здесь несколько раз после того, как началась полномасштабная реконструкция, но все же он был больше на подхвате. Рыцарей Империи по праву возглавлял Энакин и его голос в становлении нового Ордена был решающим. О том, что это был не мирный Орден, говорили залы, которые восстанавливались в первую очередь, кроме жилых комнат: различные виды залов для спаррингов, шло обустройство абсолютно новых комнат с полосами препятствий, расширен ангар и оснащена оружейная для изучения всех видов существующего оружия, все было направлено на практическое изучение, на получение опыта и саморазвития в том направление, которое считали приемлемым для себя. Рыцари Империи сами разделили себя на отряды, похожие на военные, взяли под опеку юнлингов и падаванов, как тех кто решил не восстанавливать связи с родителями, так и тех кто возвращался для продолжения обучения, из родительского дома. Самостоятельно организовывали себя и выбирали лидеров, сменяли на страже Храма и на дежурствах по обеспечению. Теперь все поголовно считались воинами, даже те, кто сейчас составляли медицинский корпус. Оставалась и наука, и история, и медицина, но все они были направлены на будущее служение Империи. Все менялось в Храме, даже внешне, теперь использовались более расширенные цветовые гаммы и декор не исключал темные цвета, а в коридорах не поддерживалась сдержанная тишина. Это место должно было стать домом, для тысяч, местом, где рыцари могли быть свободны от условностей и службы, расслабиться. Мимо пробежала группа ребятишек, что замедлились только возле министра, чтобы почтительно поклонится и побеждать дальше, бурно обсуждая урок. Квинлан замер, когда увидел, как пару подростков с помощью Силы удерживали свое тело на мизинцах, а их друзья высчитывали сколько минут они уже держались, у стены сложив руки на груди стояли два взрослых рыцаря и усмехались, обсуждая спор детей, но никто даже не думал прерывать веселье и делать замечание о нерациональном использовании Силы. Это поражало и Оби-Ван с довольной улыбкой пояснил:       - Это изменение пришло само собой, и Энакин посчитал его самым верным, полностью соответствующим философии Равновесия. Дети долго отходили от пережитого, и мы все радовались даже маломальскому смеху, и мешать тому, что приносило детям радость, было кощунством. Так что теперь пользование Силой разрешено в любом ее проявлении, если это не нарушает самые важные правила дисциплины и главное не вредит окружающим. А так это не плохое подспорье и дополнительная тренировка. А взрослые призваны контролировать, только что бы они не переоценили свои силы и не забрались в дебри, из которых не будет выхода. Так что да. Вседозволенность. Хочешь изучать дисциплины Света пожалуйста, Тьма тоже открыта, только учти, что есть законы Империи, которые нельзя нарушать никому и все действия должны быть направлены на защиту Империи. Больше никаких ограничений. Есть только Сила и то как форсюзер ей распоряжается. Именно этому и будут учить Рыцарей Империи, уметь самим выстраивать границы своих возможностей и своей морали, давать отчет силе, которой они наделены и нести ответственность за каждое принятое решение. Поэтому мы не настаиваем на отлучении из семьи, будущие рыцари Империи должны сами принять решение служить Империи и добровольно принять свою судьбу, несмотря на наличие семьи, а возможно благодаря ей. Думаю, в Храме скоро будут созданы семьи, и мы вернем династические линии форсюзеров, те кто будут не просто служить по своим убеждениям, но и продолжать славу семьи.       Квинлан проводил взглядом парня, что, не скрываясь прижал к себе подругу, пока сидели в тени дерева, на все еще пока разбитом фонтане, мимо которого проходили министр и его друг.       - В прочем здесь никого не держат, так что любой в любом возрасте может решить, что ему больше подходит мирная жизнь и гуманитарные стремления джедаев и они могут уйти. Как и те, кто воспитывался среди джедаев будут всегда принят здесь. По крайней мере теперь форсюзеры, покидая Ордены не будут брошены на произвол судьбы без поддержки, у них всегда будет выбор и останется семья к которой они смогут вернуться. Нас сейчас достаточно мало, что бы мы в полной мере приняли участие в судьбе и благополучии каждого форсюзера.       - Храм не похож на Храм, - пробормотал Вос и Оби-Ван понимающе кивнул, да он уже был не тем Храмом, который они знали и изменения только усиливались.       - На это и расчет. Он не должен быть Храмом, он должен стать домом. Наше единственное желание, наполнить его жизнью.       - Жизнь, торжество жизни, - проговорил Квинлан. – Вот чему нас научила война, вот главный урок, что мы из нее вынесли.       Они продолжали разговор, затрагивая темы, которые раньше в Ордене джедаев считались ересью. Квинлан бы посмеялся, что он спорит о Силе с ситхом, если многие доводы не заставляли задуматься и даже принять их правильность, как и во всех предыдущих их разговорах с Оби-Ваном. Так незаметно они подошли к центральному лекторному залу, что также уже полностью был обновлен. Там сейчас часто проводились дискуссии выстраивания новой философии, обычно было довольно шумно, но сейчас в нем, не смотря на полное заполнение было тихо, что четко выделяло один голос. Квинлан удивился:       - Это Император?       Оби-Ван кивнул:       - Официально сейчас именно он возглавляет Орден, но уже просматриваются первые лидеры, которым можно будет делегировать управление. Двое, что более тяготеют Свету и два, что осознают наличие в себе Тьмы.       - Ситхи? – спросил Квинлан.       Оби-Ван пропустил подкол и помотал головой:       - Нет. Полная Тьма, как и абсолютный Свет не приветствуются, Тьма не признает границ и моральных правил, они губительны для нее, а Свет существует только в жестких рамках. Баланс главное достоинство Рыцарей Империи. Я уже никогда таким не буду. Моя задача здесь только выявлять рыцарей более склонных к Темной стороне, таких достаточно и предлагать направление для их более эффективного развития, обычно это чисто военные дисциплины. Ситхи не входят в состав Ордена. Я с Энакином только помогаем таким рыцарям найти стезю, где они не испытывали бы стыд за свои эмоции и стремления.       - И Энакин преподает? – Квинлан был поражен даже не тем, что Император Галактики читает лекции, сколько тем, что это же Энакин Скайуокер, который сбегал с уроков, потому что они были слишком нудными, желая познавать все на практике.       - Да, - Оби-Ван гордо кивнул, понимая, что поставило Квинлана в такой ступор. - А кто еще? Только он познал, что такое и Свет, и Тьма и смог их объединить в себе, сам став Равновесием. Хочешь послушать?       