Три луны Татуина

             Корабль затерялся на небольшой поляне среди густого леса, но, не смотря на густую чащобу, которая точно скрывала среди своей листвы несколько хищников, в небольшом лагере стояла расслабленная атмосфера. Несколько клонов находились в охране, когда как другие только вернулись после рыбалки в ближайшей реке, с одной единственной пойманной рыбой, но веселые и до нитки мокрые. На разведенном костре жарились несколько тушек мелких местных грызунов, а в тарелке, на которую подозрительно косились приманенные ароматом жареного мяса мужчины, ползали свежевыкопанные жуки, которые норовили сбежать и им коварно никто не мешал это делать. Прекрасно помня, военные дни, когда происходили перебои со снабжением и генерал устраивал им ужин из белкового деликатеса, что когда-то ползал, жужжал и копался в земле. Это не было противным, но и не были лучшими воспоминаниями. Транспортный звездолет угрожающей перспективой возвышался над клонами, напоминая, что лететь обратно на Корусант предстоит тоже на нем. Но пока они уже вторые сутки как, наслаждаются природой, солнцем и полным инкогнито.       Рекс стоял, задрав голову, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в открытый люк в корпусе, где во всю шел ремонт системы подачи топлива, которая начала барахлить сразу после выхода из гиперпространства. Они с трудом дотянули до этой поляны, совершив «очень точную, выверенную посадку», как утверждал их пилот, а то, что они при этом завалили три дерева, так «это было специально, чтобы добыть дрова для костра». Внутри корпуса корабля, что-то хлопнуло и задымилось, из-за чего клоны вздрогнули и рванули со своих мест, остановленные криком, что гулко отражался от металла корпуса:       - Парни, все хорошо! Цел! – из люка выглянул, маша механическим зажимом, отгоняя дым, с довольной улыбкой Энакин Скайуокер. Парень уже два дня улыбался, смеялся со своими солдатами, шутил и снова, как много лет назад, капался во внутренности своего нового детища, оставляя на руках и лице следы масла, словно смена императорского мундира, на старые привычные черные туники и кожаные жилеты, освободила от груза, что давил на плечи. Рекс усмехнулся и махнул отбой.       - Ну и каков диагноз? Вызывать новый звездолет?       Энакин тут же выпрыгнул из люка, угрожающе щелкнув зажимом.       - Не смей!       Энакин помнил, каких трудов ему стоило уговорить Оби-Вана и Падме отпустить его и Асоку на «Черном ястребе», убеждая, что тот полностью исправлен, и он не готов был признавать поражение.       - Диагноз вполне себе излечимый, вот вернуться Брут и Новичок из города с запчастями, и мы будем готовы лететь обратно, как только вернется Асока.       Рекс заметил, как Энакин вдруг резко погрустнел, словно набежала мимолетная туча, что он быстро старался прогнать, и бросил беглый взгляд в сторону леса, скрывая свое беспокойство и волнение. Там в нескольких часах пути находилась деревня тогрутских охотников. Многие из них давно уже перебрались в столицу и большие города планеты, но оставались и те, кто еще жил по заветам предков, в единении с природой. Именно это место, эти тогруты дали жизнь самой непоседливой и самой удивительной девчонке, той, что прочно обосновалась в сердце Энакина Скайуокера.       Они с Асокой все чаще посещали Храм рыцарей Империи для лекций и проведения уроков, и все чаще видели, как родители увозят на выходные или привозят своих вновь обретенных детей, как некоторые цепляясь за родителей, отказываются возвращаться, а другие даже не желают видеть родителей. Все это происходило на их глазах, Энакин сам это начал, сам проповедовал семейную связь рыцарей, но усиленно отгонял мысль, что как бы он не любил Асоку, она не его дочь, трусливо не задавая вопроса об ее родителях, и желании встретиться с ними. Ему хотелось ухватить девочку в свои объятия и не отпускать, и все же, набравшись смелости, он спросил. Асока на это пожала плечами и ответила, что когда-нибудь, возможно она встретиться с родителями, но не сейчас. На мгновение Энакину показалось, что в глазах его ученицы полыхнул страх, боль неуверенность, но решение вопроса с ее родителями на облегчение Энакина был отодвинут на неопределенный срок. Пока однажды в толпе журналистов, что иногда сопровождали его, не выкрикнули вопрос, что больше звучало, как обвинение, что его ученица, тоже похищена джедаями, но ее не возвращают родителям. А вскоре в голонете появилась статья, об ученице Императора, которую не спешат возвращать родителям. В статье были только общие фразы, журналисты, не имея доступа к архивам Храма, не знали кто такая Асока Тано и откуда она, но и дать опровержение пресс-служба дворца не могла, потому что написанное было правдой. Можно было говорить, что родители Асоки не прибыли за дочерью, когда было дано разрешение, но это была ложь, родители девочки, просто не имели доступа к технологиям, живя в небольшой деревне, как поведал Пло Кун.       Энакин тогда шел к Асоке с тяжелым сердцем, не сразу поняв, что волны горя, что он ощущает были не его, а ученицы, что сгорбилась на кровати и уставившись в одну точку сухим, безэмоциональным взглядом. У стены валялись осколки разбитого датпада. О том, на какой странице и статье был он включен, когда влетел в стену, можно было догадаться. Энакину самому хотелось что-нибудь разбить, начиная самый ненавистный для себя разговор. Он заикался, подбирал слова, ступая в этой теме осторожно, слыша, как Асока непривычно покорно, обреченно со всем соглашается. Разговор получался односторонний, пока Асока только кивала. Они уже закончили, определившись с датой отъезда, и Энакин хотел уйти, когда впервые за это время Асока ели слышно прошептала:       - Не отсылайте меня, - и словно устыдившись просьбы, замолчала отвернувшись.       - Что? – Энакин поспешно вернулся, присаживаясь на край кровати, но не рискуя обнимать, столь напряженного ребенка. – Отсылать? Никогда. Ты просто познакомишься со своими родителями, разве не хочешь?       Ученица вдруг вздрогнула как от кута.       - Асока, - Энакин все же приблизился, медленно приобнимая ребенка и прижимая к себе, чувствуя какая она скованная, мягко проговорил. – В чем дело, родная?       Асока не могла посмотреть на учителя, она испытывала страх, он поглощал ее, страх перемен. Она боялась, что ее везут к родителям, чтобы вернуть, она боялась, что разочаруется или поймет, что у нее отняли, что ей захочется остаться или наоборот, что уйдет, разворошив раны, тех, которые хоть и были ей чужими, все же не были безразличны, она боялась перемен, потому что сейчас она была счастлива, у нее была семья, но это же показывало, как она эгоистична, ведь думала только о себе, а не о родителях, у которых отняли дочь.       - Я так жестока, учитель. Я видела, как родители плакали и радовались, встречая своих детей, как они желали этого. И возможно мои тоже любят меня и будут рады встречи, но я… я не знаю буду ли рада я. Я должна радоваться, что увижу их, но я ничего не чувствую.       Асока посмотрела на своего учителя, что понимающе и нежно смотрел на нее, чуть поглаживая монтрал живой рукой, принося спокойствие и поддержку.       - Ты никому и ничего не должна, - сказал Энакин, ясно осознавая, что это так. – Если ты не хочешь ехать, так и скажи. Мы отменяем поездку, а журналисты если продолжат зубоскалить, пожалеют.       Но от такого предложения подавленное настроение девочки не изменилось, это не убрало ее сомнения, что начали появляться.       - И все же, - проговорил Энакин. – Тебя гложут вопросы, на которые я не смогу дать ответы. Ты ведь знаешь, даже Оби-Ван навел справки о своих родителях, да он не планирует с ними встречу, но все же хотел узнать, откуда он. Джедаи учили отпустить прошлое, но если его забыть, отбросить оно не перестанет быть твоим прошлым, нельзя прятаться от него, возможно, стоит узнать, откуда ты пришла, что бы понять, куда идти дальше. Без груза страха неизвестности. А я буду рядом, чтобы поддержать и принять любое твое решение.       Асока с благодарностью посмотрела на учителя, сбрасывая с плеч груз муки принятия решения. Через несколько дней они уже вылетали на Шили, родную планету Асоки. Энакин был бодр и весел, не давая своей ученице запаниковать, и все же сам скрывал свое волнение и даже отголосок ревности, боясь, что она решит остаться и ему придется ее отпустить, он не был к этому готов. Именно поэтому он постоянно огладывался на лес, куда ушла Асока, ведомая, проснувшимися воспоминаниями и Силой, что вела ее к новому испытанию, познанию себя и своего выбора.       - Это удивительно, но пахнет вкусно! – возглас Эдди, одного из новобранцев 501 ого, которым еще посчастливилось не быть знакомым с кулинарными изысками Императора, вывел Энакина из задумчивого состояния, продолжая помешивать жареных на огне костра жуков.       - А на вкус еще лучше, - улыбнулся Император, подмигнул новичкам и под скривившиеся, недоверчивые лица бывалых вояк, закинул одного в рот, хрустя хининовым панцирем.       