Коммерческое предложение

Свет ламп неожиданно резал глаза. Вова мельком бросил взгляд вверх, увидел прилипших к окнам пацанов. Еще бы! Такое событие. Первая тренировка. Конечно, пришли все. Он еще удивился, почему встретили их такой толпой, но в зал вошла ровно половина, как и было оговорено. Вся скорлупа – Маратик, Андрей, Алик, Ералаш и другие любопытные – остались снаружи, якобы на стреме, а на деле все прильнули к окнам. Пока пацаны расстилали маты и разувались, он переоделся в белоснежное доги, подпоясался желтым поясом и вышел из раздевалки под свет ламп. Старшие универсамовские стояли перед ним в шахматном порядке, замерев, словно солдаты на плацу. В первых рядах - Зима, Турбо, Али, Дино, Самбо. Весь зал, затаив дыхание, смотрели на него широко раскрытыми глазами. Вова опустил руки, прижал раскрытые ладони к полотняным штанинам и поклонился. - Ос! – звонко произнес он. Выпрямился, к счастью, не увидел насмешек, как подспудно ждал. Пацаны сохраняли предельную серьезность. Все-таки великое дело – сваленный одним ударом бугай Дёма. Такой наглядный пример лучше всяких слов и фильмов. - Я поздоровался с вами. Без этого мы не начнем. Он снова поклонился со звонким «Ос!» и с облегчением услышал шорох одежды и ответное «Ос!». - Сэйдза! Вова опустился на маты, положил руки на колени, парни отзеркалили его. - Вы, наверное, думаете, что сейчас я вам сразу начну показывать приемы, а завтра вы начнете всех месить, и слава пойдет про Универсам по всей Казани. Каратэ это немного другое. Кто хочет быстрых приемов, приходите ко мне на самбо. Каратэ – это не про кулаки, а про мозг. Ряды безмолвствовали. Даже Турбо держал все комментарии при себе. Вова посчитал это хорошим признаком. - Хотите обижайтесь, хотите нет, я буду тренировать так, как меня учил сэнсей - Игорь Леонидович Гурьев, обладатель черного пояса, будущий тренер сборной СССР по каратэ. Конечно, Вова прихвастнул, и даже нельзя было сказать, что самую малость. Но он чувствовал, что так нужно, чтобы зацепить их, заинтересовать, спаяться с ними хоть какими-то ниточками связей или симпатии. Для того и затеял платную школу, потому что чувствовал, что денежный договор, то самое коммерческое предложение, на данный момент сильнее всяких слов. - У кого будет здорово получаться, обязательно съездим в Москву, на турнир, там же будем сдавать экзамены на пояса. Никаких эмоций, перешептываний и переглядываний. Все как один смотрят на него с совершенно нечитаемым выражением лица. Тишина такая, что слышно, как нетерпеливо гомонят за окнами во дворе младшие. Конечно, для них это такое же зрелище, как очередной боевик с Ван Даммом. - Я буду учить вас одному из стилей каратэ - шотокан до. Все эти слова имеют перевод: каратэ – путь без оружия, шотокан до или сётокан - дом колышущихся сосен. Эмблема – тигр, - Вова опустил глаза на нагрудную нашивку с тигром. – Что означает «сильнейший». Все команды буду говорить на японском, в процессе тренировок быстро привыкнете. Сейчас мы с вами разомнемся немного, а потом начнем учить стойки. Для начала пробежимся, стройтесь в линию. Пацаны немного удивленно выстроились змейкой Вове в затылок. - Хадзиме это значит «Начали», - объяснил Вова и, крикнув «Хадзиме!», побежал. Немного замешкавшись, пацаны стартанули за ним. Десять кругов в бодром темпе, еще десять в очень бодром, потом челночный бег и не вдоль зала, а поперек, от стены до стены, еще десять кругов в бодром темпе, отжимания на кулаках, приседания, снова бег. Разминку он дал жесткую по меркам новичков, но сделал это специально, чтобы сразу выявить слабые звенья. Да и нельзя было назвать новичками