Квинлан молча зашел за Оби-Ваном в переполненный зал, где сидели рыцари всех возрастов. Они остались в тени, стараясь не привлекать к себе внимание, но Энакин не сбиваясь с рассказа поднял глаза. Асока сидела на первом ряду, поглощая каждое слово своего учителя, хоть уже не единожды слышала все основы Равновесия. Он говорил о сути Равновесия о Свете и Тьме, о их источнике и последствиях, о цене, что платят за нее, о том, что такое эмоции и как они влияют и в чем их положительное действие на Силу и форсюзеров. Многое Вос уже слышал от Энакина в разговорах, другое слышал в первые, но Энакин не просто говорил он показывал на своем примере, демонстрируя Силу с применением Света и тут же переключаясь на Тьму, выплескивая ее. Ни для кого, кто был на Тайтоне это не было новым, и поражающем, их больше интересовал практический аспект, впитывая новую философию их Ордена. Который только формировал свои принципы и Кодекс. Оби-Ван и Квинлан не стали оставаться до конца, тихо выйдя в боковую дверь. Обсуждая уже джедаев их ограничения, не способность кардинальных перемен, что они все же так и остались приверженцами архаичных правил. Что неизбежно приведет к уменьшению числа учеников, ведь все потенциальные ученики теперь проходили через распределение Комиссией адаптации и развития форсюзеров. Впрочем, это не помешает им служить на благо мира, так как именно планета, которую предоставила Империя для нового Храма джедаев, была также избрана для постройки проекта «Н'а-ки-тула», для которого наконец-то были найдены средства.       - Ты ведь не вернешься к джедаям? – спросил Оби-Ван уже предполагая ответ. Квинлан или вернется к обычной жизни, или останется на Корусанте. Оби-Ван искренне надеялся, что сейчас увидев изменения, что грядут, он выберет второй вариант.       - Теперь, когда вы забрали у них самые веселые полномочия, - Вос прокрутил в руке рукоять меча. – Они станут слишком занудными для меня. Мне точно нечего там делать. Я…       Квинлан вдруг стал серьезным и оглянулся, за спину, где стайка детей под присмотром наставника крутила сальто, отталкиваясь от стен прямо в коридоре. А один парень, стоя у стены, разговаривал по ручному голотранслятору с женщиной, улыбаясь и произнеся, почти шепча, словно еще чужое слово «мама».       - Вы вроде как говорили, что-то об обучении рыцарей без отрыва от семьи.       Оби-Ван кивнул, подтверждая, но Вос не стал развивать тему.       - Ты ведь знаешь я и так планировал покинуть Орден.       - Да, - Оби-Ван кивнул, он присутствовал на Совете, когда Вос заявил, что после войны покинет Орден, тогда все посчитали, что это усталость от войны и от того, что он испытал, переходя на Темную сторону и вернувшись с нее, и в мирное время он передумает. – И все же ты остаешься? – наконец задал самый волнующий вопрос Оби-Ван, когда они дошли до жилого крыла Храма.       Квинлан кивнул.       - Да, есть все основания, что этот новый-старый Храм станет замечательным местом и даст нам всем шанс, начать все заново, но по-новому, возможно даже не совершить прежние ошибки.       Оби-Ван искренне улыбнулся:       - Я рад это слышать, мой друг, - оглядываясь по коридору и задумчиво проговорив. – Знаешь, наверно даже твои прежние комнаты свободны и не пострадали, можешь въехать в них.       Квинлан вдруг нервно посмеялся, взъерошив ладонью волосы.       - Знаешь, мне тут, как бы наверно понадобится улучшить свои жилищные условия, больше чем на одного.       - Ученик?! – с восторгом предположил Оби-Ван, они были рады любому пополнению Ордена и любой форсюзер принимался с радостью.       - Не совсем, - Квинлан отвел взгляд. – Пойдем, хочу тебе кое-кого показать. Думаю, ты тот из немногих бывших джедаев, кто поймет меня.       Оби-Ван растеряно последовал за другом снова к выходу из Храма. Когда-то на площадке перед Храмом по дорожкам прогуливались жители Корусанта, сейчас редко, кто осмеливался подойти к Храму после трагедии. Кто испытывал страх перед упоминанием форсюзеров, не веря в их не виновность, кто испытывал стыд, другие суеверно не хотели прикасаться к трагедии, что здесь произошла. И все же по дорожкам прогуливалось несколько существ. И особенно внимание привлекла одна пара, именно на них указал Квинлан. По дорожке бежал малыш чуть постарше Люка и Леи, а за ним торопилась женщина, что подхватила верещащего от восторга сына, прижимая к себе, на лице ребенка четко выделялась желтая полоса киффаров. Не нужны были пояснения, чтобы понять, кто это и что за тайну хранил Квинлан Вос. Оби-Ван испытал смесь чувств от восхищения до шока, но ярче всего было понимание и поражение, что его друг все это время переживал тоже, что и он сам.       - У тебя сын, - прошептал Оби-Ван.       - Они причина, почему я хотел покинуть Орден, и они причина, почему я хочу остаться. Я желаю своему сыну лучшее будущее, но также понимаю, что его судьба не будет обычной с моим наследием и моей кровью. Он всегда будет связан с Силой, и я не хочу его этого лишать. Думаю, этот Новый дом и Орден может дать шанс найти новый баланс в жизни и Силе.       Оби-Ван прекрасно его понимал, словно его мысли, его взгляды, его стремления. Мир Квинлана тоже теперь был зациклен на одно - на благополучие семьи и будущее детей. Эти стремления были более чем понятны лорду ситхов.       - За ними ты уезжал?       - Да. После Приказа, они прятались, я встретился с ними, хотел остаться, но Эйла была не в лучшем состоянии. И я стоял перед выбором. Хэйлин избавила меня от него, сказав, что я не имею права бросать одного ребенка пусть и старшего в угоду другого, - Квинлан улыбнулся, вспоминая тот шок, который он испытал, когда его любимая, бесхитростно озвучила самые запретные мысли для джедая, и которые он так долго прятал по отношению к своей бывшей ученице, их связь и привязанность. - Правда тут речь наверно больше шла о надоедливой, наглой сестре, что вечно попадает в неприятности, - Вос нежно улыбнулся, ощущая, как ниточка связи с Эйлой затрепетала, она торопливо приближалась. – Хэйлин с сыном были спрятаны, а Эйла бы не выдержала без меня. Признаюсь, это было сложно, быть вдали от них, но теперь и жена с сыном со мной и Эйла в порядке. Правда она была несколько в шоке, когда я ей на Тайтоне объяснил куда уезжаю.       Оби-Ван понимающе кивнул, смотря, как Вос обеспокоенно поглядывает на вход Храма, чувствуя приближение.       - Не переживай, думаю за это время она многое переосмыслила, - постарался поддержать друга Оби-Ван и искренне добавил. - Я рад за тебя, друг. Добро пожаловать.       После чего поспешил отойти, увидев, что из Храма в сопровождении гвардейцев выходи Энакин и Асока. Но до него долетело громкое восклицание:       - Квин, ты вернулся! Ты привез их?! Идем! Ты обязан нас познакомить! Я буду самой несносной тетей!       Квинлан смеялся, пока Эйла висела на его шее, безостановочно тараторя, не скрывая своей радости.       Оби-Ван оглянулся на них, когда подошел к мужу, что тоже с легкой улыбкой разглядывал шумную компанию, к которой все еще достаточно медленно подходил Кит Фисто.       - Как прошла встреча? – спросил Энакин.       - Замечательно! Квинлан остается.       - Превосходно с каждым днем нас больше, значит уже тысяча четыреста восемнадцать.       Оби-Ван засмеялся, поправляя и кивая на малыша, что Эйла держала на руках:       - Нет, четыреста девятнадцать.       Энакин понял происхождение ребенка сразу и усмехнулся:       - Зная Воса, я даже не удивлен, - поворачиваясь к Оби-Вану и добавляя: - Мне только что сказали, что еще несколько бывших джедаев, что уже много лет как покинули Орден, связались с Храмом высказывая желание вернуться. И возвращаются они целыми семьями с детьми.       - И вот это тебя удивляет? – спросил Оби-Ван, когда они направились к шаттлу.       - Признаюсь, да. Я считал, что мы единственные, кто так грубо нарушили Кодекс, а оказалось, что наша история, даже не уникальна.       - Обидно? – усмехнулся Оби-Ван, на что Энакин легонько подтолкнул мужа плечом в ответ на подкол, улыбнувшись тихому смешку от Асоки.       - Нет. Это радует. Скольким новый Орден дает шанс не разрываться между желанием служить Силе и любовью к семье. Это еще раз доказывает, как мы правы. И все же мы единственные, кто не подстроился под систему покинув Орден, а перестроили систему под себя, - самодовольно и гордо взмахнул головой Император и глянул на комлинк куда пришло сообщение, вскрикнув и хватая Оби-Вана и Асоку, потянул их к шаттлу, торопясь. – Крифф, быстрее.       - Что случилось? – забеспокоился Оби-Ван, ускоряя шаг.       - Дарред написал. Падме решила, разнообразить свой досуг и вернуться к делам, направилась в кабинет. Явно будет просматривать решения, что принял за эти недели Сенат и тогда прощай наш сюрприз.       Асока же уже вбежала в шаттл, нетерпеливо поглядывая на слишком на ее взгляд медлительных мастеров. Которые и так торопливо усаживались в звездолет, а Энакин бросил оценочный взгляд на водителя, готовый уже сам садится за управление и жалея, что позволил себя уговорить выехать из дворца на шаттле, а не на скоростном спидере.       - Пусть мистер Наберри подговорит Пуджу завалить миледи вопросами, она уже должна была вернуться со школы, а у нее всегда сотни вопросов после занятий. Пусть не сдерживают ее благородные порывы к знаниям, - предложила Асока, отвлекая Энакина от идеи занять водительское место.       Энакин подмигнул ученице и коварно усмехнулся, отправляя сообщение Дарреду, вспоминая, как Сола старалась присмирить эмоциональный энтузиазм своей младшей дочери, которая с восторгом рассказывала о занятиях, заваливая Падме вопросами о работе сенатором. На час это точно отвлечет Падме, а они к этому времени должны были успеть.       Когда они почти вбежали в личные комнаты. Пуджа была до нельзя довольная, получив ответы на все свои вопросы, набравшаяся эксклюзивных знаний, как лот-кот объевшийся сливок.       - Ну? – не выдержал Энакин, смотря на Дарреда.       - Она в кабинете, разговаривает с Органой. Все готово.       - Отлично, - улыбнулся Оби-Ван, и они обменялись с Энакином хитрыми взглядами, направляясь в кабинет жены.       Они даже не скрывали, что им весело, когда со смехом и предвкушением ворвались в ее кабинет, где она вела разговор с Бейлом по галотронслятору. Оби-Ван торопливо и смеясь, попрощался с Бейлом, что тот, сначала был в недоумении, но увидев в руках министра деку, которую сам недавно подписывал, не веря в то, что собирается реализовываться в Империи, вдруг сам спешно прервал беседу и хитро усмехнулся, смотря на растерянную Императрицу, которую мужья уже подхватывали под локти и вытаскивали из кабинета. Падме хоть и была удивлена, не смогла не начать улыбаться, смотря на столь веселых мужей, что казалось, были пьяны от счастья и проказы, которой они хотели с ней поделиться. Падме не могла прекратить смеяться, пока Оби-Ван и Энакин, подхватив ее под руки, словно боялись, что она сбежит на очередное совещание, торопливо вели по коридору, хитро хихикая сами. Энакин и Оби-Ван широко улыбались, упорно молча на все вопросы жены, которые та задавала сквозь свой начинающий подбираться от комичности ситуации смех, пока они не зашли в комнату, где стоял один единственный стол посередине, накрытый покрывалом, под которым вычерчивались неровности. Мужчины тут же отступили, и смех затих, выдавая беспокойство. Падме стояла в растерянности, смотря на стол, вопросительно переводя взгляд на мужей.       - Что это? – осторожно спросила Падме, нежно улыбаясь уже догадываясь, что мужья подготовили ей какой-то сюрприз, что и подтвердил Энакин, нервно потерев руки, прежде чем указать на стол.       - Это сюрприз, – быстро добавляя. - Нужно было время для его разработки, принятия, и пока ты отсутствовала в Сенате, все получилось провернуть. Бейл помог вынести проект на голосование и одобрить выделение финансирования. Мы хотели сказать, когда все уже будет построено, но потом подумали, что ты сама захочешь учувствовать, в общем…       Падме улыбаясь, слушала, как Энакин тараторит, выдавая весь их заговор, даже не пытаясь скрыть свою нервозность.       - Энакин, ты сейчас выдашь все, и сюрприз не удастся, - мягко пожурил Оби-Ван, Падме только нежно посмотрела на мужчин.       - Ну, что это? - ее глаза горели в нетерпении предвкушения.       Оби-Ван постарался заглушить волну волнения и взмахнул рукой, Силой сдергивая покрывало со стола, где был расположен макет города, практически идентичный тому, что лежал в гараже Наберри на Набу. Но только массивнее, масштабнее с добавлением перспективных технических решений и расширением возможностей. Улыбка Падме растворилась на лице, и она замерла, прижав руки к груди, даже ее дыхание было практически не слышно, она не отрывала взгляда от своей мечты, боясь поверить, и прекрасно осознавая, что это не просто игрушечный город, что за этим макетом стоит самый грандиозный дар, который ей могли преподнести. Этот проект был олицетворением всей ее наивности, всех ее идеалистических стремлений к изменению мира, что были растоптаны реальностью и пылились в гараже, но сейчас он сверкал огнями, сейчас над ним висела голограмма названия «Н'а-ки-тула», а Оби-Ван протягивал деку, где за подписью заместителя Председателя Сената Бейла Органы, были приняты изменения в бюджет направляя все освободившиеся военные расходы на строительство нового гуманитарного проекта. Падме вскрикнула и из ее глаз хлынули слезы, а из груди вырвался полный счастья смех. Она схватила руки Оби-Вана и Энакина, привлекая их к себе, обхватывая их, прижимая, она не знала, как выразить переполнявшую ее благодарность. Мужья ей подарили не просто проект, они вернули чистоту ее сердца, воскресили ту девчонку, что верила в доброту помыслов и надежду на будущее.       - Я люблю вас, - сквозь радость повторяла Падме. – Боги, как же сильно я вас люблю.       - Тише, - шептали Энакин и Оби-Ван, обнимая жену, проводя ладонями по ее голове, но даже не пытаясь успокоить, позволяя ей выплеснуть этот поток счастья, что фонтаном сверкал для них в Силе. И сами они улыбались, окруженные восторгом жены. А после она крутилась возле макета, узнавая детали, спрашивая о всех новых конструкциях, поражено ахая, когда поняла, что питание куполов будет идти от кайбер-кристалов и что джедаи, согласились напитывать кристаллы Силой, для поддержания куполов. Взяв на себя поддержку этого благородного мирного проекта. Тем более, что он теперь включал не только куполообразные города, но и просто города для беженцев и общежития, для существ, попавших в трудную ситуацию, где им предоставят кров и дадут время встать на ноги, а также становился прибежищем для освобожденных рабов.       - Какая планета согласилась разместить этот город? – Падме все еще не верилось в происходящее, все казалось сном и начал заползать страх, что все сорвется, что опять будут препятствия. Ведь она даже не знает с каким именно правительством теперь нужно будет вести обсуждение вопросов по реализации проекта. Она была благодарна, что он уже не просто на стадии разработки, что уже даже начались ландшафтные исследования для будущего строительства, но все же было бы лучше если бы она учувствовала в выборе планеты. Смогла проанализировать политическую ситуацию на настоящее время, так и с перспективой, природные особенности - нужны большие поля и водные пространства, для водных видов. Планета, что выдержит прирост населения на пару миллиардов, пусть не постоянного пребывания, но однако продолжительного. Нужна планета, которая согласиться отдать часть суши под изменение для организации микроклимата под куполами. Это благородный проект, но не все правительства на такое пойдут.       Оби-Ван и Энакин подошли к Падме, что разглядывала голограмму-название. Вспоминая свою несчастную подругу.       - Та же планета, что согласилась принять джедаев и стать местом, где они снова смогут познать мир и спокойствие услышать звуки Силы в тишине природы, но не будут отделены от галактического общества, не будет ощущения изгнания, и немного все-таки будут под нашим контролем, хотя бы на первых парах, - пояснил, хитро улыбаясь Энакин.       - Думаю, ты уже знаешь, что это за планета, - наклонился со спины к жене Оби-Ван, приобнимая за плечи, Падме нахмурилась, перебирая все планеты, которые знала, но, когда мысленно назвала все, поняла, что одну единственную она пропустила, потому что уже несколько раз получала отказ от Королевского совета, но видно не сейчас.       - Набу, - проговорил Оби-Ван и Падме засияла.       - Думаю, - усмехнулся Энакин. – Королеве и ее Совету, очень понравилась перспектива стать вторым центром Силы в Галактике, так что были согласны на все.       - Они просто благородно из гуманитарных соображений хотели помочь, - улыбнулась Падме, довольная, что проект реализуется на ее родине.       - Да, да, будем в это верить, - прошептал на ухо Оби-Вану Энакин, но что бы Падме не расслышала. Оби-Ван не сдержал ухмылки, вспоминая, как они вели переговоры с Королевским Советом Набу, что обещали и на что давили. И если королева согласилась практически сразу, то Совет пришлось убеждать, обещая дополнительное финансирование из центра и гарантировать, что экология планеты не пострадает. Все больше убеждаясь, что даже на прекрасной Набу Падме была уникальным созданием, столь чистых душой и бескорыстных больше не было нигде и оберегать эту чистоту и невинность была обязанность ее мужей, что брали на себя все тяжелые и где-то жестокие решения, не позволяя даже тени от них упасть на Императрицу, которая оставалась ярким светом в Галактике. Именно поэтому, когда на следующий день Падме встречала Лиру Эрсо как старую подругу, что тоже с восхищением включилась в проект «Н'а-ки-тула» и вместе с Дарредом и присоединившимся к ним Бейлом, они обсуждали сроки и перспективы строительства, организовывали комитет для работы, и уже составляли список рас и планет, находящихся под угрозой. Энакин в соседнем кабинете проводил совещание по одобрению «Энергетического» проекта, что уже начали переделывать на орбите Джеонозиса.       Оби-Ван находился в кабинете жены, но не участвовал в обсуждении, Падме и Бейл пару раз попытались его ввести в дискуссию, но его комментарии были односложными и словно вынужденными. Поэтому он по большей части молчал, стоя у стены, стараясь не мешаться, погруженный в мысли и свое восприятие. Он слышал восторженные идеи жены, то, как горячо они находят отклик и поддержку у единомышленников. Мужчина любовался сияющей, горящей идеей Падме. Оби-Ван был невероятно счастлив, он был счастлив счастьем жены, ощущая его как отголосок внутри себя, но лично для него этот проект не вызывал такого трепета, который, как он помнил, ощутил бы раньше до падения, до Тьмы. Было много обстоятельств, этого проекта, которые вызывали у ситха удовлетворение: радость жены и ее исполненная мечта, джедаи были заняты мирным делом и им оставалось меньше времени, чтобы задумываться о наличии ситха подле Императора, также этот проект был призван уменьшить бессмысленную растрату самого ценного ресурса Галактики – живой силы, двигателя экономики, но это было не то счастье, которое возносит и наполняет сердце. Такое всепоглощающее счастье, что освещало его Тьму, вызывала в нем только его семья и любимые, а не спасение от вымирания целых рас, если оно не несло пользу их семье и процветанию Империи. Это стало еще одним напоминанием, что он уже далеко не тот Оби-Ван, кем был и хоть полностью принял нового себя, иногда, как сейчас, Лорд ситхов четко ощущал, потерю. Мужчина тихо вышел из кабинета. У него было больше часа до аудиенции, которую просил для капитана Парка адмирал Фосс, и теперь надо было решить, чем заполнить это время. До него долетал лепет играющих с Ривош и Винтер близнецов и отголосок сна Ми-Вана, он ощущал, как Асока разминается в зале, готовясь к обещанному спаррингу с учителем, но вот голос Энакина, несмотря на то, что стоял совсем рядом с его кабинетом он не слышал, Император включил глушитель. Оби-Ван на такую предосторожность нахмурился, Энакин последнее время мало, что скрывал от своих супругов, и тайны начинали раздражать Оби-Вана, особенно те в которых был замешан Кренник и Таркин, что сейчас находились в кабинете Императора. Оби-Ван спрятался в тени коридора и приготовился ждать, осторожно прощупывая приглушенные эмоции мужа. Основными была решительность и целеустремленность, жгучее желание защищать, но фоном шла легкая волна неловкости и стыда, от необходимости хранить тайну. Оби-Ван тяжело выдохнул. Энакину нельзя копить в себе тайны, они всегда гложут его: он скрывал свои эмоции и страхи, он скрывал свои взгляды и мнения, он скрывал свои поступки, и это чуть не привело к трагедии. Оби-Ван надеялся, что Энакин усвоил урок, но оказалось все осталось прежним, он все также стремился взвалить на свои плечи весь груз, чтобы не волновать тех, кого любит, оберегая их и боясь их осуждения.       