Крест и Джесси, как и другие стоящие вокруг ветераны 501ого дружно закивали, сдерживая подступающий смех, когда молодняк протянул тарелки за порцией, а Джесси повернулся к Рексу и зашептал:       - Нам стоит сделать это обрядом посвящения новобранцев в 501ый. Выдержал стряпню Императора – добро пожаловать.       Рекс прыснул смехом и довольно кивнул.              В течение всех дней Энакин посматривал в лес, надеясь увидеть в листве мелькнувшие бело-синие полоски, надеясь, что Асока вернется, не для того, чтобы сказать, что она остается со своими родителями. Мысленно он понимал, что Асока не откажется от обучения, но даже так он признавал возможное изменение отношений. Энакин корил себя, что должен был еще перед уходом Асоки, обнять и признать какое именно место в его сердце она занимает, признаться в столь сильной привязанности к ней, но он не хотел давить на девочку, он желал ей счастья и если для этого нужно было отойти в сторону, освободив место ее родителям, он это сделает. Он чувствовал через связь, что Асока в порядке, в течение этих дней она была довольна и спокойна, но вот некоторое время назад ее связь полыхнула сильнейшим шоком, всплеском эмоций, что Энакин еле сдерживал себя, чтобы не бросится к ней в деревню, узнавать, что случилось, только осознание, что это эмоции счастья и восторга, заставило Энакина остаться в лагере, ожидая вердикта, который приближался сияющей кометой, коей была бегущая через лес Асока. Энакин больше не мог сидеть на месте и, оставив охрану позади, пошел на встречу, чувствуя трепет от приближения ученицы, наконец-то разглядев столь долгожданную мелькнувшую среди деревьев фигурку. Асока бросилась вперед, подхваченная сильными руками Энакина, он свободно улыбался, прижимая к себе девочку, радуясь, что она вернулась, радуясь, что сейчас в этот момент, пока он крепко ее держит, никто не заберет ее. И все же маленький червячок сомнения все еще заползал в сознание, заставляя, на мгновение крепче сжать объятия и отпустить, чуть отстранившись, смотря в лицо улыбающейся ученицы, что излучала свет и счастье. Возможно, она прибежала сказать, что так рада встрече с родителями, что поняла, что у нее отняли и хочет это вернуть, и благодарна учителю за это за счастье, что он подарил, вернул ее потерянную семью. И как бы не было больно, Энакин примет это и будет за нее счастлив, станет в ее жизни тем, кто ей нужен, хотя бы просто учителем, сможет совместить ее обучение и ее семью, научится отпускать к родителям. Он все сделает, что бы Асока также легко улыбалась, словно найдя недостающий пазл, сбросив последний груз, что тяготил ее, найдя ответы.       - Путешествие было удачным? – осторожно спросил Энакин.       - Очень, - довольно кивнула Асока, смотря в глаза учителя. –И самопознавающим.       - Даже так? – Энакин не выдержал и мягко засмеялся. – И что же ты поняла?       Улыбка Асоки стала более тихой и нежной, когда она, набрав воздуха, проговорила:       - Полетели домой, - девочка мягко наклонила голову к плечу учителя и повторила выдыхая. – Полетели домой, отец.       Энакин улыбнулся, прикрыв глаза, впитывая это обращение, принимая свершившееся счастье, прижимая к себе своего ребенка.       - Как скажешь, дочка, как скажешь.       Только после еще мгновения объятий, отпуская ее на землю. Они вернулись в лагерь вдвоем, Асока довольно держала руку в ладони учителя-отца и улыбалась, понимая, что это ее жизнь и она счастлива. А позже юная тогрута рассказывала о своем приключении, под ошарашенные взгляды клонов, весело хрустя поджаренными жучками, набивая ими полный рот. Она рассказала, как все в деревне были ошарашены ее приездом, как шаман, говорила заумные слова, а родители с восхищением и восторгом смотрели на нее, еще больше убеждаясь в правильности своего решения отдать дочку тому джедаю. Она рассказывала о забавных малышах ее братьях, об историях, ее глубокого детства о которых узнала от матери, она была в восторге от праздника и погружения в культуру своего народа. Но она не рассказала, как ей было неловко от почтения, с которым отнеслись к ней ее родители, что за все эти дни так и не смогли стать ей родными, как они дистанцировались от ее, своей вежливостью, от которой Асоке было холодно и она все чаще вспоминала о тепле семьи, семьи, которая у нее уже была. Как видя счастливую семью, как ее родители подхватывали на руки ее братьев, она видела другую улыбку и другие глаза, и когда она рассказывала своим родителям об ее обучении, она запнулась на слове «учитель», посмотрев на Нак-Ил Тано, что был ее отцом, и поняла, четко и явно. Поняла, почему Энакин привез ее сюда, поняла, почему, чуть крепче сжимал ее ладонь, перед тем, как она пошла по тропе в деревню, поняла его смятение и поняла его страх, поняла его нежный взгляд и заботу, а еще поняла, что ей нестерпимо хочется произнести короткое слово, которое она слышала в корявом исполнении от близнецов, но не тому мужчине, что сидит перед ней сейчас, а тому, что волнуясь, ждет ее возвращения, тому, кто успокаивал ее слезы и страхи, кто показывал путь в жизни, тому, кто стал центром ее мира, тому, кто стал ей отцом. И теперь, видя, как счастливы те, кто подарил ей жизнь, как их сомнения были развеяны ее приездом, сама Асока перестала винить себя в черствости и жестокости, что не может ответить им дочерней любовью, ведь она отдала эту свою любовь другим, тем, кто стал ее семьей. Нестерпимо желая озвучить переполняющие ее эмоции, Асока попрощалась с родными и жителями деревни и бежала всю дорогу по лесу, пока не оказалась в родных объятиях.       Они застряли на Шили еще на несколько дней, пока устраняли поломку. Энакин и Асока гуляли, медитировали сидя на упавших деревьях, отрабатывали ката на полянах, спорили под аккомпанемент шуршания листвы, оглушали смехом и сотрясали деревья в прыжках, отталкиваясь от стволов, устраивая соревнования, и замолкали, когда прятались друг от друга, пытаясь скрытно подобраться, Энакин даже попытался научить Асоку понимать пиликанье Ардва. Поэтому, когда были доставлены запчасти и Энакин, не подпуская никого к своему «Черному ястребу» снова скрылся в ремонтном люке, а Асока сидела с краю, подавая инструмент, она уже точно могла сказать, что Ардва ругается, когда зажимы и паяльники вылетали из-под его клешней, лишая его привычной работы. Энакин вылез из люка, громогласно объявив, что звездолет готов к отлету, под дружный и восторженный крик клонов. Сам Энакин с хитринкой посмотрел на Асоку, и она понимающе усмехнулась, ожидая очередную безумную идею.       - Тебе очень хочется прям сейчас домой? – поинтересовался Энакин.       Асока нахмурилась уточняя, потому что они явно задержались на Шили, и она несколько раз слышала взволнованный голос Мастера Оби-Вана, что предлагал прислать дополнительный звездолет и с каждым разговором интонация становилась все настойчивей.       - Ну, нам вроде как надо, лететь домой, - сделав акцент на самом не любимом слове Энакина, которое уже стало постоянным спутником. Не удивительно, что на это Император комично сморщился и подмигнул насторожено улыбнувшийся ученице.       - Как на счет того, чтобы провести урок о строении звездного разрушителя, сделать небольшой крюк и залететь на верфи Куата?       - Куат? – удивилась Асока, вспоминая навигационную карту и по ней, этот маршрут не был крюком, это было наглым пролетом мимо Корусанта, дальше и что самое непонятное на Куате не было ничего интересного, «Решительный» уже был на орбите Корусанта, а «Бдительный» заканчивал ремонт на Даке.       - Ну да, Куат, - проговорил Энакин, взлохматив волосы на затылке. – По сводкам они заканчивают строительство одного любопытного звездного разрушителя нового типа, хотел бы на него глянуть. Неофициально, без помпезности.       - И что же в нем такого любопытного, что вы готовы ради этого навлечь на себя гневный взгляд министра и миледи? – увидев, как учитель отводит взгляд, Асока удержалась, чтобы не закатить глаза. – Дайте угадаю. Они выпускают, какой-нибудь супер-пупер навороченный крейсер, который самый быстрый, самый большой, самый современный и пушки то у него стреляют, дайте угадаю, радугой.       - Ну, Шпилька, - усмехнулся Энакин и легонько толкнул ее в плечо. – Почти угадала. Они собираются его поставить, как Императорский крейсер, а я его только на схемах видел, как-то это неправильно.       - Ну конечно, надо же по локоть зарыться в двигатель, - проворчала Асока, но тут же улыбнулась. – Впрочем, давайте посмотрим, что это за крейсер, заодно я застолблю на нем себе комнату, должна же я получить плюшку, за то, что прикрою вас перед миледи и мастером.       