Коммерческое предложение

Утром весь Универсам знал историю про то, как Адидас «спас» Ерлаша. Младшие не скрывали восхищения, а старшие подкалывали их на тему двоек, обещая включить в наказуемые деяния вызов родителей в школу. - Будем теперь не только за сижки гонять, но и за пары, понятно? – с улыбкой говорил Зима. – А то Адидаса на всех не хватит отмазывать вас, и Пальто, чтоб подтягивал. Еще через день пришедший как обычно с утра пораньше Турбо заявил Вове: - Тебя там Кащей звал. Эта фраза почему-то настолько выбила Вову из колеи, что он шумно выдохнул, швырнул на стол сумку и так резко развернулся к Турбо, что тот попятился удивленно: - Ты чего? - Че ему надо-то? - Да я откуда знаю. Велел, чтобы ты пришел… - Велел, значит. Он и сам бы не мог объяснить, почему его это так взбесило. Разве он не понимал, подписываясь на договор, что Кащей не упустит момента, чтобы лишний раз унизить его. Сначала он выторговал запрет на каратэ, теперь придумал какую-то очередную хрень, которую, хочешь не хочешь, а придется выслушать. - Некогда! – отрезал Вова. – У меня тренировка сейчас начинается. - Я подменю. - Не подменишь! Я тебе план не написал и не напишу. Когда освобожусь, тогда и схожу. - Нарываешься, Адидас, - предупредил Турбо. - Я занят. Сейчас начнется тренировка. Турбо пожал плечами. Весь день косился на него, но больше не напоминал о «приказе» Кащея. К подвалу Вова притащился около полуночи, усталый, голодный. Впервые за долгое время разболелась голова. Одна только мысль о Кащее вызывала бешенство. Он уже не понимал, почему просто не зайдет сейчас и не пропишет ему маваши в грудину, чтобы аж сердце встало. Может быть, когда-нибудь он так и сделает, но пока было рано. Выдохнув несколько раз и призвав себя к спокойствию, Вова вошел внутрь. В каморке застолье шло полным ходом. Сигаретный дым пластами вываливался оттуда вместе со звяканьем стаканов и гомоном голосов. - О, Адидас, че встал, родной, заходи, - доброжелательно махнул ему Кащей. Сжав зубы, чтобы не ответить что-нибудь едкое в ответ, Вова вошел, замер в дверях. - Зачем звал? - Так я тебя еще утром звал, - неожиданно трезвым голосом сказал Кащей. Трое его прихвостней обернулись на Вову, смотрели выжидающе. - Я тебе не Сивка-бурка, чтобы прилетать по первому зову, - все-таки не сдержался Вова. - А кто ты, мой хороший? – ласково так, с прищуром уточнил Кащей. - Я – тренер. И у нас был уговор только насчет пацанов, а не насчет того, что я буду прибегать к тебе в ту же секунду, когда тебе вздумается. - Слыхали, как чушпан разговаривает? – кивнул Кащей. – Думает, раз приемчики свои выучил, так теперь может с пацанами на равных говорить. Вова сжал и зубы, и кулаки в карманах, шевельнул плечом, готовясь сбросить мешающую сумку и атаковать. - Ты не забывайся, родной, это мое первое тебе предупреждение. Второе такое – в пацанские дела не лезь. Вова вопросительно кивнул подбородком, не понимая, о чем речь. - Я про Ералаша. Че ты полез к нему? Думаешь, один он бедный, несчастный на всем белом свете, только Вовочка Красно солнышко спасти его может. Вове стоило больших трудов, чтобы сдержать улыбку. Он задел Кащея! Причем, самым невинным поступком, какой только можно было придумать. Подумаешь, сходил с мальчишкой в школу, учительницу обманул. А меж тем, это Кащей разглядел в этом какую-то угрозу своему авторитету, а значит, пацанов роль старшего брата зацепила куда больше, чем он предполагал. - Ничего я не думал, - оборвал его Вова. – Я спросил, в чем дело, он ответил, я помог. Всё! Вопрос закрыт. - Не закрыт! Ты че-то слишком много брать на себя стал. Турбо зачем припахал? Ты тренируешь, вот и тренируй… - Так это ты его ко мне прислал! – рявкнул Вова. – Следить, блин. - Вот именно, следить, а не помогать тебе чушпанов воспитывать. - Давай мы как-то сами с Турбо этот вопрос решим. - Не-е-е-ет, дорогой, этот вопрос мы решим с тобой здесь и сейчас. Турбо не тренирует, не помогает, он делает ровно то, что ему приказано. Вова, немного остывший