Оби-Ван все еще скрывался в тени, сложив руки на груди и погруженный в свои ощущения Силы, что шептала ему извивающейся змеёй, подталкивая к ответу на тайну, что хранил Энакин, когда дверь кабинета открылась и из него вышел Таркин и Кренник. Они практически прошли мимо, но вдруг вздрогнули, заметив у стены тень, что пристально смотрела на них, не читаемым прожигающим взглядом. Первым с секундной задержкой отреагировал Таркин, вежливо кивнув в поклоне.       - Ваше превосходительство, господин министр, - следом за Таркиным склонился Кренник.       - Губернатор Таркин, директор Кренник, рад вас видеть, в трудах на благо Империи. Как продвигается реализация «Энергетического проекта»?       - Благодарю, - предельно тактично ответил Таркин, как бы он не относился к Оби-Вану Кеноби, но очень не желал наживать себе врага в лице Первого министра, прекрасно понимая, что они в разных весовых категориях. – Все работы выполняются в график. А проведенные недавно исследования мистера Эрсо, открывают безграничные перспективы и возможности.       - Рад это слышать, - легко кивнул Оби-Ван, но Кренник был уверен в этой мирной фразе больше угрозы, чем в приставленном к горлу ноже. Министр чувствовал сладость страха от Кренника, приятную щекотку самодовольства Таркина, что подпитывали Тьму в ситхе. Услышав голоса, дверь кабинета Императора открылась, и Энакин вопросительно посмотрел на собравшуюся компанию. Таркин и Кренник поспешили откланниться, а Энакин усмехнулся:       - Развлекаешься, пугая моих людей?       - Это не сложно сделать с теми, кому есть что скрывать, - безжалостно проговорил Оби-Ван, замечая, как дернулись мышцы на щеке мужа, но больше он ничем себя не выдал, спокойно кивая на дверь кабинета Падме. – Я думал, ты будешь занят там.       - К сожалению, с некоторых пор столь гуманитарные проекты мне не подходят, - ситх усмехнулся кончиками губ, Энакин нахмурился, но спросить уточнение не успел, Оби-Ван резко отрезал:       - Я знаю, что ты делаешь.       - О чем ты? – голос Императора стал холодным и колким как лед, тут же уходя в оборону, ощетинившись, словно звереныш, что ожидает, что сейчас его ударят, но перед этим он больно покусает обидчика. Оби-Ван только сокрушенно помотал головой - эта слабость осталась у Энакина только по отношению к нему и Падме, только они могли еще сделать ему больно и обвинить в не правильности поступков и идей, особенно если сам в них сомневался, хоть и верил в необходимость. Не всегда то, что необходимо было правильным, Оби-Ван теперь понимал это как никогда.       - Ты защищаешь нас. Пытаешь уберечь от того, что возможно когда-то в прошлой жизни противоречило моим принципам и взглядам. Прекращай. Не стоит оберегать меня, в отличие от Падме. Не бойся, ты уже не сможешь замарать мой Свет, ни что не сможет, по причине его отсутствия, - зло усмехнулся Оби-Ван.       Энакин еще некоторое время смотрел на Оби-Вана, словно пытаясь найти подтверждение слов и нашел, так как отступил, пропуская в кабинет, где еще горела голограмма новой разработки сверх оружия «Страж Империи».       - Ты не возражаешь против его создания? – спросил Энакин после краткого экскурса в проект, а сам внимательно следил за реакцией мужа, стараясь прочесть разочарование, неодобрение, которое он, возможно, захочет скрыть.       Оби-Ван провернул голограмму, массивного похожего на раскрытый цветок звездолета в котором каждый лепесток был смертоносным по отдельности, а вместе они несли колоссальные разрушения. С интересом разглядывая предполагаемую конструкцию. Оби-Ван никогда не приветствовал уничтожения, разрушения и бессмысленные смерти. Этот принцип оставался неизменным, хоть и его основа из доброты и милосердия трансформировалось в рациональность. Глупо уничтожать то, что можно заставить работать и использовать. Уничтожение Оби-Ван оставлял только для крайнего случая и для злейших врагов, да и в их случае не исключал, что возможно они будут полезней живыми. Но также Оби-Ван понимал жестокость мира, нельзя быть огромной Империей, не имея при этом врагов, которые явно захотят урвать кусочек, стоит только показать слабину. Так было с Республикой, они зациклились на социальных вопросах, веря, что словами можно было убедить, удержать мир. И Республика была разрушена, потому что оказалась слаба, не смогла вовремя продемонстрировать свою силу. Империя не будет забывать о гражданах, будет помогать, вводить социальные и гуманитарные программы, но не в ущерб безопасности, граждане должны не только чувствовать заботу государства, но и его защиту. А защиту дает оружие.       - Я полностью поддерживаю строительство, - проговорил Оби-Ван. – И рад, что ты наконец-то решил поделиться этим планом.       Энакин опустил голову, пробормотав:       - Прости.       - Не неси бремя в одиночку, оно может сломить. Это не самое гуманное начинание, но необходимое. Любому государству нужна защита от врагов как внешних, так и внутренних. Мы обязаны защитить Империю, теперь все наши жизни неразрывно связаны с Империей. Ее падение, ее уничтожение будет уничтожением всех нас, включая детей. И для защиты семьи все средства хороши, - Энакин улыбнулся на слова мужа, впервые чувствуя, что он в этом проекте не один. Таркин и Кренник поддерживали его, горели идеей строительства, бились за возможность руководить исполнением, но Энакину нужно было одобрение других людей и одобрение одного он получил, развеяв свои страхи.       - Спасибо, что не осудил. Но боюсь, Падме этого не поймет.       Оби-Ван мог бы возразить, что теперь, когда они защищают не только себя и Галактику, но и детей, их жена более радикально смотрит на некоторые вещи, но правда была в том, что Падме могла принять армию, усиление власти и контроля, но вот оружие массового уничтожения, что может грозить уничтожением миров, которые она сейчас и пытается спасать, еще точно не готова принять, возможно, никогда не будет готова, никогда не поймет. Но на то у нее доброе, любящее сердце матери, что болит за каждого жителя Империи, а вот сердце отца иногда должно становиться жестким, чтобы делать, что должно, чтобы защитить свою семью и всю Галактику.       - Возможно, не поймет, - согласился Оби-Ван. – Но со временем примет.       - Поэтому я и не хотел говорить, до определенного момента, - Энакин воодушевился пониманием со стороны Оби-Вана.       - До какого момента? – Оби-Ван нахмурился.       Заминка была лишь мгновение, после чего Энакин проговорил:       - Когда я был на Татуине, перед Мустафаром у меня были видения, прошлого, настоящего, будущего. Я видел все и сразу, и очень много метеоритов, они пролетали мимо планет, другие сгорали в атмосфере, но были астероиды, что несли угрозу. Так один огромный астероид летит в нашу галактику, и я видел, как он уничтожает планету и несет катастрофу целому сектору. Я хочу уничтожить этот астероид новым оружием. Хотел именно тогда продемонстрировать его вам.       - Чтобы показать его как защитника, чтобы не воспринимать как оружие, - кивнул Оби-Ван, Энакин опустил глаза, его хитрый ход был раскрыт в считанные секунды. – Для граждан эта интерпретация подойдет. Для Падме – не уверен. Она поймет подоплеку, и все равно будет возмущаться, не только созданию, но и тем, что от нее это скрыли.       - Ты мне поможешь ее убедить? Что бы она не сильно на меня злилась? – с надеждой поднял взгляд Энакин.       - Хочешь сказать на нас? Ведь я теперь тоже в этом замешан, - Оби-Ван укоризненно помотал головой, понимая, что в будущем это может стать причиной их возможно самой сильной ссоры.- Так что будем убеждать вместе. И я рад, что до этого еще есть годы.       Энакин довольно улыбнулся, эта тайна больше не давила на него, и он свободно выдохнул, но Оби-Ван не спешил расслабляться, все еще пристально смотря на мужа, прожигая взглядом.       - Что еще? – спросил Энакин.       - Это я должен спросить. Дело только в угрожающих планетам астероидах или есть что-то еще? Для борьбы с внутренней угрозой нашей власти, с сепаратистами, если такие возникнут, достаточно усиленного флота, они по крайней мере не предполагают бессмысленного уничтожения планет. Так зачем тебе нужно это оружие. Предположу, что это проект Палпатина, а значит, его продвигают Кренник и Таркин. Ты мог бы от него отказаться, но ты этого не сделал. Почему?       Энакин вздохнул и отвернулся, отойдя к окну смотря на площадку перед дворцом, но заглядывая внутрь себя, в свои ощущения и воспоминания.       - Причин много.       - Назови ту, что ты никогда не назвал бы Таркину, - проговорил Оби-Ван, подойдя к Энакину и вставая за его спиной.       Оби-Ван чувствовал, как Сила замерла, готовая услышать ответ, и он был уверен, ответ ему не понравится, что в этом ответе и есть главная тайна, что хранит, стараясь не думать о ней Энакин.       - Сила показывала тебе тогда только летающие в Галактике камни или было что-то еще?       - Да не было там ничего, я не Йода, что бы читать волнения Силы и предвещать приближение Тьмы. Тогда мне важно было узнать настоящее, понять, что происходит вокруг меня. И я узнал, что должен. Узнал Сидиуса. Этого было достаточно, - Энакин начал заводится, он не хотел углубляться в ощущения, он не хотел вспоминать.       Оби-Ван молчал на детскость этого отрицания, ожидая. Сейчас именно Энакин ощущал Силу лучше, чем кто-либо, вел за собой, но он отвергал, то, что пугало его, то, что на подсознании заставляло действовать, заставляло строить оружие невиданной доселе мощности. То, что Энакин не принимал из-за страха. Не хотел озвучивать, что бы оно не стало реальность, не стало проблемой еще и любимого мужа, не понимая, что если это волновало его, то это уже стало проблемой Оби-Вана, уже стало частью его. Оби-Ван ждал, окутывая его волнами своей Силы, показывая, что он рядом. Энакин тяжело выдохнул и расслабился в уже знакомых и родных объятиях прохлады Тьмы и тихо заговорил:       - Я не знаю, что это было, правда, не знаю. Тогда я напитывался Силой, погружался в нее, позволял вести, я ощущал все и сразу, планеты, живые существа, мысли, эмоции. Все было вокруг, все было во мне. Буря и какофония, это было прекрасно, невероятно, но было то, что я уловил во всем этом – угроза.       - Сидиус? – спросил Оби-Ван, нахмурившись, вспоминая возможных клонов ситха.       - Я тоже так подумал в начале, но нет. Она не исходила от чего-то конкретного или кого-то. Легкое ощущение, что просачивалось в Силу. Она была повсеместной, их было много. И они нависли над Галактикой. Это волновало меня, я пытался разобраться, понять, как предотвратить их все, а потом понял. Это неизбежно.       - Что? – Оби-Ван был ошарашен, Энакин смерился - это было столь странно, что когда Энакин повернулся и увидел удивление мужа, даже не сдержал сострадающей улыбки.       - Да, неизбежно. Над Галактикой всегда будут висеть угрозы, всегда, будет, что-то угрожающее ей. Если предотвратить одну угрозу, тут же образуется другая. Единственное, что можно сделать это подготовить Империю к встрече с этими угрозами, сделать так, что бы она выстояла под их натиском. Обучить следующие поколения противостоять им.       - Этим мы и займемся, - кивнул Оби-Ван, принимая будущее и цель. – А пока, - Оби-Ван глянул на хронометр. - Мне нужно встретиться с капитаном Парком.       Энакин кивнул, сначала все встречи проводились с Первым министром, и тот уже принимал решение стоит ли этот вопрос внимания Императора, тем более, если это не ранговая встреча с капитаном флота, по анализу протокола исследований.       - Какой вопрос? - дежурно спросил Энакин, отключая и блокируя своей ключ картой доступ к секретным сведениям.       - Адмирал Фосс, запросил встречу с капитаном Парком, что заявил об обстоятельствах столкновения с неизвестными расами. По протоколу, они должны доложить, надо заслушать. Не думаю, что это займет много времени, - Оби-Ван не скрыл усмешку, когда Энакин чуть поморщился, пустая болтовня, выяснение условий жизни расы, их особенности, возможности сотрудничества, тем более через переводчика, понимая только половину слов, это было муторно и нудно. Энакину удобней было прочитать отчет Оби-Вана, который выделял основные моменты, и по ним уже принять решение. При таких встречах Оби-Вану обычно с удовольствием составляла компанию Падме с восторгом приправляя лаконичный отчет Первого министра своими эмоциональными заметками от знакомства с новыми существами, заглядывая через плечо Энакина и проводя пальчиком по строчкам отчета в деке. Но сейчас жена была занята, и Оби-Вану нужно было идти на встречу одному.       - Может, вечером устроим ужин на троих, и ты расскажешь о встрече? Падме будет рада послушать.       Оби-Ван улыбнулся, они давно не проводили время только втроем, закрученные в круговерти детей и правления:       - Прекрасная идея.       - Отлично, после урока с Асокой отдам распоряжения. Пойдем, провожу тебя до приемной, как раз по пути в тренировочный зал.       Путь до центральной приемной, где принимали посетителей, пока завершали к балу строительство тронного зала, был не долгим, оставалось завернуть в служебный коридор, где Оби-Ван зайдет в кабинет через личный вход, что бы вызвать из приемной ожидающих аудиенции, а Энакин в тренировочный зал к Асоке. Император уже сделал пару шагов в коридоре, когда остановился, задумчиво оглядываясь на поворот, где в смотровое, одностороннее стекло мелькнули ожидающие. Энакин нахмурился, вспоминая, и вернулся. Он не мог ошибиться, точно заметил, как мелькнул синий цвет кожи, это могли быть панторанцы или дуросы, но они не были неизвестными расами. Оби-Ван ели успел среагировать и пойти следом, когда Энакин удивленно выругался:       - Сарлакк раздери, не может быть!