Энакин засмеялся, уже предвкушая знакомство с самым быстроходным и современным звездолетом. Появление Императора на верфи пусть и инкогнито, через военные транспортные пути, организованные капитаном Имперской армии на Куате, наделало шума, с планеты срочно прибыли представители правящего дома Куат. Тут же организуя экскурсию, по пути пытаясь поднять тему судьбы новых заказов с учетом завершения войны, но видя заинтересованность Императора работой и структурой верфей, их возможностями вскоре успокоились - строительство будет продолжаться. С восторгом провожая на почти завершенный крейсер, что начали строить еще при Республике, спешно присвоив статус Имперский, после изменения строя. Дизайнер вовсю распинался, рассказывая об удобстве расположения ярусов и их отделения от машинных и оборонных палуб, их уединение и отсутствие ощущения, что находишься на звездолете, что представлялось как величайшее достижение. Асока же видела, как Энакин начинает скучать, разглядывая пышные залы и вереницу кают нового крейсера, что больше походили на дворцовые апартаменты. Когда появилась пауза в потоке слов, пока дизайнер и экскурсовод переводил дыхание, Энакин спешно посмотрел на директора верфей и главу правящего дома Онару Куат, что уже начала беспокоится отсутствию эмоций у Императора:       - А теперь покажите то что реально интересно, и чем этот крейсер по праву может гордится. Новая система энергетической подачи в гипердвигателе, ведь, надеюсь, существует не только на схемах, - глаза Энакина сверкнули, и он целенаправленно нырнул в неприметную служебную дверь, ведущую в машинное отделение.       Как только они оказались за пределами жилых ярусов тут же были оглушены криками, шуршанием дроидов, стуком и скрежетом сварки, что доделывали последние внутренние работы. Но если некоторые сопровождающие от этого шума поморщились, Император же впитывал его, тут же выхватывая строение корпуса и расположение обеспечительных элементов. Энакин требовал показать все: генераторы, летную палубу, ангары для истребителей, расположение и конструкцию аграрного отсека, защиту генератора щита. Это был звездный час главного конструктора, который не успевал отвечать на вопросы, потому что Император уже сам заканчивал пояснение за него, тут же переключаясь на другое, колким глазом отмечая слабые места и беспрекословно требуя, чтобы был проработан выход из Имперских комнат не только в ангар спасательных капсул, но и к истребителям. Рекс под шлемом усмехнулся, увидев ошарашенные лица сопровождающих, когда они поняли, что этот выход Император требует для себя, зато капитан Имперской армии на Куате – Антон Кейл все с большим интересом смотрел на Императора, понимая, что тот рассматривает крейсер с точки зрения военного. Капитан подключился к обсуждению, объясняя выгодное расположение помещений команды, капитанского мостика, усиление ионных пушек и возможность перенаправления энергии. Когда же конструктор под довольные взгляды Императора показывал оснащение ремонтных помещений, где у стен готовясь к включению уже размещались новые дроиды-астромеханики Ардва заверещал и ворча низко пропиликал недовольство, когда слышал хвалебные речи в сторону усовершенствованных и улучшенных дроидов. Асока, успокаивающе похлопала механика Императора по корпусу, убеждая того, что никто его не заменит. Конструктор скептически хмыкнул, когда глянул на столь древнюю модель астромеханика, уже готовясь предложить Императору более совершенную модель, но не успел, чему был несказанно рад. Потому что Император улыбнулся, оглядываясь на своего дроида и махнул рукой на ряды дроидов-механиков, сообщая:       - Ну что R2-D2 принимайте подчиненных.       Ардва довольно пиликнул и покатился вперед, сканируя ряды дроидов, к некоторым дроидом подключаясь, запуская проверку и чопорно возвращаясь назад, высвечивая список со всеми данными дроидов и их ошибками. Некоторые были выделены. Энакин кивнул, обращаясь к главному конструктору:       - Скажите начальнику ремонтного отдела проверить этих дроидов, Ардва предоставит список, в них скорее всего есть сбои.       Конструкторы и механики, были ошарашены, клоны посмеивались, понимая, что те будут еще более поражены, когда выяснится, что дроид императора оказался прав. Только капитан Кейл прекрасно понимал, почему Император доверяет дроиду с которым наверняка прошел войну. Так постепенно они дошли до главного реактора, где Энакин со скрупулезной тщательностью проверил его защиту, на удивление всех заверяя, что есть десятки способов взорвать главный реактор и он желает исключить их всех. После поднялись на капитанский мостик, где были показаны все системы управления и только после этого добрались до гипердвигателя. Вот здесь Императора реально удалась впечатлить, и главный конструктор впитывал каждое мгновение своего триумфа, разъясняя перенаправление и усиление энергетических потоков, что сокращали время пути на половину. Слушать этот занимательный рассказ, смотря на стену, за которой и находился генератор и гипердвигатель Энакину вскоре надоело, и он захотел увидеть все сам, и вот тут уже встревожился и Рекс, понимая, что для этого необходим выход в космос, но зная упрямство Императора и отсутствие здесь тех единственных, кто мог бы это упрямство переломить, без возражения активировал, вместе со своими братьями, защитный режим на шлеме, пока Император и капитан Антон Кейл надевали скафандр. Перед самым выходом к ним подпрыгивая торопливо застегивая скафандр подбежала Асока.       - Я с вами, учитель, - восторженно заявила девочка, радуясь, что ей все же смогли найти самый маленький скафандр.       Первый порыв Энакина было запретить, но после только перепроверил крепления скафандра, убедившись, что он герметичен.       - Держись рядом со мной или Рексом, никакого самовольства, - предупредил под восторженное «Так точно» Асоки, и они вышли через кормовой выход, активируя магнитные крепления. Они как раз добрались до двигателей ионной тяги, когда в шлеме Императора раздался голос Рекса:       - Ваше величество, сообщение с «Черного ястреба», поступил звонок от Первого министра. Соединить? – уточнил Рекс, когда молчание затянулось, за которое Энакин успел пару раз мысленно выругаться.       - Соединяй, - обреченно проговорил Энакин, понимая, что его поймали с поличным, переключая на защитный канал. Парень как раз успел закрепить себя на корпусе магнитами, когда на ручном гипертрансляторе появилась фигурка Оби-Вана, а в передатчике шлема зазвучал его голос:       - По тому, откуда идет сигнал «Черного ястреба», предположу, что ты уже не на Шили.       - Нет, - прозвучал осторожный ответ.       - Позволь узнать, что ты забыл на Куате? Впрочем, подозреваю, что тебя туда приманил новый тип звездных разрушителей.       - Ну, вот видишь, сам все понял, - постарался улыбнуться Энакин.       - Энакин, - протянул Оби-Ван. – Ты ведь в курсе, что через пять дней бал. Было бы как-то слишком неловко на него не прийти, если учесть, что он в твою честь.       - Я успею, - уже более откровенно усмехнулся Энакин. – Вот даже Куаты не парятся об опоздании на бал, а они ведь как-никак приглашены, мне-то тогда, что переживать.       - Подожди. Ты почему в скафандре?       - Мне проводят экскурсию, по нашему будущему звездолету.       - Снаружи?       - Ну, я должен убедиться, что он безопасен.       На это Оби-Вану не чего было возразить.       - Хорошо. Просто приедь хотя бы за пару дней до бала, не заставляй Падме нервничать.       - Сегодня же вылетаем, через пару часов. Завтра к вечеру будем дома.       Связь была закончена, и Энакин поспешил догонять непоседу Асоку, которая от скуки, с подстраховкой Рекса, начала раскачиваться на канатном креплении, отлетая и возвращаясь назад к корпусу. Но тут отлетев на пару метров, она замерла, повиснув в невесомости, внимательно разглядывая, что-то справа под корпусом. Энакин уже сигналил ей возвращаться, все же переживая, что она слишком рискует, удаляясь от корпуса все дальше. Но вместо возвращения, Асока еще немного выпустила канат, нажимая передатчик, открытой связи.       - Учитель, там, что-то есть и оно явно не похоже на ремонтную или строительную платформу.       Энакин, капитан Кейл и Рекс выпустили канаты, отталкиваясь от корпуса и подлетая к Асоке. Антон Кейл улыбался уже готовый объяснять ребенку, значение той или иной детали разрушителя, но, когда он посмотрел в сторону указанную тогрутой, улыбка исчезла. К корпусу днища разрушителя недалеко от ангарного люка был прикреплен небольшой транспортник, что оказывался вне лучей прожекторов охранных дроидов, что курсировали вокруг Разрушителя. Капитан уже нервно собирался отдать приказ дроидам на обнаружение, но Император его остановил.       - Поднятая тревога их спугнет, и мы их можем упустить, кем бы они не были.       - Контрабандисты, кто же еще, - выплюнул Кейл. – Что ж неудачный они выбрали объект для ограбления.       - И явно неудачное время, - улыбнулся Энакин, тут же переходя на деловой тон. – Коммандер Джесси, возвращайтесь к ребятам, сообщи о случившемся и проследи, чтобы не подняли тревогу, а сами перекройте выходы и пути отступления из, - Энакин присмотрелся к месту, где магнитными креплениями закрепился транспортник. – Как понял они через шахту, пробрались в складские помещения. Именно их и перекройте.       После этого Энакин вернул внимание на капитана:       - Что сейчас там хранится?       - Запасные генераторы, батареи. Немного запасных ружей для охраны объекта, но они не представляют ценности для черного рынка. Скорей всего прилетели за генераторами, они уникальной новейшей разработки.       