после заявления о Ералаше, начал лихорадочно просчитывать, чем может обернуться этот приказ. - Я не заставлял его ничего делать. Просто предложил, он согласился. Не вижу в этом ничего плохого. Пацан дополнительно набирается мастерства вместо того, чтобы сидеть тупо по 12 часов и пялиться. А захочет, потом и свою школу откроет. Эта идея пришла Вове только что, но она показалась очень удачной. Особенно в свете алчности Кащея, которая заставляла его забывать про все на свете. Вот и сейчас, он даже привстал было, чтобы еще раз повторить свой приказ, но фраза упала на благодатную почву. Он буквально видел, как мысль Кащея поскакала в неведомые дали – свой пацан, не чушпан какой-то левый, открывает школу самбо, конечно же, платную. И уже в этой школе можно задавать какие угодно правила, устанавливать какие угодно цены и забирать в общак не жалкие двадцать процентов, а все девяносто. - Ну хорошо, - Кащей сел обратно, откинулся в кресле. – Допустим, добавляем к нашему уговору еще одно условие. Турбо тренирует вместе с тобой. Но ты больше не лезешь в наши дела, не строишь из себя добренького. Мы своим пацанам помогаем сами. - Ничего не могу обещать, - злорадно ответил Вова. - Кащей, втащить ему? – вдруг нарушил молчание Дёма. – Борзый слишком. - Втащил уже один такой, - напомнил Вова. – По поводу Турбо согласен, по поводу не лезть не обещаю. Я помогаю не пацанам, а ученикам своим. Меня так воспитали. Кащей начал давить в щербатом блюдце окурок, делал он это долго и основательно. Наконец поднял холодные, темные глаза с неожиданно длинными ресницами и напомнил то, о чем Вова почему-то забыл напрочь: - Не поймешь своей головой, значит, объясним через брательника. Все, бывай, Адидас. - Ты! – качнулся к нему Вова. - Только тронь Марата… - Сво-бо-ден! – Кащей уже и не смотрел на него, хлопнул в ладоши, азартно потер их. - Так, мужики, еще по маленькой? Вова вышел из подвала, грякнув дверью, еще злее, чем приходил туда. Кроме как «сукасукасука» и «идиот, кретин, дебил», других слов в голове не было. Как можно было забыть, что Марат в руках этого урода! Марат еще не спал, когда он пришел. Вскочил ему навстречу, насмерть испуганный и не скрывающий этого испуга. - Зачем тебя Кащей опять звал? Проглотив очередное «сука!», Вова стянул через голову свитер, швырнул на постель доги. Нужно было что-то ответить, хотя бы, чтобы Марат перестал так смотреть на него. - Да нормально все, - брякнул он первое, что пришло в голову. Потом тяжело вздохнул, плюхнулся на кровать, растер лицо. Марат присел перед ним на корточки, и осторожно спросил: - Это из-за Ералаша? - А ты откуда знаешь? – удивился Вова. – Ну просто, эти дни, когда Ералаш приходил в подвал, все сразу начинали ржать, выспрашивать «Расскажи, как Адидас вместо твоей бабушки в школу пошел». А вчера Кащей услышал про это, вышел из подсобки, начал орать на него, мол, чего он вместо пацанов своих к чушпану за помощью обратился. Потом про Турбо… - Марат неожиданно смутился и замолк. - Что? - Ну он совсем некрасиво сказал. Что-то типа про то, что Турбо прогнулся под чушпана, Зиму аж перекосило. Это были очень хорошие новости, но Вова, задавленный мыслями о возможной мести через Марата, даже толком порадоваться им не смог. - Типа, ты его заставил чушпанов тренировать, и теперь он у тебя на побегушках, что-то в этом духе. Мы вообще нифига не поняли, короче, с чего его понесло. Так что Кащей тебе сказал? – спросил Марат. - Да особо ничего, сказал, чтобы не лез в дела пацанские. - Так и не лезь! Вова помолчал, но все же спросил: - А вот если бы я не допытался Ералаша, кто-нибудь помог бы ему? Марат честно задумался, потом ответил: - Вряд ли. Его никто не побил, он никого не побил, не покалечил. У нас помощь принята, если между жизнью и смертью. Тут явно не та ситуация. Вот когда бабушка его ногу сломала, все подключались, и Кащей тоже. А тут, подумаешь, в школу вызвали. Он потому и не рассказывал, что знал, смысла нет. Что-то такое Вова и предполагал, теперь