- и стремительно сам вошел в приемную.       Мужчина стоял в приемной, смотря на дверь, за которой будет решаться судьба, этой части его миссии, найдет он союзников в лице Империи или Императора он не знал, это было бы хорошо, но даже отказ, не изменит его стремления. Он верил в правоту своей миссии, он дожжен защитить свой дом, даже если его соплеменники не желали его слышать и отвергли его предложения. Но он знал, он найдет союзников если не сейчас, то позже, главное не опоздать. Перед изгнанием он слышал об Империи, что была провозглашена Императором Палпатином, имя которое он слышал уже раньше. И когда понял, что звездолет, что прибыл на его сигнал принадлежит флоту Империи, то не сомневался какой именно союзник ему нужен. Спустя два года Империя все еще существовала и даже смогла завершить войну, явно, будучи сильнее и эффективнее Республики. Он для себя решил, что начнет путь с Империи, постепенно делая ее своим союзником, узнавая ее. Но пока ему было важнее узнать личность его переводчика, что сейчас стоял чуть в стороне, ели скрывая свое волнение. Именно от него зависело то, как будут интерпретированы его слова, а значит и успех миссии, пока оставив информацию об Императоре и управляющих органах на потом, чем несказанно удивил курсанта. То, что ему было нужно знать о правителе этой части Галактики, он уже узнал у генерала Республики много лет назад и по тому как вел себя капитан, что нервничал перед встречей, пока даже еще не с Императором, а министром, поспешив уйти, доложить об их прибытии секретарю, и по тому как с трудом скрывает восторг от предстоящей аудиенции его переводчик. Императора и приближенных к нему людей любили, уважали и боялись. Тот, кто внушал как любовь, так и страх, был лидером, что имел полную власть над своими гражданами, это то, что и нужно было для сильной и стабильной Империи, способной противостоять угрозам. В отличие от своего сопровождения Митт'рау'нуруодо был совершенно спокоен. Но спокойствие продлилось только до тех пор, пока не открылась боковая дверь и он не обернулся. Встреча, на которую он надеялся, но не ожидал так скоро. Ему не удалось скрыть удивление, чуть расширив глаза, что вызвало самодовольную улыбку на лице вошедшего.       - Неужели мне удалось вас удивить, Траун, - переходя на торговый язык мисе колф, проговорил Энакин, стремительно подходя к мужчине.       Чисс быстро справился с удивлением и радостью, что теперь он, возможно, найдет поддержку в лице генерала, что существенно улучшало его положение перед встречей с императором, снова возвращая своему лицу спокойное выражение, приветствуя уважительным кивком:       - Вам, это удавалось и раньше, без какого либо труда, генерал Скайуокер.       Траун заметил, как мужчина за спиной Энакина, попытался, что-то сказать, но Скайуокер его остановил, Траун вопросительно повернулся к своему переводчику, он тот молча стоял у стены вытянувшись и замерев, хоть Траун и пропустил момент, когда интендант поклонился и повинуясь знаку Первого министра отступил в тень, этого было достаточно, чтобы понять, что он сказал не верно.       - Предположу, что вы уже не генерал, вас повысили?       Энакин улыбнулся.       - Можно сказать и так, но сейчас не это важно. Я удивлен, и рад вас видеть здесь. Но позвольте спросить, как вы здесь? И признаюсь, ваш вид очень отличается от того, когда мы виделись в прошлый раз.       - Многое случилось с нашей прошлой встречи, - проговорил Трауни начал рассказ, понимая, что ему нужен тот, кто сможет поручиться за него перед Императором и что тот, кто так много рассказывал ему в прошлом о канцлере Палпатине, на это подходит лучше всего. Из повествования Трауна очень скоро стало понятно, что его знания об Империи датировались ее провозглашением и последними скудными новостями, в остальном у него был информационный провал, что никто не восполнил. А сам он был изгнан собственным народом на необитаемую планету, за идеи, которые были призваны защитить его народ от приближающей угрозы. Когда рассказ дошел до нависшей над народом чиссов и в будущем всей Галактикой угрозы, Энакин и Оби-Ван переглянулись, это словно было продолжением их разговора, эхом предчувствия, но и сам Траун не мог точно объяснить, что это за угроза, только то, что она опустошает миры и что он готов служить Империи, в надежде на защиту в будущем для своего народа. Эта часть его рассказа вызвала не поддельный интерес у Скайуокера и сопровождающего его мужчину, что стоял чуть позади от Энакина. От этого мужчины, несмотря на довольно мягкие черты лица, исходила угроза, которую Траун считывал с того, как тот держал себя, как стоял рядом со Скайуокером, но так, чтобы не было помехи выхватить оружие для его защиты, каким обманчиво равнодушным взглядом оценивал обстановку и самого чисса. Траун подумал бы, что это охранник, если бы не то как эти двое обменивались взглядами, как молча, считывали друг друга. Поэтому не удивился, когда именно этот мужчина уточнил:       - Мы правильно поняли, вы желаете служить Империи и предлагаете свои таланты в обмен для защиты своего народа?       - Все верно.       - Но если произойдет что-то, из-за чего вам придется выбирать между Империей и вашим народом, чьи интересы вы бы защищали? – мужчина ложно-спокойным взглядом смотрел на гостя. Словно вопрос ничего не значил, а ответ не столь интересен, но Траун видел, как напрягся стоящий рядом Скайуокер.       - Если я буду служить Империи, я буду верен ей до последнего.       Мужчина еще недоверчиво нахмурился, с интересом разглядывая Трауна, явно уже слыша от своего друга рассказ и сопоставляя, то, что слышал от Скайуокера с тем, что видел. Сам же Энакин благосклонно улыбнулся и расслабился.       - Я могу подтвердить, вес его слова, - Энакин мягко коснулся плеча мужчины, и подтверждающее кивнул, после чего перевел взгляд на чисса.       - Траун, позвольте представить, мой супруг Оби-Ван Кеноби-Скайуокер, - и, развеивая все не состыковки, которые могли возникнуть у Трауна, мягко добавил. – Наша жена, миледи Амидала будет рада снова вас видеть и узнать, что вы прибыли в Империю, что бы служить ей.       Траун принял эту информацию и продолжил рассказ, а Энакин оценивал перспективы и внешний вид чисса, который несмотря на то, что тот был со скованными руками в лохмотьях и слишком длинными волосами, так отличаясь от того военного, что Энакин повстречал на Батуу, все же держался с достоинством и уверенностью военного, который не сомневается в праведности своей миссии. Это импонировало Энакину. О том, почему Траун искал помощи в Империи было не сложно догадаться, Энакин прекрасно помнил интерес своего старого знакомого к Республике и как он сам же рассыпался хвалебными речами в адрес канцлера Палпатина и восхвалял его гений. Что ж не только у Трауна были насыщенные два года. А пока рассказ чисса закончился, тем как он пробрался на имперский крейсер и что капитан Парк принял решение доставить его на Корусант.       - Как пленника? – спросил Оби-Ван, у Трауна не было ответа на этот риторический вопрос, наручники, в которые были скованы его руки являлись достаточным ответом, да Первый министр и не требовал ответа, понимающе кивнув и бросил насмешливо-колкий взгляд на курсанта, что практически вжался в стену, надеясь, что тот донесет потом эти слова до своего руководства. – Пожалуй, стоит преподать уроки этикета и хорошего тона офицерам, о том, что у представителей иных рас, что предстают перед Императором как будущие союзники, стоит интересоваться их потребностью в комфорте и хотя бы предоставлять, привычную им одежду.       - Боюсь я не концентрировал внимание на своих потребностях, - проговорил Траун, тем самым снимая часть ответственности с капитана и его офицеров, за то, что они привели его в императорский дворец в лохмотьях и босого, надеясь, что такая защита ему зачтется, когда капитан поведет его на прием к Первому министру. – После двух лет жизни отшельником, мои требования к комфорту несколько уменьшились.       Оби-Ван скептически глянул на Трауна, не поверив ни единому его слову, но оценив, его готовность защищать тех, кто ему помог.       - Так вы гость или пленник? – спросил Оби-Ван.       - Я не несу угрозы. И не планирую нападение. Я ищу союзников, - проговорил Траун, смотря, как Энакин улыбнулся на слово «союзник» явно вспоминая их прошлые разговоры на Батуу, этого чисс и добивался.       - Мне достаточно вашего нерушимого слова, - сказал Энакин и кивнул курсанту, переходя с торгового на общегалактический язык. - Снимите наручники, он гость, а не пленник.       Траун заметил, как дрожат руки у интенданта, пока тот снимал его наручники и снова отступал в тень стены, явно опасаясь и подчиняясь Скайуокеру. Это еще раз показало, что за это время его старый знакомый приобрел вес в Империи и занимал далеко не последнюю должность. Впервые, после своего рассказа, преодолевая глупое и недостойное желание растереть запястья, Траун оглядел бывшего генерала Республики и джедая. Он был одет в строгий черный военный камзол, но он отличался большим изяществом и богатством, чем военная форма, которую он видел до этого у окружающих его офицеров, и явно не походил на военную робу, что была на Скайуокере при их прошлой встрече. Но основное изменение было не в одежде, а в спокойных движениях, из которых исчез тот юношеский резкий порыв, в незыблемой уверенности, в которую превратилась проскальзывающая при их первой встрече горделивость, на грани высокомерия, пусть и не без основания, а взгляд стал более мягким, убрав колкость непринятия. Тот нетерпеливый, требовательный юноша, стал более рассудительным и уверенным в себе, что готов был слушать, хотя в нем все еще виднелся тот самый огонь и храбрость, что так впечатлили Трауна много лет назад. И все же его знакомый уже был другим. А в это время Скайуокер печально проговорил:       - Мне, к сожалению, придется вам сообщить, что Император Палпатин, погиб два года назад.       Траун на мгновение нахмурился, коря себя за свою самоуверенность, и что он, понадеявшись на неизменность правящей верхушки Империи, не расспросил об Императоре, которого в разговоре с ним просто называли «Императором» без каких-либо уточнений, хоть интендант-переводчик и предлагал. Теперь же он снова оглянулся на переводчика, вдруг явно поняв, то, что не мог даже предположить, так как Скайуокер в его сознании, все еще был генералом и джедаем, прославленным, талантливым, возможно приближенным к канцлеру, судя по его рассказам, но всего лишь слугой Императора.       - Вы уже не джедай, - осторожно высказал свою догадку Траун, вспоминая из услышанных легенд, что джедаи не заводят семьи.       - Боюсь, что уже нет, - с толикой печали проговорил Энакин и усмехнулся, вспоминая, как при предыдущей встрече Траун восторгался ситхами из их легенд, называя их умными и сильными воинами, добавляя. – И даже не ситх. Но думаю, сейчас я именно тот, кто может вам помочь, в ответ на вашу службу.       Энакин, понимая, что с умением анализа Трауна, которые он демонстрировал при их прошлой встречи, до того, как тот сделает правильные выводы, оставалось несколько секунд, поэтому не стал больше хранить тайну.       - Император Палпатин был моим отцом.       Миллисекунды потребовалось чиссу, чтобы осознать сказанное и склонится в поклоне, скрывая свое удивление и уже подготавливая пару вопросов, которые он хотел бы задать своему переводчику, из разряда сплетни императорского двора, но и из этих сплетен Траун сможет вычленить необходимые факты, чтобы понять, как джедай и генерал оказался сыном Императора и его наследником. Тихо радуясь своей удаче и судьбе, что когда-то свела его с генералом Скайуокером.       - Позвольте выразить свои искрение соболезнования, Ваше Императорское величество.       - Спасибо, - проговорил Император. – Позвольте и мне выразить радость от нашей встречи и поприветствовать в Империи. Я бы хотел узнать, в какой именно сфере вы видите свою службу, зная о ваших талантах, предлагаю флот.       Траун был признателен, что его оценили, но также он прекрасно понимал о пробеле в своих знаниях, тех, что бы помогли ему сориентироваться в структуре Империи, в тех вещах, которые для граждан Империи являются обыденным, но для него все еще неизвестны. Поэтому предложение Первого министра о нескольких месяцах обучения в Высшей имперской академии было принято с благодарностью, это помогло бы в более глубоком понимании процессов Империи, что полностью соответствовало миссии Трауна. Именно в момент обсуждения условий пребывания в академии, в приемную вошел капитан Парк, что ужаснулся, увидев Императора разговаривающего с чиссом. Встреча, которую уже распланировал Парк, рисковала быть смазанной. Капитан вытянулся перед Императором и Первым министром в приветствии и начиная поспешно докладывать о причине просьбы об аудиенции, но Император его прервал.       - Мы уже пообщались с господином Трауном, вспоминая прошлое, и обсуждая перспективы будущего.       Капитал даже не пытался скрыть свое удивление, смотря как свободно и уже без оков, Траун стоит рядом с Императором, и как сам Император благосклонен к этой загадочной личности. Капитан бросил взгляд на интенданта, что единственный присутствовал при встрече и тот с трудом скрывал шок.       - Вы знакомы? – быстрее чем успел себя остановить проговорил капитан, уже после заставив себя прикусить язык.       - О да, капитан, - Энакин хитро улыбнулся. – Мы с господином Трауном давние союзники.–проговорил Император, благосклонно посмотрев в красные глаза чисса.