Коммерческое предложение

Декабрь 1987 Вова открыл глаза в привычные шесть утра. Дома было тихо, за окнами темно. Марат, уткнувшись носом в подушку, тихонько посапывал. Вова прокрался в столовую и с легким сожалением понял, что придется таиться ради утренней каты. Прикрыл дверь в спальню родителей плотнее, и в освещаемой мягким фонарным светом столовой начал двигаться совершенно бесшумно, сосредоточившись на дыхании, движениях, отключившись полностью от реальности. Появление Диляры застало его в разгар текки-нидан. - Доброе утро, - замерев на ути-укэ, спокойно сказал Вова. - Ой, доброе! – испуганно прошептала Диляра, запахивая халат на груди. – Ты уже встал? - Да, зарядку делаю. Он продолжил ката, справедливо рассудив, что Диляра не поймет всех тонкостей. - Это рукопашный бой? – понаблюдав за Вовой, спросила мачеха. Вова закончил ката, постоял несколько секунд, сказав про себя «ямэ!», и только после этого ответил: - Да, научился в армии. - Завтракать будешь? - Не откажусь, - переходя к текки-сандан, ответил Вова. Когда в спальне заворочался отец, он дошел только до дзитте. «Придется вставать пораньше», - решил Вова. Обманывать отца почему-то не хотелось, но и рассказывать нельзя было. - О, сын, доброе утро, - немного помятый после вчерашнего отец улыбнулся виновато и смущенно. - Доброе. Они уже позавтракали, когда из спальни выскочил встрепанный Марат с сумкой, не присаживаясь, схватил бутерброд, запихал в рот целиком и махом опрокинул чашку чая. - Марат, ну кто так делает? – укоризненно сказал отец. - Па, некогда, Вов, привет и пока, ма, спасибо, - он чмокнул Диляру и вылетел из квартиры. - И так каждое утро, - развел руками отец. - Да ладно, пап, в армию попадет, там всему научат, - заверил Вова. - Возможно, ты и прав. Кстати, поделишься планами? Отговориться не получится, Вова понял это сразу. Но ответ у него был готов: - В Академию хочу сходить, узнать насчет поступления. - В инженерную? – неуверенно уточнил отец. - Нет, в физкультурную. - Ты хочешь стать физруком?! – ахнул отец и поднял полные паники глаза на Диляру. - Нет, пап, ну почему сразу физруком, - Вова ободряюще улыбнулся и потрепал его по руке. - Так кем же?! - Тренером, - Вова пожал плечами. - Хочу стать тренером. Отец озадаченно уставился на него, явно не понимая, какая разница между физруком и тренером. - И кого ты будешь тренировать? - Детей. - Эмм...я не так выразился. Чему ты будешь их учить? Боксу? - Самбо. Отец недоуменно повел плечами, все еще не зная, как ему реагировать на это. - Володя, ну ты же чистый физмат, давай в инженерный, в авиационный, в технический, ребята оттуда уже на втором курсе к нам на практику приходят, а потом после диплома сразу устраиваются. - Кирилл, - неожиданно твердым голосом прервала его Диляра. Очень редко она перечила, но когда это делала, все сразу понимали, лучше подчиниться. Вове многое нравилось в мачехе, а эта черта сильнее всего, и особенно то, как реагировал на это отец, обычно непримиримый, резкий в своих суждениях, особенно, когда речь шла о воспитании. Вот и в этот раз отец замолк, повздыхал, поразводил руками и наконец сказал: - Ну что ж. Помолчал и повздыхал еще немного, глянул на Вову, на Диляру, и сдался: - Ладно. Решай сам. - Пап, все будет хорошо, - заверил Вова. – Не волнуйся. В крайнем случае, переведусь потом на инженерный. - Ладно, ладно, не успокаивай меня, все равно все сделаешь по-своему. Итак, с родителями все было решено. Осталось только решить с «поступлением». И лучше бы сделать это до возвращения Маратика из школы. Вова вытащил из рюкзака олимпийку, которую купил в Москве с первой зарплаты. Невесело усмехнулся тому, что выбрал именно адидасовскую, словно знал, что рано или поздно вернется туда, где его знают не как Владимира Суворова, а как Вову Адидаса. Диляра окинула его взглядом с ног до головы, Вова понял, что ей очень хочется предложить ему белую отглаженную рубашку, чтобы в мифическую академию он отправился как приличный молодой человек, но она стоически промолчала. Только позволила себе расправить капюшон куртки на его плечах и пожелать: - Ни пуха, ни пера, Володя. - К черту, - как можно безмятежнее ответил он. И направился к универсаму неспешным шагом, глубоко дыша свежим морозным воздухом, щурясь на солнце. Не мог не