Джесси направился в обратный путь, связываясь с братьями. Остальная группа клонов во главе с Императором и капитаном, обогнули звездолет, чтобы не выдать себя, и повторив путь нарушителей нырнули в шахту, пробираясь на склад. Вдали уже слышались шаги подбегающего подкрепления, что перекрывали остальные пути. Энакин по-армейски быстро и тихо избавился от скафандра, как и капитан, Асока только убрала шлем, стараясь следить за учителем, но не мешаться. Они уже проникли в просторное, темное помещение, освещенное только тусклыми лампами аварийного освещения, заставленное контейнерами, среди которых было легко спрятаться, тем более налетчики были заняты разборками между собой, не замечая приближающейся опасности. Их голоса приглушенным шепотом эхом разносились по складу, забыв о всякой осторожности. Энакин даже сокрушенно помотал головой, организация у этих контрабандистов была ужасной, и дезориентировать их не составило бы труда, только спугни и они разбегутся, из-за явного отсутствия лидера. Это обещало быть веселой разминкой, пока среди спора не послышалось слово «бомба». Все тут же напряглись, капитан насторожено бросил взгляд на Императора, решая, как заставить его покинуть звездолет, сам же Император сконцентрировался на разворачивающейся ситуации, начиная улавливать то, что упустил ранее.       - Это не было обговорено! – шипел приглушенный шлемом голос. – Вы здесь только за генераторами.       - Возможно, - послышался обманчиво мягкий голос. – Но упускать такую возможность мы не можем. Корабль будет поставлен Императору. Это шанс все закончить.       - Помалкивай, ты наемник и проводник, - рыкнул другой голос.       - Вы готовите убийство, бесчестное, с множеством невинных жертв.       - Это война, а война не бывает без жертв, - снова заговорил более старший и глубокий голос, стараясь убедить юного и все еще наивного проводника.       - Ты как-то слишком щепетилен в вопросе войны для мандалорца, - раздался чуть насмешливый четвертый голос. – Разве ты сюда не прибыл ради оружия. Не кажется это уж больно лицемерным?       Энакин глубоко выдохнул, чувствуя волны, что исходили от спорящих.       - Асока, закройся немедленно щитами, оставайся здесь и не вмешивайся, чтобы не случилось, - голос Энакина был тихим, ели слышным, но в нем зазвучала угроза, на которую девочка только кивнула, не смея возразить, чувствуя, как напряжен учитель.       - Парни помните тренировки, что мы проводили?       Клоны кивнули, генерал часто устраивал для себя тренировки, заставляя своих людей нападать на него, уже не довольствуясь только дроидами. Это же сделало 501ый невероятно эффективным против джедаев, к сожалению, повысив и эффективность выполнения Приказа 66, сейчас же это могло помочь. А Энакин уже говорил капитану Кейлу:       - Уходите и приведите подмогу, этот бой не для вас.       Капитан хотел возразить, но тут раздалось:       - Лицемерным?! Я вызвался помогать джедаям, а не террористам.       Антон Кейл не сдержал удивленного:       - Джедаи?       - Отступники, - прошипел Энакин снимая с пояса меч и мягко запрыгивая на контейнер, приближаясь к говорящим, пока клоны рассредоточились, начиная приближаться, беря налетчиков в окружение. Они столь были увлечены спором, что-либо не обратили внимание, либо проигнорировали предупреждения в Силе, но вскоре Энакин уже скрываясь находился над ними, оценивая обстановку будущего сражения, которое, он не сомневался, скоро произойдет. Их было четверо, трое в джедайских робах, чуть прикрытых доспехами, один в доспехах мандалорца, но даже доспехи не скрывали, что под ними молодой юноша, высокий и тощий. Джедай же стоящий чуть впереди двух своих спутников был крепким и крупным, Энакин смутно даже помнил его лицо, с двумя другими если и виделся, то точно не был знаком. На первый взгляд джедаи были спокойны, и ничего в их поведении не предвещало, что они готовятся к нападению, но Энакин видел, как они незаметно поменялись местами, как чуть отставили левую руку, убирая помеху для выхватывания меча, как не сводят взгляд с мандалорца. Все уже было предрешено, джедаи готовились сражаться, а если брать во внимание силовой перевес, то джедаи готовились убивать. Это было словно хищники, окружившие свою жертву и насмехающиеся над ней, а мандалорец этого не замечал, чуть подавшись телом вперед, горячо отстаивая свою правоту.       - Я готов был помочь вам добыть ресурсы, чтобы облегчить жизнь, что бы вы нашли свое место в мире.       - У нас это место было, и его у нас забрали! Забрали Император и ситхи!       - Вы хотите убить Императора всю его семью, но они хорошие люди, они не нападают на вас, они принесли в Галактику мир! Там же дети! Вы их тоже готовы убить?!       - Сопутствующие потери бывают всегда, - равнодушно и мягко произнес старший мужчина, от этой без эмоциональной интонации, которую Энакин столько лет слышал от джедаев, у него свело зубы.       - Я не могу вам этого позволить, - проговорил мандалорец, отступая от своих уже бывших соратников и вставая в боевую позицию.       Джедаи же все еще держали маску расслабленности, только старший, что стоял чуть впереди также равнодушно проговорил:       - Что ж сопутствующие потери, - и молниеносно активировал меч, прыжком подлетая к мандалорцу, что выставил руку вперед, принимая удар на наруч из бескара, откатываясь в сторону, уходя от очередного удара увеличивая дистанцию и открывая огонь из выхваченных пистолетов.       Противник замешкался, отбивая выстрелы, так как все его внимание было переключено, на то, что происходило за его спиной с его товарищами. Потому что, выждав момент, когда один из джедаев напал на мандалорца, отходя от двух остальных, разделяясь, с контейнеров прыгнул Энакин, нанося удар сверху по одному из джедаев-отступников, что успел выставить меч в верхнем блоке. Второй был отброшен силовой волной, на которую не успел среагировать, а Энакин уже вступил в бой.       - Ты? – прорычал его противник.       - Я, - усмехнулся Энакин, обрушая град ударов и зацепляясь мечом в блоке. - Не могу сказать тебе того же, потому что понятия не имею кто ты, впрочем, для того, чтобы убить тебя мне достаточно того, что ты угрожал моей семье.       Соперник не многим моложе самого Энакина, пользовался Ши-Чо, той формой которой владели все джедаи, его дальнейшее обучение и возможность выбрать более подходящую форму прервалось Приказом и этот молодой человек, за неимением другого выбрал то, как он считал, знал лучше всего. Упустив момент, что мастером Ши-Чо можно стать, только познав абсолютную гармонию и внутренний мир. Какой же был внутренний мир, если внутри своего соперника Энакин ощущал клокочущую ненависть и злость. Соперник допускал ошибки, теперь уже не джедаи были хищниками, поменявшись местами.       - Я тот, кто убьет тебя, ситх, ты просчитался Скайуокер. У нас численное преимущество.       В это время отброшенный парень, прыжком подлетел к сражающимся, заставляя Энакина отбиваться от двоих, но среди контейнеров уже мелькнули бело-синие доспехи.       - А кто сказал, что я один, - и отпрыгнул, уходя с линии поражения, когда клоны открыли огонь.       Энакин видел, что мандалорец все еще держится против джедая, что вызывало уважение и удивление, явно он проходил не рядовое обучение, у тех, кто точно знал, особенности боя джедаев. Парень, использовал тактику, которой Энакин обучал свой легион – не оставаться на месте, постоянно двигаться, не давая отразить бластерный выстрел в движущуюся цель, но мандалорец начинал уставать, все чаще подпуская противника на уровень удара меча, что становилось опасно, а Энакин не хотел смерти этого парня. Пока клоны переключили более юных джедаев на себя, Энакин поспешил на подмогу мандалорцу, координируя свои удары с его выстрелами. Джедай был молчалив, сосредоточен, каждый удар выверен, в отличие от юнцов, это был достойный и серьезный противник, но и он допустил промах. Когда мандалорец активировал реактивный ранец и поднялся вверх, направляя выстрелы сверху. Джедаю потребовалось отбиваться со всех сторон от выстрелов и меча, поэтому он сконцентрировался и направил поток Силы на мандалорца, отбрасывая его на контейнер, вырубая. Джедай не воспользовался бы этой возможностью, но на горе своего противника Энакин не был джедаем, и в момент, когда мандалорец упал на пол, джедай также рухнул сраженный мечом Императора. Раздался крик и на Энакина понеся юнец во всю транслируя ярость и гнев, Энакин выставил руку перехватывая его потоком Силы, поднимая над полом, мгновение смотря, как тот болтает ногами, пытаясь освободить шею от невидимой хватки, но движения замедлялись, пока полностью не прекратились. Энакин чувствовал, что парень жив, просто без сознания, но этого не знал его товарищ, что, потеряв подмогу, уже не был в состоянии отразить град выстрелов, но, несмотря на это, после предложения сдаться, предпочел смерть, наобум атакуя Императора, сраженный выстрелами клонов, даже не успев добраться до своей цели.       - Крест, закуйте его в силовые наручники, - Энакин кивнул на валяющегося все еще живого парня, что наверно, только вышел из статуса падавана и повернулся в сторону, где должен был лежать мандалорец, но там никого не было. Снаружи послышался гул двигателей отстыковавшегося звездолета. Генерал Рекс уже подносил комлинк желая отдать приказ на преследование.       - Отставить преследование, - отрезал Энакин. – Пусть уходит.       О сути приказа, который он отдал, Император понял, только когда рядом раздался голосок Асоки:       - Почему мы его отпускаем, ведь он преступник?       Энакин не знал, как объяснить, он даже себе не мог объяснить этот порыв. Ученица права, этот мандалорец, нарушил закон, он вор и преступник, но он защищал, может не самого Императора, но детей, готов был заплатить жизнью за правду и справедливость, наверняка понимая, что не выстоит против трех джедаев. Энакин почувствовал знакомое боевое единство. После битвы на одной стороне этот парень уже не был чужим и подавшись минутной слабости Энакин его отпустил. Дальше анализировать свой глупый милосердный порыв, не было времени, в хранилище стекалась охрана и представители Куата, чтобы зафиксировать свершившееся. Директор верфи, капитан и начальник охраны, заикаясь, пытались оправдать такое допущение, но Энакину не хотелось слушать их лепетание, он прекрасно понимал, на что способны три джедая и мало кто мог им помешать, но и успокаивать поданных, снимая с них ответственность, он не хотел, поэтому лучшим решением избрал молчание, позволяя им самим вариться в своей вине и неизвестности последствий. Единственный, кто был совершенно спокоен, это главный конструктор и на информацию, что в крейсер хотели заложить бомбу, только пожал плечами и пробормотал:       - Идиоты.       Поясняя заинтересованному Императору.       - Во-первых, Ваше величество, крейсер разделен на сектора и даже при взрыве главного реактора, цепной реакции не последуют, взорванный участок будет локализован и вышедший из строя крейсер будет ждать эвакуации, при чем все еще способный вести огонь, благодаря отдельным генераторам. Что уж говорить об одиночном взрыве в одном из секторов. А во – вторых, перед выходом с верфи все крейсеры проходят тотальное сканирование и любой инородный объект, даже потенциально не опасный и спящий, выключенный, будет обнаружен. А запрограммированные дроиды сканируют звездолет каждый день, проверяя вмешательство в систему. Так что как я и сказал, тот, кто предложил этот план – идиот.       И все же это была угроза. На верфях усиливали безопасность, капитан Имперской армии на Куате принимал больше полномочий, выстраивая более жесткую систему охраны на столь важном объекте, а они возвращались на «Темный ястреб», с пленником.       - Почему они хотели нашей смерти? – тихо спросила Асока, все еще пребывая в ужасе от осознания, что те, кто называл себя джедаями, готов был пойти на убийство малышей, это казалось ей диким. – Мы ведь им ничего не сделали? Вы позволили джедаям снова учить и основать Храм? Что еще им нужно? Разве джедаи такие?       Энакин оторвался от последних приготовлений к отлету, оглядываясь на ученицу, которая смотрела, как пленного в силовых наручниках помещают в усиленный контейнер, грузя в трюм «Черного ястреба».       - Все это потому что они уже не джедаи. Джедаи – охраняют мир и сейчас на Набу, начинают новую эпоху мира. А эти, я слышал, как улетая с Тайтона, они называли себя Истинными джедаями, но на самом деле, они сошли с праведного пути. Они Отступники, что забыли истину Света. Они все еще считают, что следуют за Светом, не замечая, что уже давно упали во Тьму.       - Но мастер Оби-Ван тоже сторонник Темной стороны, но он другой, - удивленно возразила Асока, вспоминая мягкую улыбку своего грандмастера, его ненавязчивые советы. Энакин на это усмехнулся, прекрасно понимая, что Оби-Ван просто невероятно хорошо прячет свою Тьму, держа ее под жестким контролем, но разрушать образ милого дядюшки, он пока не планировал.       - Потому что он Лорд. Потому что он подчинил себе Тьму, а Отступники же стали ее рабами, не замечая, как злость и ярость подчиняют их самих. Они используют Тьму, на подсознании понимая это и от этого ненавидя всех еще больше и себя в том числе. Это разрушает.       - А ему еще можно помочь? – Асока посмотрела на дверь, за которой находился пленник.       - Посмотрим. Если он сам захочет помочь себе, - проговорил Энакин, заводя двигатели и отстыковываясь от верфи.              Принятые меры секретности случившегося на верфях, позволило «Черному ястребу» с его пассажирами достигнуть Корусанта раньше новостей о нападении. Поэтому Оби-Ван и Падме, что встречали прибывших, увидев раненых клонов и пленного, быстро сменили укоризненные взгляды, на нарушающего график Энакина, на обеспокоенные и облегченные, что, какая бы передряга не была, их муж и Асока живы и здоровы.       - Расскажешь? – спросил Оби-Ван, пока Падме обнимала мужа и Асоку.       - Конечно, но вначале пусть вызовут ко мне Таркина, Юларена и Айсарда. Столкнулись с последствиями раскола на Тайтоне. И я хочу знать, что назревает и быть к этому готовым. Пусть начинают расследование.       - Те, кого мы отпустили?       Энакин кивнул.       - Три бывших джедая, из Отступников. Им нужны были генераторы, оружие, ну и хотели заложить бомбу. Это уже смахивает на подготовку к чему-то большему. А нам это не нужно.       - Они не смогут стать организованными, - послышался голос Падме, что слушала разговор мужей в пол уха, пока, обнимая Энакина, шла по коридорам дворца. – Что бы стать полноценной организацией, им нужно регулярное и объемное финансирование. Мы уже собираем отчеты о денежных тратах всех государственных служащих, это исключает финансирование от них, а любое сопротивление без денежных вливаний захлебнется.       - И все же я хочу узнать, на каких планетах замечена активность джедаев-отступников, они могут стать большой проблемой, - после чего посмотрел на Оби-Вана. – Тем более, что они полны ярости и страха и абсолютно их не контролируют.       Оби-Ван напрягся, недовольно нахмурившись, этого он и опасался, спонтанное падение во Тьму ушедших из Ордена джедаев, без контроля и без обучения. Они рискуют обезумить от Тьмы, и все знали, что делают с бешеными псами. Оби-Ван задумался, понимая, что эту проблему должен решать он. За этот год он вычислил несколько падших джедаев, которых еще Палпатин пристроил в разведку, да и среди рыцарей Империи были те, кто более склонялись к Тьме. Оби-Ван старался не акцентировать их внимание на то, что он ситх, оставляя это в тени, но перед несколькими форсюзерами он уже был готов раскрыть свою личность. Лорду ситхов нужна была агентурная сеть, что сможет выследить, тех, кто становится угрозой его семье и Империи. Первая мысль была задействовать Воса, который уже и так сообщил, что на Кашиике находится группа джедаев, что решили обосновать свою деревню, но он заверял, что они отстранились от любых дел и даже отказались от обучения, желают только мирной и спокойной жизни, вместе со своими семьями. Оби-Ван этому не очень верил, или скорее понимал, что долго такое идеалистическое стремление не продлится. Вос бы хорошо справился с ролью внедренного агента, если бы с Кашиика не улетел, громко хлопнув дверью, во всеуслышание, в порыве спора заявив, что возвращается на Корусант. Так что теперь этот идеальный вариант был не возможен и нужно было организовывать встречу с темными адептами. Он уже отправлял сообщение Сим Алу, который занял место секретаря Лорда ситхов, собрать всех адептов темной стороны, что сейчас есть на Корусанте и уже и так служат Империи, пора было им представится по всем правилам.       