только убедился в правильности своих действий, пусть они и привели к таким далеко идущим последствиям. - Ты можешь Кащею на глаза не попадаться? – спросил он. Марат грустно улыбнулся: - Если ему нужно будет отомстить тебе или что-то еще, он найдет меня, где угодно. - В кого ты умный такой, - буркнул Вова и без всякой надежды спросил. – А отшиться? Отшиться ты можешь? Марат широко раскрыл глаза, будто ему предложили пройтись голышом по улице. - Что? – не понял Вова. - С отшитыми еще хуже, чем с чушпанами поступают. Не проси меня о таком. Никогда не проси! Он с такой болью сказал это, что Вова заткнулся, затолкав все свои аргументы поглубже. - Не буду. Просто я совсем не знаю, как помочь тебе, если Кащей что-то задумает. Из-за этого и ляпнул, не подумав. Все, давай ложиться… В дверь комнаты вдруг постучали. Вова затолкал доги, валявшуюся на постели, под подушку, потом кивнул Марату, чтобы открыл. На пороге стояла Диляра, уже в халатике, но ни капли не сонная и почему-то бросающая взгляд назад, на спальню, откуда доносился легкий храп отца. - Володя, ты еще не ужинал? – вполголоса спросила она. - Нет, - удивленно ответил Вова. - Пойдем, я подогрею тебе. - Да я... - начал было Вова, но понял, что Диляра таким образом вызывает его на разговор. – Ну ладно, пойдем. На кухне Диляра привычно начала сновать от холодильника к плите, Вова сел и терпеливо ждал, пока она соберется с духом. Она подогрела ему картошку, мясо, поставила греться чайник и наконец присела на стул напротив. Вова вопросительно глянул на нее, не начиная есть. - Папа очень переживает за тебя, - наконец начала Диляра. Вова поднял брови. Ему казалось, что вопрос с отцом закрыт. Историю про то поступление в академию и собственную секцию самбо тот выслушал молча, только сухо кивнул: - Поступай как знаешь. Если будет нужна помощь, я всегда рядом. И вот, оказывается, такой сюрприз. - У него проект по срокам горит, он на своем заводе днюет и ночует, а когда домой приходит, знаешь, что спрашивает первым делом? Вова отрицательно качнул головой. - «Где Володя?», «Почему он так долго?», «Что это за секция такая?», но главное «Зачем ему это нужно?». - Я же объяснял. - Мало ему объяснений, Володя. Ну сам пойми, ты хорошо учился, сам в институт поступил, он уже под тебя начал отдел перекраивать, ждал, что ты начнешь потихоньку втягиваться в работу. - Не просил я ни о чем таком, Диляра. - Я знаю, и говорила ему много раз о том же. Что ты не обязан поступать именно так, как хочет он. Вспомни, он из мастеров производства долгий путь проделал до начальника отдела, конечно, ему хочется для тебя только лучшего, чтобы не было таких трудностей, как у него самого. И вдруг ты вернулся живой, здоровый, но совершенно другой. Ему трудно это принять, очень трудно. - Я не брошу самбо! - И не надо! Просто… даже не знаю, поговори с ним еще, покажи школу эту свою, детей, которых тренируешь, объясни, почему это так важно. Ему проект сдавать, а он все голову ломает, как тебя обратно на физмат засунуть, да к себе на завод. Вова тяжело-тяжело вздохнул. Упертость – это, похоже, их фамильная черта. Тут нужно настоящее потрясение, чтобы отец хоть немного отступил от своей идиллической картины жизненного пути Вовы, о которой он забыл предупредить. Что тут можно было сделать? Позвать его в школу и показать, как он муштрует универсамовских? Вова даже усмехнулся от этой мысли. - Ладно, Диляра, я что-нибудь придумаю, - пришлось пообещать ему. Диляра просияла улыбкой и потрепала его по руке. - Спасибо большое, я знала, что ты все поймешь. Спокойной ночи, посуду в раковину поставь, пожалуйста. Вова угукнул и принялся наконец за еду. Что за сумасшедший денек выдался? Пора было с ним заканчивать. После ужина его разморило настолько стремительно, что он еле доволокся до постели, стянул штаны, по-маратовски швырнул их комом на стул и упал в подушку лицом. - Вов, че там? – тихо спросил Марат. - Завтра, все завтра, - промычал Вова, проваливаясь в темную яму сна.