вспоминать, как его тащили этим же путем в шесть рук, и как переворачивалось все нутро от бессильной ярости. Услышав, что Кащей от него хочет и чем грозит, принял решение сразу же. Пожалел только о том, что те же шесть рук держали крепко и не отпускали все время, пока Кащей сначала уговаривал, а потом угрожал. Он с большим наслаждением врезал ему еще тогда и потом будь, что будет. Железная дверь подвала вызвала гадливое чувство, словно сдохшее и уже подгнившее животное. Ее и трогать-то не хотелось, замызганную, выкрашенную то ли в серый, то ли в грязно-черный, проржавевшую на петлях, исчирканную, исцарапанную. Из-за нее доносился лязг железа, негромкий гул голосов. Вова на несколько секунд остановился, прислушался к себе. Нет, страха не было, волнения тоже. Звенела внутри твердая уверенность, что все удастся, а еще немного хорошей злости. Именно такой, какая бывает нужная в серьезных кумитэ. Потянул дверь на себя, нырнул в сумрачную полутьму за порог, сделал два шага и замер, давая возможность рассмотреть себя. Все головы повернулись к нему, голоса стихли. Первым среагировал парень, который вчера остановил Марата. Он вскочил с лавки, на которой жал от груди штангу и, вытаращив глаза, заорал: - Ты че, бессмертный ваще, какого хрена пришел? Вали отсюда! Вове даже отвечать ничего не пришлось, его увидел сидевший в дальней комнатушке Кащей. - Ой-ей-ей, вот это гость! А ну-ка, разойдитесь-ка, ребятушки! – вскочил он, перешагивая через низенький столик, заставленный стаканами и бутылками. Было десять утра, но судя по всему, Кащей принял сто грамм вместо завтрака. - Ух ты, ух ты, ух ты, а кто это к нам пришел такой нарядненький! – продолжал вопить Кащей, подходя к Вове. Их окружили парни, обступили плотным кольцом, смотрели неулыбчиво. А Кащей не затыкался, дыша вчерашним перегаром и свежим пивом, продолжал куражиться: - А что случилось, пацаны? Никто не знает, че за день сегодня такой? Аж сам Адидас собственной персоной своими ногами пришел, наверное, че-то умное хочет сказать. А ну-ка тихо, пацаны, давайте послушаем, - и театрально приложил ладонь к уху. «Гребаный ты клоун!», - чуть не вырвалось у Вовы, но он мысленно выдохнул, прогнал непрошенное желание, и сказал то, что собирался: - У меня коммерческое предложение. Кащей заржал, озорно глянул на парней, приглашая их к веселью. Вова примерно на такой прием и рассчитывал. Так что, можно сказать, все идет по плану. Кащея никто не поддержал, кроме трех таких же нетрезвых, которые выползли из ним следом из каморки. Но было понятно, подай он знак, вся эта толпа кинется на незваного гостя, перемелет и выплюнет на кафельный пол кровавый фарш вместо Вовы. Он спиной чувствовал злые, ненавидящие взгляды, но видел и легкую тень удивления на лицах. Это тоже было хорошо. - Ну давай, порадуй нас, умник, - развел руками Кащей. - Я хочу открыть спортивную школу. Кащей заржал, словно мерин после случки. - Так открывай, дружочек, открывай, мы-то тебе зачем? - Я же говорю, у меня коммерческое предложение. Вова говорил спокойным и твердым тоном, не позволяя себе даже задуматься о том, чтобы вспылить и врезать уже по этой пьяной морде. Не за этим он уезжал из Москвы, чтобы сдохнуть в первый же день в проклятом подвале. Кащея наконец проняло, он прекратил ржать, достал из кармана пачку сигарет, подкурил и, выпустив струйку дыма в лицо Вове, спросил: - Че за предложение? - Я буду тренировать всех вас, а вы не трогаете других моих учеников. - А ты че, теперь, типа, крутой боксер… - Я больше не боксер. Бокс – это прошлый век. - Хо, Дёма, слыхал? – Кащей повернулся к бугаю, стоявшему за левым плечом. - Ты отстал от жизни. Теперь нормальные пацаны боксом не занимаются. А чем они занимаются? Просвети-ка, Адидас. - Каратэ. Впервые Кащей смолчал после его реплики, с деланным уважением покивал головой и тем же идиотски-веселым тоном продолжил: - И давно ты каратистом-то заделался, Брюс Ли недоделанный? - Недавно, - честно признался Вова. - Так а чего лезешь в тренеры? Выучил три приема и скорее других учить, – Кащей неожиданно разозлился. – Еще и коммерческое предложение у него. Б..