Совещание по нападению на верфях, прошло в узком кругу, к нему настоятельно присоединилась Падме, которой надоело, что от нее скрывают очередное покушения на мужей. Но обсуждения ни к чему не привели, что абсолютно не удивило Оби-Вана. Советники Энакина не знали, как действуют джедаи, как они мыслят, насколько могут быть терпеливы и выжидать, чтобы потом ударить. И если на какой-то планете просто обосновался один бывший джедай-отшельник, это не значит, что там начнет формироваться восстание. Айсард этого не знал, а Таркин, воспользовавшись беспокойством Императора, в список планет потенциально опасных и готовых к восстанию включил все планеты, которые нужны были ему для добычи ресурсов. В этот список вошел даже Горман, где самым опасным оружием были швейные иголки или мир убежденных пацифистов Каамаси. Оби-Ван, что теперь был посвящен в строительство «Стража Империи», прекрасно понял, как эти планеты оказались в списке и почему даже Энакин заострил на них внимание, но Падме, что присутствовала на совещании, этого не знала. Она не видела, как Энакин бросил на Таркина уничтожительный взгляд, заставляя, того проглотить то предложение, что он хотел озвучить – об орбитальной бомбардировке в ответ на покушение на Императора. Оби-Ван, что чаще, чем Падме, присутствовал на заседании Имперского Правящего совета, сдержал усталый зевок, выслушивая очередное предложение Таркина о радикальном решении вопроса. Министру казалось, что высшая мечта Таркина отдать приказ – «База дельта Ноль», на полное уничтожение поверхности планеты. И она высказывалась при каждой планетарной проблеме, что теперь даже лоялисты из Правящего совета, перестали воспринимать эти предложения всерьез и уже не возражали, спокойно выслушивали очередное предложение Таркина, понимая, что Император не горит желанием устраивать геноцид, находя способы сдерживать порывы своего самого радикального советника, умея перенаправить его стремления в более сдержанное русло. На недавнем совете обсуждали конфликт, разгоревшийся с планетой Эмберлен, которая решила объявить свою независимость, выступая против Империи, но только для того, чтобы самой назвать себя Империей, захватив соседние планеты. Таркин настаивал на немедленной отправке военного флота и тотальном уничтожении. Флот во главе с Таркиным, конечно, отправили, но ограничились локальным воздействием, после которого было подписано соглашение. Бейл даже начал тихо подшучивать в разговоре с Оби-Ваном, видя повестку заседания Правящего совета, что сегодня они снова услышат эффективные решения от «Таркин и Ко». Оби-Ван на это сдержано улыбнулся. Да, Энакин был невероятно сдержан в принятии решений, не спеша прибегать к совету Таркина по каждому вопросу, понимая, на опыте Пестажа, что если первое применение силы вызовет устрашение, то последующие только злость. Но и лоялисты ошибались, считая, что Энакин полностью отказывается от возможности тотальных ударов, то, что Император пока не применял их, абсолютно не значило, что он будет колебаться, если возникнет необходимость дать приказ, вот тогда нужен будет Таркин, который не усомниться, не засомневается и чьи моральные принципы не будут нарушены. И в отличие от лоялистов, как и Оби-Ван, Падме прекрасно была осведомлена, на какие именно радикальные способы решения проблемы способен их муж, особенно, когда угрожают семье. Поэтому, когда Энакин обратился к Айсарду и Юларену, что бы они предоставили к балу полный отчет по Горману, явно заинтересовавшись планетой, Императрица побледнела, не зная, правды, чем вызван этот интерес и уже предполагая худшее.       Сдержанности Падме хватило только, до того момента, пока приглашенные советники вышли из кабинета, вскочив напротив Энакина, что как раз кодировал ключом информацию по совещанию.       - Избавься от Таркина, - не выдержав, на прямую отрезала Падме, что Энакин удивленно поднял на жену взгляд, а Оби-Ван оторвался от изучения документа. – Отошли его. Путь возвращается в свой сектор, он Губернатор, пусть и занимается местными делами. Зачем тебе это чудовище?       - Чудовище? – Энакин усмехнулся. – Конечно он не писаный красавец, но главное, что он грамотный военный, что высказывает ценные соображения. Да и Лее он нравится, еще немного и дядюшкой начнет называть.       Упоминание дочери, что с радостью встречала губернатора Таркина, было ошибкой, Падме и так не понимала этой не логичной привязанности ее крошки к этому монстру, и она начала боятся о плохом влиянии на принцессу.       - Ценные соображения? В чем ценность уничтожения планеты, только за то, что на ней нашли прибежище несколько бывших джедаев.       Оби-Ван следил за назревающим, давно тлевшим конфликтом, но не вмешивался, боясь усугубить и так готовящийся произойти взрыв. Потому что Энакин больше не улыбался, его лицо стало абсолютно ровным, а в глазах начал заползать лед, но из-за горящего внутри пожара, Падме это не видела.       - Губернатор Таркин, ценный советник и соратник. Он верный поданный Империи, - вкрадчиво произнес Император, считая, что с этим спор исчерпан.       - А ты уверен в его преданности? Ты забываешь, что он человек Палпатина! – раздалось в тишине, Оби-Ван обреченно, прикрыл глаза, понимая, что взрыв произошел, оставалось только уменьшить его последствия, особенно видя, как Энакин сделал медленный шаг в сторону жены. Оби-Ван напрягся, ощущая волну ярости, начинающую подниматься от Энакина. Он, как и Падме прекрасно знали, Энакин в гневе может быть страшен, но редко, когда гнев был направлен на них, если они не переступали черту, что Падме только что сделала, напомнив - все это благодаря Палпатину, эту Империю создал он, а Энакин только наследовал, и Империю, и поданных. Оби-Ван настороженно следил за мужем, готовый вмешаться, надеясь, что Энакин сумеет сдержаться.       - В первую очередь, он из моих людей и служит мне, - сдержано проговорил Энакин, но Оби-Ван видел, что муж сдерживается из последних сил, видно Падме тоже это наконец-то увидела, поэтому что убрала настойчивость, отступая от спора, наивно, как последний аргумент проговорила:       - Он мне не нравится.       - А он не должен тебе нравится, не должен нравится мне. Это не обязанность моих советников кому-то нравится, их задача служить Империи и они с ней, включая Таркина, справляются.       Спор был закончен, так как, не дожидаясь парирования Падме, Энакин, избрал лучший для себя вариант, чтобы не усугубить все дальше, проговорил:       - Закончили, меня ждет Правящий Совет. Ты идешь? – бросил Энакин Оби-Вану, но тот помотал головой, он знал, что будет обсуждаться, и уже высказал свое мнение, а снова слушать эту словесную баталию в Совете не желал. – Тогда увидимся вечером, на примерке костюмов для бала, - проговорил Энакин и вышел из кабинета.       Падме зло отвернулась, тут же встречаясь с чуть уставшим и понимающим взглядом старшего мужа, что отложил датпад. Мужчина потер переносицу, произнеся, прежде чем поднять взгляд:       - Ты ведь не думаешь, что Энакин собирается бомбить этот несчастный Горман?       - Нет, но Таркин явно нацелен на это, он так убеждал, что нужны решительные действия.       - Но Император не Таркин и не ему принимать решение. Мы должны верить суждениям Энакина, он уже не наивный ребенок. Причем довольно давно, ты не видела, как он руководит армиями. На войне быстро взрослеешь. А теперь, он – Император. И это не стоит забывать, - коротко произнес Оби-Ван, словно, это все объясняло. – Нам повезло, что он доверяет нам, прислушивается к нашему мнению, как к своему собственному, но не будем этим злоупотреблять. Все же Галактикой правит он.       Падме устало выдохнула:       - Я это знаю, но его советники, часть его советников, они как стервятники кружат вокруг, так и норовя урвать кусок побольше, и все так зыбко, сделать один неверный шаг, довериться не тому, и все рухнет.       Оби-Ван протянул руку, и Падме подошла, вкладывая свою ладонь в его, прежде чем мягко опустится на его колени, прижимаясь, успокаиваясь.       - Энакин это прекрасно понимает, - Падме скептически подняла бровь. – Ты забываешь, кто его учитель. – Падме нежно улыбнулась, но Оби-Ван не улыбнулся в ответ. – Я о другом учителе. – Улыбка исчезла с лица Падме, а Оби-Ван безжалостно продолжил. - Может Энакин и игнорировал уроки Палпатина, но это не значит, что он их не запоминал.       - Но даже великие ошибаются, а наши ошибки будут иметь высокую цену.       - Это так, но поверь, если Таркин сейчас здесь, значит, он нужен. Мне тоже не нравится Таркин, но он нужен Империи и Энакину, а еще нравится Лее. Он словно ее новая игрушка.       Падме поморщилась, вспоминая, как совсем недавно, Лея подошла к, разговаривающему в коридоре дворца с Энакином, Таркину и протянула ему игрушечную чашку, предлагая выпить чая, так как ей показалось, что его голос немного хрипит. Губернатору ничего не оставалось, как поблагодарить и взять чашку, пока Энакин мягко разворачивал Лею и просил подождать, пока они закончат разговор. После Таркину уже пришлось остаться на настоящий чай, так как Лея не отпускала его.       - И что смиримся с этим?       - Да, - Падме бросила на мужа разочарованный взгляд. – Да, смиримся, пока он не переходит границы.       - Как бы не было поздно, он явно метит выше, чем просто советник.       - Куда еще выше? – засмеялся Оби-Ван. – Сердце Императора уже занято.       Оби-Ван прикоснулся к губам жены быстрым поцелуем. Падме на это коротко улыбнулась.       - Боюсь, он метит не на место в сердце, а на место самого Императора.       Оби-Ван на это пожал плечами.       - И здесь ему тоже ничего не светит. На трон уже есть очередь, а недавно она еще увеличилась, а наши дети явно не будут теми, кто отступит без боя. Так что ничего ему не светит, и он это прекрасно понимает, Падме. Он на своей максимальной должности и единственное, чего он хочет остаться на ней, а для этого он будет верен Императору. Ты понимаешь, как мыслят политики, но Таркин не политик, он военный, Энакин хорошо знает их. Военные ценят силу и подчиняются ей, а сейчас в Галактике нет никого могущественней Энакина и дело не в титуле, а в его возможностях. Энакин сможет контролировать Таркина. И, не нужно упускать Лею, возможно ей удастся смягчить его взгляды, все же не стоит недооценивать силу очарования нашей дочери.       Падме задумчиво и нежно посмотрела на мужа, чувствуя в этом спокойном голосе уверенность, и глубоко вздохнула, успокаиваясь сама, может она и правда слишком остро отреагировала. Ведь это Таркин служит Энакину, а не на оборот. Губернатор ничего не предпримет без дозволения Императора, а мужу она доверяла, верила в его большое, пусть познавшее рациональность, но доброе и любящее сердце. Захотелось прижаться к Энакину и попросить прощения, но пока она прижалась к Оби-Вану, что молча, давал ей время разобраться в мыслях и чувствах.       - Я верю, - наконец проговорила Падме. – Верю в нас.       