парней, которые днями и ночами околачивались в тренажерке. Больше половины выдержали разминку стойко. Было с кем работать. Хуже дело обстояло с растяжкой, но это и понятно. На исходе первого часа крепко стоящих на ногах осталось человек десять, остальные то и дело норовили уползти к стенке на лавочки. Однако, отдышавшись, они возвращались обратно, что не могло не радовать. - Ну вот мы и размялись, - объявил Вова. Это объявление взъерошенные, багровые пацаны встретили вытаращенными глазами. Тем более, что сам он практически не запыхался. - Сегодня мы выучим несколько основных стоек. С них будут начинаться атаки, ката и многие упражнения. С первыми четырьмя стойками проблем не возникло, все они выполнялись на прямых ногах, разница была только в том, как именно держать руки и ступни. Буквально несколько минут и пацаны уже бодро реагировали на его «хейко дачи», «мусуби дачи». - Теперь дзенкуцу дачи, - объявил Вова и принял ту самую стойку, которая, собственно, и привела его и универсамовских в этот спортзал. Пацаны узнали ее, переглянулись и, как им показалось, скопировали стойку. - Не так, - вздохнул Вова и пошел по рядам, подбивая стопы, нажимая на плечи. Уставшие парни присаживаться упорно не хотели, мышцы горели огнем, они то и дело выпрямлялись, шипели от судорог, но ни один не сдавался. - Колено вертикально над большим пальцем ноги, - переходя от одного к другому, объяснял Вова. – Левая нога напряжена, спина прямая… Ладно, ямэ! «Ямэ» или «закончили» пацаны выучили чуть ли не первым делом и сейчас с облегчением выпрямились, кто-то наоборот согнулся, кто-то сполз на маты. - Тяжело, понимаю, но так и должно быть. - Адидас, а ты чего бодрый такой? – просипел Зима. - Потому что я через это все прошел несколько месяцев назад, для меня это и не нагрузка вовсе. Обещаю, что к весне вы все будете в такой же форме, как я. Только, конечно, если не пошлете меня нахрен, - улыбнулся он. - Вроде не планировали, - хмыкнул Зима. - Ну раз не планировали, тогда продолжаем. Таттэ! Ёй! Встать и приготовиться. Еще через час Вова объявил «Сэйдза» и снова опустился на колени. С легким стоном облегчения на маты посыпались и универсамовские, раскрасневшиеся, взмокшие, но все как один смотрели на него с легким восхищением. Он-то выдержал всю тренировку без отползаний к стеночке и сейчас выглядел так, словно готов продолжить. - Кэйко сорэмадэ, занятие закончено, – объявил Вова. – Хочу предупредить вас по поводу завтрашнего самочувствия. Будет тяжело и больно, больно все – вставать, ходить, дышать, моргать. Но все равно нужно будет немного позаниматься, это, кстати, снимет боль. Ничего серьезного – бег, растяжка, отжимания. Это вы можете где угодно сделать, хоть в подвале, хоть на стадионе. План я напишу. У меня просьба – завтра не тягать железо и не спарринговаться. Мышцы перегружены, можно легко получить надрыв или травму посерьезнее, это никому не нужно. Договорились? - Да, - выдохнули пацаны. - Все, убираем маты. С матами управились споро, без лишней суеты сложили их стопкой под канатом, кто-то даже хвост каната свил тем же аккуратным кольцом, каким он и лежал. Вова внимательно осмотрел спортзал, убедился, что все чисто, щелкнул выключателем и плотно закрыл дверь коридорчика, потом тщательно запер замок, для верности подергал ручку. Возле крыльца курил Илья Матевич. - Позанимались? – спросил он, и спохватился. – Здравствуйте. Пацаны нестройно поздоровались, Вова отдал ему ключ и отчитался: - Маты сложили, свет выключили, дверь запер, все в полном порядке. - Хорошо, зайду потом проверю. Я вот что еще сказать хотел. По четвергам педсовет проходит, иногда засиживаются