бизнесмен херов, - он умудрился первую «б» протянуть словно гласную. – Вот че ты умеешь-то? - Много чего умею. Вова продолжал гнуть свою линию – спокойную, твердую и независимую. Видел себя со стороны и понимал, что выгодно отличается от непонятно почему вспылившего Кащея. - Типа можешь нас тут всех расшвырять одним пальчиком? - Не одним, но могу. - Всех? Вова кивнул. Он шел ва-банк, но немного прихреневшие от его наглости пацаны, кажется, не знали, чему и верить. Конечно, Кащей мог сказать «ну расшвыряй», но сказал он именно то, на что Вова и рассчитывал: - А Дёму уложишь? Здоровенный, словно бык, Дёма недобро заухмылялся, предвкушая развлечение. - Уложу, - спокойно пообещал Вова, слегка пожав плечами. И почувствовал, что к удивлению обступивших пацанов примешивается интерес. - О как, слыхал, Дёма, тебя тут Брюс Ли залётный уложить собирается! Чё скажешь? - Да я его… - выдохнул Дёма, рывком расстегивая олимпийку. Вова дёрнул плечами, скидывая куртку, не нагибаясь, снял ботинки. Хоть и не татами это, но привык уже босым. Подошел к импровизированному рингу и, нарочито игнорируя руку, которая протягивала ему боксерские перчатки, перешагнул через канат. - Ух ты, ух ты, какие мы крутые, - прокомментировал Кащей. – И перчаток ему не надо, Дёма, берегись там, а то щас двумя пальцами у тебя сердце вырвут. Сгрудившиеся вокруг ринга парни переговаривались вполголоса, но в открытую Дёму не поддерживали. Вова счел это хорошим признаком. Если пацаны недолюбливают кащеевских приближенных, есть шанс, что не любят и самого Кащея, а значит, в случае победы симпатии будут на его стороне. Дёма стоял в углу ринга, подняв пудовые кулаки в боксерских перчатках, и похлопывал их друг о друга. Вова не отошел в противоположный угол ринга, подчеркивая, что не собирается соблюдать правила бокса. Он занял середину, повозил ногой, чтобы убедиться, что не поскользнется в нужный момент, а потом принял очень низкую дзенкуцу-дачи. С точки зрения атаки это было не очень практично, но как нельзя лучше подходила для Вовиного плана. А план был прост – уложить Дёму за считанные секунды и сделать это по-киношному эффектно. Говоря на пацанском языке, Вова собирался колотить понты. - Ой, Дёма, не завидую я тебе, связался ты с Брюсом Ли на свою голову, - продолжал комментировать каждое его движение Кащей. – Или это Джеки Чан, плоховато вижу отсюда. Вова и ухом не повел, он смотрел на Дёму, считывая его бойцовские качества: вес на правой ноге, привык атаковать, ловит на контрударах, любимый прием – полновесный хук в челюсть. Прямолинейно, но зато эффективно. Выйди Вова против него в боксерском поединке, лег бы во втором раунде, если не в первом, измотанный длинными безуспешными атаками и пропустив тот самый хук. Но он вышел на кумитэ и был твердо уверен в том, что Дёма не успеет нанести ни одного удара. - Начали! – выкрикнул Кащей, взмахнув бутылкой пива, словно Наполеон при Ватерлоо. Поединок вышел до обидного коротким: Дёма попер вперед с неудержимостью локомотива, а Вова подпустил его и вымахнул май-гери с опорной ноги. Тот же хук, только пяткой снизу в челюсть. Эффект превзошел все ожидания. Дёма попятился, потом шагнул вперед, глядя пустыми глазами на Вову, медленно осел на колени и рухнул лицом в дощатый пол, вздымая кучу пыли. Словно индийский боевой слон от копья, поразившего сердце. Полминуты точно стояла мертвая тишина. Вова опустил так и не пригодившиеся кулаки, глянул на Кащея. Тот вытаращил глаза и разинул рот, прилипшая к нижней губе сигарета медленно отклеилась и, кувыркаясь, упала ему на ботинок. - Т..ты чё наделал?! - выдохнул Кащей. – Ты… - Ты попросил, я уложил, - напомнил Вова. Кащей ринулся к поверженному Дёме, затрепал его за плечи. Но тот был в глубоком коматозе, хотя Вова был готов к тому, что нужно будет срубить его повторным маваши. Но то, как он рухнул, говорило либо о том, что у него за плечами несколько глубоких нокаутов, либо о том, что в последнее время он хорошо налегал на алкоголь. - Ты убил его нахрен, что ли? - Очнется через пару минут, - заверил Вова, подныривая под канат и отмечая, что парни почтительно расступаются перед ним. Обулся, накинул куртку и сунул руки в нагрудные карманы, пока Кащей продолжал причитать над бессознательным телом. Через пару минут, когда тело зашевелилось, Кащей развернулся и ледяным тоном приказал: - Идем! «Наконец-то!», - с облегчением понял Вова. Мельком оглянулся и немного обрадовался тому, что увидел. Возле