* * *

      В зале Правящего совета Империи, за длинным столом стоял яростный спор, разделивший всех советников на два лагеря. Все проекты, представленные в Правящем Совете были одобрены, все понимали необходимость их реализации, даже спокойно приняли не понятный многим «Энергетический проект», но теперь, когда потребовались ресурсы, в Правящем совете начались войны, что разгорались все яростней, обсуждая судьбу целого списка планет, которые очень трудно свыкались с грядущими переменами. Император давал возможность им выпустить все свои «снаряды», прежде чем развести «по углам».       - Хватит, - сказал Энакин, ему даже не пришлось повышать голос, как все замолкли, усаживаясь на свои места.       Когда первый раз, еще до введения в него Пло Куна, в Совете разгорелся не шуточный конфликт, чего и стоило ожидать, так как Император собрал вокруг себя неординарных и столь разных по своим взглядам личностей, что споры и противостояния были неизбежными, но Энакин к ним не был готов. Особенно когда в зале поднялся настоящий гвалт, это столь поразило, напугало и вывело из себя Энакина, что он не сдержал мощь своего крика, требуя прекратить, что задрожали панорамные стекла, а на постаменте треснула ваза, зато это было действенно. Все замолчали, насторожено оглядываясь на осколки фарфора, правильно предполагая, что следующим может разбиться уже не ваза, а их черепа. С тех пор советники старались не доводить Императора до крика, прекращая все жаркие дискуссии, при малейших признаках его недовольства. Советники сели, а Император наоборот встал, через мгновение тишины проговорив:       - Вы за болтовню, которая растянется на года, а вы за то чтобы разбомбить планеты к Сарлаку, потому что там возможно будут недовольные, удар на предупреждение? – несмотря на спокойный тон, Император был недовольно напряжен. – И никто не собирается идти на компромиссы? Я верно понял? – Тишина была ответом. – Отлично, значит, понял верно. А теперь чем важны эти планеты кроме, - Энакин заглянул в датпат. – четырех миллионов сто семнадцати тысяч жизней?       - Ресурсы, список предоставлен, это необходимо для безопасности и развития Империи, - смело, практически с вызовом проговорил Таркин, он заручился уже поддержкой Императора, который согласился, ресурсы нужны, и их добыча на планетах неизбежна. Осталось в этом только убедить остальных, и будет отдан приказ на удар, потому что альтернатив нет, и Император как бы не пытался, не найдет другого решения и придется согласится с планом Таркина.       - Хорошо, это благородная цель. Но ответьте, губернатор Таркин, кто будет работать на заводах и шахтах, которые нужно будет построить? Возможно ваши офицеры? Нет.       Таркин не выдержал и отвел взгляд.       - Пустые планеты, не заселенные, озлобленные после атак, боящиеся и неинициативные – это балласт Империи, а нам нужны те, что поведут к развитию и процветанию. Тактика запугивания привела Конфедерацию к краху, мы не пойдем по ее пути, тотального уничтожения. Ресурсы нужны, но другим путем.       Энакин посмотрел на своих советников, те, кто был за длительные переговоры, приободрились, но он их осадил.       - Но не через десятки лет, насколько обычно затягиваются такие переговоры, которые к своему завершению уже теряют актуальность. Мир меняется быстро, и мы должны успевать за этими изменениями, а не тормозить его. Скажите, разве организованный Империей проект по спасению целых рас и миров, не стоит того, что бы планеты внесли свой вклад в его реализацию?       Многие советники легко кивали, некоторые планеты, и их представители сами рвались участвовать в новом проекте «Н'а-ки-тула» всеми возможными силами, считая это дело правым и желая внести свой вклад и увековечить память об их участии в столь великом деле.       - Добыча ресурсов опасна, но разве у нас нет возможностей уменьшить последствия? Добывать шахтовым методом, образовавшиеся пустоты заполнять? Это не даст дестабилизировать кору. Заводы же дадут рабочие места, дополнительное финансирование и развитие планеты. У любого решения есть плюсы и минусы и мы должны идти на компромиссы. Но оставаться статичными это гибель, для всех.       С этим мало кто мог поспорить, поэтому заседание закончилось на спокойной ноте. Император еще остался в кабинете подписывать документы, оставив при себе Таркина и Кренника. Когда Энакин закончил, отдав деки губернатору, поднял взгляд на своих советников:       - Какие планеты нам нужно разрабатывать в первую очередь?       Кренник тут же предоставил список планет:       - Именно на них необходимые нам ресурсы, Ваше величество.       - Но все они противятся Имперскому вмешательству, строительство имперских баз встречает сопротивление, - добавил Таркин.       - Их нельзя в этом винить, они все еще помнят год правления Пестажа и продолжают боятся, - проговорил Энакин, умалчивая, что их базы тоже будут нести контроль, но жителям планет этого не зачем знать, главное для жителей, что базы будут нести и защиту.       - Но такое неповиновение должно иметь последствия, - эмоционально проговорил Таркин.       - И они будут, - Энакин улыбнулся. – Имперские инспекции уже побывали на указанных планетах?       - Да, отчеты предоставлены, - Орсон не понимал, почему Император начинает хитро улыбаться.       - Отлично выберете из отчета все положительное, распишите, какие замечательные жители живут на планете, как они преданы Империи и что благодаря этому планета выбрана из сотен претендентов для реализации гуманитарного проекта, и опубликуйте этот отчет. Я дам указание, каждой планете после ее посещения инспекцией будет выделяться дополнительное финансирование, таким образом, наши инспекции будут ждать и встречать с радостью и фанфарами, если после их прибытия будут решаться какие-нибудь мелкие, бытовые проблемы. Вместе с военными базами, не забывайте о социальных объектах, постройте военную базу, а рядом пару школ и парков, медицинских центров, и жители уже не будут так возмущаться. Ведь что самое важное для любого жителя галактики? Безопасность и образование для их детей, возможность реализовать себя, возможность работать и отдыхать. Проводите открытые суды над преступниками озвучивая сколько украли, сколько пострадало при его попытке побега, и эти жители уже не будут героями, а станут теми, кто они есть преступниками, контрабандистами, пиратами, что не желают жить мирной и спокойной жизнью, а только разрушают то прекрасное что строит Империя. Пусть военные станут защитниками, а не карателями. Никакого самовольства военных, за этим будет следить общественный надзиратель и лично правитель планеты, губернаторы секторов и отвечать за злоупотребления тоже. Таким образом, Военная база на планете, будет нести процветание, а не уничтожение, а мы получим необходимый контроль. Со всем этим мы будем спокойно строить заводы, тратя на социальную сферу на порядок меньше, чем планета будет предлагать в виде ресурсов. Тот же Горман пусть он продолжает жить своим миром модельеров и красоты, не забирайте у них возможность шить, а строительство шахт проведите под эгидой новых рабочих мест для тех, кто не смог найти свое призвание в моделировании, что позволит увеличение благосостояния даже более бедных слоев населения планеты, так как теперь у них будет работа. И в конечном счете все это приведет к тому, что недовольны Империей будут только маргиналы общества, что не хотят искать работу, а зарабатывать преступным ремеслом и идеалисты, которые цепляются за старое прошлое, не видя прекрасного настоящего, а без поддержки широких масс населения, они будут никем, они не смогут навредить. Не злите народ, используйте силу умеренно, сочетая с защитой и помощью. И тогда никто не будет противиться нашим идеям. Более того вы найдете в лице жителей не противников, а защитников.       Таркин слушал, не возражая, чувствуя, что в этом есть рациональное зерно, долгое действие, но оно могло сработать, а если не сработает, то они всегда смогут вернуться к его действенному и быстрому плану. Кренник же довольно улыбался, видя в этом идеальное разрешение их целей, а Энакин был рад, что его самые яростные советники готовы были чуть сбавить свой пыл, хотя бы что бы лишний раз не волновать Императрицу.       - Начните проекты по разработке этих планет и мягкому внедрению в них наших проектов и контроля. Пока оставайтесь в тени, дайте сенаторам начать гуманитарное и социальное развитие, оставляя строительство баз и масштабы заводов между строк, постепенно подключаясь, объясняя, что все это идет одним единым проектом развития и финансирования. Справитесь?       