надолго. Если будете идти, а вот эти окна горят, - он указал рукой на самые верхние окна прямо по центру. – Значит, разворачиваетесь. Можете, конечно, подождать, но иной раз они и до десяти сидят судачат. - Понял вас, Илья Матвеич. - И еще. Договор был, что вы внутри все занимаетесь. - Так мы внутри… - А вот эта куча пацанов по окнам зачем? Орут, вопят, как на стадионе. Мне-то не жалко, но тут патрули частенько ходят, услышат, свернут на школьный двор и засвистят. Тут вашим тренировкам и амба. - Больше такого не будет! – твердо заверил Зима и погрозил кулаком Марату. - Нет, я понимаю, вам надо, чтоб караулил кто-то, ну пусть один-два и стоят, не целой же ватагой. - Мы поняли, - заверил Вова. - Ну и хорошо! Шуруйте теперь до дому. Завтра-то придете? - Обязательно! - Хорошо. Ключ отсюда возьмешь, сюда же и положишь. За школьными воротами пацаны начали прощаться, обменивались рукопожатиями, без всякой неловкости игнорируя Вову, он довольствовался только «Пока, Адидас», усмехаясь про себя тому, что пацаны стойко соблюдали закон и прощались за руку только с себе подобными, избегая его, чушпана. А между тем их старший, Кащей, уже дважды нарушил это святое правило. Наконец остались только Марат с Андреем и Турбо с Зимой. Марат почему-то глядел обиженно на своих старших и, когда универсамовские отошли на приличное расстояние, язвительно спросил: - Значит как тренироваться с чушпаном, так это нормально, а как попрощаться, так это только «Пока, Адидас»? - Ты хочешь, чтобы мы с чушпаном ручкались? – поднял брови Турбо. – Совсем уже страх потерял? Вова хмыкнул, конечно, он не ждал, что пацаны вот так сразу примут его за своего, до этого было еще много дней непрерывной работы. Но несдержанный Марат хотел всего и сразу. - Турбо прав, - веско заметил Зима. – Что бы твой брательник ни делал, пока он не пришился, руки ему никто не подаст, - он в упор глянул на Вову непримиримыми темными глазами. - Мне все понятно, - улыбнулся Вова. – Я и не претендую. - Во, Марат, у братана своего поучись, - кивнул головой Зима. Марат яростно засопел, но смолчал. Андрей, стоявший за его плечом, внимательно слушал разговор, но почему-то Вове показалось, что в этой ситуации он заодно с Маратом, только ему хватает ума не кидать предъявы старшим. - Завтра в восемь? – уточнил Вова у Турбо. - А ты опять там будешь целый день торчать? – вдруг возмутился Зима, поворачиваясь к другу. - Кащей приказал, - буркнул в сторону Турбо. - Ты же старший, прикажи кому-нибудь еще, как ты сборы-то будешь проводить, если все время торчать у него должен? Впервые Зима выдал такую длинную речь, Вова даже глянул на него с удивлением. - Кащей мне приказал, - снова повторил Турбо. - Приказал он… Мозг есть у него? Вообще-то у старшего других обязанностей полно. - Ты при скорлупе-то так не говори, - кивнул на Марата и Андрея тоже удивленный Турбо. - А то они не видят, че происходит. Я сам с ним поговорю! – решительно заявил Зима. - Ну поговори, чего ты разошелся-то, - Турбо развернулся, Зима пошел за ним, на ходу продолжая бурчать. Когда они скрылись за поворотом, Марат улыбнулся: - Впервые в жизни видел такого взбешенного Зиму. - А что Кащей приказал? – не понял Андрей. – Чтобы Турбо тренировал с тобой? - Почти, - не стал объяснять Вова. – Ладно, пойдемте по домам, поздно уже. На самом деле он тоже еле волочил ноги: сказался ранний подъем и очень суетной первый день, на протяжении которого не удалось даже дух перевести. Но все равно над этой свинцовой усталостью и болью в мышцах витало радостное чувство: у него была цель, он знал, как ее достичь, но самое главное, пока что все шло по плану.