Дёмы суетились только те двое, вышедшие из каморки Кащея, остальные разбились на группки и бурно обсуждали прошедший бой. В комнатушке было накурено, а еще тянуло спиртягой, словно где-то стояла открытая бражка. Вова не стал морщиться или хоть как-то показывать, что ему неприятно, уселся на скрипучий стул, вытерпел очередную затяжку Кащея, выпущенную в лицо, и уставился ему в глаза, ожидая вопроса. Сейчас главное было не начинать разговор первым, сделать так, чтобы Кащей забыл, кто к кому незваным гостем пришел. - Ну, - нервно сказал Кащей. – Рассказывай про свое коммерческое предложение. Теперь Вова мог с уверенностью сказать, что завладел его вниманием безоговорочно. Выждал для верности полминуты и начал. - Я планирую открыть свою спортивную школу. - Слышал уже, - нетерпеливо оборвал Кащей. - Официально это будет школа самбо, а на самом деле – каратэ. Буду учить твоих пацанов, главное условие, пусть они не трогают других моих учеников. Кащей откинулся на спинку дивана, сделал три глубоких глотка из пивной бутылки, кадык так и ходил под смуглой кожей. Вова молча ждал и практически знал, какой вопрос последует. - Занятия платные? Скрывать смысла не было, сарафанное радио работало настолько быстро и безоговорочно, что об этом стало бы известно в тот момент, когда первый ученик взошел на порог. - Да. - Почем? Алчность сразу же перекрыла весь праведный гнев, которым до этого пылал Кащей. - По пятерке в месяц. - А не мало? – уточнил Кащей. - А тебе какое дело? – грубо ответил Вова. - Ты так-то не борзей, да? Нифига себе! Мы ему «крышу» будем обеспечивать… - Я вас буду тренировать. Бесплатно, - напомнил Вова. Кащей глубоко затянулся, сделал еще один глоток и хитро улыбнулся: - Ты же понимаешь, что не захоти ты с нами сотрудничать, хер тебе, а не подпольная школа каратэ? Конечно, Вова это понимал, собственно, потому и пришел добровольно. - Сколько? – вздохнул он. - Половину! - Тогда и твои пацаны платят за занятия! – жестко ответил Вова. - Твое предложение? - Двадцать процентов. Мне ведь еще подняться надо, а ты душишь сразу! Вова и сам бы не мог объяснить, где нахватался этого базарного жаргона, он пришел по наитию, так же, как иногда приходило знание о том, чем закончится предстоящий бой. К примеру, как сегодняшний. - Хорошо, пока что, договоримся на двадцать процентов, - неожиданно легко согласился Кащей. – Поднимешься, обсудим другие суммы. - По рукам! Вова протянул ладонь, наслаждаясь замешательством Кащея. О, это была трудная дилемма! Одно дело проигнорировать руку чушпана, а другое дело - партнера по бизнесу. Вова прекрасно все понимал, но продолжал держать протянутую ладонь. Наконец Кащей сдался, видимо, решающую роль сыграл разговор о деньгах. Он крепко пожал руку. Вова посчитал это еще одной победой за сегодня. Они вышли из комнатушки. Все снова смотрели на Вову, но теперь однозначно с азартным интересом. Особенно пожирал Вову глазами парень, остановивший вчера Марата. - Где тренировать-то будешь? У нас? – спросил Кащей. Вова окинул взглядом помещение. Мысленно сравнил его с залом возле Киевского вокзала – просторным, залитым солнечными лучами из окон под потолком, и понял, что не хочет вообще сюда когда-нибудь возвращаться, даже несмотря на сегодняшний триумф. Это не додзё*, а свинарник. - Нет, подберу что-нибудь, - решительно сказал он. - А чем вашей светлости наш зал не подходит? - У вас ринг, а мне нужно татами, - обрубил Вова. Кащей дурашливо развел руками. - Ну извините, татамей не имеем. Приходите завтра. Вова вышел из подвала, и медленно направился к дому. На полпути спохватился, что управился слишком быстро и нужно бы скоротать где-то время ради поддержания легенды о поездке в мифическую Академию. Решил пройтись по улицам, поискать подходящее для тренировок место, раз уж подвал универсама не приглянулся. Свернул за угол, прошел мимо комиссионного, и озадаченно уставился на зарешеченные окна, за которым виднелись строительные козлы, скамейки, сломанные стулья. Помещение явно пустовало. Пожалуй, стоило поговорить с продавцами комиссионного. Он потянул на себя скрипучую, тяжелую дверь, вошел и сразу же встретился с подозрительными взглядами двух женщин за прилавком. Приветливо улыбнулся им: - Доброго дня, дамы! Дамы расплылись в ответных улыбках.