Кренник и Таркин по-военному кивнули, принимая задание.       - Отлично. Горман я беру на себя, с этим нужно ускориться.       Кренник и Таркин вышли из кабинета, а Энакин откинулся на кресле, устало закрывая глаза. Балансировать между рьяными пацифистами и сторонниками тотального террора было ужасно утомительно. Он желал процветания Империи, хотел оставить детям сильную, мирную и прогрессивную Империю, но одни упрямо противились любому развитию и изменениям, по умолчанию считая их опасными, даже не вникнув в суть, а другие игнорировали потребности населения. Он подавал свои военные идеи лоялистам, как гуманитарные, а таким как Таркин, приходилось утверждать, что гуманитарными идеями прикрывают истинные военные изменения. Энакин уже даже не понимал, какой именно лично у него взгляд, на все это. Хотя это было не важно, главное, чтобы все его проекты осуществились, главное, чтобы Империя была готова к угрозам, встречая их сильной и единой. Энакин усмехнулся, вспоминая, свои слова, сказанные когда-то жене, что политики должны обсуждать и приходить к единому решению благоприятному для народа. Что ж Падме тогда сказала, что люди не всегда сходятся во мнениях. Энакин бы сейчас поправил ее, они никогда не сходятся во мнениях, значит, теперь ему приходится их заставлять, говоря то, что от него хочет услышать тот или другой, а не то, что он реально думает. Все чаще, говоря на заседаниях Совета, он слышал эхо другого голоса, голоса отца, который действовал также, скрывая и плетя. И это беспокоило Энакина меньше, чем должно было, словно принимая, что должность обязывала быть более гибким, хитрым и в некоторых моментах усмирить свою прямолинейность. Отдыхал он только в кругу семьи, и если от Падме приходилось скрывать некоторые моменты, то вот свои проекты по развитию планет и строительство заводов он мог раскрыть, он знал, она поймет, что это необходимо и что разработка социальных проектов поможет смягчить и компенсировать возможные последствия изменений уклада планеты. Тем более, ему нужно было ее одобрение и поддержка и оставалось меньше часа, до того, как ему представится возможность ее получить. Через несколько дней уже был назначен бал, зал сверкал новизной, а на постаменте возвышался трон с двумя боковыми креслами предназначенных для Императрицы и Первого министра. Тронный зал был большой, выдержанный в бело черных цветах, с высокими потолками и несмотря на отсутствие окон невероятно светлым, не оставляя ни одного угла, где можно было бы спрятаться и затаится, что оценили службы безопасности. В зале были запасные выходы и места для почетного караула и охраны. Китстер, как управляющий императорского дворца, гордо показывал и рассказывал об обновленном центральном крыле дворца, где размещались основные рабочие помещения и приемные, точно зная, особенности каждого зала, и куда повернуть, чтобы сократить маршрут. Он с любовью рассказывал о рациональных идеях, что были воплощены в этом новом крыле, и что тронный зал - это не только красивое помещение, но и самое безопасное. Энакин и его супруги чаще находились в личном крыле, выходя в остальные коридоры разве что на прогулки и то уже начали гулять своими излюбленными маршрутами, редко их меняя. Китстер же виртуозно проводил их по залам, исключая встречи со службами, что завершали последние приготовления. Точно зная, какая служба, что делает в данный момент, каких дроидов куда направить. Острым взглядом, отмечая несовершенства, тут же их исправляя, на которые Энакин бы махнул рукой, как на незначительные. Император усмехнулся, что именно Китстер с его знаниями настоящий хозяин замка, любящий и понимающий дворец, его жизнь и функционирование, а они словно гости, но это не было обидно, это было объективно и понятно. Они создали вокруг своей семьи маленький уютный мирок, а все что выходило за его рамки, становилось долгом и обязанностями перед Империей. Как тронный зал, который давил своей эпохальностью и торжественностью, как приемные залы и залы для совета, в которых был продуман каждый знак, каждая деталь несла смысл, показать величие Империи, как и завтрашний День Империи, который теперь отсчитывался от дня прибытия Императора на Корусант. Это был праздник для народа, праздник, для военных, которые отмечали окончание Войн клонов, для Императорской семьи это был день долга и призвания. Завтра они будут не семьей, а символом, символом Империи, как тот круг герба, что чернеет за тронами. Весь день расписан до минуты: особое заседание Имперского Сената, парад звездного флота и подразделений, участвующих в Войне с сепаратистами, торжественное построение, награждение отличившихся, посещение Храма, а после бал во дворце, пока перед дворцом открывалась площадка для гуляний жителей и гостей столицы, что завершится праздничным салютом. Головная боль охраны и Служб безопасности, но Император был не преклонен это праздник для народа. Но это все было на завтра, а пока главное было помирится с женой, закрыв это недоссору.       Когда Падме зашла в примерочную, где на постаментах висели три парадных костюма, два белых один черный, Энакин уже стоял, разглядывая их. Оглянувшись на вошедшую, коротко улыбнувшись, предлагая этим мир. Падме улыбнулась в ответ, отступая и не желая продолжения ссоры, увидев, как муж довольно выдохнул, радуясь, что их недовольство друг другом сошло на нет и больше не нужно поднимать эту тему. И все же он должен был успокоить свою любимую.       - Тебе нравится? – мужчина кивнул на наряды.       Падме подошла, разглядывая уже и так ей знакомый дизайн, она сама его одобрила.       - Конечно, а тебе?       - Вполне.       Падме приблизилась, протягивая руку и проведя по ткани и вышивке, чуть нахмурившись.       - Странно, ткань другая.       - Да, прости, забыл предупредить. Я попросил, что бы в нарядах использовали горманские ткани, - слишком уж наигранно небрежно проговорил Энакин, понимая, что его умная жена догадается до сути этого решения сама.       Падме удивленно посмотрела на мужа, что никогда не интересовался своими костюмами и одевал, то, что с вечера в гардеробе выбирала Падме. Женщина недоуменно посмотрела на костюмы, вспоминая, прошедший разговор и звучащий в обсуждении Горман. Она была в смятении, не желая напоминать о недавней ссоре, но сгорая от любопытства. Энакин рядом тяжело вздохнул и посмотрел на жену:       - Ты неправильно поняла наше обсуждение. Интерес к Горману не в том, что они дали пристанище нескольким беглым джедаям, а в их ресурсах, а они нужны для проектов Империи.       Падме задумалась:       - Включает ли этот перечень «Н'а-ки-тула»?       - От части, - уклончиво ответил Энакин. – Но Горман всегда противился индустриализации, цепляясь за свои культурные текстильные традиции. Но это новый виток в развитии, я не хочу уничтожать их культуру и процветание, наоборот дать новые возможности и альтернативы. Как и другим планетам. Но Горман будет первым.       - И ты решил показать, что ценишь их текстильную промышленность, так же как необходимые ресурсы, выбрав именно их ткань для торжественной одежды в честь годовщины правления, тем самым показывая, что поддерживаешь их текстильную промышленность?       Энакин кивнул, а Падме по-другому посмотрела на костюмы, это был тонкий дипломатический ход, который с определенными словами и предложениями, мог сработать. Женщина вспомнила, что сказал ей Оби-Ван о том, чьими уроками руководствуется Энакин, но муж и здесь сумел ее удивить, напомнив ее же слова:       - Да, ведь один превосходный политик, как-то сказал мне, что внешность - это тоже оружие, часами выбирая и оценивая свои платья, как военные доспехи, что ж я собираюсь воспользоваться этим оружием. С твоей помощью, - Энакин улыбнулся и обхватил жену за талию, прижимая к себе, радуясь, что она даже не думала сопротивляться, с готовностью выслушать план. – Ты ведь знаешь, Фанг Зар снял с себя должность сенатора сектора Серн, когда вошел в Правящий Совет, считая это более объективным и справедливым, конечно, он все еще отстаивает интересы своего родного сектора и убеждения, но нужно отдать ему должное он старается быть беспристрастным в вопросе Гормана. И невероятно сдержанным, даже ни разу не набросился на Таркина, когда тот высказывал свои идеи сегодня на заседании Совета, хотя там все были на грани, чтобы уже начать подкреплять свои аргументы кулаками.       Падме усмехнулась, вспоминая, каким взбудораженным ей в коридоре встретился Органа, а Энакин продолжал:       - Так вот у сектора новый сенатор. Даси Оран? Я прав? – Падме кивнула. – Мне нужно с ним встретиться в неофициальной обстановке, и на балу это лучше всего. Ты как глава Сената знаешь, его, можешь мне его представить. Будешь моим союзником?       Падме нежно проведя ладонью по его щеке, еще было много вопросов, в чем заключается проект добычи ресурсов, правда ли Горман не пострадает, какие условия, но на заданный вопрос был только один ответ, и его она произнесла уверенно с улыбкой:       - Всегда.